Два простеньких Пробоя мы закрыли в один день.

С Пробоем ранга Б пришлось поторопиться. Холодновато там оказалось. Этакий лёгкий минус, что подтверждал лёд на лужах. Лечить простуды в наши планы не входило. Небольшой Пробой практически пробежали, разместив стариков на технику.

Зато в следующем дали всем возможность пострелять. Маги и Хук следили лишь за тем, чтобы никто из Тварей ближе тридцати метров к нам не приближался. Трофеев собрали немного, и пустяковых, но я с ветеранами договорился, что все доходы от их реализации сегодня новеньким пойдут, а мы лишь плату от Гильдии разделим, как обычно. Те, сообразив, что молодёжи сегодня предстоит проставляться, даже спорить не стали.

Завтра участие в рейдах всех наших бойцов будет официально заверено Гильдией, и юристы займутся регистрацией Клана. Так что я не завидую тем чиновникам, которые попробуют нам мешать. И это они ещё с Хуго не сталкивались. Уж он-то за секунды на каждого из недоброжелателей нароет кучу компромата и нет, для начала не кинется тут же предавать гласности всё найденное, а предложит чиновнику за своё молчание расплатиться помощью и бросить все силы на ускорение регистрации Клана. Разумеется, всё анонимно. И если уж Триада, со всеми её возможностями, концов не нашла, когда с ней нейросеть поработала, то у чиновника и вовсе шансов нет.

Возможно, кого-то мои методы покоробят. Но я не идеалист и никогда им не был. Я — чернокнижник. Всего лишь практикую зеркальное отношение к людям. Там всё просто — как они ко мне, так и я к ним. Без всякого пиетета перед званиями и должностями. Как по мне — это самое честное, что может быть.

И пусть убогие говорят, что так не принято поступать. Это всего лишь мнение неудачников, которые боятся совершить Поступок, признавая тем самым, что не имеют для этого сил и средств. И они всего опасаются. Даже без осмысления своих опасений.

Пусть я тоже в меру осторожен и не впрягаюсь, очертя голову, в бессмысленные и ненужные конфликты, но меня пока хватает на то, чтобы выработать верные решения. И примеров достаточно.

С тем же Ижмашем. Сойдись мы с ними лоб в лоб — от меня бы за пару недель мокрого места не оставили. Но нашлось же решение. Теперь ижмашевцы и деньги приличные мне выплачивают, и сотрудничество у нас развивается, пусть и понемногу. К примеру, на прошлой неделе они купили у меня лицензию на три года. Теперь сами производят артефакты для армии, которые защищают радиодетонаторы и пульты управления для них. Вроде бы мелочь, но зато какая востребованная! Потери среди вояк в разы снизились, когда они свои построения в Пробоях сумели управляемыми минными полями огородить.

С одной стороны, я бы и сам, со своим современным производственным комплексом сумел бы армию такими артефактами насытить за пару месяцев, но это — если рассуждать теоретически.

А практически, нет. Связей бы не хватило на получение такого заказа. А стал бы упорствовать, то мне такие условия могли предложить… Впрочем, не будем о грустном.

На армейских поставках испокон веков миллиарды наживали. И не только в России. Так что пусть поставками в армию занимаются мои новые партнёры, поднаторевшие в этом вопросе. Со всеми плюсами таких поставок и возможными последствиями. А мне и ручейка прозрачных ежеквартальных лицензионных выплат от них хватит. Вроде, и не так жирно, зато кристально чисто и честно.

* * *

На разговор с губернатором и его свитой я поехал загодя. Опаздывать не имею права, а в дороге всякое случается. Вот и на этот раз возник довольно странный ремонт дороги на протяжении пятнадцати с лишним километров. Что характерно, никаких следов ремонта, кроме знаков объезда, указывающего на едва заметную дорогу, где скопились пробки из-за застрявших легковушек, я не увидел.

К счастью, мы ехали на Комбатах, а им было абсолютно фиолетово на состояние дороги, как и на её отсутствие.

Пробки объезжали полем, а то и вовсе прокладывали просеку в придорожном кустарнике.

— Выезжаем на трассу, — скомандовал я после того, как объезд затянулся, а на дороге так и не было обнаружено дорожной техники, якобы проводящей ремонт.

