Не сказать, чтобы наши дела резко пошли в гору, это будет неправдой, но каждая неделя что-то да привносила в общую копилку. Мы осваивали территорию Заповедника, нейра обучалась модернизации нового оборудования и варке зелий, я добавлял Печати тем магам, кто показал свой рост и по мнению Совета Отряда вполне подходил нам.

Что интересно, впервые Печати получили сразу три кореянки. Их успехи продолжать дальше игнорировать было уже неприлично. А вот к чему мы оказались совершенно не готовы, так это к следующему заказу на артефакты от Северной Кореи, где в качестве нагрузки, нам предлагались ещё двадцать девушек и десяток парней. Но парни, в отличии от девчат ненадолго прилагались. На три года. Хуго отчего-то посчитал этот вариант вполне приемлемым, но жить-то с ними не ему, а членам отряда. Так что я отправил этот Договор в Совет, пусть там думают и сами решают.

С курсантами из соседнего центра МВД всё тоже не так просто. Почти пятьдесят парней выразили готовность обучаться управлению модернизированной техникой. И там такие страсти развернулись, словно они меж собой за место под Солнцем рубятся. А всего-то один лишь вопрос на их внутренний форум был задан — кто готов взяться за освоение модернизированной техники, позволяющей зачищать Пробои высоких рангов. И пять десятков согласных ответов за первый же вечер!

Чтобы не быть неправильно понятым, я позвонил их ректору и попытался объяснить ситуацию.

— Давайте я к вам подъеду. Через пять минут. Разговор не совсем, чтобы телефонный, — выдал он довольно прозрачный намёк.

Похоже догадывается, что всё инфополе Уссурийска для нас насквозь прозрачное.

— Жду. Вас встретят, — коротко ответил я, завершая звонок.

Мне нужно было успеть въехать в ситуацию.

— Хуго, анализ разговора! Максимально быстро! — задал я приоритеты.

— «Так всё же просто. Это заведение вовсю спекулирует вашей известностью, даже в своих обещаниях для будущих абитуриентов указывая, что плотно взаимодействует с самым лучшим Отрядом страны. Есть намёки и на то, что часть выпускников могут стать членами вашего Отряда», — отчитался мой помощник.

Занятно. К тому же, превратить эти их робкие намёки во вполне обычную реальность в наших силах. Вот только теперь в разговоре я уже не стану выступать в роли просителя.

Впрочем, особо наглеть тоже не стану. Глядишь, и решим вопрос к взаимной радости и пользе.

Хуго уже выдал мне полный расклад. Центр МВД в Уссурийске — серьёзное заведение. Готовят там не просто полицейских, а целый спектр сотрудников — от оперативников и до специалистов по работе с магическими артефактами. Как Хуго уже выяснил, в последний год они активно используют имя «Детдома» в рекламе своего заведения.

— «На сайте центра есть раздел "Партнёры», — пояснил Хуго. — Ваш отряд там на первом месте. Причём без вашего ведома. Они даже цитируют ваши интервью, выставляя их как «одобрение образовательных программ их центра».

Я лишь хмыкнул, бегло просматривая. Ну, хотя бы мои фотки не вставили без спроса, а интервью, так они все из свободных источников, ничего страшного. Пусть будут.

Ректор появился через пять минут, как и обещал. Высокий, возраст — за пятьдесят. Уже полностью седой. Ректор вошёл в мой кабинет без свиты, что само по себе уже говорило о его серьёзности намерений.

— Александр Сергеевич, рад наконец-то познакомиться лично, — сказал он, пожимая мне руку. — Я полковник внутренней службы, Петров Виктор Павлович.

— Присаживайтесь, Виктор Павлович. Чай, кофе?

— Спасибо, откажусь. Времени мало, а вот дел много.

Он уселся напротив, положив на стол тонкую папку, но раскрывать её до времени не стал.

— Я наслышан о ваших успехах. И, честно говоря, мы уже давно хотим наладить с вами более тесное сотрудничество. Не только на уровне «упоминания в рекламных проспектах» и конвоя ваших выездов.

Я позволил себе короткую улыбку.

— Я тоже заметил, что наше имя там довольно часто мелькает.

Петров выдержал паузу. Он, похоже, явно ожидал, что я начну возмущаться — предъявлять претензии за беззастенчивое использование бренда Отряда. Но я смолчал, и это его слегка сбило.

