Правду говорят, что утро вечера мудреней.

— Каталкина Татьяна Юрьевна? — позвонил я на мобильный, по номеру добытому Хуго.

— Вы кто? — коротко и строго спросила она, вероятно полагая, что ей сейчас начнут втюхивать «выгодный» кредит или ещё какую непотребщину.

— Соколов Александр Сергеевич. Командир отряда Охотников «Детдом». Я знаю, как можно излечить рак. Полностью и быстро. Но мне нужна ваша консультация. Я могу вас пригласить на ужин в ресторане, который вы назовёте.

— Вообще-то я замужем.

— Можете и мужа с собой позвать. Вот только сидеть он будет за соседним столиком. Естественно, я угощаю. И ваш и его ужин оплачу.

— Хм, даже если заказ будет не скромный, — хохотнула она в трубку.

— В том вопросе, который мы будем обсуждать, это ничтожная величина.

— Заинтриговали. Я вам перезвоню в течении часа, — решительно закончила она разговор.

Почему я позвонил заму по медицинской части, а не главврачу краевого онкологического диспансера — с этим всё просто. Мне пока нужна консультация врача, а не администратора, кем, по сути, обычно становится главврач.

— Я забронировала два столика в ресторане «Высота», улица Аксаковская один. На шесть вечера, — перезвонила мне Каталкина через полчаса.

— Принял. В семнадцать пятьдесят приеду, — так же коротко ответил я ей.

Понятное дело, что я тут же, через Хуго оформил заказ ещё на пару столиков для своих бойцов. Иначе тот же Волков меня не поймёт, если я зависну в ресторане без охраны.

Ресторан оказался пафосным, хоть мебель немного подкачала. Она выглядела уставшей и просила её обновить или хотя бы перетянуть.

Вид впечатлял. Панорама просто шикарная. Обзор на бухту с изрядной высоты и на Золотой мост великолепен.

Врачиха с мужем опоздали минут на десять.

Мужу я сразу указал взглядом на соседний стол, куда он и уселся, поглядывая в окно и старательно изучая меню.

— Извините, такси в пробку попало, — отговорилась Татьяна, — А вы молоды. И я вас не раз по телевизору видела, но там вы гораздо взрослей казались.

— Давайте сначала заказ сделаем, — оглянулся я через плечо, кивнув официанту, — Начните с дамы, — сказал я, когда он подошёл.

— Мне пару устриц, побольше, порцию гребешков в сметане и Асти Мартини, белое, небольшую бутылку, — выбрала она, забавно морща носик.

А ничо так дамочка. Лет двадцати восьми с виду. Хотя чую, ей за тридцатник. Но живая и глаза умные.

— Мне стейк из сёмги, сырную тарелку и Шардоне, слегка охлаждённое, — сделал я свой выбор.

Всю бутылку я пить не собираюсь, но бокал вина неплохо оттенит вкус сёмги. Это я к тому, что винная карта ресторана не предусматривала подачу бокалами.

— Может, поговорим, пока ждём подачу? — посмотрела на меня врачиха через большие очки, которые ничуть её не портили.

— Пожалуй, самое время, — поставил я на стол пирамидку и подал в неё немножко Силы.

— Что это вы сделали? — оглянулась она по сторонам, когда все звуки от нас отрезало.

— Поставил Купол Тишины. Кстати, если у вас на телефоне включен диктофон, то рекомендую выключить. Это в ваших же интересах.

— Не включен. Как знала, что не стоит этого делать, — помотала она головой.

— Тогда к делу. Представьте себе, что у вас, врача — онколога, оказалась в руках Машина Времени, которая позволяет запускать пациентов на несколько лет назад. Какой бы срок вы посчитали достаточным для второй степени заболевания, чтобы расправиться с тем же раком желудка в его зачаточном состоянии?

— Ваш вопрос не имеет однозначного ответа, — покачала Каталкина головой, — В зачаточном состоянии рак может быть и год, и три, и пять, пока не произойдёт взрывного роста раковых клеток, который может быть вызван самыми разными причинами.

— Во, то, что надо! И как быстро этот рост происходит? — получил я точку обратного отсчёта.

— Думаю, год — полтора. Но более точной статистикой никто не занимался, — заволновалась собеседница.

— То есть, если мы вернём его на два года назад, а даже ничего не обнаружим, то путём ежемесячной диагностики вы сумеете выявить, когда у него только появятся первые предпосылки к раку и, разумеется, сможете подавить их в зародыше. Или тут целители лучше себя покажут?

