На освоение и зачистку территории вокруг Варфоломеевки мы потратили больше месяца.

Парни, под руководством Никифора и Хука, сами закрыли три несложных Пробоя. Ранги Б, Б+ и В.

А вот на ранги Г и Д уже я с ними выезжал. Их мы закрывать не стали, лишь зачистили полностью от Тварей, оставив нетронутыми Босса и Сердце Пробоя. Туда мы теперь будем наведываться раз в декаду и изучать, с какой скоростью Пробой восстанавливается. По сути — это теперь наши «фермы», на которых мы собираемся выращивать Тварей ради трофеев. Заодно мы и предложения разослали всем заинтересованным организациям, которые делают заказы на поимку живых Тварей, сообщив, что можем поставлять на постоянной основе.

Сходили мы и в совместный рейд с армейцами. Пробой был ранга Г. Мне и остальным магам лишь немного пришлось повоевать, когда один из БТРов заглох. Но в этом нашей вины нет. На этот раз за техническую сторону подготовки техники отвечала армия. Наша там только защита электроники, связь, обзор и автоматика турелей.

Итоги рейда вояк впечатлили. Они ещё никогда так быстро и просто столь сложный Пробой сами не закрывали. А самое главное — без каких-либо жертв и раненых!

— Пожалуй, роль магов мы раньше недооценивали, — признался Сурков после просмотра представленного ему видеоотчёта про рейд, — Как вы с ними быстро и легко разделались, когда они БТР хотели вскрыть, словно консервную банку. Я было подумал, всё. Хана экипажу! А ваши БТР чем-то прикрыли и так слаженно ударили, что там, кто из Тварей не сгорел, тот на части разлетелся.

— Знали бы вы, опыт закрытия скольких Пробоев у нас набран, — невольно вздохнул я, вспоминая, — И тренировки идут, не прекращаясь.

— Наслышан. Как и про то, каких Тварей вам живьём удавалось захомутать. Ладно. Как договариваться будем?

— Так у нас механизм уже отработан, — пожал я плечами, — Я даже черновик Договора уже вашему заму на почту скинул. Изучайте, обсуждайте, согласовывайте. Но там всё честно, если что.

— Хотите сказать, что у вас и кроме нас есть варианты приобретения техники? — насмешливо прищурился генерал.

— Мы же Клан зарегистрировали, — ответил я ему встречной ухмылкой, — Если с вами не договоримся, то всё напрямую у производителей купим. Теперь нам такие сделки Закон не запрещает.

— Хотите сказать, что, заказав напрямую, вы нам откажете в модернизации техники под Пробои? — пытливо, глаза в глаза, посмотрел Сурков на меня.

— Я — нет. Деньги лишними не бывают. У вас же будет, как минимум, два выхода. Первый — это найти альтернативу моей модернизации, а второй — сообразить, сколько времени у вас уйдёт на согласование и обоснование бюджета за неё. Сдаётся мне, что с первым вариантом пока полный швах, а второй… ну, через год может что-то и получите, но уже никак не в этом финансовом году. Впрочем, зачем я за вас думаю — вы это и сами лучше меня знаете, не так ли?

Генерал знал. И прекрасно понимал, что я предлагаю самый короткий и реальный путь.

— Допустим, два БМП с консервации… — начал он.

— Вы мой вариант Договора сначала прочитайте. Если что, там не только мои интересы учтены, но и ваши.

— А поторговаться? — попытался он выдержать шутливый тон.

— «Я по пятницам не подаю», — пришла мне на ум непонятно откуда взятая фраза, скорей всего, из какого-то старого кинофильма, которую я и озвучил.

— Так сегодня же среда, — заметил Сурков.

— Вы ещё Договор не видели и свои замечания к нему не добавляли. Вот в пятницу снова встретимся и поговорим. Уже предметно. Кому, чего, за что и сколько.

— А если нам будет нужно много?

— Так техникой и рассчитаетесь, — предложил я по-простецки, — Но тогда не только той, что с консервации, но и новой придётся делиться, — Так что таблицу из приложения номер три к себе скачайте, обсудите её со своим штабом и согласуйте с командованием. Там вам шесть самых разных вариантов предложены. От минимальных и тех, что по максимуму, исходя из вашего парка.

— Откуда вы знаете, сколько у нас есть техники, и какой? — этак нехорошо дёрнулся Сурков.

