— «Нам нужно готовиться к переходу на квантовые технологии. За ними будущее», — как-то раз донёс мне Хуго, когда я благостно наслаждался первой чашкой утреннего кофе.

— Интересно, как ты себе это представляешь? — поддержал я вроде бы ни к чему не обязывающий разговор.

— «Можем начать с производства процессоров и софта для андроидов. Прогнозирую бешеный спрос».

— Армия?

— «Озабоченные».

— Не понял.

— «Рынок секс — кукол расширяется по всему миру. И не только для мужчин. Но пока функционал моделей убогий. Но на сегодняшний день это самый выгодный стартап, который мы легко осилим».

— Хуго, ЗАЧЕМ⁈ — едва не взревел я, разбив с грохотом поставленную чашку, — Мы столько работали над имиджем, а ты что предлагаешь?

— «Так я с этого же и начал. Что непонятного? Переход на квантовые технологии. Мы должны его возглавить. Вот только цена вопроса такого лидерства — четыре — пять миллиардов. Долларов. Всем остальным оно ещё дороже обойдётся, и как бы, не в десятки раз. Так что шанс у нас есть. Грех такое преимущество не использовать. Пока в вопросах теории и софта мы впереди планеты всей».

— Угу, и ради этого блестящего будущего мы начнём производить кукол для секса?

— «Конечно нет. Мы всего лишь поставим линию по производству универсальных квантовых процессоров, заточенных под наш софт. Универсальный процессор для андроида. Хороший и понятный товар. Хочешь, сделай его грузчиком, телохранителем, солдатом или шлюхой. С шикарным спектром действий. Кстати, мы ещё пятнадцать специальностей предложим. Возможно, даже пилотов на грузовые самолёты. Что касается ответственности… Ведь та же видеокамера не отвечает за то, какой контент на неё снимают»?

— Хм… Вот только давай сделаем так, чтобы за специализацию андроидов отвечали сторонние фирмы, а не мы. И пусть они уже под своим именем продают специализированные пакеты программ.

— «Гениально»! — откликнулся Хуго, мухой что-то проанализировав, — «Мы на этих расширениях ещё больше заработаем, чем на основном производстве! Ещё и абонемент на ежемесячные обновления продадим»!

— Действуй, — махнул я рукой, и это было эпохально.

Не знаю, войдёт ли этот момент в Историю, но человечество только что шагнуло к новым рубежам прогресса. Если верить расчётам Хуго, в которых он показывает очень высокие степени вероятности, то через год люди выйдут на такие вычислительные мощности, что обсчитать и создать успешную экспедицию на Марс станет вполне реальной задачей.

И это только один из примеров возможностей.

Если что, я даже представить себе не готов, как будет работать нейросеть под названием Хуго в её квантовом исполнении!

Но поздно метаться. От Хуго уже пошли отчёты о тратах, а зная его скорости и то, что его роботы не спят, я не думаю, что вопрос с универсальным микропроцессором для андроида затянется надолго. Про софт даже спрашивать не стану. Он уже наверняка у Хуго готов, как и те расширения, которые мы будем продавать отдельно.

И нет, я нигде и ни разу не шпионил, просто нейра тоже бывает предсказуемой, когда с ней не один месяц работаешь рука об руку.

Кстати, идея о том, что софт можно продавать, как отдельный продукт, воодушевила Хуго на всю глубину его силиконовой души, заставив гордо выпятить грудь. А может, и не грудь. И нет, я вовсе не силиконовые грудные протезы имел в виду! Фу-фу-фу… Они от лукавого.

Хотя… рынок силикона не на них одних остановился. И у мужиков, кто в той же теме, кое-что из силикона появилось уже в свою очередь. Боюсь сглазить, но сейчас на наших глазах рождается нация «силиконщиков», где каждый свою моральную ущербность пытается восполнить гипотетическими силиконовыми размерами. И нет, это не шутка.

Хуго проверил и достоверно выяснил, что очередь в клиниках на наращивание сисек и писек в среднем больше трёх месяцев. А принимают там на эти процедуры по десять человек ежедневно.

Прямо «силиконовая революция» в стране… И нет, я сейчас не про кремний, который родом из Силиконовой долины. А про тот силикон и искусственную кожу, которая покроет металлический каркас андроидов, делая их максимально похожими на людей.

— «Должен сразу сказать, что квантовые чипы подойдут не только для андроидов, но и для наших „тараканов“. Разница лишь в софте», — добил меня Хуго тем козырем, который он, как опытный шулер, до последнего держал в рукаве, но он не пригодился. Я и так на всё согласный…

* * *

Споры мы всё-таки получили. Пусть и далеко не с первого раза. Вырастить их оказалось несложно. Тридцать три десятка кроликов — инкубаторов пополнили ряды «жертв науки». И результаты не разочаровали.

