Ответ на свой вопрос я получил неожиданно, и нет, вовсе не от Хуго. Просто процесс с места сдвинулся. Вояки, когда я с ними договорился и привёз им фрагменты панциря на полигон, встретили меня с энтузиазмом. Похоже, видео с моментами нашего боя, когда крупнокалиберные пулемёты не справлялись с панцирем бронемонстра, их впечатлило.

Стрельбище было далеко за городом. Генерал-полковник Сурков — тот самый, с переговоров — уже поджидал нас у огневого рубежа и довольно потирал ладони.

— Сейчас мы вашего «черепаха» проверим, — сказал он мне, подмигивая. — У меня тут и ДШК есть, и Корд.

Первый этап — крупнокалиберные пулемёты. ДШК бил звонко, с характерным лязгом, оставляя на панцире мелкие кратеры, похожие на следы от картечи по железу. Корд — чуть глубже, но тоже без уверенного пробития. Осколочные гранатомёты и вовсе лишь закоптили поверхность.

— Смотри-ка, ничего эти кости не берёт, — с досадой констатировал Сурков, платком вытирая пот со лба, — Обидно. У меня расчёты три дня готовились.

— Угу, слово из кроссворда в шесть букв, означающее полное крушение надежд, как нельзя лучше подходит, — лениво заметил я, так как на видео мы как раз аналогичное вооружение использовали, и без результата.

Зачем повторять очевидное? Нас проверять?

— Фи, от вас я такого не ожидал, — проворчал генерал.

— Первые две буквы из слова фиаско вы верно назвали, — заставил я рассмеяться генерала, и заулыбаться остальных, разряжая обстановку, — Более серьёзные калибры есть? — спросил я, когда понял, что армейцы настроены уже более позитивно.

Генерал замялся. Посмотрел на своих адъютантов, на скучающих бойцов у БМП.

— Есть. Сейчас БТР-90 вызову. Там автоматическая пушка 2А42 стоит. Калибр — тридцать миллиметров. И подкалиберных выделю. Один ящик. Снаряды «Кернер». Только это уже серьёзно — бронебойный, с сердечником.

— Давайте, — сказал я. — А то результат пока отрицательный.

Первая короткая очередь из автоматической пушки, смонтированной на БТРе, вырвал кусок панциря размером с ладонь. Генерал присвистнул. Вторая, туда же — ушла уже глубже. И лишь с третьей панцирь был пробит насквозь — с обратной стороны вылетели осколки.

Я подошёл к фрагменту панциря, потрогал пальцем край пробитого отверстия. Панцирь был ещё горячим, сама дыра с острыми зазубринами.

— Так, уже лучше, — сказал я, обернувшись к Суркову. — Что у вас есть из техники под этот калибр?

— БМД-3 и БТР-90. У нас ещё несколько машин БМП-2 стоят на консервации. Там такая же пушка установлена. За неделю можем поставить БМП на ход.

— Уже неплохо. И я хочу, чтобы вы испытали их не только по этому панцирю, но и по живым Тварям. Могу предложить совместный рейд в Пробой ранга Г. Вы даёте машины, я их переоборудую и обеспечу магическое прикрытие. Идёт?

Сурков хмыкнул, почесав затылок.

— А что, пусть начальство у меня строгое. Но если ты гарантируешь, что Твари и твои маги не повредят технику… И даёшь слово, что после испытаний панцири и шкуры достанутся нам для анализа и стрелковых испытаний, то я согласен.

— Договорились, — протянул я руку.

Он пожал её крепко, с хрустом. Офицеры переглянулись. Но я заметил — они поняли, что пули из пулемётов — не всегда веский аргумент для хорошо защищённых Тварей. А автоматическая пушка и снаряды «Кернер» — это уже достаточно серьёзный аргумент.

Над взаимодействием с армией у меня было время подумать, а заодно прогнать свои мысли через проверку от Хуго. Мой электронный помощник очень быстро подсчитал, какое число техники каких видов техники можно переоборудовать для армии, не нарушая баланс между вояками и Охотниками.

А китайский вопрос… Хуго уже начал собирать данные по Хулиню. Что-то мне подсказывало, что та Тварь была лишь первой ласточкой. Впереди — нечто более серьёзное. И к этому надо быть готовым.

