Вернемся в склеп. Лопес, устроивший экзекуцию над другим подручным Безумного, коего Эль Лока хоть и подозревал в измене, но готов был пощадить, не мог предположить, что замышляет босс.

Эль Локу вообще было трудно просчитать. Он был слишком осторожен и предусмотрителен. Терри Бойл ерзал в микроавтобусе, не понимая, как так вышло, что прослушка не работала. Он только мотал головой, глядя с упреком на подчиненных, которые не учли, что склеп мог иметь секреты и вмонтированное оборудование в стенах.

А ведь он и сам мог догадаться, что человек уровня Эль Локи мог заранее снабдить фамильный пантеон мертвецов глушилками РЭБ. Ведь у него в друзьях значился тот самый Марк Моралес, у которого всякого добра хватало. Причем самого передового и прямо с оружейных складов Пентагона.

Однако, прерывать рандеву Бойл не осмелился — на кону стояло слишком много. Риск был оправдан. И все же он посмотрел на часы и принял решение дать им еще минут десять, не более.

— Он койот, сынок, а ты — всего лишь мышь, серая мышь. Но это и есть твое конкурентное преимущество… Лопес не ждет от тебя подвоха и уверен в своей неуязвимости… — Безумный тяжело дышал, не опуская веки и зажигая свечи в нишах между пилястрами из каррарского мрамора. В одной из этих ниш действительно стояла портативная глушилка, которую он включил перед тем, как начал разговор.

При тусклом свете лампад отпущенный ненадолго из тюрьмы «Альтиплано» — важный сиделец, коего мистер Терри Бойл из ЦРУ опрометчиво посчитал завербованным — выглядел как смотритель загробного мира. Он вписался в мрачный интерьер фешенебельного склепа, словно седой и небритый пилигрим со спадающими на плечи жидкими волосами, блуждающий в кладбищенских сумерках.

Проводник в Преисподней Вергилий не испугал бы Безумного, демонстрируя круги ада, описанные Данте. В этом бурлящем багровом водовороте Эль Лока не тонул и не захлебывался кровью. Он питал эту воображаемую конструкцию реальным топливом, и крутилась она благодаря таким, как он.

Да, тайная встреча с сыном проходила под присмотром американских и мексиканских спецслужб. Но они не извлекли от этого пользы. Все секреты остались в этих стенах.

Здесь, внутри пантеона с останками не самой праведной семьи, царила мертвая тишина, она была способна поглотить все произнесенные слова и растворить дрожащее эхо. Оно отражалось от стен с потрескавшимися фресками синкретического культа смерти, смеси из нестыкующихся ингредиентов — тотемов ацтеков и бюстов христианских святых.

Эль Лока умел хоронить тайны вместе с мертвецами. Он осмыслил каждый шаг, не упуская деталей. В его плане была и кульминация. О ней он хотел поговорить с сыном напоследок, перед тем, как к склепу подъедет автозак, на его руках щелкнут наручники и его повезут обратно, в тюрьму с двориком для прогулок, где по его требованию установят трон.

Перед тем как огорошить сына последней просьбой, Эль Лока то и дело поглядывал на массивную гранитную плиту над могилой любимой жены. Зловещие предметы в виде начищенных до блеска человеческих черепов, инкрустированных стразами, и установленная между колоннами с капителями мраморная Санта Муэрто — статуя женского божества с нимбом и косой, олицетворяющая смерть — служили декорациями к этому разговору отца с сыном. И только она диссонировала с инфернальным окружением — его Эсперанса Десена, чья жизнь оборвалась столь внезапно.

Пожалуй, так оно и было — единственным «добрым изваянием» семейного склепа являлась розовая с прожилками мраморная фигура жены Безумного и матери Рикардо. Полуобнаженная Эсперанса, едва прикрытая разорванным на животе панчо с индейским орнаментом, лежала на спине у черной гранитной плиты.

Ее лик был светел, но ее глаза были закрыты. Из живота торчали черные гранитные розы с колючками. Их стебли обвивали все тело и преображались в терновый венок над головой мраморной красавицы.

…Эль Лока долго размышлял, полагая, что Рикардо справится. Его отпрыск выйдет победителем из этой жестокой свары. Нет, конечно же, Безумный не отправлял единственного сына на верную смерть. Так отец себя мысленно успокаивал, убеждая что Рикардо вернется и шепнет ему напоследок: «Прощай…»

Парень не сгинет! Рикардо плоть от плоти он сам и должен был унаследовать те качества, что присущи отцу. Он просто обязан выжить и расправиться со стаями койотов — плутами, которые за милю чуют слабость.

