Следующий рейд с БТРом во главе вышел уже в Пробой ранга В.

На этот раз от армейцев с нами пошли два майора и подполковник. Они должны были дать окончательное официальное заключение, после которого мы выйдем на завершающие переговоры.

Что мне хочется получить от армии? В первую очередь армейскую бронированную технику и свободный доступ к крупнокалиберному вооружению и боеприпасам.

Гильдия Охотников мне ничего похожего предложить не может, и даже, если они решаться на изменения, то дальнейшие согласования с государственными чиновниками займут длительное время. По прогнозам Хуго — год, и то, в лучшем случае.

Пробой нужного ранга нашёлся в девяноста километрах от Уссурийска, что уже представляло опасность для города. И мы туда зашли.

Первая атака случилась через двадцать минут. Твари вылезали из-под земли — не черви, а что-то вроде гигантских мокриц, свернутых в кольца. Они катились на нас, как колёса, и в этом движении было нечто гипнотическое. Турели БТРов сработали почти синхронно, и я услышал, как сзади кто-то из майоров выдохнул короткое ругательство.

Вторая волна пошла с неба — мелкие, зубастые тварюшки, похожие на летучих мышей, но размером чуть крупней вороны. БТР крутилися на месте. «Печенеги» строчили не переставая.

— Берегите боеприпасы, — предупредил я их по общей связи. — Перед центром ожидается самое пекло.

И оказался прав.

За холмом, который мы приняли за природную возвышенность, скрывалось гнездо. Огромное, из переплетённых корней и какой-то полупрозрачной слизи. Оно дышало, пульсировало, и из него лезли всё новые Твари — крылатые и ползучие.

— «Расход боеприпасов — сорок пять процентов», — доложил Хук. — «Турели перегреваются. Артефакты охлаждения работают на пределе».

— Держать строй, — ответил я. — Ни шагу назад! Сейчас я им помогу!

Третья волна накатила, когда стволы «Печенегов» начали дымиться даже с артефактами.

Мокрицы сыпались из гнезда сплошным потоком, перекрывая дорогу. Турели щёлкали вхолостую — ленты кончились. Экипаж внутри БТРа замер, ожидая команды.

Я выскочил вперёд — вытянул Пространство, свернул его петлёй. Первые три мокрицы, которые уже почти доползли до колёс, вдруг оказались в пятидесяти метрах позади всей их стаи. Одна зарылась в землю, разрезанная вдоль, остальные закрутились на месте, потеряв цель и часть лапок.

Остальные натыкались на мои ловушки, которые я выставлял уже не так поспешно, а там я и Огнём прошёлся. Пусть и не до смерти, но изрядно поджарив с сотню Тварей, преращая их в недвижимое состояние.

— Первая пятёрка залезайте на БТР и макс дамаг по медузе! Вторая — фланг слева, третья — справа. Три минуты держу щиты над вами! Потом отход!

С неба снова посыпались зубастые. Я поднял руку и выжег полнеба. Не всю волну, конечно, но энергии ушло почти на треть резерва. Те твари, что попали в огненный веер, превратились в пепел раньше, чем успели завизжать. Остальные шарахнулись в стороны, забились в траву и кустарник.

Остальные бойцы тоже работали, методично и без паники уничтожая остатки третьей волны.

— Сзади! — крикнул кто-то из наших.

Я обернулся. Из гнезда вылезла крупная тварь — размером с БТР, но без панциря.

Сплошная мышечная масса с пастью в центре. Пёрла вперёд, перемалывала корни, камни, останки своих же сородичей. Я шагнул навстречу, ловя ритм. Порталы открылись прямо вокруг твари, и каждый выплёскивал в неё новую порцию пламени. Она закрутилась на месте, пытаясь уйти, но я удержал её в захвате. Ещё минута — и она рухнула, дымя и воняя горелым мясом.

Тишина. Даже гнездо, рождающее Тварей, замерло, перестав пульсировать, словно его отрубили выключателем.

Я вытер пот с лица. Руки тряслись — перерасход Силы налицо. Потянулся к накопителю на поясе.

Но моего вмешательства уже не потребовалось.

Со всем остальным мои бойцы сами справились.

Пробой схлопнулся за нами, когда мы уже выезжали на трассу, наскоро собрав довольно скромные трофеи. Я посмотрел назад — серая пелена Пробоя сжалась в точку и исчезла.