В то же время, Тварь из-под Хулиня — это мой серьёзный козырь в уже скорых переговорах с губернатором. Заснятое видео и результаты стрельб позволяют задать вопросы о необходимости более серьёзного вооружения, чем даже крупнокалиберные пулемёты.

Но автоматические пушки — это уже не тот вид вооружений, который согласно Закона в мирное время доступен гражданским формированиям, включая охранные структуры и отряды наёмников.

Казалось бы — ситуация безвыходная. Внести поправки в Федеральное законодательство даже губернатору Терехову не под силу.

Но мы с Хуго нашли элегантный выход — Клан.

Клановой дружине разрешено иметь даже танки, вертолёты и системы ПВО. Лишь бы они не размещались в городе и не использовались в границах населенных пунктов. Разумеется, в конфликтах, а не в случае борьбы с Тварями. Требования для регистрации Клана хоть и серьёзны, но в нашем нынешнем состоянии, невыполнимыми не выглядят.

Дружина в сто человек и выше. Собственная или арендованная территория, не меньше тысячи гектаров, на которой Клан обязуется сам уничтожать Тварей, не выпуская их за пределы границ, и страховой взнос в размере ста миллионов рублей, и оплата регистрационных документов в сто тысяч рублей.

В принципе, хоть завтра подавай заявку на регистрацию. Деньги и земля, арендованная под Заповедник Трав на пятнадцать лет, у нас есть. Бойцов доберём, но вот тут как раз могут быть проблемы. Проверять нас, скорей всего, станут пристрастно. И если первые два вопроса пройдут без сучка и задоринки, то до численности отряда попробуют докопаться. Но и тут можно схитрить. Закрыть один, а лучше два Пробоя с максимальным числом новеньких, внеся им эти Пробои в послужной список. Подтверждая это не только документально, но ещё и видеосъёмкой. Причём ранги Пробоев особого значения иметь не будут. Так что завтра же выберем самые простенькие, и приняв в отряд всех новичков, пробежимся по паре Пробоев. Заодно и всех стариков с собой прихватим. Нигде же не сказано, что в отряде одни бойцы должны быть. Даже в армии и то есть те же тыловые службы, строители и связисты. А с нашими всеми, как подсчитал Хуго, сто шестьдесят семь человек набирается. Из них чисто бойцов сто двадцать два. И пусть магов там только половина, ну так и Закон не оговаривает, что все бойцы дружины обязательно должны быть Одарёнными.

Завтра московские юристы изучат присланные им вопросы, и очень надеюсь, что когда я проснусь, то увижу готовые ответы. Так-то разница во времени у нас нешуточная и сегодня им звонить уже нет смысла. Спят.

Утром юристы отписались — всё чисто. Документы на регистрацию Клана готовы, осталось только поставить подписи и подать в территориальное управление Министерства. Я позвонил Терехову на прямую линию — номер он оставил сам, после того памятного разговора про «Детдом».

— Аркадий Сергеевич, доброе утро. Я к вам по делу, — начал я без предисловий.

— Слушаю, Александр Сергеевич. Я как раз собрался кофе пить. У вас есть время до одиннадцати?

— Есть. И даже больше. Мне нужно обсудить регистрацию Клана. Название — «Детдом» пока оставляем, но юрлицо меняем на новое. И второе — я хочу предложить вам программу по переоснащению Охотничьих дружин на основе будущих армейских образцов.

Терехов хмыкнул в трубку. Я услышал, как он отодвигает стул, потом звон чашки.

— Это вы о чём? Армия нам технику не отдаст, вы же знаете.

— Уже отдаёт, — не согласился я. — Но может поменять и продать по цене металлолома, если мы возьмём на себя модернизацию их техники и её обслуживание. У меня уже есть действующие наработки и артефакты для усиления вооружения и защиты электроники. Результат вы видели — видео той бронированной Твари, что шла на Спасск.

— Видел я это видео, — сказал Терехов уже серьёзней. — И генерал Сурков мне переслал итоги стрельб. Впечатляет, если честно. Но вы понимаете, что Кланы — это не просто отряды, это политика? Губернатор не может поддерживать один Клан в ущерб другим.

— Я не прошу поддержки в ущерб кому-то, более того. У меня в планах собрать остатки тех же Цезарей, которые находятся во Владивостоке и Уссурийске, — возразил я. — Я всего лишь прошу решения на создание Заповедника. Чисто в научных целях. Готов взять её под контроль Клана, — добавил я, словно вопрос по регистрации был уже делом решённым.

