В фанфары мы дунули и в литавры ударили не вдруг, а лишь через месяц.

Не поверите, но самым сложным оказалось сохранить в тайне все шесть случаев излечения. Понятное дело, что слухи просачивались, но официально они никак не подтверждались. И с больными, и медперсоналом, который был к ним допущен, мы заранее заключили договора, где за несвоевременное разглашение врачебной тайны полагалась очень нескромная неустойка в полмиллиона рублей.

На подходе к лечению ещё двенадцать человек. Похоже, «откатили» мы их слишком далеко и врачам пока нечего лечить. Кстати, Каталкина высказалась так, что у некоторых заболевание может и не наступить. В некоторых случаях стартом для появления заболевания может оказаться стечение неблагоприятных обстоятельств. Например, плохое питание, вода, вредная экология или та же элементарная простуда, которая вызвала у них временное ослабление иммунитета.

Как бы то ни было, но дальше тянуть стало уже опасно. Инфоповод хорош лишь тогда, когда он должным образом подготовлен и созрел.

Терехову удалось даже Центральное телевидение подпрячь. Понятное дело, что они не из столицы к нам примчались. Были у них и свои журналисты, и съёмочная группа в Хабаровске. Над составлением сорокаминутной программы люди губернатора и журналисты работали пять дней. Замысел был в том, чтобы подать всё единым фрагментом, создавая эффект живого эфира. Мне в этом сценарии было выделено четыре минуты, за которые я должен был ответить на три вопроса ведущего.

Полторы минуты у меня уйдёт на восхваление губернатора с его научным подходом, благодаря которому мы смогли осуществить сначала Программу помощи Охотникам, а потом и помочь армии. Полминуты потрачу на мэра и армейцев, зато последние две минуты — на себя любимого, Отряд и франшизу. Пафосно заявив в конце, что скоро наше Приморье станет самым безопасным местом на всей планете, где с Тварями не борются, а их изучают к пользе населения, что мы сегодня и наблюдаем, говоря про первые случаи излечения от рака.

«Навести тень на плетень» мне посоветовал Хуго. Поди-ка узнай, что за травы и корни мы используем. Зато вариант их иноземного происхождения сразу и всё объясняет, как и идею создания Заповедника.

Ясен перец, что до покупок женьшеня и его выращивания пытливые умы исследователей скоро дойдут, но их энтузиазм всегда будет охлаждать этот, якобы неведомый ингредиент, которые добывается лишь в Пробоях. Вот его-то и буду пробовать вычислить в первую очередь. А мы «поможем». В Пробоях уже найдено около сорока полезных растений, которые не первый год закупает Гильдия. Ну, и мы ещё столько же от себя добавим. Глядишь, и пригодятся для чего-то.

Что же касается утечки информации из нашего цеха биореактивов, так там у нас одни молчаливые роботы работают.

Взломать Хуго⁈ Это вопрос со звёздочкой, и скорей всего, не с одной. Он сам кого хочешь за секунды в ответ взломает, да ещё и вломит как следует, превращая там все электронные мозги в фарш.

Остаюсь я, как «слабое звено». Но тут тоже всё не смешно. Про наше перетягивание каната с той же Триадой любой серьёзный заказчик узнает сразу. Я же китайцев прямо провоцировал, чтобы потом за каждую следующую попытку покушения с них деньги снять, по возрастающей шкале. Между прочим, убить человека заведомо легче, чем выкрасть. Опять же, никто доподлинно не знает — владею ли я тем секретным рецептом или просто прикрываю какого-то учёного или группу травников.

Минуты моей славы пришлись на полпятого ночи, причём у нас уже было воскресенье, а в столице ещё суббота, и половина десятого вечера. Показ в столице решили организовать сразу после программы ежедневных вечерних новостей.

Наши местные телеканалы эту программу ЦТ потом в повторе покажут, а вот Хуго уже начал работать. Заранее подготовленные рассылки от него идут даже не сотнями — тысячами.

Случилось вполне ожидаемое — сервер Центрального телевидения упал, не в силах выдержать миллионы запросов на показ.

Ещё бы!

— «Русские победили рак, используя травы из Пробоев»! — примерно так звучала главная новость планеты, — «Пока весь мир сражается с Тварями, русские разводят их на фермах», — догоняла её другая, и не стоит угадывать, кто сгенерировал столь провокационные заголовки.

