На следующий день все новостные ленты мира открывались новостью о пленении Твари ранга К — 7! Думаю, телестудия Блиновой и она сама сделали за день пару годовых планов по прибыли, продавая Ольгин репортаж из аэропорта Уссурийска.

Блинова и ко мне пыталась пробиться, чтобы по старой памяти взять интервью, но с ней разговаривала Тамара, и она чисто по-деловому оценила десять минут разговора со мной всего лишь в полмиллиона вечнозелёных енотов. Не, ну а чо такого? Все вокруг хотят на мне заработать, а ведь Бог велел делиться.

Мои расценки на интервью смутили даже Первый канал Центрального телевидения, но когда они узнали, что к интервью будут предложены оригинальные кадры сражения в Пробое, то крепко призадумались и попытались забронировать за собой это право. Как бы не так. Дураков нет. Кто успел, тот и съел!

А вот кто реально ликовал и даже примчался от души поздравить, так это наш губернатор! Понятное дело, под камеры, но всё равно приятно. Мы оба наговорили друг другу кучу положенных слов. Он, про то, что даже не ожидал, как высоко взлетят первенцы его проекта, а я про неоценимую помощь с его стороны, и лишь когда удалились от камер, то оба расхохотались и пошли пить кто кофе, а кто чай.

— А это что за чаровницы? — оценил чиновник двух блонд, которые, как всегда были одеты довольно легкомысленно, но кофе приготовили отменный.

— Одни из самых сильных и опасных бойцов моего отряда. И нет — это не шутка, — предупредил я его, а то вдруг надумает какую по заднице огладить.

А девчонки-то у меня резкие, и чинопочитание не их сильная сторона. Чисто по детдомовским меркам так в ответ приложат, что синяки с морды лица целители не вдруг сведут.

— Тогда перейдём к делу, — хмыкнул Терехов, — Гильдия готова пойти на серьёзные уступки для твоего отряда. Практически, открыть тебе карт-бланш по высшему разряду! — остановился губер, и посмотрел мне в глаза, отпивая свой кофе с коньяком.

— Но, как я понимаю, есть варианты?

— Есть, как не быть. Тебя неожиданно сильно поддержали армейцы. Говорил я вчера с командующим округом. Его давно уже бесит ситуация с Пробоями и техникой, которая там не работает. Иначе армия давно бы смела всю эту иноземную нечисть вокруг населённых пунктов.

— Ага, и оставила мой отряд без работы! Просто шикарный план! Аплодирую стоя! — выдал я умеренную дозу скепсиса.

— Зря ты так. Посмотри на карту Края. У нас незаселённых земель на вполне приличную европейскую страну хватит. Там можно устроить огромный Заповедник, как у тебя с травами, но только на этот раз там будут Пробои и он будет в сотни раз больше. Охотники станут добытчиками редких ингредиентов, и население перестанет страдать от Тварей.

— Какая-то логика в их предложении безусловно есть, — почесал я в затылке, — Но мне нужно подумать. И в первую очередь, над паритетом в отношениях.

— В каком смысле? — не понял меня Терехов.

— Допустим, я им оборудую артефактами пять — шесть, а то и дюжину бронетранспортёров. Или пару танков. А что в ответ получу? Деньги? Нет, не интересно. А вот те же бронетранспортёры, причём, с вооружением — это уже другой разговор.

— Насколько я помню, Охотникам БТРы не положены, — осторожно заметил губернатор.

— Не столько не положены, сколько они им были не нужны в Пробоях по вполне понятным причинам, ибо в металлолом превращались при переходе. Зато у охранных структур, у тех же наёмников, они имеются. И поэтому мне частенько приходится их нанимать, чтобы они сопровождали наши выезды. И это не правильно. Хотя бы оттого, что мы таким образом охранные структуры ставим выше Охотников, но наёмники очень редко рискуют жизнью, в отличии от Охотников. А возможностей у них больше. Да, я тоже хочу военную технику в Отряд, но пока Гильдия раскачается, там годы на согласования уйдут. Вот одна из причин, по которым нам не совсем по пути.

— А твоя новая структура?

— Так мы её с чистого листа создадим! Всё, как есть пропишем. Комар носа не подточит!

