Вернувшись с кладбища, Длит с Лунгом не сразу поднялись к Айлин, а сначала отправились на кухню, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного и перевести дух.

Айлин металась по кабинету, прокручивая в уме возможные сценарии разговора. Всё, что раньше происходило между ней и Длит, носило характер доверительного диалога, они спорили, но никогда не ссорились. Что будет теперь, когда запрет Айлин вскрывать могилу грубо нарушили, организовав экспедицию на старое кладбище, и Длит собиралась в ней участвовать? Лео Пард, который по дороге в магистрат позвонил ей из машины и всё рассказал, кипел от негодования и напоследок прямо спросил, как быть, если Длит станет вмешиваться в его дела.

— Мы с вами прекрасно понимаем, что не можем указывать Хранителю. Так положитесь на своё благоразумие, Лео, — ответила Айлин. — Лично я буду делать всё, чтобы смягчить последствия от чьих бы то ни было поступков.

…Рассказывая о случившемся и мотивах, которые подвигли её на участие в походе Тигреца, Длит держалась так естественно, что сомнения и раздражение Айлин постепенно улетучивались. Она убедилась, что они по-прежнему заодно и Длит с ней честна.

— В общем, нас ввёл в заблуждение Мемфи Ван, когда согласился участвовать, — заключила Длит.

— У Августы мозгов на десятерых хватит, — всё ещё сердясь, сказала Айлин. — Ясно, что Мемфи ей позвонил и она моментально придумала, как извлечь пользу из ситуации. Смотрела на часы? Тянула время. Знала о поджоге и предупредила Мемфи. Естественно, он не потащил бы туда детей… но хотел помочь подруге заслужить мою благодарность.

— И она её заслужила, — сказал Лунг.

— Безусловно. Если бы она не вмешалась… — Айлин содрогнулась. — Кто-то очень не хотел пускать вас на кладбище. Этот поджог может показаться крайне циничным поступком, ведь могло погибнуть много людей. Но, по большому счёту, гораздо важнее, чтобы никто не разбудил печальников.

— Мы шли туда за Порохом, миссия провалилась, — сказала Длит. — Нужно решить, насколько для нас важно воскрешение, осуществлённое неизвестными лицами, и стоит ли продолжать их поиски. Как считаете?

— Я за то, чтобы расследовать, — ответила Айлин.

— Пард арестовал Тигреца. Пусть сегодня посидит в камере, а завтра я его заберу, займётся расследованием. Его и уговаривать не придётся. Наверняка злится на меня, но подумает и успокоится.

— Он больше не полезет в склеп?

— Попробую его переубедить.

— Хорошо.

— Надеюсь, выйдет на след. Кое-что у нас есть: психотропные препараты в крови, неизвестный пятый, странная парочка из бездомных, смерть музыкантов…

— И Порох что-то нашёл в могиле, — сказал Лунг. — Что-то настолько важное, что кричал об этом перед тем, как… Думаю, улики указывали на участников или заказчиков.

— Что там может быть? Шприц? Лопата?

— Хотя бы. Одно это говорит о преднамеренности. Побросали улики в могилу, а закрыть не успели. Полиция слишком быстро оказалась на месте и им не хватило времени.

Айлин грустно кивнула.

— Вы правы. Во второй склеп сыпали землю, и только тогда крышка захлопнулась…

— Погибнуть так глупо… — с раздражением сказала Длит.

У Айлин покраснели глаза.

— Разве в Яре не было ничего такого, за что можно похвалить?

— Я не встречала мужчины красивее Яра Пороха.

— Очень зло, Длит…

— Не нахожу причины считать его героем. Его поступок выглядит как очередное неправильное решение. Пока не появились доказательства обратного, конечно.

— Господин Лунг, — с горечью сказала Айлин, — вы разделяете это мнение?

— На самом деле нам обоим очень жаль, что это случилось с Порохом. Длит злится, потому что ждала от него большего.

— Скажите прямо, Айлин, есть надежда? — спросила Длит. — Мог он лечь в саркофаг и заснуть?

— Я ничего об этом не знаю, поверь! Только не поминай сейчас Даймона и библиотеку…

— А самое время. Потому что назрело и перезрело. Каким образом, думаете, музыканты нашли нужную могилу? Искали кого-то конкретного, а значит, план захоронений есть и могилу пометили.

— Нам этот план ни к чему!

— Но кого нам искать? Кого воскресили — печальника, демона, а может, самого Тахира?!

— Иногда Августа дура дурой, — вырвалось у Айлин. — Неужели, чтобы потянуть время, нужно выбалтывать всё подряд?

— Зато нам очень поможет, если вы будете всё скрывать… А вот Августа вызывает уважение.

— Уважение?! А чем она откупилась от ведьмы? И сегодня примчалась, только когда её прижало!

— Пусть у Августы свои мотивы — никто, кроме неё, не пришёл и не остановил нас.

— Мэр!

Длит хмурилась.

— Разве он знал о пожаре? Он приехал разобраться с Тигрецом.

Но Айлин была непреклонна:

— Нет ничего важнее Равновесия между людьми, Прекрасными, Хранителями и Тахирами. Слава Мау, Равновесие достигнуто и существует четыре тысячи лет. Тот, кто его поддерживает, — друг. Остальные враги. И лучше я буду держать библиотеку на замке, чем потом сожалеть, что впустила в неё чужака.

