Пита охотно нанимали разгружать машины с товаром — он работал в полную силу и не подворовывал, и в тот день заработал достаточно, чтобы купить копчёной рыбы, к которой питала слабость его мать Марион. Так что по дороге домой он прошёл несколько кварталов до Нижнего холма, спустился к коттеджному посёлку «Розовый рай», за цвет фасадов прозванному в народе «Розовым адом», а там свернул к бару с подсвеченной вывеской. Вечерело, тёплый ветер приятно овевал лицо, в кармане бренчали монеты, и настроение у Пита было близким к приподнятому.

В баре было людно, звучала музыка, большая компания что-то бурно отмечала. Хозяин заведения вынес из подсобки свёрток с рыбой. Отношения у них были дружеские, Пит часто помогал ему с любым ремонтом.

— Свежая, сегодня привезли, Пит.

— Отлично!

Пит расплатился и уже собрался уйти, как к нему вихляющей походкой направился нетрезвый парень с кудрями до плеч и свежей ссадиной на лице.

— Вот же морда, своих не узнаёт! Друг, называется! Я же Крутец, в глаз печенье! — Мёртвой хваткой он вцепился в Пита и потащил к своей компании. — В одной школе учились, я на два класса старше!

Крутец оказался из породы прилипчивых, как жидкое тесто, людей, вырваться из объятий которых нормальному человеку не представляется возможным. Если бы только Пит мог представить, во что втянет его этот друг, он как-нибудь отбился бы, но запустил ситуацию и не сумел вовремя ускользнуть. Очень скоро стараниями Крутеца он сделался пьян, что случалось крайне редко.

Его вывели на свежий воздух.

— Где моя рыба? — заплетающимся языком спросил Пит.

— Принеси, — сказал кто-то. — Так даже лучше. Он рыбу любит.

Питу повесили на грудь авоську со свёртком, вкусно пахнущим копчёностью, и после короткого провала в памяти он обнаружил себя в обществе Крутеца и незнакомого мужчины. Они втроём спускались под горку в неопознаваемом месте.

Ночь накрыла холмы, моросил мелкий дождь. Заросший травой склон сделался скользким, как каток зимой. Пит вывалялся в грязи, ободрал ладони. Его не бросили — поднимали и тащили под руки. Пару раз его стошнило, и он почти ничего не соображал, только боялся потерять и постоянно нащупывал свёрток с рыбой. В какой-то момент ему показалось, что он умирает, — так скрутило. Второй их спутник, Тяж, злобно сказал Крутецу:

— Если не дойдёт, сам за него сработаешь, понял?

Питу влили в рот кислой жидкости из пузырька, от которой ему неожиданно полегчало, и спуск продолжился.

Крутец принялся хвастливо рассказывать про цель их похода, про пойманного кота и давно задуманный эксперимент.

— Много болтаешь, Крутец, — недовольным тоном сказал Тяж.

— Кота поймали? — засмеялся Пит. Зелье из пузырька его почему-то развеселило, и всё происходящее стало казаться забавным и необременительным. — Может, скажешь, породистого?

— Породистей не бывает!

— Мурра? Ха-ха! Да Хранители за него бошки поотрывают!

— Не бойсь, — ухмылялся Крутец, то поддерживая, то подталкивая Пита. — Сейчас придём в одно место под землёй, там надёжно, туда никакие Хранители не доберутся.

— Ага, вот под землёй и останетесь, и прикапывать не надо. Мурр с вами сам разберётся.

— Заткнись, — оборвал Пита Тяж. — Ничего с нами не случится.

Пит замолчал, но не потому, что так велел Тяж. Сквозь пьяное веселье пробились из памяти слова матери, не выносившей кошек и даже простых упоминаний о них.

— Кошки к большим проблемам, сынок. Никогда с ними не связывайся, — частенько наставляла она его маленького. — Если какая придёт на мельницу, гони, чтоб духу её здесь не было.

— Почему? — робко спрашивал Пит. Ему всегда хотелось, чтобы у них жила кошка, пусть даже самая невзрачная. Он держал бы её на руках, гладил, играл с ней бантиком.

— Потому что кошки чёрта любят, — с неприязнью отвечала мать и, чтобы сын не расстраивался, добавляла: — Вот, возьми конфетку, родной.