Ну, не я же… Были от Хуго и другие темы по этому поводу. «Русские БТРы сами закрывают Пробои».

Эта новость тоже неплохо подпалила пукан «мировым лидерам» и их правительствам.

Ничего умней, чем объявить приложенные видосики сфабрикованными, они сходу не придумали.

За что тут же поплатились.

— Клан «Детдом» объявляет о начале открытого аукциона на двенадцать билетов для журналистов, аккредитованных в официальных газетах и журналах. Мы приглашаем вас на закрытие Пробоя ранга Г, с участием военной техники. После закрытия Пробоя вам будут вручены сувениры и видеоматериалы с трёх БПЛа и с обзорной камеры командирского БТРа, — чётко продиктовал я тот текст, который Хуго вывел на экран над камерой, на телесуфлёр.

Не сомневаюсь, что мой помощник ещё и титры на шести языках предложит. А то порой даже не все европейцы знают, что русский — это один из шести глобальных, международных языков, утверждённых ООН и ЮНЕСКО. Про остальных и говорить нечего. Но ничего страшного. Напомним лишний раз.

Хуго быстренько разослал моё заявление на несколько тысяч адресов, и аукцион начался. С базовой ставки всего-то в пятьдесят тысяч вечнозелёных за билетик. И пусть я по опыту знаю, что самые резкие движения пройдут в последние пять минут перед закрытием, но всё равно каждый день захожу на наш сайт и поглядываю, что пусть и медленно, но уверенно, они уже почти в два с половиной раза в цене добавили.

А как вы хотели. Сенсации и эксклюзив нынче больших денег стоят! С хорошими новостями в мире не густо, оттого и цена на них в разы выше, чем на «чернуху».

Если что, то аукцион у меня с сюрпризом, впрочем, заранее оговорённым. За четыре часа да его окончания останутся лишь шестьдесят участников, а за два часа до окончания их количество ещё вдвое убавится. Ну, это так, чтобы интригу поддержать, и чтобы зрители поржали. А их много.

Не будь с нами Хуго, с его железом и умениями, наш сайт давно бы завис или превратился в пошаговую стратегию, а так ничего, пока нормально тянем. Хотя нейра вроде уже у Владивостока немного трафика позаимствовала и к нескольким спутникам связи подключилась нелегально.

Ладно, ради такого прощу Хуго те две здоровенные тарелки, что мешают любоваться на закат, когда я на крышу выхожу. Так-то, невелика потеря. Я и был там всего лишь пару раз, когда с жилищем знакомился. Потом не до любования закатами стало. Уставал, да и блонды нарисовались. Так что с закатами не сложилось. По вполне объективным причинам, если что. А то может и ещё бы раз — другой вышел.

Чисто ради шоу и прикола, Хуго на самом последнем этапе создаст прямо реальный зал аукциона, где покупатели будут сидеть хоть и в своей одежде, но вместо лиц у них будет подобие пакета со смайликом. Такой вот маскарад от нейры.

— «Ажиотаж превышает ожидания, — доложил Хуго. — Сервер держится, трафик перераспределён через три резервных канала. Рекомендую не поднимать ставки вручную — алгоритм аукциона сам отрегулирует интенсивность торгов».

Я тут же согласился. Чем меньше я вмешиваюсь, тем естественней выглядит процесс.

Я сидел на у себя, спокойно пил кофе и просматривал список участников. Там были и российские издания, и европейские, и даже пара японских агентств. Китайцы пока не проявились, но я не сомневался, что они тоже где-то рядом — прикрылись сторонними никнеймами и просто ждут своего часа.

За четыре часа до окончания аукциона Хуго запустил автоматическую отсечку. Число участников сократились до шестидесяти.

За два часа до финиша осталось тридцать претендентов. Цена на билет подскочила до трёхсот сорока тысяч. Я взял со стола планшет и написал короткое сообщение в общий чат Клана — «Всем спасибо. Мы их сделали»!

В ответ полетели смайлики, огоньки, и пара голосовых сообщений от Никифора — он что-то радостно кричал, но из-за шума на полигоне его было почти не слышно.

— «Итоговая цена — миллион сто тысяч долларов за билет, — озвучил Хуго. — Прибыль от аукциона — чуть больше двенадцати миллионов. Средства уже распределены по счетам Клана».

Я выдохнул.