Обычный армейский противогаз с паразитами справлялся, так как они были довольно крупных размеров, которые его фильтр никак не пропускал.

Дольше всего, а именно, чуть больше часа они жили при изрядной влажности и тёплой температуре, но на Солнце и ветру высыхали, и быстро. При отрицательных температурах, или попадании в тот же снег следовала дефростация. Вода замерзала и разрывала эти микроорганизмы. Да, споры — это не семена, а маленькие микроорганизмы — паразиты. Похоже, они долгое время существовали в одних и тех же климатических условиях, и ещё не скоро приспособятся к любым другим изменениям.

Изучал их Хуго. В закрытом подземном бункере. И его металлическим роботам споры ничего не смогли противопоставить. Они сами — существа органические, и специализируются лишь на своих старших собратьях. Но применять споры стоит лишь в тех Пробоях, где трофеи не волнуют. Там паразиты своё дело сделают, а вот все трупы Тварей потом лучше сжечь.

Пока я споры оценил, как радикальное средство для серьёзного ослабления Пробоев самых высоких уровней сложности. Тех, которые люди до сих пор закрывают с большим количеством жертв. Очень долго и сложно.

И пусть я догадываюсь, что я не самый умный в этом мире, и те же армейцы почти наверняка в своё время провели самые разнообразные опыты, чтобы уконтропупить Тварей любыми средствами, вот только вряд ли они со мной поделятся, что и чем там закончилось.

Значит, мы пойдём своим путём. Точней сказать — моим. Про который я хоть что-то знаю, а значит могу его прогнозировать.

По большому, споры, как биологическое оружие, не особо что и изменили в нашей текущей тактике. Техника, огнестрел, магия и минные поля — они как были, так и останутся нашими главными средствами работы в Пробоях.

Но как приятно сознавать, что в рукаве у тебя есть пусть и не козырный туз, но изрядный козырь, который позволит закрыть даже внеранговый Пробой, если повезёт. Ну, или остановить зарубежное вторжение, если вдруг кому-то в голову взбредёт такая дурная мысль.

Нет, я ни на что не намекаю, но потуги узкоглазых «соседей», что китайцев, что японцев, не разглядит лишь тот, кто от Приморья в тысячах километрах проживает.

А так, что те, что другие постоянно нас на прочность проверяют, ещё и наглеют порой нещадно.

И вот мне очень хочется узнать, какая сволочь разрешила японцам рыбу и краба прямо под нашими берегами добывать, и это при том, что местному населению такое напрочь запрещено. Неплохо бы фамилию Иуды узнать. Чисто для того, чтобы громко её, на всю Россию огласить. Должна же страна знать своих антигероев пофамильно. Равно, как и партию, которая этих продавцов Родины до власти допустила.

Я пытался выяснить, но все ссылки вели на какой-то недодокумент, абсолютно нелегитимный, который сочинил в Японии больше двадцати лет назад посол РФ Панов. Но вот отчего эту хрень своевременно не отменили, никто ответить не смог. Лишь в потолок беспомощно пальцем тыкали.

— Хуго, когда у нас выборы? Я хочу стать депутатом! — проанализировал я свой глас вопиющего, каким бы громким и жалобным он не был.

Не, Москва слезам не верит. Простой гражданский голос не прокатит.

А вот депутатский запрос, да ещё и подсвеченный журналистами, пусть и «прирученными» — это уже некоторый шанс на успех.

И нет, не только в силу СМИ я верю. Есть ещё пара десятков блогеров. Но по-настоящему популярны лишь семеро из них. Там аудитория порой не в один миллион за день шкалит. И пусть Хуго своим персам ники выбрал странные, и аватарки у них, как из аниме, но «пипл хавает» и с интересом. А вслед за якобы «блогерами», которыми рулит нейра, их идеи и высеры тут же журналюги подхватывают.

Отчего «высеры»? Так, а кто ещё из блогеров, при ясном уме и светлой памяти, попробует наглядно подсчитать, сколько десятков миллиардов чиновники из Министерства Обороны своровали? А мои могут. И считают.

Ясен пень, что такой «блогер» — уже очередной информационный труп. Вякнул, аргументировал, и в тину. Навсегда. Но его инфа не канет всуе. Развирусится, невзирая на препоны.

Ну, вот так и живём, если что… Чем дальше, тем больше правительство правды не любит. У них-то всё зашибись. А то, что половина сёл и деревень в стране до сих пор дровами отапливаются, зато мы миллиарды в очередную МКАД освоили. Ура! И в космос когда-то первые слетали.