— Послушайте, — сказал он спустя несколько секунд, наклоняясь вперёд. — Давайте без обиняков! Вы уже создали Клан. Вам скоро — кровь из носа — будут нужны квалифицированные кадры. Мои курсанты — это прекрасный, превосходный ресурс! Но я не могу просто так взять и отдать вам полсотни человек, даже если они сами этого хотят. У меня существует план, государственное задание, обязательства перед Министерством! Но мы можем договориться! Как никак, а часть студентов учатся на платной основе, а не за счёт бюджета.

— Я понимаю, — кивнул я. — Поэтому я и готов договариваться. Для начала предлагаю вам программу стажировок. Ваши курсанты проходят базовую подготовку у нас на полигоне. Допустим, по две недели. За это время мы смотрим, на что они способны и выбираем кандидатов, а они — видят, как мы работаем. Если обе стороны довольны — мы подписываем контракт сразу же после их выпуска.

Петров задумался.

— А финансовая сторона?

— Всё просто. За подготовку бюджетника — мы платим вам по государственному контракту. Суммы там — справедливые, по моим расчётам, даже с выгодой для вас. А за каждого курсанта, которого мы примем на постоянную работу после выпуска — я выплачу вам дополнительный бонус. Могу прислать предварительный расчёт прямо сейчас.

Ректор чуть приподнял бровь, но в голосе его послышалось любопытство.

— Хорошо, — сказал Петров, наконец-то открывая свою папку. — Давайте чуть позже посмотрим, что у вас там за цифры.

Мы проговорили ещё полчаса. Потом полковник ушёл, оставив на столе подписанное предварительное соглашение. Суть его сводилась к тому, что центр МВД берётся организовать стажировки для своих курсантов на нашей базе, а мы обязуемся проводить не менее двух выездных занятий в месяц с их преподавательским составом. Про покупку кадров там пока ни слова. Это позже впишем. Если что, все их выпускники сейчас на двухмесячных офицерских сборах находятся. Дипломы только в последней декаде августа им будут вручены. И пусть выпускники — это не совсем то, о чём мы договаривались на долгосрочную перспективу, но мне люди нужны.

— «Хороший результат, — заметил Хуго. — Вы получили доступ к кадровому резерву без прямых затрат. А они — повысили свою репутацию за счёт реального, а не вымышленного сотрудничества».

Я же откинулся в кресле, закинув руки за голову. У меня отдых так лучше получается.

— Вот теперь, когда у нас есть и армейцы, и курсанты, нужно подумать, где мы будем их всех размещать. И что я буду им рассказывать на первых вводных занятиях. Хуго, подготовь базовый курс по первоначальной безопасности. Давай сразу втолкуем им теорию и основы этой техники.

* * *

Следующие полмесяца у меня прошли в метаниях.

Ещё бы. Попробуй кто одновременно отслеживать тренировки Отряда, изготовление зелий и артефактов, следить за стройкой в Варфоломеевке, поучаствовать в закрытии пары дальних Пробоев, а потом ещё и в разговорах с очередной группой выходцев из Первого детдома. А их было двадцать пять. Шестнадцать парней и девятеро девчонок.

Никифор, весьма условно, готов был поручиться лишь за треть из них. В том смысле, что этих он видел и помнил, а откуда другие взялись, так он без понятия. Может их позже приняли или он их попросту не запомнил, что вряд ли, как по мне. К примеру, я, периодически обедая или ужиная в общем зале детдома, так или иначе визуально почти всю приютскую ребятню запомнил.

Полагаю, встретятся мне среди них «засланные казачки», но к сложным схемам мне уже не привыкать.

К примеру, какие-то сволочи не далее, чем позавчера обстреляли из автоматов машину с блондами и Катькой.

Хех, прямо в Уссурийске, что даже не смешно. Ясен перец, что очень быстро прибывший БПЛа доказал им, что они дебилы, разметав их внутренности по стенам. А ибо не фиг стрелять по бронированному авто, да ещё прикрытому Щитами. Но, дело же этим не закончилось.

Кто-то, и с изрядным опытом, хорошо поработал над тем, чтобы я совсем было уверился — за покушением стоят Медведи! А их цель проста и понятна — обескровить наш Отряд, где блонды уверенно занимают места в первой пятёрке сильнейших и столкнуть лбами с матёрыми Медведями, которые разом могут выставить пару сотен обстрелянных ветеранов.