И это место. Он не случайно избрал его для встречи с сыном. Они смогут увидеться лишь раз. После его возвращения. И этот раз будет последним.

Фатум не всегда спонтанен, иногда он планируется не Провидением, а самими людьми, когда они полны мистики и предрассудков. В любом происшествии посвященный видит знак.

Символично было и место рандеву. В семейном склепе была захоронена жена Безумного, мать Родриго, обстоятельства гибели которой читатель узнает чуть ниже…

— Лопес окружил себя «кочующими муравьями», татуированными чиканос из Мара Сальватруча[6], — вставил Мышь. — У них даже на лбу число 13. Нужна целая армия, чтобы к нему подступиться.

— И это тоже плюс, — пристально посмотрел на сына Эль Лока. — Сами пометили свой лоб для удобства наших стрелков. Лопес спелся с картелем Синалоа, и эти ублюдки приставили к моим старым дружкам своих псов. Выписали телохранителей, которые перестреляют всю верхушку клана по отмашке этих гнилых прихвостней Эль Чапо, который гниет в тюрьме и не может остановить бойню внутри своей империи. Для этого им понадобился внешний враг. И они его нашли в моем лице! А тупые койоты, мои «генералы» Эль Морено и Лопес, думают, что я не заметил, как ящерицы сбросили хвосты! Эль Морено глуп, и я бы простил его, но он не жилец. Лопес уже прикончил глупца. И теперь думает, что занял трон и что отвлечет хищника, что Синалоа настолько мелочны, что соблазнятся частью, а не всем телом. Так он погубит Лос-Сетас. Но мы с тобой не дадим этому сбыться. Настало время. Твой выход.

Рикардо внезапно затрясло от осознания, что он не готов. Безумный заметил, что сына колотит. В моменты нервного срыва его нужно было успокоить, чтобы не случился рецидив с припадком. Они хоть и были ничтожно редкими, и лечение помогало, но все же…

— Я уже разослал письма своим командирам в Тамаулипасе, Веракрусе и Мичуакане. Они пришлют «солдат». Я оповещу и других «сетас».

— И они послушаются? — неуклюже скрывая волнение, спросил сын.

— Еще как! Лопес кичится, что он чистый бланка, хотя это и не так! Но метисы любят убивать светлокожих! Особенно тех, кто носит галстуки-боло и ковбойские шляпы вместо мексиканских сомбреро. Это нелепое подобострастие перед гринго! Оно и есть приговор Лопеса! А еще я пообещал низшим «сетас» автономию от твоего имени. Они будут пользоваться маршрутами в Техас без оплаты пошлин на протяжении всего срока твоей украинской командировки.

— Отец, а если я застряну там надолго, и они успеют разбогатеть? Они ведь не пожелают больше подчиняться тебе.

— Когда ты вернешься, то будешь богаче мифического царя Креза и сильнее картеля Синалоа со всеми его калифорнийскими собаками из чиканос! А они… Разрозненные бригады «сетас». Они будут воевать с нашим извечным врагом разрозненно. И тогда, вернувшись, ты вновь возродишь империю Лос-Сетас и централизуешь руководство. Ты объединишь автономные разжиревшие на беспошлинной торговле кланы под эгидой целесообразности. Чтобы справиться с могущественным врагом и установить прочную власть. Твою единоличную власть!

— Твою, отец! — вставил Рикардо Мышь.

— Нет, твою. Ты вернешься королем и сядешь на мой трон.

— А ты?

Наконец разговор приблизился к развязке. Нужно было сказать самое главное. И Безумный изложил последнюю просьбу.

— Ты убьешь меня на глазах у всех во имя богини смерти Санта Муэрто и поставишь мой череп у ног статуи своей матери… Никто не осудит сына, отомстившего за свою мать и за своего неродившегося брата.

— Брата? — удивленно спросил Рикардо.

— Да, она ушла не одна. Там, где чертыхался зародыш, оказался яд. Я отравил жизнь обоих. Это будет кара и справедливое наказание за ту роковую ошибку. Ты же понимаешь, что должен сделать это ради меня. Это фатум. Возмездие должно осуществиться, и оно часть задуманного. Оно продемонстрирует твою силу и жестокость и раз и навсегда поставит точку в любых притязаниях на власть в картеле, любых сомнениях насчет преемственности. Я хочу умереть только так, от руки сына.

— В смерти мамы и… братика виноват не ты, а гринго… — опустил глаза Мышь.

Отец посмотрел на него и приподнял его подбородок, но глаза сына не открывались.