Через Хуго я уже выяснил, что никаких плановых работ здесь не проводится, а Хук, подняв БПЛа с хорошей камерой, показал, что никакой дорожной техники нет и не было. Одни лишь транспаранты с ограждающей лентой стоят.

Забавно, но могло бы сработать, выбери я комфортное передвижение на том же микроавтобусе. До вечера бы тут простоял.

Короче, к губернатору приехали мы вовремя. С запасом в семь минут. В приёмной уже собрались все приглашённые.

— Представляете, господа, какая-то сволочь организовала диверсию на трассе Уссурийск — Владивосток, — громко известил я, зайдя в приёмную где уже находилось полтора десятка чиновников, — Но ФСБ уже в курсе и скоро мы узнаем, кто за этим стоит, — обвёл я всех взглядом, и заметив, как один, худой и бледный, задёргался, навёл на него палец:

— Вот вы, представьтесь пожалуйста.

— Я… Э-э… Мне в туалет нужно! Приспичило, знаете ли, — сорвался он с места.

— Первая продажная шкура пошла, но далеко не уйдёт. Его уже ждут на выходе. Надеюсь, все всё поняли? — задал я вопрос, словно нехотя, усаживаясь в кресло для посетителей, и ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вы нам угрожаете⁈ — взвился было один, который явно не при делах.

— Всего лишь предупреждаю, — отмахнулся я от него, как от назойливой мухи, свесив голову и закрывая глаза.

Пять минут у меня точно есть. Можно и подремать чуток. И нет, я не храплю! Это ложь, свистёжь и провокация! Выдумки блонд! А их видосики — наглый видеомонтаж. Не верю!

Очнувшись через пять минут, я понял — всё-таки какая-то доля истины в утверждениях сестёр есть.

На меня все чиновники так смотрели, словно я всхрапнул слегка.

— «Можно подумать, у них никогда такого не было, когда они за день устали, а потом полночи не спали», — придумал я для себя отмазку, успев ухватить, что я вполне вписался в менталитет этого мира.

У них тоже всегда виноваты обстоятельства или кто-то другой, но никак не они сами.

Вот прямо, как я сейчас.

— Через две — три минуты губернатор вас примет, — известила нас почтенная дама, что у Терехова в секретарях, провожая жадным взглядом двух пожилых седовласых мужчин, которые только что вышли из кабинета Терехова, и от которых так и веяло Силой!

Оп-па, а вот это уже интересно!

Насколько я в курсе, сильных магов у нас в Приморье — по пальцам пересчитать, и те в основном на флоте служат. Как маги Воды обеспечивают безопасность флагманов и лидеров.

Но те, что вышли из кабинета Терехова, явно не из этой оперы.

— «Хуго, срочный анализ! Кто только что вышел»! — бросил я добрую треть мощностей своего помощника на решение первостепенной задачи.

— «Вам все их имена с фамилиями, или только последние»?

— «Плевать на имена — кто они по сути»?

— «Два заместителя Главы Комитета магического контроля при Федеральном Министерстве магии».

— «Предположения есть — зачем приехали»? — очень быстро отправлял я запросы нейросети, готовясь к разговору с Тереховым.

— «Как самая правдоподобная версия — пытаются понять, что ждать от ваших инициатив. То ли развития магии, то ли её обнуления техническими средствами».

— «А их совместное развитие»?

— «Пока не понимают. В чём только что один из них признался в телефонном сообщении», — доложил Хуго, легко отслеживая гаджеты моих целей.

— «Сомнения — это уже хорошо. Было бы куда сложней, если бы они уже всё для себя решили», — донёс я до нейры свою точку зрения.

— Господа, губернатор вас ждёт, — церемонно привстала секретарша из-за стола, взглядом указывая на дверь.

Я вошёл в кабинет следом за чиновниками, но сразу сместился влево, чтобы не загораживать свет из окна. Терехов сидел за массивным столом, но не в кресле, а на краю — полубоком, будто собирался встать и уйти. Этот его жест выдавал напряжение, которое он пытался скрыть.

— Присаживайтесь, Александр Сергеевич, — сказал он, кивнув на стул напротив себя.

Остальные чиновники расселись вдоль стен на приставных креслах. Так, чтобы видеть и меня, и губернатора.

