— Санчес нам потребуются свои команды разведчиков, — первым высказался Никифор, когда после торжеств, посвящённых рождению Клана, мы собрали Совет и я озвучил дальнейшие перспективы, в частности, по созданию Заповедника.

— Продолжай, — одобрительно кивнул я, мысленно радуясь, что именно наш самый сильный маг первым поднял этот вопрос.

Так-то его я и хотел назначить на этот участок.

— Как я понимаю, с Гильдией мы разрываем отношения? — спросил он, и удивился, когда я отрицательно мотнул головой.

— Мы от них дистанцируемся, но ссорится не станем. Попробуем договориться о построении новых отношений.

— Думаешь, получится?

— А кто нам мешает попробовать?

— И то верно. Но всё равно разведка Пробоев теперь должна быть собственная. И не подставят, и лишних на территории не будет шляться.

Так-то да, был у нас неприятный эпизод с подставой, тогда весь Отряд по краешку прошёлся. Опять же посторонние на территории… На территории Заповедника нет действующих трасс и железных дорог, а местных жителей можно по пальцам пересчитать. Сделать им пропуска, поставить три — четыре кордона на въездах, и проблема решена.

— Строиться опять придётся и с дорогами что-то решать, — вздохнул Сергей.

— Дороги уже вчера начали ремонтировать, — улыбнулся я, заметив, что мысли у нас сходятся, — Пока ровно настолько, чтобы можно было передвижной бетонный завод туда отправить и завезти всё необходимое для начала работ.

— То есть, ты уже всё решил, — вроде бы и не упрекнул он меня, но и не порадовался тому факту, что я начал работы, ни с кем не советуясь.

— Лето у нас короткое, а дороги по любому нужны будут, — пожал я плечами, говоря про очевидное, — К зиме постараемся восстановить железную дорогу к новой базе.

— Да ладно! Откуда она там взялась? — успел Григорий первым задать тот вопрос, который вертелся у всех на языке.

— Была построена девяносто лет назад для снабжения военного аэродрома «Варфоломеевка». На сегодня, после нескольких серьёзных Пробоев, там всё запущено, но вполне подлежит восстановлению. Кроме городка Арсеньев. Он был полностью уничтожен, попав пятнадцать лет назад в эпицентр Пробоя ранга Д, который потом три с лишним года не могли закрыть. Так что место под базу у нас перспективное. Надеюсь, недостатка в серьёзных Пробоях не будет.

Моего радостного настроя никто не поддержал. Все члены Совета задумались, и это правильно. Со вступлением во взрослую жизнь, ребята! Отныне всё — очень серьёзно. И борьба с теми же Тварями, равно, как и их изучение, теперь не экстремальное разовое приключение, а образ жизни.

— Санчес, а зачем нам нужен заброшенный военный аэродром? — остановила меня Тамара, дождавшись, когда из комнаты Совета все вышли и мы остались вдвоём.

— Зная тебя, догадываюсь, что лишь мы двое внимательно прочитали все правоустанавливающие документы на Клан. Напомни мне, от кого Клан обязуется защищать свои территории?

— От Тварей и… иноземных захватчиков! — наморщила лоб Тамарик, вспоминая, — Ты шутишь? Регулярная армия — это спутники, ракеты, и бомбардировщики! А ещё корабли, танки, артиллерия и системы залпового огня! Тысячи солдат с кучей вооружения! Нас сметут и не заметят!

— Ну-ну-ну, — попытался заземлить я полёт её фантазий, — Кто попрёт с полноценной войной на Державу, у которой есть больше тринадцати тысяч ядерных и термоядерных боеголовок? И средства их доставки имеются. А вот частная разведывательная миссия какого-то небольшого, но якобы бунтующего Клана, вполне может произойти. Так что, аэродром, и военный городок при нём, нам не помешают.

— Ты хочешь купить самолёты?

— Всего лишь построить беспилотники. Но много и нескольких типов. От больших по размеру, до совсем крошечных.

— Но ими кто-то же должен управлять?

— Это будет не сложней, чем управление твоим швейным цехом, — дал я довольно жирный намёк, и она его поняла, открыв рот. Тамарик у нас — девушка очень сообразительная!

* * *

Затягивать с производством беспилотников я не стал. Хуго, получив команду, начал закупать целыми партиями комплектующие, и высокопроизводительные принтеры для изготовления корпусов и крыльев. По моим счетам это изрядно ударило, но почти все потери Хуго отыграл, создав несколько моделей конгломерата нефтетрейдеров, где каждый следующий задирает цену на чуть-чуть. Он поймал нефть на отскоке, а потом очень выгодно продал фьючерсы на их пике, когда они пошли в рост.