Вот только в космос слетали давным-давно, а дрова, как были, так и есть. И вроде бы что-то сдвинулось с места, но, чтобы пенсионеру всего лишь к газовой трубе подключиться, с него потребуют полтора — два размера его годовых пенсий, и это, как минимум. Оно и забавно. Вроде, как какое-то указующее решение наверху принято было, а пиявки, из его окружения это дело на себя переиграли. Ещё и уровень цен взяли по меркам Московского региона.

Словно они враги, или тупо не понимают, что на Урале или в Сибири, да и у нас в Приморье, нет таких доходов, зарплат и пенсий, как в столице. И здесь, чтобы заплатить за подведение газа, паре пенсионеров стоит года на полтора положить свои зубы на полку, ибо на еду и одежду им уже не хватит, от слова вообще.

* * *

Япония. Токио. Кафедра биологии Токийского университета.

— Коллеги, я попросил всех вас собраться, чтобы вы первыми узнали про те прорывные технологии, которые мы получили благодаря самоотверженности наших журналистов, новейшему оборудованию и мастерству наших исследователей. Когда мы узнали, какие именно травы и растения русские собирают, то провели глубокие и интенсивные исследования. И уже есть первые положительные результаты.

— Вы нашли способ лечить рак?

— Пока нет, но…

— Пф-ф-ф…

— А вот скепсиса не нужно. Получены первоначальные результаты, и как бы не менее значимые! Например, мы почти уверены, что сможем за месяц вырастить человеку новый зуб, — торжествующе оглядел профессор своих коллег, отмечая их ироничные усмешки, что его лишь порадовало, так как это было предсказуемо, — Или палец, — вызвал он ещё одну волну пожиманий плечами, — А за два месяца сможем отрастить ногу или руку, — вбросил он порцию керосина, растапливая ледок недоверия и заставляя слушать себя всё более внимательно, — А месяца за три — четыре восстановим потерянный глаз или почку. И это пока, на первых образцах полученных медикаментов, — коллеги замерли, и лишь когда кто-то первый неуверенно начал хлопать, остальные горячо поддержали его аплодисменты.

— Но это ещё не всё, — благосклонно переждал профессор аплодисменты, с достоинством раскланиваясь, — Мы также выяснили, что некоторые из этих растений содержат соединения, которые позволяют значительно замедлить старение тканей. Пока речь идёт о клеточном уровне, но результаты обнадёживают.

В зале снова зашумели. Кто-то присвистнул, кто-то заёрзал в кресле.

— Профессор, — поднял руку молодой исследователь, — А как это соотносится с российскими данными? Они же тоже проводят эксперименты.

— Мы не имеем точных данных о том, что именно они изучают. Из открытых источников известно лишь, что они собирают определённые виды растений и используют их в лечебных целях. Однако наши анализы показывают, что концентрация активных веществ в образцах, которые нам удалось получить, значительно выше, чем в тех, что они используют.

— Вы хотите сказать, что мы опередили их в этом направлении?

— Именно, — профессор позволил себе довольную улыбку. — Наши технологии выделения и очистки оказались эффективнее. И, если наши расчёты верны, уже через полгода мы сможем предложить рынку препараты, которые пока не имеют аналогов. И тогда мы окажемся уже не в догоняющих, а в лидерах.

— Но это же конкуренция! — воскликнул кто-то из задних рядов.

— Это — бизнес, — мягко поправил профессор. — Они создали спрос, мы — предложение. И, учитывая наши производственные мощности, мы можем занять значительную долю рынка, прежде чем они успеют расшириться.

В зале повисла напряжённая тишина. Потом кто-то начал хлопать — сначала неуверенно, потом всё громче. Профессор снова поклонился.

— Работаем, коллеги, — сказал он, выключая проектор. — Времени у нас немного. Зато результат того стоит.

Он вышел из аудитории, оставляя сотрудников переваривать новости. За дверью его ждал молодой ассистент с планшетом.

— Профессор, доклад по первым клиническим испытаниям уже готов. Результаты — положительные. Никаких побочных эффектов не зафиксировано.

— Отлично, — кивнул тот, не сбавляя шага. — Готовь пресс-релиз. Завтра утром мы должны выйти с заявлением. Сначала на правительство, а потом попробуем заинтересовать корпорации.

— Университету нужно больше денег? — понимающе усмехнулся ассистент.

— Японии нужно больше Пробоев! — недовольно огрызнулся учёный, — А наша армия выбивает их в первые же дни и без всякой жалости! Поэтому у нас грандиозные проблемы с сырьём!

Он отошёл к своему столу, открыл ноутбук. На экране — карта Дальнего Востока России, с отметками Пробоев. Тех, что ещё действуют. И тех, что китайцы оставили для себя. Они любят копировать, вот и сейчас русских копируют, чисто на всякий случай.

— Мы слишком поздно начали, — сказал он тихо, для себя. — Когда я только пришёл в университет, мы были впереди. Теперь мы в хвосте. Они используют Пробои как ресурс, мы же — уничтожаем их, как угрозу. Это ошибка.