Я сел. Положил перед собой папку с документами, но раскрывать её сразу не стал. Держал паузу.

— Аркадий Сергеевич, я понимаю, что вы только что говорили с людьми из Комитета магического контроля. И даже догадываюсь, о чём. Они боятся, что мои артефакты сведут на нет их влияние. Что магия перестанет быть тем редким ресурсом, который им доверено контролировать.

Терехов чуть приподнял бровь.

— Вы угадали не всё. Они боятся не только этого. Они боятся, что ваша технология попадёт к китайцам. Или американцам. Или вообще — уйдёт в свободную продажу.

— Тогда нам надо сделать так, чтобы она не попала и никуда не ушла, — ответил я спокойно. — Для этого нам с вами и нужен Заповедник. Закрытая территория, где мы будем испытывать оборудование, изучать трофеи и тренировать бойцов. Без доступа посторонних. И без отчётности перед каждым районным или каким-то другим Управлением, — отметил я с намёком.

— Закрытая территория — это здорово звучит. А кто её будет охранять? И главное — кто даст разрешение? Федеральный закон не позволяет создавать частные военизированные зоны без санкции Министерства обороны, — хмыкнул один из чиновников — плотный, с красным лицом и золотыми очками на потном носу.

— Я же не прошу военизированную зону, — мягко возразил я ему. — Я прошу статус научно-исследовательского полигона при Клане. Разрешение на него даёт региональная власть, если земля — в аренде у этого Клана. А такая же земля у меня уже есть. Гораздо больше тысячи гектаров в районе Заповедника Трав, и аренда оформлена на пятнадцать лет. Всё законно.

Терехов молчал, глядя на меня. Просчитывал возможности. Потом перевёл взгляд на своих советников.

— У него все документы в порядке? — спросил он у женщины в строгом костюме, сидевшей ближе всех к столу.

— Да, — ответила она. — Юристы нашей администрации проверили. Земля оформлена правильно, аренда зарегистрирована, все платежи выполнены в срок.

— Тогда в чём проблема? — повернулся губернатор к очкастому чиновнику.

— В том, что мы не знаем, что он там будет делать. Научный полигон — оно вроде бы такое звучит красиво, но под это название можно разместить и склад оружия, и что угодно, — заёрзал тот на стуле, поспешно придумывая новые причины.

— Давайте вы приедете и своими глазами посмотрите, — предложил я. — Хоть завтра. Я сам проведу экскурсию. Покажу теплицы, лабораторию, ангары с техникой. И если что-то покажется вам подозрительным — я готов ответить на любой вопрос и предоставить документы, что у меня всё законно. А свои фантазии вы уж при себе сохраняйте. Так-то и у вас дома может храниться всякое. Может, тоже проверим? Вы меня. Я вас? Как вам такой обмен?

Очкарик резко вспотел.

Наступила тишина. Чиновники переглядывались. Терехов постучал массивной подарочной ручкой по столу.

— Я согласен, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Мы выезжаем в Заповедник Трав послезавтра, в десять утра. Вы, Александр Сергеевич, обеспечиваете показ. Я беру с собой юристов, сотрудников Комитета и прессу. Если всё будет в порядке — мы подписываем соглашение о статусе следующего полигона в течение недели. Идёт?

Я улыбнулся.

— Идёт.

Мы пожали руки. Чиновники зашевелились, кто-то начал что-то говорить, но губернатор поднял ладонь, останавливая их.

— Вопрос закрыт. Александр Сергеевич, вы свободны. И — просьба. В следующий раз не пугайте моих подчинённых, когда входите в приёмную. У них слабое сердце.

— Постараюсь. Но не обещаю, — кивнул я с самым невинным видом, и подмигнул очкарику.

Так как моё необещание его в первую очередь коснётся. Хуго уже отправил ему на телефон десяток видосиков, где наш очкарик принимает в себя сразу пару курсантов танкового училища.

Выйдя из кабинета, я перевёл дух. Хуго, как всегда, прокомментировал:

— «Идеальный момент. Губернатор взял паузу, чтобы показать, что он главный, но решение фактически принял на месте. Теперь вам осталось только провести экскурсию, не дав никому повода для придирок».

Я не ответил. В приёмной уже не было того бледного чиновника, зато остальные смотрели на меня так, будто я пришёл к ним не с бумагами, а с топором.