Через неделю в бывшем ангаре для сельхозтехники, который мы переоборудовали под сборочный цех, уже стояли три автоматические линии. Хуго управлял ими напрямую — без посредников, без операторов, без сменных мастеров. Первая линия печатала корпуса из углепластика — слоистые, лёгкие, с внутренними полостями для проводки. Вторая собирала двигатели — бесколлекторные, с импеллерами, которые Хуго сам доработал по чертежам, найденным в забытых и невостребованных патентных базах. Третья — начиняла электроникой: приёмники, видеокамеры, автопилоты, компактные тепловизоры, которые мы сначала позаимствовали у армейцев по договору о сотрудничестве, а потом сумели купить за рубежом.

Я стоял у смотрового окна и смотрел, как манипуляторы хватают готовые крылья, прикладывают их к корпусам, клеят и вкручивают винты. Ни одного человека в цехе. Только гул вентиляции и едва слышный стрекот сервоприводов.

— «Первый образец через три минуты», — сказал Хуго у меня в ухе через наушник. — «Базовая модель — разведчик. Размах крыльев — полтора метра. Дальность полёта — до трёхсот километров. Время полёта — восемь часов. Навигация — спутниковая плюс инерциальная, с коррекцией по магнитному полю Земли».

— А если нам вдруг отключат спутниковую навигацию? — спросил я, не отрываясь от завораживающего зрелища безмолвного производства.

— «Тогда останется только инерциальная. Точность снизится до двадцати метров за каждый час полёта. Но я заложил возможность радиокоррекции с наших вышек. Если мы поставим три ретранслятора с радиомаяками на границах Заповедника — ошибка не превысит десяти метров при удалении на сто километров».

Я лишь согласно кивнул. Хуго красавец. Он всегда продумывает запасные варианты.

К концу часа первая партия — пятнадцать разведчиков и двенадцать ударных аппаратов была готова. Ударные беспилотники выглядели вполне серьёзно: толстый фюзеляж, пилоны под крыльями для лёгких ракет или бомб, усиленное шасси для взлёта с грунтовых полос. Хуго настоял на том, чтобы мы не ставили на них крупные боеприпасы — только наборы кумулятивных гранат или осколочные бомбы весом до пятнадцати килограммов. И нет — они не камикадзе. Обычные рабочие лошадки. Лёгкие бомбардировщики.

— «Для Пробоев хватит, — объяснил Хуго. — А если понадобится что-то крупнее — мы доработаем платформу под центральную внешнюю подвеску. Но это потребует замены двигателей и усиления крыльев».

На следующий день мы вывели два разведчика в небо. Один повис над Заповедником на высоте двух километров, передавая картинку с тепловизора и камеры. Второй ушёл в сторону Уссурийска, чтобы проверить дальность связи. Хуго управлял ими, но я с планшета видел, что он уже интегрировал их в свою сеть и они подчинялись ему так же, как подчиняются камеры в коридорах базы или уличная сеть дорожных камер Уссурийска.

К вечеру Сергей, который вызвался быть внештатным испытателем, принёс предварительные выводы:

— Шумят, конечно. На малой высоте их слышно за километр. Но на высоте триста — четыреста метров — издалека уже нет. Лишь когда они над тобой. Манёвренность хорошая — я их по полю гонял, они облетали столбы на скорости, как заправские истребители. Но вот что мне не нравится — батарея. Восемь часов — это если без ветра. А с нашим приморским ветродуем, который ещё и с порывами — час-полтора потеряем.

— «Я учёл ветер в расчётах, — вставил Хуго. — Для юго-восточного направления заложен запас по времени на двадцать процентов. Если ветер будет сильнее — аппарат перейдёт в эконом-режим, снизив скорость до семидесяти километров в час. Это сохранит ресурс».

Я через наушник возражение принял и перевёл.

— Тогда ладно. Но я бы ещё посадочный парашют поставил. На всякий случай, если вдруг связь с разведчиком потеряем, — пожал Сергей плечами.

— «Эта опция уже есть, — тут же ответил Хуго. — Аварийный сброс. И радиомаяк».

Я улыбался, глядя, как они обсуждают технические детали, старательно работая переводчиком.

Всего лишь год назад мы не могли себе позволить такую роскошь — иметь собственные беспилотники, автоматические линии, нейросеть, которая управляет всем этим хозяйством. А теперь — вот оно, лежит на стеллажах склада и ждёт своих первых боевых вылетов. А они будут!

— Хуго, — сказал я, — когда запустим серию, сделай соответствующую раскраску. Не военную, а нашу — с символом Клана. Чтобы если собьют, по опознавательным знакам сразу видно — это наши птички.