Наступила пауза. Терехов обдумывал.

— А вы не боитесь, что с вами начнут конкурировать крупные Кланы из центра?

— Пусть приходят, если им своих территорий мало. А то у нас тысячи квадратных километров незаселены, — ответил я, — У меня нет желания монополизировать рынок. Я собираюсь сделать так, чтобы Пробои перестали быть проблемой для развития Приморья. А там — хоть трава не расти.

Терехов засмеялся — коротко, но вполне искренне.

— Ну, за траву вы уж сами отвечайте, Александр Сергеевич. Я слышал, у вас там теплицы уже вовсю строятся. Ладно, приезжайте завтра к десяти. Я соберу совещание с участием советников, юристов и представителей соответствующего Министерства. Поговорим более предметно.

— Принял. Буду, — коротко ответил я и отключился.

— «Он согласился слишком легко. Возможно, у него уже был какой-то план по интеграции Охотников в региональную систему обороны. Похоже инициатива просто удачно легла в канву его программы», — заметил Хуго, и похоже, начал что-то проверять.

— Тем лучше, — ответил я, — Если он уже думал об этом, значит, мы не первые, кто что-то предлагает. Но мы первые, кто может это сделать реальным.

Весть о том, что всех новеньких, прошедших подготовку, после обеда повезут на регистрацию в Гильдии, всполошила многих и форум нашего отряда сильно оживился, особенно тот его подраздел, где могли общаться новенькие.

Сначала всё шло чинно-благородно. Поздравления, смайлики, вопросы про форму и оружие. Но уже через четверть часа пошли первые сомнения.

— «А чо сразу массово-то? Я думал, нас по очереди будут принимать. А то в толпе и не разберут, кто есть кто. И гильдейский экзамен, говорят, строгий — если завалить, то потом полгода пересдавать нельзя», — выдал некто под ником «Дальневосточный_хищник».

Ему тут же ответила «Милашка_с_косой»:

— «Ты бы лучше радовался, что нас вообще регистрируют. В других отрядах новичков по году в стажёрах держат, а тут — ты сразу боевая единица. Командир не стал бы рисковать репутацией, если б не был уверен».

— «Ага, уверен. А кто за нас платить будет? Регистрация — десять тысяч с носа. Говорят, отряд берёт на себя, но потом из зарплаты вычитают. Я в контракт не вчитывался, если честно», — влез следом «Тихий_ворчун»

На это отозвалась «Ветка_сирени», одна из наших ветеранов, которая сидела в том же чате негласным модератором:

— «Контракт стандартный. Вычеты — только если сам захочешь досрочно уйти. А регистрацию действительно отряд оплачивает. И не ной. У нас люди уже больше года в рейды ходят, и ничего, не жалуются, что у кого-то что-то вычли».

— «Охотники — это круто, — вставил кто-то с ником „Первый_после_Бога“. — Но нам-то, простым смертным, что светит? Стану я Охотником — а толку? Так же Твари меня порвут, как и без регистрации».

— «Толк в том, что тебя закроют щиты, если ранят, то подлечат и выдадут артефакт на выживание, — ответила „Ветка_сирени“. — А без регистрации ты вообще в Пробой не зайдешь. Это закон. Так что не умничай».

— «Ребята, вы чего? Я тут случайно разговор старших услышал. Они недовольны тем, что на завтра Отряд зарегистрировался в два простеньких Пробоя. Нас будут обкатывать! Кто хочет сидеть на базе, пока другие будут в деле? Я лично — нет. Так что регистрация — это пропуск в большую игру.», — в чат ворвался «Кедр_уссурийский» — молодой маг, которого Никифор хвалил за технику

Следом полетели эмодзи — огонь, кулак, танк. Атмосфера начала разряжаться.

Но «Дальневосточный_хищник» не унимался:

— «Ну, допустим, я зарегистрируюсь. А что дальше? Что за Печати магам ставят? Где и зачем? Я хочу знать заранее».

«Ветка_сирени» помедлила с ответом, потом написала:

— «Печати — это не награда за регистрацию. Это большая ответственность. Их ставят тем, кого отберут и одобрят старшие маги. Если ты себя покажешь в бою — получишь. А если будешь ныть в чате — то вряд ли».