Ну-у… Так-то да. Я конкретно не похож на обычного просителя, которого можно футболить, чтобы «созрел», а потом с него потом денег поиметь. И чиновничья братия, каким-то верхним нюхом это почуяла, к их всеобщему раздражению, но в то же время, и недовольство своё спрятала подальше, не желая рисковать уже насиженным местом.

Забегая чуть вперёд — Клан нам зарегистрировали во вторник, спустя шесть дней после подачи заявки. И это, с учётом выпавших выходных, тянет на рекорд.

* * *

— Меня заверяли, что «общение» с тобой пойдёт мне на пользу, как магу, — начала Ветрова поутру, поймав меня за чашкой кофе, когда блонды технично свалили, якобы на тренировку.

— Что–то не так? — поинтересовался я, не особо отвлекаясь от напитка, так как какие бы гримасы эта дева не строила, но новичком она точно не была. Ни в одном месте. Это я за ночь не раз проверил.

— Трудно сказать. В целом, всё было хорошо, и я сама этого хотела, но пока роста Силы я не чувствую. Хотя иные ощущения, — тут она якобы поморщилась, — Очень даже имеют место быть. Нет, я и раньше была далеко не ханжой. Почти пять лет в ансамбле русского народного танца примой состояла, если ты понимаешь, что это такое.

— Признаться, не совсем, — отверг я не совсем понятный посыл.

— Ну, как бы тебе попроще объяснить… Представь себе сорок девочек, и два десятка мальчиков, половина из которых уже вполне взрослые, а четверым так и вовсе под тридцать. Ансамбль знаменитый. То в столицу на смотры катается, а то и вовсе за границу выезжает. В Японию, Корею или Китай. Вокруг все завидуют, но в поездки берут не всех, а лишь основной состав. И тут вдруг тебе один из «старших» парней предлагает помощь, как новенькой, но не просто так. Позанимался со мной час, а потом научил «на флейте играть». Короче сначала один «помог», потом другой, затем изобразили нечто групповое на дне рождения, пригласив ещё одну девушку, где нас везде «распечатали», а когда я после пятого или шестого, и уже кучи групповушек солисткой стала, то выяснилось, что и члены жюри теперь тоже на мне, и лишь от меня зависит, поедем мы все или нет в ту же Японию, Грецию или Испанию гастролировать на пару недель. Но к тому времени меня уже не особо спрашивали. Просто нас с парой солисток приводили к этим старпёрам из жюри в номер и там оставляли до утра или пока они не выгонят. Так было ровно до того момента, пока я однажды не выдержала, и там Инициация в Акустика сама собой не произошла. Я тогда так заорала, что троих извращенцев из жюри на Скорой увезли. Скандал как-то замяли, но и моя танцевальная карьера на том завершилась. Кстати, наш ансамбль танца до сих пор существует, и признан одним из лучших в стране, а его руководитель недавно стал Заслуженным Деятелем Искусств.

Вывалив на меня всё наболевшее, Ветрова вдруг замолчала, а потом с рыданиями уцепилась за мою жилетку. И я уже почти готов был ей чистосердечно соболезновать, но звезда народного танца решила действовать более прямолинейно и привычно. Взяла, и мне в шорты залезла. Мешать не стал.

Отстрелялась Ветрова так смачно, словно не раз снималась в порнофильмах. Хотя, чему я удивляюсь, скорей всего так оно и было. Наверняка снималась, и не раз. Нужно будет Хуго попросить, чтобы всю подборку фильмов с её участием мне собрал. Гляну мельком. Что-то уж больно круто её разработали. Вряд ли там одними танцорами обошлось.

А у меня дилемма: есть магесса редкой специализации, но нет особого желания иметь с ней общие дела, тем более встречаться в дальнейшем.

Пусть она дальше для лохов из себя жертву танцев изображает, а на деле та ещё суккуба, хоть и без паразитарных наклонностей, но сладострастная донельзя. Сдаётся мне, её и соблазнять в своё время не особо нужно было, сама ко всему готовая, только предложи.

Видосики мне Хуго нашёл. Там полный набор. Всё, что не пожелаешь. И нет, далеко не с танцорами. Порнозвезда широкого профиля к нам пожаловала.

И как теперь прикажете поступать?