— Пф-ф-ф, тоже мне, секрет Полишинеля. Вы бортовые номера ещё крупней рисуйте, и тогда всю вашу технику любой дурак, что на парадах, что на полигонах подсчитает. А уж я, как ваш будущий партнёр, просто обязан был это изучить. И не хочу быть навязчивым, но в Сети есть сведения чуть ли не по каждой военной части Приморья. Вы доверяете тому заму по безопасности, с которым приходили на прошлые переговоры?

— Да, доверяю.

— Хотя нет, он против вас такое может обернуть. Давайте-ка я лучше на ваш адрес ссылки скину. Тогда вы его в позу поставите, а не он вас. Пароль на все ссылки — «Санчесправ!». Именно так, одним словом, и с восклицательным знаком!

Признаться, Хуго нарыл эти сведения не совсем, чтобы в общем доступе, но какая разница. Раз они имеются, значит кому-то были нужны. А кто стал конечным заказчиком, даже Хуго не смог отследить. Скорей всего сведения были скачаны на флешку, которая потом начала свой собственный путь, уже, как физический объект.

Впрочем, вариантов заказчиков не так уж и много. Из понятных и предсказуемых — китайцы или японцы, из фантазийных — корейцы. Из совсем уж неправдоподобных — Европа или Америка, которым в Приморье ничего не светит. Элементарную логистику их вояки не потянут. Понятное дело, есть у них надежда на свои базы в Японии и Корее. Так и у России есть, чем их обнулить.

Скорей всего, так далеко вперёд мне заглядывать пока рано. А вот переговоры с армейцами уже в финальной стадии, и тут нужно дожимать.

— Так, давайте подведём черту, — сказал я, когда мы снова встретились в пятницу, как и договаривались.

В кабинете Суркова собрался тот же состав, что и в прошлый раз — он сам, два его зама и полковник из штаба округа. Я пришёл один, без охраны и без папок — только планшет, на котором Хуго свёл все итоговые цифры.

Генерал подвинул ко мне стопку бумаг с закладками — его правка моего проекта Договора.

— Мы прочитали, — сказал он. — И даже обсуждали с командованием. В целом — все согласны. Но есть три момента, которые мы бы хотели изменить.

— Слушаю

— Первое: сроки. Вы предлагаете два года гарантии на модернизированные машины. Мы хотим три. Если техника встанет из-за ваших артефактов — вы чините за свой счёт.

— Принимается, — кивнул я, не раздумывая. Хуго уже закладывал трёхлетний ресурс в расчёты, так что риск был минимальным.

— Второе: вы пишете, что трофеи делятся пятьдесят на пятьдесят. Мы считаем, что армия вкладывает технику и людей, а вы — только артефакты и магическую поддержку. Предлагаем шестьдесят на сорок в нашу пользу.

Я посмотрел на него и выдержал паузу.

— Сорок на шестьдесят, но счёт пока в вашу пользу — идёт. Но тогда вы берёте на себя логистику вывоза трофеев и их первичную обработку. Мои люди не будут сидеть и сортировать шкуры, равно как и собирать всякие рога и копыта.

Сурков оглянулся на своих замов. Те переглянулись, один кивнул.

— Принимается, — сказал генерал.

— И третье?

— Третье — мы хотели бы, чтобы вы не передавали ваши наработки по защите электроники другим военным округам или ведомствам без нашего согласия. По крайней мере, в течение первого года.

Я усмехнулся. Эксклюзив хотят получить, а на этом чины поднять и награды заработать.

— Это не проблема. У меня нет задачи снабжать всю армию. Мне нужны партнёры, но не конкуренты. Даю слово — в течение года ни одного Договора с другими округами без вашего ведома. Но если они сами придут — я вас предупрежу, и мы все вместе решим вопрос.

Сурков протянул руку через стол.

— Тогда по рукам. Завтра утром я отправляю наших юристов к вам, они финализируют текст. Подпишем его в понедельник.

Мы пожали руки. Остальные офицеры зашевелились, собирая бумаги. Я уж было взялся за планшет, когда генерал остановил меня.

— И ещё, Александр Сергеевич. Насчёт той таблицы, с техникой в воинских частях. Вы были правы, там действительно проблемы. Спасибо, что вы мне первому показали. Мы уже начали внутреннюю проверку. Я начал! — обозначил он особо, но вполне понятно.

Я коротко кивнул, никак не комментируя. Не стоит говорить, что Хуго заодно скинул эти данные ещё и куратору — для страховки. Пусть лучше армейцы думают, что я им просто помог.