Как по мне — испытание мы прошли. Даже один — единственный БТР почти что сам справился с тремя волнами Тварей. И что характерно, у нас даже нет ни одного раненого. Если это не показатель, то я просто не знаю, что армии ещё надо.

Я почти уверен, что так быстро и просто даже их лучшие отряды вряд ли когда Пробой закрывали, тем более, со столь незначительным количеством бойцов. А вот в два — три взвода, и с парой десятков «трёхсотых» и даже каким-то количество «двухсотых» — вполне могли.

А ведь это мысль и козырь в предстоящих переговорах!

— Хуго, а ты можешь выдать мне армейскую статистику по пробоям ранга В за последние два года? — обратился я к своему помощнику.

— «Я правильно понимаю, что в справке не стоит указывать реальные сведения, а лишь полагаться на те цифры, которые иногда публикует их Министерство»?

— А что, там настолько велики различия? — так-то я всё-таки немного верил самому честному Министерству в стране.

— «Примерно в два — три раза не сходятся», — сурово обломал Хуго мою уверенность про честность людей в погонах.

Переговоры назначили на утро следующего дня. В штабе округа — серое здание ещё советской постройки, но внутри уже напичканое новейшей связью и оцифрованными картами. Подполковник встретил нас в коридоре, майоры расселись по одну сторону стола, мы на против, с Никифором слева и Волковым справа. Переговоры предстояли не из лёгких, и обе стороны это прекрасно понимали.

— Потери личного состава при ликвидации Пробоев ранга В за последние восемь месяцев, — начал подполковник, выводя цифры на экран, даже не поздоровавшись. — Ознакомьтесь.

Я развернулся лицом к большой плазменной панели. Цифры там оказались даже хуже, чем я предполагал. Тридцать два процента безвозвратных потерь. Двадцать три процента раненых разной степени тяжести. Расход боеприпасов — просто зашкаливал. А главное — количество привлечённых бойцов. От ста до ста пятидесяти человек! С ума сойти!

— Я вижу, — сказал спокойно. — Только вот у меня был один БТР. Ваш. Старый. И мои люди. Совсем немного. И ноль потерь!

Подполковник поморщился, будто я ткнул его в незажившую рану.

— У вас — один БТР, но вы и ваши бойцы — сильные Одарённые. Это несопоставимые вводные.

— Тогда давайте по делу, — я откинулся на спинку стула. — Мне нужны три броневика «Тигр» с заводским бронированием не ниже четвёртого класса. Четыре БТР-82А, но с доработанными турелями под крупнокалиберные пулемёты — Корд или КПВТ. И отдельно — шесть пулемётов на склад, с лентами, с запасом стволов, с патронами. По пять тысяч на ствол.

Майор слева — щуплый, с быстрыми глазами — хмыкнул:

— Вы представляете стоимость своего запроса? «Тигры» ещё туда-сюда, но БТР-82 ­– это серийные машины. Все они расписаны по полкам на два года вперёд.

— Представляю, — кивнул я. — А вы представляете стоимость города в девяноста километрах от Уссурийска и возможное количество жертв среди гражданского населения, если мы перестанем закрывать Пробои в этом направлении? Да, я говорю про Владивосток. На прошлой неделе ваш патруль пропустил активный Пробой в тридцати километрах от трассы. Мои бойцы нашли его первыми. И закрыли. Бесплатно, между прочим. Трофеями обошлись.

Подполковник побарабанил пальцами по столу. Я молча выложил перед ними свою справку — один лист с грифом «Аналитическая записка».

— Здесь сравнение, — сказал я. — Ваши отчёты для Министерства Обороны и реальные цифры списания техники за тот же период. Расхождение, как видите, существенное. У меня нет задачи вас уличать, господа. Но избыток машин, которые вы провели по графе «полный износ», он существует. Их можно перераспределить.

Майор с быстрыми глазами побледнел. Второй майор — грузный, с мятыми погонами — нахмурился и уставился в стол.

Подполковник молчал минуту. Потом сказал:

— Три «Тигра» — да. Бронирование найдём. БТР-82 — две машины. Почти новые. Никак не четыре. Третью мы вам отдадим после закрытия следующего Пробоя уже своими силами, как подтверждение эффективности. Пулемёты — восемь «Печенегов», шесть Кордов для турелей, один запасной КПВТ на склад. Боеприпасы — четыре полных боекомплекта на каждую единицу. Согласование на доступ к арсеналу вы получаете лично, без права передачи третьим лицам. Взамен мы получаем четыре БТР — 82, оборудованных не хуже того образца, который прошёл испытания.