— Я врач традиционной школы, — этак сурово отозвалась Каталкина, — И с целителями почти не пересекалась. Но да, мы сможем.

— Тогда назовите мне примерно необходимые сроки отката для следующих форм рака. Хотя, нет. Позже вернёмся к этому вопросу, а сейчас нам заказ будут подавать.

Пока нам принесли устрицы для врачихи, а мне вино и сыр.

Устрицы Татьяна Юрьевна уничтожила быстро, вторую, так и вовсе с едва слышным урчанием.

— Вина налить? — кивнул я на свою запотевшую бутылку.

— А давайте! — бесшабашно махнула она рукой, довольно огладив себя по животу.

После вина беседа потекла совсем гладко, и мы с Хуго узнали для себя много нового и интересного.

— «Франшиза»! — восторженно донёс до меня Хуго, едва я только притронулся к своему стейку, — «Нам не нужна своя клиника! Нам нужна франшиза на продажу нового метода лечения»!

Сейчас я отмолчался, но в глубине души чую, что он прав.

— Давай, излагай свою идею, — обратился я к Хуго, когда после ресторана сел в Комбат и отгородился от водителя с охранником стеклом.

— «Босс, фактически мы можем помочь в излечении от рака любой степени. Но за самые сложные случаи хвататься не стоит. Там слишком уж будет бросаться в глаза эффект омоложения. А так, какая разница. Больного второй степени можно „откатить“ на два года, с третьей — на четыре. Глядишь, там эффект омоложения примут всего лишь за приведение больного в вид здорового человека».

— А что ты про франшизу пытался сказать?

— «По моим расчётам дорого продавать эликсиры отката в четыре раза выгодней, чем лечить больных своими силами. Опять же и охват будет в разы больше. Каждый должен заниматься своим делом. Заодно приведу примеры из мировой статистики по срокам развития болезни. Согласно ей выходит, что оптимальной станет линейка эликсиров в два, три и пять лет отката. Мне уже стоит заняться подбором оборудования?».

— Займись. Но пока ничего не покупай. Я должен подумать, — кивнул я, словно разговариваю с живым собеседником.

* * *

Заявки на поимку Тварей высоких уровней никуда не делись. От более простых и недорогих мы уже начали отказываться, хотя Никифор и предлагал натаскивать на таких заказах молодёжь, число которой у нас растёт так, что любо — дорого посмотреть.

Чисто ради эксперимента вышел с ним и с новенькими пару раз в Пробои ранга Б.

Понаблюдав за неумелыми действиями новичков, маг сам отозвал своё предложение.

— Учить их ещё, и учить. Пусть пока во второй линии потусят, — заключил он.

Тем не менее, заказ на Белого Медведя мы взяли.

Белый медведь и у нас — зверь здоровущий, а уж та шестилапая Тварь, которую какой-то шутник обозвал похожим названием и вовсе достигает пяти метров в длину и двух с половиной в холке. Имеет вес больше полутора тонн и практически непробиваемую шкуру, которую даже крупнокалиберный пулемёт берёт лишь в самых уязвимых местах: на сочленениях ног, в брюхе, горле, пасти и глазах. Здорово, да? А ещё Тварь имеет эффект Взрывной регенерации, она умна, и может быстро разгоняться до шестидесяти километров в час, пусть и ненадолго. Кроме когтей, которыми она вскроет незащищённый Щитами БТР, как консервную банку, и внушительной пасти, способной легко перекусить ствол пулемёта, а как я догадываюсь, может быть и танка, но таких фактов нет, а вот про пулемёт они были. Ещё Тварь обладает навыком Рык, заставляющем его противников цепенеть от ужаса, а потом бежать куда попало, в страхе и панике.

Медведя заказала частная биолаборатория из Новосибирска — платили долларами, Тварь собирались забирать самовывозом в специальном контейнере, который мы должны были получить на точке рандеву. Сумма контракта перевалила за семьдесят миллиона рублей, что для отлова одной твари — небывалые деньги. Но и риск соответствующий. Так-то за всё время существования Пробоев таких Тварей было убито всего лишь одиннадцать, а потери Охотников составили больше трёхсот человек.

Мы выехали затемно. Два наших новых БТРа, Комбаты и автобусы поддержки. И я на «Комбате», который в этот раз шёл флагманом, потому что именно мне предстояло ставить Ловушку.