— Это я убедил тебя в этом. Но ты знаешь правду, — прошептал Безумный. — И все же спасибо, сын, что помогаешь справиться с чувством вины, которое гложет меня больше, чем вопрос о смысле моего существования в этом несовершенном и несправедливом мире. Это чувство мешает мне быть тем, кто я есть. Дьяволом без тени сомнений. Угрызения совести нельзя выкорчевать без потери себя. Заглушить — можно. Отвлечься вечным праздником или перманентной войной — тоже. Но избавиться — нет!

Эль Лока сел на колени прямо на плиту, накрывшую Эсперансу, и замолчал.

Рикардо смотрел на раскаивающегося отца, никогда не дававшего слабину перед своими подручными и особенно перед врагами, коих у него хватало. Мышь перестало трясти, но теперь его глаза намокли.

Безумный воевал с картелями, с мексиканской армией, c DEA, с национальной гвардией США, которую Техас и Оклахома отряжали в прерии для противодействия курьерам Лос-Сетас. Он противостоял даже наемникам из «Трипл Кэнопи», которых периодически нанимали федеральные власти. Эль Лока приобрел реноме жестокого убийцы и безбашенного наркодельца.

Мало кто видел его таким, каким он выглядел сейчас — беззащитным и слабым. Никто, кроме Рикардо. Никто, кроме сына, не знал, как выглядел скелет в шкафу Артуро Десена по прозвищу Эль Лока. Только Мышь знал, что этот скелет лежит сейчас за гранитной плитой, увенчанной мраморным изваянием его матери.

…Это случилось двадцать четыре года назад, когда Рикардо было всего девять. Мальчик спрятался в щель, словно мышь в норку. В скромном доме из фанеры, которую мог себе позволить начинающий наркоторговец, была на хранении лишь пара унций кокаина. Но за нее Артуро Десену упекли бы за решетку на весьма долгий срок.

Агенты тарабанили в дверь. Отец приказал спрятаться. И мальчуган залез в щель, откуда наблюдал за происходящим: как отец заставил маму глотать капсулы с белым порошком, одну за другой. Как она послушно повиновалась, спешно проглатывая их. А потом отец протянул несколько капсул ему, но мать не позволила и проглотила все.

Полицейские нагрянули в их дом внезапно, выбив входную дверь. Их сопровождали агенты-гринго из DEA. Они избили отца, но ничего не нашли и, расстроенные, убрались восвояси.

— Даже не пришлось звонить боссу, чтобы тот прислал адвоката! — услышал Рикардо голос отца. А еще он увидел, что мама улыбнулась, и улыбалась до того момента, как из ее рта не хлынула пена.

Когда она умирала, отец держал ее на руках, проклиная себя и весь мир, выкрикивая богохульные фразы. Что-то там, внутри, разорвалось и убило его маму. И мальчик вновь спрятался в укрытии размером с большую нору, сомкнув глаза и закрыв уши ладонями.

Рикардо не хотел выползать из тайной щели, чтобы не стать виной чего-нибудь очень плохого, но плохое уже случилось. Потом, спустя годы, он клял себя за то, что не проглотил быстро те прозрачные капсулы, впопыхах скрепленные фольгой, и что мама сделала это за него… И умерла.

— Смерть — неизвестность. Санта Муэрта — лишь обратная сторона Девы Марии. Отправив меня в Преисподнюю, ты окажешь мне большую услугу, ведь если бы я умер от собственной руки, то лишился бы поблажки перед прокурором в Небесной канцелярии. А так у меня есть шанс пересечься с Эсперансой хотя бы на свидании в конуре для семейных встреч в Божьей тюрьме. Для таких, как я, там должны быть казематы. Ведь ада там нет, мы устроили его здесь. Ты сделаешь это для меня. Для нее. Для Бога. И для себя. Я не заслуживал твою мать здесь и не достоин увидеть ее там. Но вдруг… Вдруг она позволит мне увидеть ее еще разок хотя бы издалека… Отец встал, отряхнулся и продолжил:

— Ты появишься на фестивале «День Чарро» и произведешь там фурор! Укажешь Лопесу на его место в Преисподней! А затем ты уедешь в долбаную Украину, завоюешь Европу и вернешься сюда, чтобы совершить суд. И надо мной в том числе.

— В смерти матери виноваты гринго… — повторил Рикардо шепотом.

— Ты сделаешь, как я сказал, — посмотрел на сына, ощетинившись, словно волк, Безумный. — Не за то, что я сделал с ней. А за то, что я сделал с тобой…

Терри Бойл был рад, что Эль Лока закончил. Его определили на заднее сиденье и повезли в тюрьму «Альтиплано».