— «Уже сделал, — ответил он без паузы. — На всех моделях в левом нижнем углу крыла нанесён ваш герб — щит с перекрещёнными мечами. Название отряда — там же, мелко, уже на фюзеляже. Плюс — вшитый код в самоуничтожения блока идентификации. Если аппарат попадёт в руки противника — он активируется через пятнадцать минут и сотрёт всю навигационную историю».

— Отлично, — сказал я. — Тогда мы завтра начинаем тренировки с экипажами. Пусть парни учатся не только стрелять, но и наводить эти штуки на цели вручную. Глядишь, и пригодится.

* * *

Что я постараюсь построить уже в этом году, до прихода зимы — так это создать сеть подземных бункеров под личный состав, технику и склады.

Военный городок при аэродроме — это конечно же неплохо, но от Тварей и внешнего нападения он защищён не лучшим образом. Так, чисто номинальная защита присутствует, в виде бетонных плит забора и смотровых вышек, которая ни хрена не поможет, надумай сюда прийти несколько Тварей приличного уровня, или отряд диверсантов. Зато бетонный подземный бункер, с несколькими уровнями активной и пассивной защиты выручит. Там и автоматические турели поработают, и монки. Теми же беспилотниками можно будет управлять, в том числе наземными. Например, если обычная грузовая тележка привезёт ко входу, через который ломится противник, небольшой для неё груз, примерно в центнер весом, а потом этот фугас изобразит объёмный взрыв, то в коридорах бункера никому мало не покажется.

А вот артефакт «Последний шанс» у меня пока не готов. Пока не получается надёжно синхронизировать бесконтактное открытие двух Порталов для эвакуации. А так было бы забавно поглядеть на лица тех, кто, неся серьёзные потери ломился к центру бункера, а когда это удалось, увидел бы лишь пустой зал. Но эту идею я обязательно доработаю. Разве что осетра придётся изрядно урезать. Не под Пирамидой выход создавать, а в каком-нибудь схроне, километрах в десяти от аэродрома. Иначе проблему с Осколками Сердца мне пока не решить. Не готовы они принять такие мощности, чтобы выдержать столь длинный телепорт для целой группы. Трескаются и рассыпаются в пыль. Почему, пока не понял. В моём бывшем мире такой проблемы не было. А тут я даже с запасом беру, и нет. Не выходит.

* * *

— Братик, у тебя найдётся минутка для меня? — услышал я знакомый, но какой-то робкий голосок, когда выходил на подземную парковку в Пирамиде.

— Катюхин! Как давно я тебя не видел! Ты пряталась от меня? — попытался я скрыть свой косяк, вспоминая, что уже больше пары недель с девчонкой не общался.

— Ой, ну считай, у тебя почти получилось и я поверила, — выдала она на полном серьёзе, когда я подхватил её под мышки и поставил перед собой на пандус, чтобы мы оказались глазами на одном уровне, — А ты выросла. В прошлый раз я на тебя сверху смотрел, а сегодня уже ты. Одежда есть?

— Есть, я даже Тамару попросила, чтобы она меня не выделяла. А то придумала себе развлечение — каждую неделю мне наряды менять. Я что — кукла, чтобы меня наряжать?

— Вообще-то, это она мою просьбу выполняет. Присматривает за тобой, как умеет. Да и самой ей нравится. Что-то не так?

— Просто я всех подруг потеряла. Девчонки обзавидовались и со мной не разговаривают.

— А сколько у тебя подруг?

— Четверо. Было.

— Хм… Давай-ка я сейчас быстренько сгоняю по делу, а часа через два ты ко мне всех своих подружаек веди, и Тамаре скажи, что я её пригласил. Пожалуй, ещё Таню можно пригласить.

— А как я к тебе попаду?

— Как и раньше. Мой лифт наверх и магическая защита тебя пропустит. Я ничего не менял.

— Правда — правда?

— Иди и проверь, — указал я пальцем направление.

— И-и-и! И впускает, и выпускает! — быстренько наигралась Катя с лифтом, раза три сиганув туда и обратно, — Знала бы, уже раз десять сама бы к тебе приехала.

— М-м, ты это… Звони перед тем, как ехать.

— Там эта сучка Ветрова может оказаться?

— Ой, кто-то у меня сейчас пойдёт губы с мылом мыть! — пригрозил я.

— Я детдомовская. Мне такие слова можно, — парировала Катюха, — Но бросил бы ты её.

— Уже.

— Вот и славно. Ладно, езжай по своим делам. Кстати, к сестрёнкам я тебя не ревную, — сообщила она мне, как о чём-то обыденном, галопом взлетая по лестнице, ведущей во двор.

Чего-о…

* * *

— Мне случайно удалось купить недорого экспериментальную программу у одного начинающего модельера, — начал я портить себе карму добротной порцией вранья, так как программу написал Хуго, потратив на это пару минут, — Но работает она лишь на живых моделях и их сканировании. Предлагаю нам всем вместе протестировать мою покупку.