— Хуго, после закрытия аукциона запусти автоматическое обновление сайта. Пусть все видят результаты. И не забудь про сувениры — чтобы к приезду журналистов были готовы футболки с гербом и флешки с видеоматериалами. А когти Тварей мы прямо при них вырежем.

— «У меня всё подготовлено», — ответил помощник.

Через десяток секунд сайт нашего Клана засветился новым заголовком: «Аукцион завершён. Спасибо всем участникам. До скорой встречи в Пробое!»

* * *

Интересно устроена жизнь — никогда наперёд точно не угадать, где найдёшь, а где потеряешь. Но наша информационная бомба о первых результатах полного излечения от рака высветила для меня неожиданный аспект — оказывается, это не просто удачная наработка, позволяющая рассчитывать на деньги и влияние, но и серьёзный рычаг в сложных, а порой и безнадёжных переговорах.

Изначально у Волкова не получилось разговора с тремя бригадами Охотников, которые после распада Цезарей оказались не у дел. Возрастные мужики, не первый год числящиеся в Охотниках, чуть ли не ему в лицо посмеялись, заявив, что им не по чину и не по возрасту идти в подчинение «к каким-то пацанам». Более того, почувствовав самостоятельность и вкус полноценных выплат за трофеи, они уже несколько раз встречались, обсуждая создание собственного Отряда. Кстати, вполне логичное решение. Окажись я на их месте, именно так бы и поступил.

Чего мужики не учли, так это быстро меняющуюся обстановку.

Сначала армейцы, получив боеспособную технику, заметно активизировались и начали громить Пробои с потрясающей эффективностью. Не прошло и пары недель, как все сколько-то значимые Пробои в радиусе ста с лишним километров от Владивостока были закрыты, а новые уничтожались раньше, чем про них узнавала Гильдия.

Потом случился наш Клан и Заповедник, территория которого перекрыла им работу на северном направлении. Пусть и за нескромные деньги, но мы арендовали ту огромную территорию, на которой вполне могла обосноваться какая-нибудь Бельгия или Швейцария.

— Пять с половиной миллионов в год — деньги немалые, но мы даже на двенадцати — пятнадцати «фермах» их месяца за три отобьём на одних только трофеях, а ведь будут заказы и на поимку живых Тварей, — высказался я на Совете Отряда, и вопрос аренды земель был принят единогласно.

Да, пока так. Пусть мы уже Клан, но новый коллегиальный орган управления ещё не сложился. Поэтому и называем всё своими именами, к которым привыкли.

Охотникам, которые привыкли себя ощущать «палочкой — выручалочкой» и чуть ли не спасителями Земли Русской, не вдруг, но постепенно стало не хватать работы.

Первыми сообразили Медведи, и недолго думая, приехали на переговоры.

— В Гильдии уже были? — поинтересовался я, когда мы обменялись приветствиями и вопросами, прощупывая предмет разговора, — Наверняка же задали им вопрос — будут ли они платить за закрытие Пробоя на землях, арендованных Кланом.

— Отказали. Но трофеи принимать согласны.

— Не стану расстраивать, но мои юристы предсказали то же самое. Статус Клана перекрывает любые поводы для суда. Однозначно проиграем.

— Мы тут подумали… Может вы откажетесь от части земель? Тогда всё вернётся на круги своя.

— И кому это выгодно?

— В первую очередь нам, Охотникам… ну, и Гильдии, скорее всего, — признал Медведев, после небольшой паузы.

— Во! — поднял я на секунду указательный палец, — Замечание не только верное, но и своевременное. Если за закрытие Пробоев Гильдия нам платила казёнными деньгами, то трофеи они скупали уже на свои средства. Зачем?

— Армии перепродавали?

— Нет. Армейцам если что и доставалось, то малые крохи. У них цены на закуп фиксированные, а Гильдии такое не выгодно. Я это проверил. А всё остальное на сторону уходит — примерно треть на внутренний рынок, а остальная часть — за рубеж.

— А за границей что, своих Пробоев нет? — не поверил мне собеседник.

— Пробои по всему миру есть, вот только таких территорий таких размеров, как у нас, больше не наблюдается. Мне дальше стоит вам рассказывать, что серьёзные Пробои рядом друг с другом никогда не появляются?

— Не стоит. Мы изучали этот вопрос. Тот же ранг Д — минимум сто километров от другого, такого же, а ранг Г — уже восемьдесят, но всякую мелочь можно и ближе друг к другу найти.

