Александр вдохнул, но забыл выдохнуть. Резко повернул голову направо – ему показалось, что там он увидит ухмыляющуюся физиономию Павла Осиповича. Но его там не было, а была вереница чужих, безучастных лиц. Чужие взгляды смотрели на него, сквозь него, друг на друга, и воздух становился тяжёлым, пряным, отдавая запахом прелого навоза и сена. Где-то фыркнула лошадь. Александр огляделся – вокруг площадки ездила тройка и тянула за собой элегантную коляску с кучером, разодетым под старину. В коляске сидела и заливисто смеялась Дарья Калинских. В своём блекло-розовом наряде она походила на бледную моль. Александр тяжело сглотнул и возвратил внимание к трубке.

– Миля, скажи мне, где ты и мы всё обсудим. Это не телефонный разговор.

– Нет, Саш, – она жёстко прервала его. – Скажи сейчас. Это правда?

Александр не стал ей врать.

– Я заплатил ему за молчание.

За то, что он отозвал заявление в полицию. За то, чтобы не смел преследовать её и уж тем более за то, чтобы он помалкивал об их соглашении. Но на что он надеялся? На принципиальность и порядочность самого прокурора Москвы и области? Да и, по сути, о чём ему молчать, ведь это он, Александр, купил себе женщину при своих-то возможностях. Ведь это Александр сам передал ему лично в руки инструмент для манипулирования. Демид был прав – в тот момент Александр совершенно не дружил с головой. Он эту самую голову потерял к чертям собачьим.

– О боже… «Ты меня купил», —она сказала это шёпотом. В её голосе звучал ужас.

– Тот, кто сказал тебе это, рассчитывал именно на такую реакцию, – Александр старался быть, хотя бы казаться, максимально спокойным, надеясь, что его деловой, почти холодный тон успокоит и её. Но всё случилось наоборот. – Кто тебе это сказал? Осипович?

– Нет, не он. Это неважно, – в её голос снова вернулась решимость. Александр чувствовал, как наваливается усталость. Ему становилось чертовски сложно следить за этими перепадами. Снова американские горки, которых он так ненавидел. – Я всё поняла. Ты не звонишь мне, не берёшь трубку, не интересуешься мной. Оставил меня здесь одну. Тебе всё надоело, да?

– Разве я не интересуюсь тобой?! – Нет, Александр не мог с этим согласиться. Он делал для неё всё. Неужели Эмилия оказалась также ненасытна, как и все другие женщины?

– Я ухожу от тебя.

– Эмилия… – Александр с досадой потёр переносицу. Чёрт, ну почему всё так сложно? Почему именно сейчас? И почему, дьявол раздери, все проблемы наваливаются вот так сразу?

– Я больше не хочу быть вещью, не хочу. Не буду! – на последней фразе Эмилия вскрикнула. Александр услышал, как она заплакала.

– Ты не вещь…

– Я ухожу, Саша. Не ищи меня.

Ей удалось его шокировать, хотя Александр уверен был, в этой жизни его больше ничего не удивит. Нет, он не думал о «долго и счастливо», не строил прогнозов, но и не предполагал, что их бурный роман окончится так внезапно, да ещё и по её инициативе. Он вдруг вспомнил её слабую, беззащитную избитую, кутающуюся в тонкий атласный халат… Нет, он не ошибался тогда – у Эмилии Салимовой действительно был стальной стержень.

– Это твоё право.

Он не станет удерживать её, как-то делал Осипович. Он обещал ей свободу и море новых возможностей. И он ей это даст. То, чего она так желает. Она молча сбросила вызов. Её чувства, её слова и обещания не стоили ни копейки, раз разбились о первые же трудности. Она не дала ему даже шанса оправдаться. Авантюристка. Может, так оно и было, и Демид был прав? Всё подстроено. Чтобы заставить его ошибиться. Александр усмехнулся – красиво она всё повернула. И осталась при этом жертвой. Идеально.

Александр смертельно устал. Этот разговор вынул его до дна, выжал до капли. Он сунул телефон в карман и покинул ненавистные скачки через главные ворота. Вслед ему мстительно улыбалась Дарья Калинских.