Я посмотрел на Волкова. Тот чуть заметно кивнул.

Похоже, большее нам не выторговать.

— Идёт, — сказал я. — И проследите, чтобы техники не сэкономили резине и техобслуживании. Пулемёты мои ребята сами обслужат, но если пулемёт заклинит из-за заводского брака — я верну его вам вместе с актом независимой экспертизы.

Грузный майор попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Вы во всём такой дотошный?

— Всегда, — ответил я. — Иначе бы меня уже съели в самом первом Пробое ранга С.

Подполковник поднялся. Мы ударили по рукам — без протокола, но Хуго уже строчил текст предварительного соглашения и через пару часов я его отправлю подполковнику, которому армейцы доверили проведение переговоров

Выйдя на крыльцо штаба, я вдохнул сырой морской воздух. Душновато и жарко сегодня. Похоже, перед грозой парит.

Никифор, который всё это время лишь слушал с каменным лицом, сказал вполголоса:

— Две машины — мало. Они нас зажимают.

— Покажут себя переоборудованные нами БТРы — получим остальное, — ответил я. — Им же нужен был живой пример, как Пробои можно закрывать без мясорубки. И такой пример теперь у них перед глазами.

* * *

Раз уж я нахожусь во Владивостоке, то и к Терехову заглянул. Он как раз вернулся с торжественного открытия рыбоконсервного завода и отдыхал под кондиционером у себя в кабинете, ослабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

— Надеюсь, переговоры успешно прошли? — задал он вопрос явно для проформы, так как заранее меня предупредил, что с командующим округа вопрос принципиально уже решён, и мне предстоит лишь поторговаться за условия обмена.

— Вполне. Понемногу притрёмся друг к другу, — плюхнулся я в кресло, на которое он мне устало махнул рукой.

— Душно сегодня, думал прямо там на церемонии открытия сознание потеряю в этом скафандре, — смахнул он пылинку с лацкана дорогого костюма.

— У нас в Пробое тоже горячо было, когда у БТРа патроны закончились, — поделился я с ним свежими воспоминаниями.

Сообразительная секретарша уже принесла мне кофе, а губернатору запотевшую кружку с квасом.

— Там хотя бы интересно, — вздохнул он чисто по-человечески, проводив вслед взглядом её стройную фигурку, — Армейцы сильно торговались?

— Нормально. Но я их не слишком прижимал. Так, чтобы серьёзно отнеслись и не больше того, — пожал я плечами, — Всё равно им от нас больше потребуется, чем нам от них нужно.

— Ты в этом уверен?

— Статистика. Мои аналитики всё просчитали исходя из данных за последние пятнадцать лет, — Если на первый год армии вполне хватит двадцати пяти модернизированных бронетранспортёров, их которых десяток будет с крупнокалиберным вооружением, то на следующий год их число вырастет до тридцати. Это уже с учётом плановых ремонтов техники, — выдал я данные от Хуго за работу неведомого аналитического отдела, который у меня попросту отсутствует, за ненадобностью, — Зато армия наконец-то сможет полноценно выполнять свои функции по защите населения от Тварей, а территорией Заповедника займутся Охотники.

— С Гильдией что решил? — кивнул губернатор, что услышал мои выкладки.

— Тоже договоримся. Нам же потребуется сбыт ингредиентов из Заповедника. У Гильдии он отлично налажен и работает без сбоев.

— А вдруг они не согласятся?

— Тогда японцам или китайцам продам пару крупных партий, и гильдейские быстро передумают. У меня там уже есть серьёзные партнёры, а Гильдия пока с той же Японией мелочами занимается, предпочитая всё продавать в Европу.

— Знаешь, Александр, смотрю я на тебя — молодого и уверенного, и радуюсь, что мы играем в одной команде, — честно признался Терехов, — У тебя на каждый вопрос готов ответ. Пусть зачастую и неожиданный. Но от того не менее результативный.

Надо же, какой я умный, оказывается. А всего-то и нужно было попросить Хуго расписать общий план развития отряда на ближайшие три года, потом изложить его подробней на полгода, а там и вовсе поэтапно расписать на ближайший месяц. И пока всё так или иначе из предсказанного им сбывается, пусть и с допустимыми погрешностями.