— Вот и попробуйте подсчитать, сколько Пробоев ранга Д или Г может влезть на гигантскую площадь в тысячу квадратных километров, если представить её в виде квадрата.

Медведев морщил лоб недолго.

— Шесть? — спросил он наугад.

— Не больше одного, и займёт он собой намного большую площадь, — дал я верный ответ, — Теперь понимаете, что площади территорий рулят?

— Нам-то вы что предлагаете? — обескураженно спросил он, окончательно сбитый с толку.

— У вас же есть мастера, которые что-то делали их трофейных материалов?

— Вроде, были такие. Но я никогда этим вопросом не интересовался.

— А зря, — припечатал я, — Начинайте их прокачивать.

— В каком смысле?

— Предоставьте помещения. Выдайте беспроцентные кредиты на закуп оборудования. Помогите с кадрами.

— Зачем? Что они будут делать?

— Ровно то же, чем сейчас занимаются те, кто в Европе перерабатывает ваши трофеи. Сами изделия и технологии я вам вскоре скину на почту. Телефона будет недостаточно. Там большой объём информации.

— Отчего вы сами этим не займётесь?

— У меня кадровый голод, а вы не знаете, чем людей занять, — выдал я в ответ чистую правду.

— Угу… Трофеи. А я очень интересуюсь спросить, где мы их возьмём? — чисто по-одесски сформулировал Медведев свой вопрос.

— Так я вам выделю солидный участок Заповедника на северо-западе. На условиях субаренды.

— Погодите-ка, если раньше нам платили за то, что мы закрываем Пробои, то теперь мы будем платить, чтобы их закрыть. Я правильно понял?

— Конечно же нет, но переубеждать вас я сейчас не стану. Сделаем проще. Я вам бесплатно выделю территорию на три месяца и дам свои рекомендации по её использованию. Где-то через полмесяца — месяц предложу свои закупные цены на часть трофеев. Разумеется, выше, чем у Гильдии. И если через три месяца вы со мной не подпишете Договор, то просто разойдёмся без шума и пыли. Считайте, что это был мой подарок.

— В чём подвох? — не сразу спросил Медведев, и не найдя в моём предложении ничего криминального и подлого, решил спросить об этом напрямую.

— В деньгах, — улыбнулся я в ответ, — Думаю, к тому времени выплаты от меня заметно перевесят поступления от Гильдии. Этак, раза в полтора — два. И это будет только начало.

— Мне нужно будет собрать всех Старших, — сам себе кивнул Медведев, — Я постараюсь вам перезвонить послезавтра вечером, — сказал он, поднимаясь с места.

Вот. Вроде с одними разобрался. Медведи мне нужны. И не только ради денег и работы в Заповеднике, но они ещё и сила. Этакий стабилизатор, с которым жизнь в том же Уссурийске станет проще и понятней. Так отчего бы мне с ними не дружить, выстраивая честные партнёрские отношения. Взаимовыгодные, они же и взаимокорыстные. Когда каждый внимательно следит за тем, чтобы не дать другому проехаться по своим интересам, в ущерб его Клану. Короче — дружба дружбой, а денежки врозь. Оно и правильно, как по мне. Сам того же придерживаюсь.

Впрочем, Волков, который вернулся ко мне в кабинет, когда кортеж Медведей ещё только стал выезжать за ворота, не дал мне основательно задуматься над этими, без сомнения, эпохальными идеями. А так хотелось взять в руки чашку кофе и покачаться с ним на кресле-качалке у окна.

— Так что с остатками Цезарей делать будем? — нарушил упорный старик мой дзен.

— Они же тебе отказали, — напомнил я очевидное, всё ещё надеясь, что старик прямо сейчас уйдёт.

— Так это когда было… Зато теперь почти согласны договариваться. У них и работы толком нет, и больные раком имеются. Вылечить сможете?

Вместо ответа я поднялся с кресла и повернулся к вредному старику сначала задом, а потом передом.

— Красный Крест нигде не заметил? — спросил я у него.

— Н-нет.

— И это доказывает, что я ни разу не врач и даже не доктор. Во Владик могу позвонить, чтобы их обследовали, а дальше с этими хитрованами вместе поговорим.

— И что мы им предложим?

— Чисто теоретически? Допустим, цену в миллион долларов. Если что, мне уже три таких предложения пришло за ту же самую услугу.