— Хуго! Анализ!

— «Цезари. Прямо первый же и идеальный вариант, и есть тому косвенные доказательства: — кто именно, сложно сказать — структура у них закрытая и в Сети не особо представлена. Второй — чиновники Терехова, играющие против него, а третий — те, кому будет выгодно уничтожить остатки Цезарей чужими руками. Мэра Уссурийска будем проверять»?

— Работай в основном по третьему варианту, остальные пока не так значимы, — определился я, и думаю, что правильно, — Но если там мэр окажется хоть краешком замечен, то да. Запускай максимум мощностей, чтобы выяснить его роль — это приоритетная задача!

Есть у меня в знакомцах один очень мутный «друг» — мэр Уссурийска. Бывалый, опытный и нацеливающийся на этот раз очень высоко.

Ох и не завидую я ему, если вдруг выяснится, что на этот раз «Акелла промахнулся».

Что могу сказать. Разве только, что фиг я угадал! Вариант три не сработал, зато по первому наметились подвижки, и изрядные.

Сынок краевого прокурора из Хабаровска капризничал, и то ли он был «на кочерге», то ли «под средствами», но свою злость он сумел выплеснуть, обратившись к «браткам», которым уже несколько раз заказывал «услуги». И они отработались.

— «Но версию участия мэра это пока не отменяет», — доложил мне Хуго, — «Я ознакомился с тысячами книг, посвящённых детективному жанру, и там ещё не такие повороты бывали. Может, продолжим наблюдение»?

Поскольку мне самому не всё нравилось, из того, что я видел, я ответил просто и коротко: — Да.

Пока всего лишь одно ясно и понятно — Медведи не при чём.

Кстати, хабаровская «братва» вполне неплохо свой сценарий отработала. Не будь у меня Хуго, я бы поверил в «медвежью версию» событий.

Флешку со сложным паролем я отправил Медведям нарочным, в запечатанном конверте. Сам же пароль скинул их старшему на телефон.

Если что, их интерес в этом происшествии посущественней моего будет. Там их не только под нашу месть подставляли, но и всю перспективу дальнейшего сотрудничества по Заповеднику, которую мы с ними принципиально обговорили, однозначно под откос спускали.

Так что меня вовсе не удивило, когда Хуго через неделю сказал, что сынка прокурора под утро нашли в сортире. В туалетной кабинке, где он скончался от передоза.

— Выливай компромат на прокурора, якобы от имени журналистов, которые были заняты расследованием смерти его сына, — скомандовал я Хуго.

Прокурор застрелился в девять тридцать на следующее утро из служебного пистолета прямо в своём кабинете.

Что могу сказать… Мужик!

Кому, как не ему знать все тонкости судопроизводства. А так — покончил с собой, и всё. Оттого и нажитое «непомерным трудом», уйдёт его жене и младшему сыну, а не попадёт под конфискацию. Не предусматривает Закон конфискации с трупов! Равно, как и возбуждения уголовных дел против самоубийц.

В ответ на новость про самоубийство хабаровского прокурора, мне прилетел смайлик от старшего Медведя. Всего лишь обычное дружеское рукопожатие. Совсем ни к чему не обязывающее, но из тех, что дорогого стоят.

* * *

Врач Каталкина отписалась вечером.

— «Применили Откат рано утром. Произвели свои манипуляции. Вечерние анализы завершились только что и раковых клеток в них не обнаружено! Продолжаем наблюдение».

Вот прямо чую, как прыгала и визжала от восторга врачиха, получив такой результат.

М-м-м, а у меня заказанные из Кореи корни женьшеня лишь завтра придут, и вовсе не факт, что их количество перейдёт в качество, а хотелось бы.

Нет, у меня пока купленные Савельичем есть, и мы сами уже что-то выращиваем, но — пока никак не методами аграрной индустрии. В чём разница? Так тут всё очень просто.

Хуго сформировал анонимный запрос в Панакс, так называется корейская компания, выращивающая женьшень, и задал простейший вопрос — можно ли у них купить тонну шестилетних корней с оптовой скидкой?

Ответили. Можно. Со скидкой в пять процентов.

— Вот жеж жлобы! — вслух подосадовал я, изучая прайс.