— Значит, ты всё-таки решил отказаться от Гильдии, — понял меня Терехов.

— Обстоятельства вынуждают, — почти извинился я за новые хлопоты, которые всем нам предстоят, и он не исключение.

Хотя, ему они определённо принесут дивиденды в политическом рейтинге. Ещё бы — очередное новое слово в борьбе с Пробоями, где он выступает в роли лидера. А уж если и идея с Заповедником выгорит, то станет совсем смешно. Весь мир с Пробоями, как с величайшим Злом борется, а мы их будем разводить, как травы из Красной Книги. Почувствуйте разницу!

— Санчес, там Танька тебя просила в старый класс географии заглянуть, она там с новенькими беседу проводит, — остановил меня Григорий на полпути, когда я проводил губера.

— Э-э, с какими новенькими?

— Которых Эльвира привезла из Владика! Говорят, ты распорядился! Так вот она их в подшефные Татьяне передала. Сказала, что та лучше с ними разберётся.

Упс-с… Совсем забыл про них.

— Всем привет! Как вас расселили? Чем заняли? — ворвался я в бывший класс географии, который нынче превратился во вполне себе пристойную общагу.

— Жить здесь будут. Питаться в общей столовке. Работать с озеленением территории. Завтра парни культиваторами по клумбам пройдутся, а им цветы высаживать. Правда, что ты им из своих доплачивать будешь? Не верят, что станут по тысяче в день получать, и не нужно будет ни ноги, ни ягодицы раздвигать, — по-свойски резанула Татьяна, которая на своём опыте знала, о чём речь.

— Буду. А ты сказала, что твой цех их к школе оденет так, что они первыми красотками там станут?

— Неа, не успела ещё.

— Кстати, вот этих двух прыщавеньких после медосмотра покажи нашим целительницам, пусть из них красавиц сделают.

— А кого мы обслуживать-то должны? — не выдержала Наташка, их «мадам».

— Цветы и клумбы. Считайте, что вы в оздоровительный лагерь попали.

— Так не бывает!

— Тань, объяснишь? А то мне и правда, некогда.

— Короче, девки, слушайте сюда и смотрите мне в глаза. Говорить буду, как есть! Быстро лбы наморщили и обе свои извилины в кучу собрали! Повторять не стану! — Начала та, а я тем временем удалился, тихо прикрыв дверь за собой. Танька объяснит. Она сама Крым и рым прошла. И ещё в те времена, когда мелкие в детдоме попросту выживали и исполняли всё, что старшие велят.

А что касается доплаты с моей стороны, так как пришли деньги, так и ушли. Легко и по адресу.

Я в том смысле, что охранному агентству я претензию таки выставил. Довольно скромную, всего-то на пятьдесят тысяч. Они сначала зауросили, не желая соглашаться, но когда я им прислал нарезку видосиков от Хуго, а там, под конец, двое из охраны потребовали от девочек «оплатить проход», и он был «оплачен» прямо у колеса фуры, то мне перечислили неустойку без базара, ещё и извинились пару раз.

А я этот приход как раз и направил на пополнение бюджета наших новых озеленителей.

* * *

За интервью мне всё-таки заплатили полмиллиона баксов. Французы.

И пусть в десять минут мы не уложились, подольше вышло, но всё оказалось вполне корректно. Мне заранее заботливо выдали перечень вопросов, и я, не менее тщательно вычеркнул оттуда пять, которые были с подвохом или касались того, что всем знать не обязательно. К примеру, нашей практики выращивания магов.

Лишнее же. В канву сюжета никак не попадает.

Что собственно я и донёс до интересантов с самым благостным выражением лица, на которое способен. Французы помялись, но что-то там мявкнули по-своему. Типа — согласны. Но я, не будь дурак, подготовил Протокол разногласий на двух языках, который им пришлось подписать.

Уж не знаю, отчего в России бытует мнение, что французские мужики — щедрые. Как по мне, они ещё более скупые и более бережливые, чем немцы. И когда я соответствующий вопрос в Сеть задал, то нашёл своим сомнениям тысячи подтверждений. Те ещё жлобы! И эта их «France 2» тому в пример. Там даже кофе и чай на время интервью с меня прописан. Равно, как и вода. Ребята! Вы что, серьёзно? Или никогда про русское гостеприимство не слышали?

