Эль Морено, коему прозвище Темный дали неспроста, а за склонность к темным делишкам на стороне, и Гонсало Лопес с потрескавшимся лицом рептилии, у коего в кумирах числился узник США номер один Эль Чапо, Коротышка, коротали время на вилле босса.

Лопес, водивший дружбу с главой мощнейшего в Мексике картеля Синалоа, засыпающего Соединенные Штаты кокаином вместо снега, дождался своего «звездного часа». Кожа на его лице, высохшая на солнце и в куреве, даже перестала шелушиться.

Старые дружки Безумного и до того, как Эль Лока замуровали в тюрьме строгого режима «Альтиплано», «кривили рожами», соревновались в значимости и претендовали на власть в картеле Лос-Сетас.

Сейчас же, когда «припадочный умник Родриго» по кличке Мышь, строящий из себя интеллигента там, где можно было обойтись словарным запасом в тридцать слов, оставался без видимой силы и поддержки отца, выявилась вся поганая суть «внутренней оппозиции».

Они не воспринимали Мышь как преемника папочки всерьез и уже делили барыши от новых горизонтов.

И Эль Иорено, и Лопес оправдывали свое предательство разными доводами, вполне приемлемыми для тех, у кого не было совести и моральных барьеров.

Безумный ни с кем и никогда не хотел договариваться. Особенно с конкурентами. А следовало бы! К тому же, как выясняется, он не такой и несговорчивый…

Разве он не снюхался с гринго?! Если бы Эль Лока не согласился на сделку, его бы не оставили в Мексике! Он явно выменял отмену экстрадиции в тюрьму бухты Пеликанов в калифорнийском Дел-Норте на нечто важное для DEA — сдал мексиканских чиканос в Техасе, Эл Эй и Фриско! Как пить дать заделался стукачом!

Конечно же, Безумный будет убеждать всех, что откупился от управления по борьбе с наркотиками. Но разве же кто-то, находящийся в здравом уме, поверит этому скряге, который не скупился только на лошадей для своего ранчо и автомобили для своего трусливого сынка Родриго, ничего не смыслящего в бизнесе.

Репутация долго завоевывается, но теряется вмиг. Особенно когда за счет подрыва авторитета босса возвышается его тень. Свято место пусто не бывает! Хотя, конечно, в данном случае поговорка не годится, ибо место главы наркокартеля и двух его главных подручных — не аналог святой троицы. Вопрос другой: можно ли заменить легенду?

Эль Морено и Гонсало Лопес подозревали, что нет. Кишка тонка… Но шанс занять трон мафии, спорадически разбросанной по мексиканским штатам и имеющей филиалы в Штатах, у них все же появился. Однако установить власть можно было лишь при гарантиях картеля Синалоа. Лопес бы пошел на поклон к своему кумиру, хитрому Эль Чапо, но тот давно был экстрадирован и осужден на пожизненное заключение, выходя из клетки в крытый дворик всего на час и принимая пищу только после проверки собакой с нюхом на яд. Да, Эль Чапо не рулил более своими бандами в Мексике из тюрьмы в США. В картеле Синалоа шла грызня за власть. Внутренняя междоусобица там и была причиной возвышения Лос-Сетас.

Лопес смекнул, что можно поступиться частью территорий и объединиться с самыми перспективными мафиози из Синалоа. И тогда они будут благодарны ему, а он — им.

Бывшие конкуренты прислали своим новым «союзникам» подмогу — гастролеров из Калифорнии — расписанных кольщиками татухами под завязку от лба до кончиков ног убийц из синдиката киллеров MS–13.

Смысл всех этих «трех точек», чисел, театральных масок печали и радости, лозунгов, цифр, джокеров и псевдобожеств в криминальном мире заключается лишь в принадлежности к нему. К этому закрытому сообществу «бандидос», где рулит страх не перед Господом Богом, а перед такими, как Коротышка, Эль Чапо, или Безумный, Эль Лока.

В теории Теодора Адорно искусство является таковым, лишь замыкаясь в себе. Искусство гангстерских тату замкнуто в себе абсолютно и бесповоротно! И по эстетике, и по наполнению. Кольщик в тюряге для заключенного и есть Пабло Пикассо, а картина — он сам!

Эль Морено и Лопес потягивали ром на вилле своего босса в окружении татуированных телохранителей. Они рассуждали о своем безоблачном будущем и незавидной судьбе Безумного, оставляя участь его сына Родриго по прозвищу Мышь на десерт.