Выйдя из штаба, я сел в машину и выдохнул.

— «Контракт закрыт по всем пунктам, — доложил Хуго. — Все наши и их правки внесены. Завтра в девять утра юристы прибудут на базу. В понедельник состоится подписание. Также отмечу: Сурков уже отдал устное распоряжение о передаче двух БМП-2 с консервации и одного нового БТР-90 на наш полигон для начала работ. Срок поставки — три недели».

— Отлично, — сказал я. — Тогда в следующем месяце у нас начинается новая жизнь. Без особой оглядки на Гильдию и с нормальными машинами на вооружении.

* * *

Если бы мне, чернокнижнику, в своё время сказали, что я буду должен вникать в тонкости воспитания подростков, в схемы БПЛА или архитектуру убежищ и бронированных машин, я бы послал такого фантазёра прямо в трещину жены Асмодея. Вот так и туда! Открытым текстом.

Что в итоге имеем? Для начала, меня имеет действительность. И нет, не нужно гнусных сплетен.

Я чист физически, но мозг страдает. И да — я делаю это! Всё, что выше перечислил. Пытаюсь воспитывать подростков и совершать всё остальное. Пусть не сам, так как откуда бы у меня такое бы взялось, но есть тут один… м-м-м… даже не знаю, как назвать, пожалуй, помощник и партнёр выйдет в самый раз, который со всеми проблемами успевает справляться за считанные секунды.

Кстати, прародитель нейры оказался крутым подкаблучником, и на сегодня, если он что и правит, так только производственные логи. На всё остальное ему жена времени не оставляет. Она же до роскошной жизни дорвалась! От привалившего вдруг богатства как с цепи сорвалась. Три — четыре часа на ежедневный шоппинг, благо денег у Вана зашибись сколько на счёте, пожалуй, ещё на три поколения хватит, по часу — полтора — смакование блюд в ресторане, а по вечеру, в кафе… Плюс час — полтора на секс…

Не, так не катит. Похоже, пора нашему гению даму менять. Секс оставить, а всё остальное убрать. К тому же поправилась его симпатия прилично, хотя Вану это вроде бы даже нравится.

И нет! Я не сводник! Я даже Хуго не стал провокационных вопросов задавать, чтобы Ван моё недовольство не обнаружил. Так-то мы с ним друзья, и он может не понять, для чего я его, нынче толстозадую любовь, с доски собираюсь снять, словно пешку какую.

Оттого и снимаю её с доски, ибо не должны пешки офицерами командовать, превращая их в овощ. И пара кореянок мне в помощь. Какая-то, да Вану понравится, а то и обе. Как по мне — его типаж красоты. Узкоглазые, фигуристые, жопастые. Грудь, правда подкачала, но если выберет какую, то поправим.

И кому же предстоит все негодования китайца выслушать, про его пропавшую энергетическую вампирессу? Мне, кому же ещё. Но к предстоящему непростому разговору у меня уже подготовлены доводы. Для начала — коньяк «Двин», если что, крепость пятьдесят два градуса. Это для нас сто — сто пятьдесят грамм — чисто поржать, а для китайца… Дальше уже кореянки им займутся.

Глядишь, и благостно замена пройдёт. Так-то толстожопая сейчас один из сейфов Вана вычищает, пароль от которого она умудрилась у него в постели выспросить. И этот видос я Вану точно покажу. Как и её задержание охраной.

Глядя на экран, Ван спорил со мной ровно до того момента, пока его Дашка, пойманная на «горячем», не предложила охране собой расплатиться, и не в одного. Со всеми была готова, лишь бы отпустили с награбленным.

Потом всё. У Вана словно отрезало. И слава их китайскому Богу! Там уже такие кореянки готовы… я бы им и сам… Но нет. Блонды не поймут. А может и поймут, кто их знает, но рисковать не стану.

Короче, как по мне, замена партнёрши у Вана случилась благостно. Одна пропала, две появились.

И нет, там всё было не так просто. Они, когда встретились втроём, говорили. Обо всём и и много. Похоже, договорились. Я не подслушивал. Благо Хуго у нас универсальный переводчик.

— Спасибо! Наконец-то нормальное общение! Они даже в программировании шарят! — выдал Ван в воздух прямо перед камерой, и если я правильно его понимаю, то этот спич и чисто по-русски поднятый большой палец предназначались лично мне.

Вот и славно. Вернул нашего гения к полноценной жизни.