Про чёрта страшно было даже думать. А ещё страшнее было другое. Однажды он подслушал, как мать сказала подруге, что кошка придёт на мельницу в день её смерти. Кто-то ей нагадал. Пит перестал гладить бродивших по улицам кошек и мечтать о них — страх за мать и вошедшая в кровь осторожность оказались сильнее удовольствия. Да и приятели чего только про кошек не рассказывали. Дёрни кота за хвост, и он тебя закинет куда подальше, а оттуда не выберешься. Один мальчик так сделал и очутился ночью на кладбище, ходил-ходил среди могил, а мертвец вылез и к себе уволок, чтоб не топал над головой. А бывают такие злющие кошки, захотят, порчу на тебя наведут или к ведьме заманят, а та замучает и на могилке огород разведёт. Правда, те, у кого кошки в семье жили, кошек нахваливали: они и хозяев лечат и дом защищают, и кто о кошках заботится, в раю окажется. А там исполняются любые мечты и длится счастливая жизнь вечно.

Вспомнил Пит и дразнилку, которой его замучили в детстве. На мельнице кошек отродясь не водилось, но, куда бы он ни пошёл, вслед неслось:

— Мельник лаком, съел кошку с маком!

Приходилось кулаками доказывать, что никого он не ел, ни с маслом, ни с маком.

Одним словом, кошки тема серьёзная, но сейчас Пит ничего не мог сделать с накрывшей его волной веселья.

— Кошки чёрта любят, — сказал он, давясь смехом.

— Во-во! А чёрт где? На мельнице! Так что тебе видней, братила, тебе лучше знать, — задорно поддакивал Крутец.

Дождь лил и лил. Наконец спутники Пита разыскали на склоне неприметную дверцу с висячим железным замком.

— Пришли! — обрадовался Крутец, как и Пит, клацающий зубами от холода. — Поторопись, Тяж, а то я на водяного похож.

Дождь прекратился, и как по команде небо неожиданно взорвалось фейерверками зелёных сигнальных ракет. Они взлетали слева, справа, сзади, впереди — гремело, как на поле сражения. Крутец ошалело озирался.

— Это что? То самое, Тяж? Всё, как говорили? Хранители ушли?!

Тяж многозначительно усмехался, глядя на небо.

— Праздник, что ли? — спросил Пит.

Тяж провернул в замке ключ, который достал из кармана, и потянул на себя дверцу.

— Так, я домой, — только успел выговорить Пит, как Тяж грубо пригнул ему голову и толкнул в тёмный проход, сопроводив звучным:

— Пошёл!

Внутри оказалась лестница, ведущая вниз. Пит пересчитал все ступеньки. К счастью, свёрток с рыбой немного смягчил падение, защитив грудь.

— Жив, дубина? — донеслось сверху.

— Чего толкаешься?! — зло крикнул Пит, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное плечо.

С характерным металлическим скрежетом дверь захлопнулась, и стало совсем темно. Загремел запираемый снаружи замок.

— Как это? Зачем? Эй, Крутец! — забеспокоился Пит. С него разом слетели хмель и веселье.

Вспыхнул свет фонарика — Крутец спускался по ступенькам.

— Здесь я, успокойся. Мы с тобой другой выход найдём, — покровительственным тоном сказал он и обвёл лучом фигуру Пита. — Чего скрючился? Замёрз?

Под землёй было ещё холоднее, чем снаружи, от каменных стен несло сыростью. О подземных лабиринтах ходила дурная слава, и почти протрезвевший Пит не понимал, каким надо быть дураком, чтобы добровольно сюда прийти. Проклиная свою беспечность, он поплёлся за Крутецом по довольно широкому коридору. Своды были высоки, не приходилось наклоняться, а кое-где были заметны уходящие наверх ходы, как будто там был второй этаж. У Пита чувствительно засосало под ложечкой, к усталости, ознобу и боли в плече прибавился самый настоящий страх.

— Не знаю, что вы там задумали, а мне до дому пора, — сказал он, глядя на маячившую перед ним спину и не узнавая собственный дрожащий голос. — Идите вы со своими экспериментами.

— Ага, считай, дошли. Пять минут, и там, — ответил Крутец не оборачиваясь и прибавил шагу.

Вспыхнувшая злость помогла Питу справиться со страхом.

— Эй, ты чего там бормочешь? Остановись, я с тобой разговариваю!

Крутец бросился бежать.

— Стой! — Пит ринулся следом.

Начались кошки-мышки. Пит не поспевал за резвым Крутецом, поэтому Крутец насвистывал и ждал, когда Пит найдёт его по звуку, после чего бег возобновлялся.

— Мы на месте! — крикнул Крутец, когда они очутились в комнате с несколькими выходами. Он сел у стены, на всякий случай держась от Пита на расстоянии и слепя его светом фонарика. — Спокойно, Пит! Передых.