И все же нить этого диалога все равно выводила на безобидного и избалованного, зачастую подверженного состраданию и излишней рефлексии, а главное — слишком образованного, на взгляд матерых наркобаронов, сынка Безумного.

— Эль Лока завалят в тюрьме, во время прогулки в крытом дворике. Их выводят всех в одно и то же время. Ему верны только «сетасы», а там власть у Синалоа и банды Мара Сальватруча. Ему конец! Проблем не будет. Все решено… — отхлебывал ром-аньехо и пыхтел сигарой лопоухий и краснолицый Лопес, утверждавший, что его красное лицо — признак лопающихся от хорошего спиртного капилляров, а вовсе не индейская примесь.

— И кто будет жить на этой вилле? Его дебильный сынок, которого он обучал в Штатах разным наукам, пряча от черной работы? — качаясь на плетеном кресле в белом сомбреро, вопрошал Темный, только что вернувшийся с курортного Канкуна. Там он, словно стервятник, почуявший падаль, наводил справки, как быстро и без лишних ртов переоформить долю в отеле бывшего патрона на себя. Там же, на побережье, у него имелась небольшая по меркам крупных наркоторговцев вилла из розового туфа в марокканском стиле с балкончиками, орнаментом на фасаде, верандой в виде ротонды и мраморным фонтанчиком, увенчанным статуей обнаженной Венеры.

В сравнении с домом Эль Лока вилла Темного выглядела халупой. Она была намного меньше по размерам, нежели эта фешенебельная резиденция, представляющая собой особняк с колоннами и анфиладами в неоклассическом стиле и латифундию в тысячу акров. Столь кичливая роскошь не могла не вызывать зависти. Заполучить это богатство для Темного было принципиальным вопросом.

— Не думай о грызунах! — пошутил Лопес, вызвав улыбку на загорелом лице соучастника «переворота». — Безумный еще дышит. Но после его неминуемой скоропостижной смерти от руки такого же сумасшедшего за колючкой, я думаю, Мышь долго не протянет. И угодит в мышеловку. А мы преспокойно и справедливо разделим виллу Безумного в Тамаулипасе и его ранчо у границы. И, конечно же, этот дворец, достойный истинного короля!

Эль Морено резко напрягся, изменившись в лице. Его глаза забегали.

— И этот дворец? Ты собираешься его делить? И кто же, по-твоему, истинный король? — привстал с кресла Темный. — И как же ты собираешься его поделить? По справедливости? Это как? Неужто поровну и без учета интересов твоих новых друзей из Синалоа? Они твоя охрана или твой конвой?!

— Нужно все согласовать. Без них не получится. Ведь и сейчас, братец, мы окружены головорезами со стороны. Ты оказался жаден и недальновиден, Темный. И глуп! Ты же мог заплатить и нанять местных… Но ты этого не сделал! — Лопес кивнул в сторону охраняющих их обоих бандитов с татуировками на шеях и предплечьях.

Один из них подошел к Темному сзади и оставил его в плетеной качалке навсегда, произведя выстрел в затылок из пистолета с глушителем. Сопровождавших Темного двоих личных секьюрити ликвидировали на парковке минутой раньше.

Лопес встал и, подойдя к приговоренному им приятелю, зашипел на новоиспеченного покойника:

— Ты сам всегда имел делишки на стороне! И получил за свою жадность. Ты такой же, как Эль Лока! Никто не станет горевать о тебе и о Безумном. И вот! Теперь не нужно ничего делить! Тебя ведь нет!

Это все мое. Синалоа не против. Все решено! Я и есть истинный король! Потому что готов на компромиссы! Это политика! Куда тебе! Я неприкасаем! У меня есть то, что меня охраняет, мой иммунитет от смерти, у меня дорожная карта и оставшиеся связи с пограничным контролем, с таможней. Это моя страховка. А ты — разменная монета! А это никакой не конвой! Я просто меняю силовой блок, преторианскую гвардию. Иорданского короля охраняют чеченцы! Алавитского Асада охраняли русские! Пусть теперь хоть кто-нибудь подступится ко мне, когда меня охраняет три десятка сальвадорцев! Люди, верные Безумному, останутся на улицах и после его смерти. Они не дали бы мне править. Тактический союз просто необходим. Я сделал все верно!