* * *

Благодаря связям Савельича он нашёл и скупил для меня целый десяток корешков женьшеня. Как он определил — все они матёрые, и разбиты у него на группы. Пять корней в возрасте семи — восьми лет, три уже от девяти до одиннадцати, а двум больше двенадцати. И пусть стоили они, как крыло самолёта, зато апробирование снадобья отката уже можно было начинать испытывать.

Понятное дело, что Хуго это отследил и с явным сарказмом выдал мне рекомендацию на шестилетние корни из Кореи. Пусть и выращенные искусственно, но зато и цена — всего лишь четыре тысячи рублей за килограмм. И это в розницу. «Корни красного женьшеня Panax высшего сорта». Естественно, пару килограммов я сразу заказал. Через неделю, когда они придут, попробую заменить количество качеством. Да, тупо добавлю их вдвое больше, чем нужно, и посмотрю, что выйдет.

— Татьяна Юрьевна, это Соколов вас беспокоит, — позвонил я уже знакомой врачихе, — Как насчёт ещё одного ужина? И на этот раз я приеду не с пустыми руками и не для консультации.

— А меня к себе не хотите пригласить? Я слышала, вы что-то фешенебельное для отряда у себя в Уссурийске построили. У нас прямо-таки легенды ходят про вашу Пирамиду, — от былой настороженности уже и следа не осталось.

— Во сколько за вами прислать машину и куда? И где мужа забрать? — поинтересовался я в ответ.

— Только меня. В семнадцать пятнадцать у выхода из диспансера.

— Хорошо. Вас заберёт зелёный Комбат. Его номер я чуть позже скину вам на телефон.

Одного семилетнего корня женьшеня мне хватило на изготовление трёх порций снадобья. Теоретически, все они дадут «откат» по возрасту на два, два с половиной года. Дальше всё от врачей зависит. Заранее зная диагноз, они должны вовремя поймать рак на его начальной стадии, в самом зародыше, и полностью его подавить. На нашей прошлой встрече Каталкина меня заверила, что с этим они справятся, вот и посмотрим. И если методика окажется рабочей, то только тогда начнём трубить в фанфары. Заодно и губернатору Терехову рейтинг поднимем, упоминая, что без его чуткого руководства и научного подхода такого чуда могло не случиться.

Как там раньше говорили — «Рука руку моет». Так это не про нас, хотя похоже. Просто где-то я ему помог, где-то он, и точит меня червячок сомнения, что после регистрации Заповедника я окажусь в негласных должниках. Оттого и пестую старательно идею про создание Приморского центра онкологии, сумевшего победить рак под эгидой губернатора.

Себя, естественно, тоже не забуду. По-братски славу разделим. Ему — рост рейтинга и политического влияния, так как на первые год — полтора именно Приморский диспансер станет тем единственным местом на Земле, где рак гарантированно побеждают, и готовятся обучать этому других, а мне известность и франшиза.

И вряд ли кто вдруг поймёт, что в одно лицо, даже не смотря на деньги и всё остальное, я бы такую тему не поднял. Нет, ну, где я, и где официальное лечебное заведение, которое уже десятки лет борется с онкологией и поддерживает больных раком.

Меня бы попросту не пустили в этот круг медицины, найдя сотни причин. И начали бы фармацевты. По их правилам любое лекарство должно пройти долгие клинические испытания.

Так что, к лекарственным препаратом я свои снадобья сразу же не отнёс. Одним лишь названием «Витаминная вытяжка из женьшеня и таёжного травяного сбора», обрубил всевозможные инсинуации. Если фармацевты вдруг захотят посудиться, то команда московских юристов их радостно примет в свои объятия. Сдаётся мне, москвичам уже скоро и гонорары можно перестать платить. Они так на проигравшей стороне отыгрываются, что остаётся лишь завидовать их почасовым расценкам. У нас, в Уссурийске, рабочие за месяц порой меньше получают, чем акулы юриспруденции за пару часов, проведённых в арбитраже. И лишь радостно руки потирают, изучая тщательно выверенные договора и контракты, в написании которых Хуго изрядно поднаторел.

— Встречай, — кивнул я кореянке, которая сегодня будет гидом Каталкиной, — Любые процедуры за мой счёт. Захочет остаться — лучший гостевой номер свободен. Ко мне в апартаменты не пускать ни под каким видом!

— Да, командир!

Признаюсь, смутил меня игривый тон врачихи при нашем разговоре. Так что не будем путать тёплое с мягким.