– У нас много тем для беседы, – парировал Александр.

Официант принёс салат. Пока стол сервировали, они молча смотрели друг другу в глаза, пока прокурор первым не отвёл взгляд.

– Полагаю начать с чего-нибудь лёгкого, – Осипович поддел вилкой лист базилика, отложил его в сторону. – А потом перейти к более «сытным» темам.

Аналогия с обедом не впечатлила Александр – лёгких тем у них с Калинских, действующего руками Осиповича, не было. Он решил действовать в лоб.

– Вы не предполагаете, что наркоторговля – слишком рискованное дело для такого человека, как Фёдор Романов? Его целевой доход в разы превышает возможный доход от реализации тех объёмов, что у него обнаружили.

Прокурор нервно хмыкнул при упоминании Романова. К задержанию партнёра семейства Воскресенских он однозначно приложил руку, поставив на ордере об аресте свою подпись. Своим вопросом Александр выдал заинтересованность в этом деле. Но она и так была очевидна им обоим. Кроме того, Александр чётко следил за своей речью – разговор о Романове не должен был перейти за рамки светской беседы, и о том, что написано в газетах. Всё-таки, Осипович юрист, цепляться к словам – его хлеб.

– Ну-у, человек такое создание. Ему всегда мало…

– Не знал, что вы не только прокурор, но ещё и психолог, – усмехнувшись, Александр отправил в рот кусок помидора.

– Жаль, что ваше сфабрикованное против меня дельце не выгорит, и ваш прекрасный деловой партнёр, скорее всего, отправится за решетку. Зато вы, господин Воскресенский, получили неплохую компенсацию, – Осипович состроил хитрое лицо. После вина оно покраснело, и контраст с белыми ямами после акне стал более заметен. Александр отвёл взгляд. На эту рожу было невыносимо смотреть.

Принесли горячее, и Александр, рассматривая посетителей и ожидая, когда официант закончит свою работу, получил возможность продумать стратегию переговоров. Они оба понимали о чём речь, но оба старательно лавировали среди намёков и общих фраз. Александр взял курс на то, чтобы заставить Осиповича говорить, называя вещи своими именами.

– Не понимаю, о чём вы.

– О недавнем проникновении со взломом в мой дом, – Осипович заткнул за ворот рубашки салфетку, взялся за гриб и тут же капнул на неё соусом. Длинная бежево-розовая полоса изувечила всю эстетику девственно-чистой ткани.

– Да, я слышал об этом. Сочувствую, – Воскресенский нахмурил брови, старательно разыгрывая удивление и каплю сочувствия. – Какие версии? Ограбление?

– Нет, удивительно, но ничего не пропало. Почти ничего.

– Тогда вам стоит сменить охрану. Вероятно, она недостаточно компетентна.

Александр переключил внимание на телятину. Скалопини было действительно бесподобным, мясо таяло во рту, и даже неприятная компания не могла перебить простое человеческое удовлетворение от вкусной еды. Александр считал себя ценителем итальянской кухни, несмотря на то что в Москве было не так много ресторанов, которые действительно чтили традиции приготовления. Редкие отпуска на Сицилии избаловали его вкус.

– А что, если я придам огласке похищение из моего дома некоей Эмилии Маратовны Салимовой? Не сомневайтесь, я знаю, что это сделали вы, – Осипович, наконец, перешёл в нападение. Он волновался – его выдала вилка, жалобно пискнувшая по фарфору огромной, круглой обеденной тарелки.

Воскресенский невозмутимо отправил в рот второй кусок и отпил вина. Пряное кружево вкуса, фруктовые нотки и едва уловимый аромат табака и перца идеально оттеняли вкус нежного молодого мяса.

– Мы можем договориться.

Александр промокнул губы салфеткой и улыбнулся. Воцарилось молчание. Оно длилось так долго, что Воскресенский машинально дотронулся до ремешка «Джежер Лекультр», которые носил на правой руке, чтобы проверить время.

