Сыну Безумного, тридцатитрехлетнему Родриго Хоакину Десене, передали, что отец ждет его в центре Сьюдад-Виктории в фамильном склепе, который по размерам не уступал маленькой церквушке.

Мыши сообщили о визави с отцом за тридцать минут до того, как Эль Лока доставили прямо из тюрьмы на кладбище и сняли наручники. Такая предосторожность была намеренной для недопущения перекрытия дорог бандой Лос-Сетас. Хотя снайперы и были наготове.

Эль Лока не обернулся, когда сын вошел в пропитанный сыростью склеп.

— Тамаулипас, сынок… Этот штат обагрен кровью виновных и невинных. Это наша вотчина, мой мальчик. Тамаулипас лидирует в Мексике по уровню насилия, связанного с наркобизнесом…

— Отец, тебя отпустили? — спросил нетерпеливый сын наркобарона.

— Они могут меня задержать, но не могут остановить. И уж тем более никто из них не может меня отпустить. Они не способны меня даже свергнуть во время моего отсутствия в моем Тамаулипасе, — ответил Безумный и добавил после короткой паузы… — А я могу сделать так, чтобы вся их огромная империя пала. И ты мне в этом поможешь, коль они преподносят нам Европу на сувенирной тарелке с позолоченным ободком. Это обмен. Я меняю Европу на отторгнутый от Мексики Техас, с которым граничит мой Тамаулипас и который по праву принадлежит мне.

Он обернулся и внимательно посмотрел на единственного сына, смерив его почти ласковым взглядом, в котором все равно читалась философская отстраненность вместе с заметной одержимостью и готовностью к сиюминутной смерти во имя чего то большего, чем просто жизнь, и уж точно не во имя любви.

— Ты знаешь, сколько в Мексике было убито политиков в 2024 году? Нет? А я знаю. Шестьдесят пять, и половину из них заказал я. А другую половину приговорил сын моего врага Эль Чапо Гусмана из картеля Синалоа. Но Эль Чапо отбывает свой срок в Штатах, а я умудрился остаться здесь… Мы воюем с Синалоа десятилетиями. А еще с Ла Фамилиа, с картелем Гольфо. Они объединились против нас, потому что нас не одолеть. И потому что я тоже бессилен против них в одиночку и тоже создал коалицию — Лос-Сетас, Бертран Лейва, тихуанцы, картель Хуареса. Гринго стравливают нас, разжигают рознь, порождая хаос. Но и мы хороши! Мы не можем договориться.

— Ты хочешь, чтобы я предложил Синалоа переговоры? — сосредоточился Эль Ратон.

— Это утопия, сын мой. — отрицательно покачал головой Эль Лока, даже не пытайся… — Объединить нас может только страх. Я хочу, чтобы ты разжег новую войну, чтобы эскалация стала необратимой. На твоем пути Гонсало Лопес, он сожрет Лос-Сетас изнутри в силу своей алчности и непомерных амбиций. Расправься с ним. Но, сделав это, исчезни.

— Как исчезнуть, отец, и куда мне податься?

— Украина, я все организую. И свяжу тебя кое с кем.

— Отец, я… — переминаясь с ноги на ногу, занервничал Родриго. — Смогу ли я?

— Сможешь ли ты быть свирепым? Не станут ли препятствием твои эпилептические припадки? — упредил Эль Лока. — Я знаю их причину. Первый случился в девять лет. И мы оба знаем почему. Ты справишься. Ты избран, и ты — мой сын. Сын Безумного. Никакой жалости ни к кому. Лишь одна невозвратная потеря действительно ценна для нас обоих…

— Гонсало Лопес. Ты называл его братом, но ведь он был шафером на твоей свадьбе. Ты знаешь его тысячу лет? — задумался вслух Родриго.

— Именно потому, что я его знаю, я знаю, как он себя поведет теперь. Вот поэтому ты убьешь его без промедления. И вина будет на Синалоа. И на нем как на предателе. А пока здесь будут течь реки крови, ты свяжешься с моим старым партнером Моралесом, заберешь колумбийцев, панамцев и бойцов из Сальвадора с опытом и нужными навыками и отправишься на Украину. Только не набирай чиканос — американских мексиканцев и золотозубых пуэрториканцев. Я им не доверяю — они слишком остервенелые в танце и ненасытные в любви. Что еще волнует тебя?

— Что это за Украина, отец?

— Это ворота Европы, Родриго. Для янки эта страна — полигон, а для нас теперь фасовочная станция и отправная точка нового трафика… Для тебя она станет местом приложения твоих способностей и стремительного возвышения. Лаборатории останутся здесь. Кокаин, героин, метамфетамин, марихуана, оружие. Янки открыли шлюзы. И мы этим воспользуемся. Вытесним из Европы албанцев. Присоединим тех, кто уже пожертвовал своей свободой. Раз они любят подчиняться, то пусть подчинятся нам… Но сначала уладь дела здесь.

— Лопес… — произнес имя «мишени» Рикардо Десена, накручивая себя специально, чтобы ни о чем не сожалеть. — Он дразнил меня с детства, подтрунивал каждый раз и по любому поводу. Я воспринимал это как шутку.