Пит где стоял, там и рухнул, и вскоре не только отдышался, но и согрелся: в этой части подземелья от стен шло тепло. Он сердито взглянул на Крутеца.

— Ты что творишь?

— Слышь, чего скажу, Пит? — торопливо проговорил Крутец. — Тут рядом комната, в ней мурр сидит. Так ты на всякий случай при нём не дёргайся, ладно? Мы с тобой его сейчас возьмём и отнесём в одно место.

— Мурра? Да ты рехнулся, придурок? Я ещё жить хочу!

— Ничего не случится, Пит! Он ручной, прикормленный! Я его даже гладил пару раз! Просто помоги, братила! Сдадим его и сразу на выход!

— Маме скажи, она поверит. Я тебя просил, чтоб ты меня сюда приводил?!

— Да это не я, Пит, это Тяж. Я тоже чутка лишнего выпил. Он меня уболтал, а потом свалил. — Глаза у Крутеца бегали, вид был виноватый. — А Хранителей не бойся, они отключились как раз сегодня.

— Врать не надоело?

— Клянусь, брат! Ты же видел зелёные ракеты? Гуляет Дубъюк!

Пит понимал, что без Крутеца выбраться из-под земли вряд ли получится и нужно прийти к соглашению.

— Ладно, допустим. К кому кота нести?

— Да есть тут рисковые люди…

— Вот именно — рисковые! — взвился Пит. — Зачем им мурр?

— А поспрашать хотят насчёт магии… может, чего у него попросят…

Пит колебался.

— Слушай, давай, ты всё это бросишь и мы вернёмся назад, к той двери, откуда пришли? Пока не поздно.

— Не получится, Пит. Дверь не выбьем. Ты же видел, Тяж её снаружи закрыл, а замок надёжный. Нам отсюда одна дорога, с мурром на руках… Не принесу — они меня прикончат… им это раз плюнуть…

— Кто — они?

— Подземщики…

— Так зачем ты с ними связался?!

— Денег занял, а вернуть не смог. Мой долг им перешёл. Они долги перекупают, слышал, поди? Отдам кота, и пусть отстанут. Так и скажу!

— Точно, скажи им. Они тебя сразу послушаются. — Пит подумал. — Ладно, мурра донести помогу, если он не против, но всё остальное без меня.

— Договорились! — обрадовался Крутец и вскочил на ноги. — Идём!

— Почему стены тёплые?

— Корни от старых железных деревьев гниют помаленьку, отсюда и тепло.

Ощутимо пахло кошачьим присутствием, но мурра в соседней «комнате» не оказалось. Мягкая лежанка была пуста, как и две миски, больше похожие на тазики.

— Видал бы ты, сколько этот кот-проглот ветчины слопал. Целую индейку за день. Заманили его сюда колбасой, ждали, вишь, что Хранители уйдут. Вроде, им гадалки нагадали. И ведь сбылось, в глаз печенье. И где он теперь?

— Это какой мурр?

— Главный.

Фонарик разрядился, и они долго ходили кругами в полной темноте. Пит боялся потеряться, поэтому не отходил от Крутеца ни на шаг.

— Как сквозь землю провалился! Теперь мне полный каюк. — Крутец едва не плакал. — Проклятый котяра… Надо его найти…

— Найдёшь тут, — злился Пит. — Тёмного кота в тёмном подземелье. А к подземщикам как выйдем?

— Да есть у меня одна штука. Сигнал идёт, если двигаюсь в правильном направлении.

— Так пошли туда!

— Без мурра? Чтобы они меня сразу прикончили?

— Ну, вот кто ты после этого?! — выдохнул Пит. — Они же могут и меня с тобой заодно!

— Давай ещё поищем… поживём ещё…

— Да его давно след простыл!

— Нет, Пит! Здесь пространство большое, но закрытое, а чтоб самому выйти, с помощью своей котской магии, так он, говорят, слишком ленивый для таких дел. Спит где-нибудь. Может, храп услышим? Ты слушай, слушай…

Они походили ещё.

— Отдохнуть надо, Крутец. Весь день мешки грузил.

Пит сел, прислонившись спиной к стене. Крутец, пребывавший в чрезвычайно угнетённом состоянии духа, сел рядом.

— Знаешь, что для нас сейчас важнее всего, Пит?

— Покемарить…

— Верить в лучшее! Ты, главное, повторяй: помоги мне, Великая Мау… Помоги мне, Великая…

— Дай поспать… — сонно пробормотал Пит.

— Належимся ещё в земле… — всхлипнул Крутец. — Помоги мне, Великая Мау…

Но помогла не Великая Мау, а копчёная рыба.