Пробой ранга Д с Медведем находился в ста двадцати километрах от города — глухая тайга, сопки и речушка с чёрной водой. Место для такой Твари подходящее.

Вошли в Пробой в шесть утра, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев. Медведь нашёлся быстро — он не прятался. Зверюга стоял посередине широкой поляны, пережёвывал останки какого-то крупного зверя, похожего на лося, но с тремя рядами зубов.

— «Вижу цель», — доложил Хук с верхней турели головного БТРа и вывел на экран увеличенное изображение. — «Сто сорок метров, левым бортом».

— Не стрелять, — приказал я. — Работаем по плану «Клетка».

План «Клетка» мы репетировали три дня на полигоне, где Хуго нарисовал голографическую модель поляны и Медведя. Схема простая: я накрываю Тварь Куполом Тишины, отрезая её от внешнего мира и одновременно глуша её Рык. Потом трое магов — Никифор, Сергей и Гришка — рвут землю вокруг, создавая провал. И только после этого в дело вступают порталы.

Главная сложность — Купол Тишины на существе такого ранга держится недолго. Минута, может, чуть больше. За это время нужно успеть всё.

— Начали, — сказал я по общей связи.

Купол лег на Медведя ровно — полусфера серого марева, которая вскоре съёжилась до размеров самой Твари, чтобы не распылять энергию. Зверь дёрнулся, вскинул морду, попытался зарычать — и не смог. Из пасти вырвалось беззвучное облачко пара, и только.

— Роем! — крикнул я.

Никифор ударил первым — земля под Медведем просела и поползла в стороны, как расступающаяся вода. Сергей добавил снизу, вытолкнув наружу гранитные плиты, которых в этих краях отродясь не водилось — он их наколдовал из глубин, переплавив глину и песок в камень. Гришка замкнул круг, соединив земляной вал с каменной оградой.

Тварь заметалась. Она не слышала нас, не чувствовала сквозь Купол, но видела — и бросалась то в одну сторону, то в другую, проверяя преграды на прочность. Когти крошили камень, но не ломали — Никифор всё время подпитывал ров снизу, восстанавливая разрушенное.

— Тридцать секунд, — предупредил я. Собственный резерв уходил быстро — Купол на такой твари жрал Силу, как заправский пылесос.

— Готово! — крикнул Никифор, — Мы его прижали!

Я вздохнул поглубже и начал плести Портал. Не обычный, каким мы перебрасываем себя или гранаты, а Ленточный — длинный, узкий, похожий на разрез в воздухе. Первая лента ушла под ноги Медведю, вторая — прямо перед его мордой.

Принцип простой: Тварь делает шаг вперёд — и проваливается в портал, который выбрасывает её на два метра назад. Ещё шаг — и снова возврат. Медведь не понимал, что происходит. Он топтался на месте, перебирая лапами, а ленты перебрасывали его туда-сюда, будто загнанного в угол боксёра, который наскакивает на невидимую стенку.

— «Ленты держат», — доложил Хуго из «Комбата», где он развернул свой аналитический модуль. — «Запас прочности — ещё минута».

— Мне больше и не надо, — ответил я и открыл Транспортный Портал, когда серьёзно вымотал зверя.

Это было то, ради чего мы всё затеяли. Огромный разрыв в пространстве — в форме неправильного овала, от края до края поляны. Медведь, который уже начал привыкать к Лентам, замешкался, и в этот момент Сергей толкнул его снизу каменным выступом. Тварь взревела, для нас беззвучно, но мне даже сквозь Купол показалось, что я слышу этот звук, взмахнула лапами и шагнула прямо в Портал.

Я захлопнул разрыв за её хвостом. Всё.

Купол Тишины лопнул, и на поляну обрушился нормальный звук — ветер в кронах, крики птиц, тяжелое дыхание моих бойцов.

— «Приём!», — раздался в динамике голос Хуга. — «Тварь в транспортировочном отсеке. Оглушена, обездвижена. Контейнер герметичен и все его системы сейчас работают на усыпление Твари».

Я выключил общую связь и позволил себе выдохнуть. Ладони дрожали — никогда ещё не плел столько сложных порталов за один раз, да ещё в такой последовательности. Голова кружилась, и я прислонился к броне «Комбата», чтобы не упасть.

Из люка соседнего БТРа выскочил Никифор. Рожа довольная, хоть и чумазая.

— Сработало! — гаркнул он на всю поляну. — Ты видел, как он топтался на месте? Как клоун в цирке!