– Ваши предложения, – наконец, отозвался Осипович. В этот раз Александр не сумел прочесть выражение его лица: он казался одинаково припёртым к стенке и задумавшим хитрую многоходовку.

– Сколько вы хотите за неё?

– Вы предлагаете мне отступные? – прокурор хрюкнул, проглатывая внушительную порцию пасты карбонара. Мелкие капли белого соуса повисли у него на носу и на подбородке. Настоящая свинья. Александр не мог отделаться от мысли, приделай к его башке острые уши-лопухи, она не будет отличаться от свиной на праздничном столе.

– Давайте назовём это так.

– За женщину?

– Почему нет? Сколько вы хотите за неё?

Цинично. Воскресенский словно выторговывал у него эксклюзивную машину или скаковую лошадь. Таков был их мир, такова суть его, и, несмотря на все благородные порывы и на всю ту страсть, что он питал к Эмилии, Александр осознавал это. В их мире нельзя показывать слабости – такие, как Осипович, как Калинских, тенью стоявший у него за спиной, только и ждут такой возможности. Ждут чтобы накинуться и сожрать. Но у Воскресенский слишком толстая шкура, сломают зубы.

– Поверьте, я не хотел бы добиваться вашего молчания менее гуманными способами…

Александр шёл по острию бритвы.

Пока дела в бизнесе шли более или менее гладко, затевать открытую войну ему не хотелось. Лавируя между званием успешного предпринимателя в миру легальном и босса в миру подпольном, Александр всегда выбирал путь договора, потому что и в том, и другом мире репутация была важнее всего. Лет тридцать назад пришить несговорчивого мусора или судью было гораздо проще, чем сейчас. В нынешнее время такой способ решения проблем был гораздо более трудозатратным. И Осипович, и Воскресенский понимали это, но Александр открыто дал понять ему, что всё ещё может выбрать этот путь. Они смотрели друг другу в глаза, и прокурор первым отвёл взгляд. По его лицу Александр понял – он боится.

– Ну вообще, я всё всегда записываю, – задумавшись, прокурор поднял глаза наверх, на его лбу образовалась глубокая жировая складка. – У меня есть расходная книга. Да-да, как у наших – не общих с вами, конечно же – глубокоуважаемых пращуров.

Аналогия с учётом крепостных заставила Алекс нервно усмехнуться. Зачесались руки разбить ему бутылку «Маркези…» о голову. Жаль, что она почти пустая. Осипович полез в портфель, достал потёртую кожаную папочку на завязках. Это действительно была большая книга учёта, где все записи были от руки.

– Вот, – он перелистнул пару страниц, там были даты, цифры, в пластиковом кармашек лежали счета, чеки. – Шмотки от кутюр, драгоценности, спа, сиськи, косметика. Курсы гейш даже. Ну в самом деле, не мне ж её было учить? – хохотнул он. – Зато у вас теперь готовый продукт, а не полуфабрикат. Настоящая умелая дорогая эскортница…

– Сколько?

Он резко прервал поганую болтовню.

– Шесть миллионов двести семьдесят семь тысяч сто двадцать рублей, – он зачитал итоговую сумму, нацарапанную его убогим почерком в конце листа, под чертой. – Хотите, я пришлю вам её вещи с водителем?

– Оставьте их себе. Или продайте. Я куплю ей новые.

– Пожалуй что продам. Разницу перечислю на ваш банковский счёт. Реквизиты вам пришлёт мой секретарь.

– Не утруждайтесь. А вот её документы будьте добры.

– И документы.

Александр взглянул на официанта, слегка приподнял бровь. Парнишка ринулся к столику, услужливо склонился к Воскресенскому. Александр попросил счёт и полез во внутренний карман за чаевыми.

– О, господин Воскресенский, не беспокойтесь. Я оплачу наш прекрасный обед. Вас ведь ждут большие расходы.

Александр встал и, не прощаясь, покинул заведение. Ощущение, что его макнули головой в помойную яму, прошло только тогда, когда он вспомнил о предстоящем вечере. Его ждала Эмилия.