Сквозь сон Пит почувствовал, как кто-то тяжело навалился на него и пытается сорвать с груди сетку с рыбой. Сначала он подумал, что это Крутец окончательно спятил, но нащупал что-то мягкое и в панике толкнул Крутеца локтем:

— Мурр пришёл!

…Ориентируясь на маячок, что был у Крутеца, они повели за собой мурра, бросая ему кусочки рыбы, которая после падения Пита с лестницы и шатания по подземельям превратилась в кашу. К счастью, рыбы им хватило, чтобы добраться до одной из многочисленных решёток, перегораживающих в подземелье ходы.

— Добрались, — с облегчением сказал Крутец, мучимый, однако, и тревогой.

Из невидимых отверстий в сводах падал рассеянный свет. Мурр уселся возле решётки и принялся спокойно умываться — невероятный, огромный, со свалявшейся тёмной шерстью на толстых боках.

— Не кот, а кабан, — разглядывая его, потрясённо сказал Пит. — Никогда таких не видел.

— А я тебе говорил, жрёт, как не в себя. Ну, где они все? — нервничал Крутец, лихорадочно нажимая кнопку на устройстве. — Только не болтай при нём лишнего, не спугни.

— Думаешь, понимает?

— Обыкновенная кошка и та кой-чего разумеет, а этот за четыре тыщи лет, поди, все на свете языки выучил.

— Даже не верится, — пробормотал Пит. — Четыре тысячи…

— Нет, правда, убежит ещё. Надо его придержать, Пит. Бери его на руки.

— Сам бери, понял?

— Давай вместе?

— Ты сначала договорись с ним, — мрачно сказал Пит.

Крутец наклонился и заглянул коту в глаза.

— Господин… Вы, это, не против, если мы вас на ручках понесём?

— Мурр, — благосклонно ответил кот.

— Слыхал, Пит?

Появились двое мужчин с суровыми лицами, сквозь решётку молча разглядели пришедшую троицу; загремел отпираемый замок, и мужчины отошли подальше.

Крутец засуетился.

— Ты, Пит, с того боку заходи, а я с этого.

Они вдвоём подняли кота, при этом он завалился на спину, широко раскинув задние лапы. Держать его было неудобно.

— Подожди-ка… Дай я сам. — Пит взял мурра на руки, держа вертикально, как ребёнка.

Один из мужчин махнул рукой, призывая Пита и Крутеца следовать за ним. Второй пропустил их, прижавшись спиной к стене, и закрыл решётку на замок.

Пит нёс мягкое тёплое существо, похожее на тяжелую подушку, и удивительное чувство овладело им: трепет вкупе с удовольствием. Словно проникшись его настроением, мурр заурчал по-кошачьи, завёл моторчик. Пит с блаженством ощутил исходящие от него рокочущие волны.

Крутец шёл сзади и бормотал. Наверное, молился Великой Мау.

…Их привели в довольно просторный, немного вытянутый зал с колоннами по периметру. Рассеянный свет лился откуда-то сверху и был недостаточно ярок, чтобы разглядеть под капюшонами лица собравшихся здесь людей в серых плащах. Как только Пит и Крутец вошли вслед за мужчиной, все расступились, образовав круг. Человек тридцать, прикинул Пит, а может, больше, если стоят и за колоннами…

Крутец куда-то исчез, Пит с мурром остались одни в окружении незнакомцев.

Высокий крепкий мужчина выступил вперёд и заговорил. Пит не видел лица, но по голосу легко опознал Тяжа.

— Братья! Настал великий час! Послужим правому делу!

— Послужим! — решительно подхватили остальные.

— Чего вы хотите?

— Быть свободными!

— От чего?

— От зла! От кошек! — отвечал нестройный хор.

— Кто вы?

— Мы дети свободы!

— Освободитесь от кошек!

— Свобода! Свобода!

Всё это смахивало на подготовку чего-то более неприятного, чем просто разговор с мурром о магии, о котором говорил Крутец. Пит незаметно поглядывал по сторонам, намечая пути отступления, но пока не находил ни одной лазейки.

Тяж поднял руку, призывая к тишине.

— А теперь, братья, выскажемся, чтобы укрепить наш дух. Начни ты, Эрик. Я знаю, у тебя есть серьёзные претензии к этим существам.

— Я тут прикинул, — раздался справа от Пита молодой голос, — в верхнем городе тыщ десять человек… считай, семей две-три тыщи. Им пособия на кошек, а нам, бескотным, ничегошеньки!

— А нам это надо? — вкрадчиво спросил Тяж.