Не, так-то, халява, но скидка за опт явно не серьёзная.

— «Я бы посоветовал обратиться к их конкурентам — к Северной Корее. Они старательно копируют любой удачный бизнес соседей, но зачастую проигрывают на рынке сбыта чисто по политическим причинам», — предложил Хуго, — «Они под санкциями, и это серьёзно влияет на ценообразование. С интернетом у них плохо, но кое-что стоящее я нашёл. Посмотри».

Я посмотрел. Нет, реально хорошо. Корешки восьми — девяти лет стоят даже меньше, чем, южнокорейские шестилетние, и выращены они, если что, не на гидропонике, а в лесополосах. Упаковка, правда, хромает, но со всем остальным нет проблем.

— Очень интересно. Теперь бы понять, как оттуда заказ заполучить, — продолжал я пускать слюни на очень сладкие цены, листая ссылки.

— «Сам догадаешься к какой-то из дамочек обратиться, или даже такую мелочь я должен подсказывать»? — этак издевательски поинтересовался Хуго.

Какой-то слишком уж умный он стал, как я погляжу, или это я туплю…

Короче, вызвал я их старшую, понятное дело, из кореянок, и та, пощебетав в телефон четверть часа на своём птичьем языке, вопрос решила. Через четыре дня во Владивосток прибудет танкер, на который попутно забросят мой груз. Полтонны корней женьшеня. Больше у поставщика не оказалось.

А вот про почти центнер двенадцати леток, я, пожалуй, подумаю. Куш очень жирный, но и деньги за него просят не шуточные. Но у меня свои корешки есть примерно такие же, вот и опробую их сначала. Заодно сравню качество. В образцах у меня дикоросы от Савельича, а в покупках — их выращенные аналоги. В разных странах и разными способами.

Для начала мне нужно просто понять и оценить разницу!

Вроде же — простая задача, если не брать во внимание цену вопроса!

С новоприбывшими из детдома номер один изначально занимались Никифор с Тамарой.

— «Однозначно выявленных засланцев трое. Ещё двое под сомнением, ожидаю их действий», — доложил мой помощник, когда я поставил ему эту задачу, — «Кстати, один из троих имеет на своём гаджете сохранённый контакт с вашим куратором».

— Отправь ему смайлик, где ты машешь рукой, приветствуя, — распорядился я, изучая профили остальных.

Кстати, не сказать, чтобы уж профессионально, но там неплохо поработали. Почти что скрыли себя. Не совсем умело, или это я с Хуго зажрался?

Он все их ухищрения за секунду чпокнул, вывалив мне инфу, кто есть кто.

Пу-пу-пу… Люди! Я же вам жить не мешаю? Зачем вы лезете в моё личное пространство⁈

Неужто всерьёз рассчитываете, что я, как тот добрый самаритянин, подставив левую щеку, позволю перейти к правой? Зря! Вот прямо очень зря!

За мной и в прошлом мире такой глупости не замечалось. Звездану в ответ, и не раз. Мало никому не казалось.

Короче. Не было такого, нет, и не будет!

Принимать удары и отвечать на них я буду соразмерно, не считаясь с титулами пострадавших. И пусть эта тактика рискованная, но она правильная.

Чтобы правильно понять этот вопрос, я набрал Блинову.

— Ольга, а кто у вас занимается скандалами, пойди в высшем обществе что-то не так? — задал я вопрос.

— Я и занимаюсь. Есть материал? — тут же отозвалась она, с трудом скрывая зевок.

Уже спала, похоже.

— Хм, давай спляшем от обратного, — предложил я, — Есть один момент, который хотелось бы показать народу.

— И как он будет выглядеть?

— Как череда улучшений Отряда, когда они Пробой закрывают и новые Уровни берут. Там присутствуют визуальные эффекты, которые камера может заметить.

— Ну… допустим. Хотя, такое уже было, и мы с этим лишь повторимся.

— Даже если Инициация коснётся дочери мэра, а то и вовсе — губернатора Терехова? — скромно задал я иезуитский вопрос.

— Санчес, ты же знаешь… Позвони мне с утра, договоримся, и вечером я вся твоя! — истово заверила меня журналистка.

— «Угу, а если я не перезвонил и не приехал, то ты готова для других…» — мысленно продолжил я её слова.