— Видел, — сказал я. — Давай, зачищайте поляну. Быстро. У нас пятнадцать минут, пока Пробой не схлопнулся.

Бойцы рассыпались по траве — собирали трофеи, фрагменты шкур, обломки клыков, которые Медведь рассыпал в своей пляске. Гришка с Сергеем восстанавливали ров, засыпая его обратно, чтобы не оставлять следов.

Когда последний БТР проскочил в разрыв, я оглянулся на поляну. Пустая трава, ни следа от нашего присутствия, даже каменные плиты, которые выпер Сергей, успели впитаться обратно в землю.

Пробой схлопнулся через минуту после нашего выхода. Аккуратно, красиво, без сучка и задоринки.

На стоянке нас встретил представитель заказчика — невысокий тощий мужик в очках, который трясся над контейнером с Медведем, как над младенцем. Проверил датчики, заглянул в смотровое окошко, удовлетворённо хмыкнул и перевёл деньги на счёт отряда, ни в чём не сомневаясь.

— Впервые вижу живого Белого Медведя, — сказал он, снимая очки и протирая их влажной салфеткой. — Обычно их привозят мёртвыми. Или кусками. А тут — целый, спящий, даже шкура не повреждена. Как вам это удалось?

— Коммерческая тайна, — улыбнулся я.

Он не настаивал. Уехал на своём «Лэнд Крузере», следом тронулся полноприводный тягач, увозя контейнер с прицепом, а я так остался стоять у машин, приходя в себя.

— Хорошо поработали, — сказал подошедший Гришка.

— Будет, что сегодня молодым показать, — поддакнул Григорий, глядя на меня из-за его плеча, — Санчес, всё же в порядке?

— Поехали домой, парни. И постарайтесь хотя бы неделю ко мне с Пробоями не подходить. Сами давайте, если придётся, не маленькие уже, — устало ответил я, и заметил, как они оба довольно переглянулись меж собой.

Похоже, мне уже пора начинать волноваться.

* * *

Вопрос с выходом из Гильдии и созданием аналогичной структуры в отдельно взятом Приморье я пока подвесил в воздухе. Нет, теперь эта затянувшееся пауза не от меня зависит, а от неповоротливости бюрократической машины. Переоценили мы с Тереховым самостоятельность Приморья. Нашлись у чиновников на то внутренние инструкции, которые они до поры до времени держали в тайне, как шулер козыри в рукаве.

Я уже почти три миллиона рублей на столичных адвокатов потратил, но пока они лишь с половиной препон на нашем пути справились, и то не до конца. Да, часть дел в судах первой инстанции мы выиграли, до остальных ещё очередь не дошла, но ряд наших побед уже обжалован, и юристы готовятся к следующим процессам. Пока радует лишь то, что в конечном итоге все эти судебные расходы и оплаты юристам свалятся на проигравшую сторону, и там кому-то сильно не поздоровиться.

Зря чиновники поскупились на нормальное юридическое сопровождение при составлении своих писулек. Думали, что они «неприкасаемые» и никто с ними судиться не осмелится.

Надо же, какая неудача… Тут вдруг я случился.

Так-то всё здорово, чиновники даже пробовали подключить свои связи в нашем регионе, но стоило им лишь заикнуться про отряд «Детдом», как связь обрывалась, а на их телефон каждую минуту начинали падать сообщения. Голимый компромат, если что, от чего чиновник покрывался холодной испариной и потом слепо следовал совету — больше никогда не звонить ни на один телефон в Приморье.

Ну, а как. Зря мы что ли во Владике свой логистический центр открывали. И пусть у Хуго пока не такой контроль над этим большим городом, как над Уссурийском, но он уже уверенно контролирует всех ведущих операторов связи в этом городе.

Да, «Большой Брат» следит за нами, и нет, мне не стыдно. Не злоумышляйте против меня и моего отряда, не планируйте гадости в отношении тех лиц, которые у меня обозначены, как «Приятели», где первым номером идёт куратор, а вторым губернатор, ну и ещё десятка полтора лиц следом прописаны, и живите себе спокойно. У меня своих забот выше крыши!

Из неприятного — Хуго опять десять миллионов на свой очередной апгрейд попросил. И ведь как изящно, сволочь такая!

«Для развития травничества и всех связанных с ним процессов».

Иезуитское коварство! Я его точно такому не учил! Или учил… Вполне может быть, но это не точно. Очень не точно!