— Но мы создали новые препараты? — осторожно заметил ассистент. — Это уже результат.

— Это — начало, — отрезал профессор. — А начало не кормит. Нам нужны Пробои. Нам нужно сырьё. Без него мы будем зависеть от России и Китая. А они не продадут нам своих растений. Хотя…

Он закрыл ноутбук, повернулся к ассистенту.

— Готовьте письмо в Министерство иностранных дел. Мы желаем получить право на исследовательские экспедиции в зону Приморья. Под международным контролем. И право на закупку партий растений из аномальных зон.

— Они откажут, — сказал ассистент.

— Пусть откажут. Тогда мы поднимем скандал. Заявим, что русские блокируют международные исследования, которые могут спасти миллионы жизней. Что они монополизируют уникальные ресурсы, принадлежащие всему человечеству.

— Это же ложь.

— Это — дипломатия, — профессор взял пальто. — Отличие только в упаковке. А завтра — жду доклад по коммерческим предложениям. Всё-таки нам нужны деньги. Много. Ещё больше, чем сейчас. Мы будем покупать недорогое сырьё, и переработав его, продавать очень и очень дорогие лекарства. Отличный план! С Россией такое всегда работало!

* * *

Уссурийск. Пирамида.

— Александр Сергеевич, к вам приехали, — в кабинет заглянул Гришка, — Из Москвы. Серьёзные люди. Говорят, сам полпред.

Повышенный интерес федералов я начал замечать пару недель назад. Сначала из Администрации президента позвонили, потом из министерства экологии. А теперь и полпред в Уссурийск пожаловал. Не на отдых, видимо, раз лично припёрся, и без предварительного предупреждения.

Мы встретились в переговорной. С ним зашли четверо — два человека в штатском, один из них с дипломатом, ещё один, похож на военного, но форменная одежда у него без знаков отличия.

Полпред — высокий, седой, с усталым лицом — представился Корниловым, Василием Ивановичем.

— Александр Сергеевич, мы наслышаны о вашем проекте, — без предисловий начал он. — Заповедник, фермы, лечение рака, биотехнологии. Впечатляет. Но есть вопросы.

— Слушаю, — я присел с другой стороны стола, не предлагая незваным гостям ни чая, ни кофе.

— Первое: кто дал вам право создавать закрытые зоны без согласования с Минобороны?

— Минобороны? — удивился я. — Я не военный. Это земли лесного фонда, а не стратегические объекты.

— Сейчас стратегические, — веско сказал Корнилов. — Там нашли месторождения, которые могут изменить баланс сил в мире. И вы держите это в частных руках.

— В частных руках, — я поднял бровь. — Я бы сказал — в наших. Отряд, детдом, лаборатория — это не бизнес-активы. Это мы. А баланс сил меняют учёные. Я им даю возможность работать. Деньги — мои. Риски — мои. Государство не вкладывало в этот проект ни копейки. А насчёт месторождений — пусть добывают, я не против. Мой интерес в Пробоях.

— Вы продаёте препараты из них по коммерческой цене. Это уже бизнес.

— Я продаю результат. Если государство хочет в этом участвовать — пусть финансирует научные программы. Я готов обсуждать. Но только на равных.

Полпред переглянулся с военным.

— А если мы предложим вам партнёрство? Не контроль — именно партнёрство. Доли, контракты, гарантии.

Я усмехнулся.

— Смотря что в обмен. Если вы хотите получить доступ к технологиям — я дам их тем, кто умеет работать. Если вы хотите отжать — я дам вам повод для стычки. И я не шучу.

Корнилов помолчал. Потом вдруг улыбнулся — устало, но без враждебности.

— Знаете, вас в Москве боятся. Говорят, вы работаете как автономная ячейка. И это тревожит многих. Москва привыкла, что с ней делятся.

— Пусть перестанут тревожиться, — пожал я плечами. — Я не враг стране, но и делиться просто так ни с кем не стану. Я — часть страны. Просто у меня есть ресурсы, которые мы освоили и не хотим разбазаривать.

— Что вы хотите взамен своей монополии? Сами понимаете, меня про это спросят.

— Институт. Большой и серьёзный. На базе Заповедника. Чтобы можно было привлекать учёных, выдавать патенты, работать с Минздравом. И да, я предоставлю им свободное передвижение по Заповеднику.

— Я переговорю с заинтересованными министрами. Но без обещаний.

— Я привык к обещаниям, — пожал я плечами, — Привык, что их не сдерживают. Но ваш приезд — уже хороший знак. Значит, мы на правильном пути.

Полпред уехал через час. Оставил визитку. И чувство, что Москва наконец-то начала понимать, что Заповедник — это не прихоть, а новая реальность. И поменять её по старым лекалам уже не получится.