Катя, стоявшая в дверях моей гостиной, скептически прищурилась, но промолчала. Её подруги — две худощавые девчушки с одинаковыми косичками, которых я видел впервые, переглянулись и глуповато захихикали. Тамара, появившаяся следом с планшетом в руках, подозрительно сощурилась, но тоже ничего мне не сказала. Таня, которая пришла последней, устроилась в кресле и всем своим видом показывала, что ей просто интересно, что из этого выйдет. А скорей всего, не выйдет.

— Хуго, начинай, — сказал я.

В центре комнаты загорелась голографическая панель — тонкая, почти невесомая, но с чёткими линиями интерфейса. Хуго вывел на неё несколько силуэтов — женских, с разными типами фигур.

— «Выберите одну из трёх базовых моделей: деловой костюм, повседневный образ или вечерний выход, — произнёс он голосом, который я специально для таких случаев попросил сделать нейтральным, без интонаций. — Затем программа подстроит крой под индивидуальные параметры каждой из вас».

Катя шагнула вперёд первой, ткнула пальцем в «повседневный образ». Её силуэт на голограмме мгновенно оброс тканью — мягкие линии, приталенный жакет, брюки с завышенной талией, пара карманов на бёдрах. Цвет — приглушённый оливковый, с тёмно-синей отделкой на воротнике.

— Ого! — выдохнула одна из её подруг. — Это же как в тех дорогих журналах!

— «Вы можете менять цвет, фактуру и фасон в режиме реального времени», — подсказал Хуго.

Катя, не спрашивая разрешения, начала крутить виртуальные ползунки. Жакет стал длиннее, брюки — шире, потом наоборот — зауженные, почти лосины. Она остановилась на варианте с клетчатой тканью, добавила шарф, посмотрела на себя со всех сторон и повернулась ко мне:

— А в реальности это будет так же сидеть?

— Лучше, — ответил я. — Программа снимет мерки точнее портного. И учитывает осанку, длину рук, ширину плеч. То, что ты сейчас видишь, — это базовая настройка. Если хочешь — поправь что-то мышкой.

Тамара фыркнула, но подошла к панели и выбрала «деловой костюм». Её силуэт — более строгий, без лишних деталей, но Хуго тут же добавил на пиджак аккуратные погоны, а на брюки — две узкие лампасы.

— «Вы предпочитаете униформу, — заметил Хуго. — Это можно учесть в постоянном профиле».

— Не надо мне профиль, — отрезала Тамара, но голографический манекен она рассматривала с явным интересом. Потом вздохнула, отодвинулась и дала место Тане.

Тане достался «вечерний выход». Программа, словно угадывая её настроение, создала длинное платье из струящейся ткани, почти невесомой, с высоким разрезом и открытой спиной. Таня покраснела, замотала головой:

— Слишком вызывающе!

Ой, кто бы говорил…

— «Это всего лишь предложение, — сказал Хуго. — Вы можете выбрать любую степень открытости и длины».

Она покрутила регулировки, убрала разрез, добавила короткий жакет поверх платья, изменила цвет на глубокий синий. Получилось элегантно, даже скромно, но с шиком.

— А остальным? — спросила Катя, кивая на подруг.

— «У каждой из присутствующих будет свой профиль, — ответил Хуго. — Вы можете создавать любое количество образов, сохранять их и затем отправлять в производство. Ткани и фурнитура уже закуплены. Через три часа вы получите первые готовые вещи».

Подруги Кати — одна с короткой стрижкой, другая с длинными волосами — зашушукались, потом одна из них, та, что со стрижкой, шагнула к голограмме и неуверенно коснулась кнопки «повседневный».

— А можно мне платье, но такое, чтобы я в нём могла лазать по деревьям?

Хуго на мгновение завис — видимо, пересчитывал параметры.

— «Лёгкое платье-комбинезон с эластичными вставками и усиленными коленями. Подходит для активного отдыха. Цвет — хаки. Устраивает?»

Девушка кивнула, широко улыбаясь.

Я отошёл к окну, пока они обсуждали детали — длину рукавов, форму карманов, ширину пояса. Катя подошла ко мне, тронула за плечо.

— Ты всё это ради меня затеял? Чтобы мы не ссорились?

— Отчасти, — признался я. — И ради того, чтобы у вас была нормальная одежда, а не то, что шьют в местных ателье. И ещё — чтобы посмотреть, как наш швейный цех справляется с задачами, где нужно чувство вкуса.

— А он справился?

— Справился, — я кивнул в сторону панели, где одна из подруг уже примеряла на панели пальто с необычным воротником. — Видишь, они уже не спорят, а выбирают. Это и есть лучший результат.