Например, я не был готов к тому, что кореянки наш последний разговор воспримут, как прямой посыл к действиям.

Зря. По сведениям от Хуго четверо из них уже практически переселились на постоянку в квартиры моих бойцов.

Я, когда узнал, лишь головой покачал — надо же, какие исполнительные девушки в Корее живут.

Что характерно — Хуго даже предположить такого не смог. Эх, учиться ему и ещё раз учиться…

* * *

До меня вдруг дошло, что тему травничества я оставил без присмотра.

Непорядок.

Один Савельич там не справится. К тому же, у нас Синелистник вырос. Да, та самая травка, на основе которой можно вполне удачно изготовить эликсир, который способен увеличить резерв Силы на двадцать процентов всего лишь после пары применений! Это ли не чудо!

В масштабах моего отряда, где у меня почти все бойцы из Одарённых — это просто бомба и качественный скачёк. А если к нему добавить тёмно-синий пузырёк для расширения каналов, то магический потенциал отряда, после недели тренировок и освоения новых заклинаний, увеличиться почти в полтора раза.

Как по мне, ради этого стоит хвостом бить и отказываться от решения мелких проблем самолично. Есть у меня Совет Отряда. Пусть работают.

Савельич на вольных хлебах и на свежем воздухе даже на вид помолодел.

Признаюсь, позавидовал. Вот уж кто нынче живёт в удовольствие, занимаясь любимым делом.

Когда я к нему приехал, он как раз группу девчонок инструктировал, тех самых, что около Пирамиды уже все грядки цветами засадили и теперь Эльвира их к Савельичу на недельку отправила. Похоже, юные путаны в глухой тайге впервые в жизни оказались, оттого и оглядывались испуганно. Хотя, во время дежурства здесь смены моих бойцов самым страшным хищником был комар. Но и на него есть управа. Одежда, аэрозоли и спирали на вечер. Так что не особо пострадают девки, если будут тщательно соблюдать инструкции.

Работа им предстоит несложная. Собрать часть уже выращенных трав, и кое-что высадить, куда старик покажет.

— Савельич, я за травами, — не стал я долго рассусоливать, — Отряд поднимать нужно на новый уровень, да и мне не помешает.

— Может, у меня изготовим? Я тут кое-чем озаботился, и твоя управляющая мне в расходах на оборудование не отказала, — сослался старый таёжник на Тамарика.

— Пошли, покажешь, — кивнул я с улыбкой, уже готовясь к обратному выезду.

Зря.

Лаборатория у Савельича получше моей будет! И это только на первый взгляд.

— Савельич, как? — только и смог я сказать, когда в срубленной избе увидел вполне себе современное оборудование, причём подобранное тщательно и по качеству.

— Так давно уже, — гордо пригладил он усы, — Или ты не знал, что я твоему отряду почти год как зелья поставляю? И что на продажу их готовлю?

— Скажу честно — не знал. Другие вопросы были, в некоторых из них суммы прямо за горизонт зашкаливали и на травы у меня уже внимания и времени не доставало, — как смог, попытался я обрисовать свою жизнь в последнее время.

— Бывает, — спокойно принял мастер мои объяснения, даже не пытаясь выразить возмущение, — А мы тут неплохо поработали. Если ты считаешь, что я в твои деньги залез, то зря. Тут всё на мои, честно заработанные куплено, — похлопал Савельич по крыше перегонного бака, который отозвался вполне себе довольным глухим гулом, свидетельствуя о том, что он не пуст.

­– Так ты меня приглашаешь?

— А для чего бы я иначе корячился? Мне-то, по моим знаниям, и чего простенького хватило, но когда ещё шанс появится, что-то новое увидеть! Вот и расстарался!

Мы с Савельичем, в его открытом дворе, накатили чуток благостной наливочки, от которой «ничего не будет, проверено», зажевали это дело квашенной капусткой и уже собрались было в лабораторию перебираться, как нам всё испортили.

— Дяденька, а вы со мной в кустики не хотите сходить? — нарисовалась одна из мелких, что уже были заняты на сборе трав.

— Скажи той, кто тебя послал, что ремень по её заднице плачет, и сегодня это сбудется, — ничуть не пригрозил я, собираясь реально выпороть чрезмерно активную «мадам».

Так проще, раз словами не поняла.

Но это завтра. Сегодня я выпил, поэтому никаких разборок, иначе буду не прав.

И перед Законом, и по мнению.