Так-то у меня целый банкет для ваших журналюг уже организован, где всё с доставкой из лучшего ресторана Владивостока, включая посуду и официанток, владеющих французским.

Остался невыясненным лишь один, и очень интересный вопрос — за сколько моё интервью французы продадут всем прочим телевизионным и новостным каналам. Хуго утверждает, что почти в шесть раз дороже, и это лишь в ближней перспективе. Потом ещё будут приходы, но уже гораздо более скромные. А я там им процентик прописал, и не совсем скромный.

Неплохой бизнес, но мы его не потянем. У французов есть имя, опыт и репутация, оттого и цены на продажу интервью они назначают по максимуму. Точно зная, кто их продукт купит. Но Хуго уже приглядывается к их бизнесу и набирает опыт. Глядишь, в следующий раз обойдёмся и без посредников. А я верю, что он — следующий раз, обязательно будет!

* * *

Переговоры с Гильдией пришлось отложить. Пока армейцы оказались в приоритете. Так-то они родили вполне здравую идею, где армия возьмётся истреблять те Пробои, что около населённых пунктов, а Охотники станут добывать всё нужное в Заповеднике, где у каждого отряда будет свой участок с несколькими Пробоями, которые вовсе не обязательно закрывать, раз вылезшие из них Твари никому не навредят. Сами помрут, пока до города или села добираются. Да и не дадут им Охотники разбегаться, если будут своевременно зачищать свои Пробои.

Прямо, как идеальная схема всё выглядит, в первом чтении, осталось с армейцами договориться.

Встреча с представителями Приморского военного округа мне была назначена на десять утра в штабе армии.

Здание из серого бетона, часовые с автоматами на входе — всё как положено в армии.

Меня встретил капитан, провёл через КПП, и мы пошли длинными пустынными коридорами, пахнущими мастикой для пола и дешёвым табаком.

Переговорная оказалась просторной. Длинный стол, накрытый зелёным сукном, на стенах — портреты полководцев, в углу — российский флаг. Военных было четверо: командующий округом генерал-полковник Сурков, его заместитель по вооружению, какой-то полковник из связистов и ещё один — сухой, подтянутый мужчина с полковничьими погонами, которого представили как «особый отдел».

— Садитесь, — Сурков указал на стул напротив. Голос у него был низкий, прокуренный, но взгляд — цепкий, умный. Я таких на войне не видел, но в кабинетах — много. — Мы наслышаны о ваших успехах. Тварь ранга К-7 — это серьёзно. Армия бы с ней не справилась.

— Почему? — спросил я, садясь.

— Потому что наша техника в Пробоях не работает. Вы это знаете лучше нас. Танки превращаются в груды металлолома, связь глохнет, ракеты ведут себя непредсказуемо. А ваши артефакты — работают.

— Поэтому вы хотите их получить?

— Поэтому мы хотим договориться, — поправил меня Сурков. — Армия берёт на себя защиту населения. Вы, Охотники, берёте на себя более специфические задачи, ту же добычу ингредиентов. Но нам нужна техника, которая будет работать в Пробоях. И связь. Надёжная, помехозащищённая.

Я кивнул. Логично. Армия — это ресурс, которого у меня нет. Танки, бронетранспортёры, живая сила. Если они готовы закрывать Пробои у городов и сёл, мой же отряд сможет сосредоточиться на более интересных заказах. Например, на тех же Тварях, пленённых на заказ, только уже за счёт их покупателя.

— Технику и связь обеспечу, — сказал я. — Но не бесплатно.

— Мы и не предлагаем бесплатно, — вмешался заместитель по вооружению, плотный полковник с фамилией Кочергин. — У нас есть бюджет, есть программы НИОКР. Вы получите достойное вознаграждение.

— Деньгами? — я отрицательно покачал головой. — Не интересно.

Сурков поднял бровь.

— А чем же?

— Техникой. Боевой. БТРы, например. Или лёгкие бронеавтомобили. Укомплектованные вооружением, с боезапасом, и с обученными механиками-водителями на первое время.

В комнате повисла тишина. Кочергин переглянулся с особистом. Сурков задумался.