— Не надо?

— Нам не надо, — подтвердил Тяж.

— Не надо нам их денег… — не слишком дружно поддержали Тяжа вокруг. — Но им тоже нечего жировать!

— Я от кошаков чихаю и чешусь, — услышал Пит. — Пройдёт мимо, и глаза слезятся. Вот что за зараза от них?

— Мне дед рассказывал, кошки — скрытая угроза, — подхватил невысокий, стоявший рядом с Тяжем, судя по голосу, подросток. — В любой момент они могут показать нам своё истинное лицо, то есть истинные морды, и захватить Содружество!

Пит невольно усмехнулся.

— Смешно тебе, да? — сказал некто, с торчавшей из-под капюшона чёрной бородой. — А ты знаешь, что этого, которого ты держишь, видели в грозу? Обернулся чёртом и скакал, как чёрт!

Его слова всколыхнули всех.

— Кому ты говоришь? Он же мельник, ему чёрт родня!

— Живут по сто лет, а то и больше! Почему нам нельзя?

— А этот тыщи лет живёт!

— И кличут их скромненько — Прекрасными!

— Братцы, от этих Прекрасных и пошла кутерьма с магией и Хранителями! Они во всём виноваты! Продырявь его, брат! — крикнул бородатый.

Пит резко обернулся. За спиной, с ножом в руке неподвижно стоял Крутец, успевший облачиться в длинный серый плащ.

— Надо его проучить, Пит, — нерешительно сказал Крутец. — Подойди поближе…

Мельник лаком, съел кошку с маком…

— Ага, щас, — сказал Пит и крепче прижал к себе мурра.

— Смелее, брат, — вполголоса скомандовал Тяж. — Правда на твоей стороне. Видал, чем его кормят в Спящей? Ты таких деликатесов в жизни не нюхал, а он каждый день трескает.

Снова поднялся гвалт:

— Правильно! Наши лепёшки поели кошки!

— Полно кошке таскать из чашки!

— Поддай ему!

— Чтоб знал!

По бледному лицу Крутеца стекали капельки пота. Он потоптался на месте и мелкими шажками пошёл на Пита, шевеля выставленным вперёд ножом.

— Убери руки, урод, — сказал Пит.

Они принялись кружить, не сводя глаз друг с друга.

— Он молился Великой Мау! — указав на Пита ножом, крикнул Крутец.

На Пита обрушился град проклятий, а он вспомнил про свою звезду. Помоги мне, Альмантар…

Мурр зашипел, оскалившись. Крутец испуганно отпрянул, остальные попятились к колоннам.

— Должок, — негромко напомнил Тяж. — Всё спишется.

Уже бодрее Крутец шагнул вперёд и сделал резкий выпад. Пит увернулся, со всей силы пнул его по ноге, но ему самому подставили подножку и, падая, он инстинктивно схватил сиганувшего из его рук мурра за пушистый хвост. Раздался короткий кошачий визг, и внезапно Пит оказался под открытым небом, в луже на асфальте. И лежал так же, на боку, с вытянутой вперёд рукой.

Ошарашенный, он встал на четвереньки, потом на ноги и огляделся. На тротуаре вдоль шоссе, ведущего на главный холм, гневно фыркал и отряхивался мурр. Дёрни кота за хвост…

Что-то происходило вокруг, то ли беспорядки, то ли гуляния. В этот мглистый предрассветный час город не спал, на холмах всюду горели огни, завывали сирены полицейских машин и доносилось мелодичное пиканье электромобилей Ассоциации. Пит услышал характерные хлопки — где-то стреляли. Снизу на холм поднималась пьяная компания. Мимо Пита медленно проехал легковой автомобиль с тонированными стёклами и остановился чуть впереди.

Мурр потрусил к деревянному столбу кошачьего фуникулёра, встал, прикидывая, хватит ли у него сил взобраться по столбу к площадке, с которой кошки садились в возки. Высота была приличной, как и вес мурра.

— Я помогу, — сказал Пит и, подойдя к столбу, наклонился.

Мурр разогнался, прыгнул Питу на спину, оттуда на столб. Там ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вскарабкаться наверх. Он кое-как умостился в возке, и вскоре заскрипел пришедший в движение фуникулёр.

— И вам спасибо, — сказал Пит, глядя вслед.

В автомобиле опустилось стекло, водитель спросил:

— Тебе куда, парень?

В светлеющее небо внезапно взлетела красная ракета, потом вторая, третья. Пит сел в автомобиль.

— Мне вниз.

Они развернулись и проехали мимо притихшей, уткнувшейся в телефоны компании.