Наступила пауза. Я читал переписку на планшете, сидя в машине по дороге на базу.

— «Три человека уже начали искать в интернете, как расторгнуть договор с отрядом. Остальные в основном ждут. Ваше появление в чате может всех успокоить», — подал голос Хуго, который сканировал трафик.

Я подумал и набрал короткое сообщение в их чат:

— «Всем, кто волнуется: регистрация — это начало, а не конец. Через месяц вы сами будете смеяться над своими вопросами. А кто не верит — может прийти ко мне лично и спросить о том, что волнует именно его. Я уже возвращаюсь и потом буду в штабе до ужина».

Чат взорвался новыми сообщениями — смайликами, и ещё какими-то вопросами, но уже без особой агрессии.

Я отключился, кому надо, ножками придут и лично спросят.

Хуго прокомментировал:

— «Эффективно. Полемика исчерпана, но не подавлена. Все увидели, что вы вышли из чата. Теперь они придут к вам, но всего лишь с вопросами, а не с претензиями».

Жаль, что я пока не могу прямо сказать, зачем нам нужны все эти действия.

Ещё есть вероятность, пусть и ничтожная, что нам если не запретят регистрацию Клана, то постараются её надолго затянуть. Но тут уж фигушки. У меня есть зубастые юристы и поддержка губера. Прорвёмся. А с особо злобными злопыхателями Хуго разберётся. Он это умеет делать эффективно и быстро, как никто другой.

Но и для меня урок. Я стал меньше уделять внимания отряду, да и приюту тоже. Пожалуй, уже месяц прошёл с тех пор, как я последний раз вместе с малышнёй обедал или ужинал в их старом здании.

Замотался, и словно забыл, как для детей иногда важно бывает сказать сверстникам из благополучных семей, что они вчера «вместе с самим Санчесом» ужинали.

Это же сразу плюс сто к репутации. А дети важны. Без них у Отряда, а вскоре и Клана, нет будущего.

— Хуго, запиши мне в поминальник… Хотя нет, лучше сразу Тамаре напиши сообщение от моего имени. Что-то коротенькое. О! «Как дела со школьной формой для приюта»? Она поймёт и швейников озадачит. И, пожалуй, переведи сто тысяч с моего счёта на счёт детдома, с пометкой — «На подготовку к учёбе». Дальше пусть у Эльвиры Захаровны голова болит.

Вот не фига не удивлюсь, если про этот перевод уже завтра узнают, а там и Совет Отряда всполошится, и ещё деньжат подкинет со своего совсем не кислого «общака».

И это правильно. Раз уж мне пришлось стать лидером, то и воспитывать Отряд я должен личным примером.

Как-то упустил я моральную составляющую, чем меня сегодня по носу щёлкнули. Это я про рассуждения в чате новичков.

Если наши ветераны меня в деле видели, то молодёжь-то нет. Оттого и нет у них уверенности, что на меня, как на лидера, можно смело положиться. Мой косяк, чего уж там… А то, что у меня времени на всё не хватает, порой, даже на собственное развитие, такие промахи не оправдывает.

Но мне не гоже всем заниматься. Иначе опять что-то важное упущу.

— Алина, — набрал я одну их блондинок, — У меня для вас важное поручение. Сегодня у нас в Отряде прибавление. Больше двадцати человек добавиться. Нужен зал в Пирамиде на двести человек, чтобы весь Отряд вместить, и небольшой банкет. Без спиртного. Завтра у нас два Пробоя, в которые идут все. Ранги Пробоев Б и В. Деньги на банкет возьмёте со счёта Отряда. Форма одежды вольная, в стиле «вечерний праздник». Организация банкета и оповещения всего Отряда на вас. Действуйте!

Посмотрим, как себя покажет небольшой корпоратив. Глядишь, и в традицию введём.

Звонок.

— Кореянок тоже звать? — задала блонда блондинистый вопрос.

— Если ты их в списке отряда видишь, то да, — вздохнул я, и то лишь оттого, что только женщина могла такое спросить.

Казалось бы — чего непонятного. Существует же список бойцов отряда. И раз кореянки туда вписаны, то какие могут быть причины, чтобы они не были приглашены? Не понимаю, но спрашивать у Алины не стану. Погружение в заумные женские рассуждения… Нет, не готов.