— БТРы — это военная техника, — сказал он после паузы. — Охотникам она не положена.

— А наёмникам — положена, — парировал я. — И вы это знаете. Половина частных военных компаний в стране имеет на вооружении бронетехнику. Чем я хуже? Тем, что ловлю драконов, а не охраняю танкеры в Индийском океане или моих же бойцов во время выезда на рейд?

— Дело не в том, лучше вы или хуже, — подал голос особист. Голос у него был тихий, вкрадчивый, как у следователя, который уже всё про тебя знает, но хочет услышать твою версию. — Дело в том, что вы — гражданское лицо. Глава охотничьего отряда. Пусть и успешного. Передача вам бронетехники вызовет вопросы наверху.

— Так решайте эти вопросы, — я развёл руками. — Вы же военные. Умеете убеждать начальство.

— А вы, я смотрю, умеете наглеть, — особист усмехнулся, но без злобы.

В разговор вступил Сурков:

— Давайте так. Мы готовы будем рассмотреть ваше предложение. Но при одном условии — вы докажете, что ваши артефакты действительно работают в полевых условиях, на реальной технике. Мы выделим вам один БТР-80. Старый, списанный, почти металлолом. Вы его доведёте до ума, оснастите своей защитой, и мы проведём испытания в Пробое. Если техника выживет и будет работать — продолжим наш разговор.

— А если нет?

— Если нет — вы ничего не теряете. А мы — списываем БТР в утиль, как и планировали.

Я посмотрел на Суркова. Хитрый мужик. Ничего не обещает, но и не отказывает. Даёт шанс проверить меня, не рискуя бюджетными деньгами.

— Согласен, — кивнул я. — Но БТР должен быть на ходу. И с полным боекомплектом.

— Договорились, — Сурков протянул руку. Я пожал.

Особист поднялся, недовольно одёрнул китель.

— Я хотел бы добавить, — сказал он, глядя куда-то мимо меня. — У нас есть информация, что ваш отряд сотрудничает с иностранными гражданами. С корейцами. Это так?

— Мои бойцы — граждане России, — ответил я. — А их происхождение — не ваше дело. У меня в отряде служат русские, китайцы, и корейцы, точнее — кореянки, и даже один якут. И все они — Охотники на Тварей. Больше вам ничего знать не нужно. И как я понимаю, не положено. Или на этом наш разговор будет закончен.

Особист помолчал, потом кивнул.

— Принято.

Выйдя из штаба, я выдохнул. Разговор был тяжёлым, но результат — есть. Старый БТР — это не два новых, но это начало. А начало, как известно, почти половина дела.

— Хуго, — сказал я, садясь в машину. — У нас появилась новая работа. БТР-80. Сделай так, чтобы он не рассыпался в Пробое.

— «Буду изучать техническую документацию, — ответил он. — Сколько времени есть?»

— Недели две. Потом испытания.

— «Принято. Кстати, французы перепродали ваше интервью уже семнадцати каналам. Ваша доля по договору — пятнадцать процентов от каждой перепродажи. Деньги поступят в течение недели».

— Хорошо. Только не мне — а в фонд отряда. Пусть идут на закупку материалов для артефактов.

— «Распоряжение принято».

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. За окном проплывал Уссурийск — обычный город на первый взгляд. Но где-то там, на полигонах и в штабах, уже решалась судьба новой структуры, которая должна была многое изменить.

А может, и не должна. Но попробовать-то стоит.

Вечером, когда я уже не был особо ничем занят, то с удовольствием выслушал истерику от Блиновой. Она мне её прислала в виде голосового сообщения.

Смысл был прост и сводился к тому, что это ей я должен был дать интервью, а «не каким-то там сраным французам».

Я человек не гордый. Отмалчиваться не стал. Ответил коротко: — «Они мне полмиллиона долларов заплатили и по пятнадцать процентов с каждой продажи перечисляют, а какую альтернативу ты была готова предложить»?

Понятно, что вопросец так себе, и ответа почти не требует. К тому же, ко мне уже блонды заявились, а они куда как способней и изобретательней журналистки. Этак, раз в пять, а то и в десять, так как их двое. Но об этом я уже Блинову не стал извещать.