Длит с Лунгом переглянулись, в её глазах он увидел отчаяние. Она только что жаловалась ему, что не удаётся сделать что-нибудь более существенное и всё летит мимо цели.

— Госпожа Айлин, — серьёзно сказал Лунг. — У ваших врагов есть так называемый свисток для воскрешения, в нужный момент они его используют и призовут себе на службу всех, кто лежит на старом кладбище. Что тогда случится? Последняя битва человечества в отдельно взятом городке? Вас не заботит, что десятки, а может, сотни опасных артефактов неизвестно в чьих руках?

— Господин Лунг, — холодно сказала Айлин, — позвоните, пожалуйста, Августе и сообщите, что ввиду несомненных заслуг дома Дрём-Лисов перед домом Монца все разногласия забыты. Я предлагаю примирение и восстанавливаю Августину в правах наследницы её дома.

Не вставая с дивана, Лунг вызвал по деревяшке Августу и сказал:

— Это Лунг. Стина снова наследница. Не за что.

Лунг всегда восхищал её своей тактичностью, и сейчас Айлин стало грустно из-за этой откровенной демонстрации непочтения. Но, похоже, она заслужила.

…Это было вчера, а сегодня Айлин ждала своего осведомителя. В одиночестве, потому что Лунг уехал по делам.

Войдя, Баз сунул ей в руку сложенный пополам лист бумаги.

— Гадость, конечно, но лучше знать.

— Дети свободы? — Айлин скомкала и швырнула листок в мусорную корзину. — У меня к тебе важное дело.

Баз незаметно втянул носом воздух, чтобы уловить запах денег, сложенных на столе в пирамиду. Их было слишком много, что предвещало не самые приятные расспросы. На мгновение он размечтался, представив, как уносит эти пахучие угловатые пачки под вздувшимся свитером. Что ж, стоило попробовать… Он достал из кармана огрызок тонко заточенного карандаша и уселся напротив Айлин, по другую сторону стола.

Баз ходил по краю, из-за денег или потому что уже не мог вырваться, однажды вступив в опасную игру, где торговали чужими секретами, — поэтому иногда они с Айлин общались с помощью записок, чтобы ещё надёжнее скрыть информацию от других. У Айлин был глушитель звуков, доставшийся от брата, но она не задавала лишних вопросов, надо значит надо, и быстро написала своим летящим почерком на листе бумаги:

— Кто из слухачей слышал последние слова Яра Пороха?

Баз замкнулся, сжав губы в тонкую полоску, и это на фоне груды денег. Когда такое бывало?

Айлин отрыла ящик стола, достала на всякий случай отложенные пачки, выбрала все до одной и решительно присоединила к остальным.

Баз встал, развалил пирамиду и, не обратив внимания на зашипевшую Сантэ, которую шлёпнуло одной из пачек, возбуждённо разложил деньги на несколько кучек. Потом некоторое время стоял в тяжёлых раздумьях, прикидывал, шевелил губами, видимо, решая сложную многоходовку, и наконец написал карандашиком:

— Дей. Но Дей так просто информацию не отдаст.

— Предоставь мне другую — для обмена с ним. Такую же важную.

— Отступитесь. Дей не жилец. Не сегодня-завтра его уберут, — нехотя вывел Баз и сгрёб все пачки себе под свитер.

По какому-то наитию, Айлин написала:

— Уберут из-за Яра?

Баз медлил. Айлин взглянула возмущённо — она должна платить за каждое слово? Баз кивнул: да, из-за Яра.

Оба совершили ошибку, подумала Айлин. Один полез куда нельзя, другой подслушал. Но именно благодаря им, Яру Пороху и Дею, они, возможно, сумеют докопаться до истины. Глупо спрашивать, сообщил ли Баз в полицию о готовящемся убийстве Дея. И ещё — это был её шанс.

— Я покупаю право спасти Дея и узнать у него последние слова Яра Пороха.

— Нет.

С мрачным видом Айлин прошествовала в бывшую переговорную, достала из сейфа один из медальонов, приготовленных для аукциона и упакованных в красивые коробки, а именно, медальон Вана. Вернувшись в кабинет, она открыла коробку, продемонстрировала Базу медальон из платины, украшенный двумя редкими жёлтыми эвклазами, фотографию Сердитого Вана, а также экспертное заключение о подлинности раритета — отпечатка лапы мурра на фотографии. Прилагался и список предложений от коллекционеров о покупке — медальон стоил в два раза больше уже предложенной Базу платы. После этого Айлин написала на переговорном листке:

— Как можно скорее привези мне информацию о Ярко. И передай Дею, что мы в расчёте.

Баз не смог скрыть потрясения, вызванного её решимостью расстаться со столь внушительной суммой. Колеблясь, достал деревяшку, с кем-то поговорил, а потом выразительно посмотрел на Айлин. Её пронзило: он знает, он скажет прямо сейчас, за что сгинул Яр Порох и приговорили к смерти Дея, самого старого и опытного в городе слухача.

Но это были мечты. Баз поднялся и ушёл. Он ушёл! Наплевав на деньги и её надежды.

…Сантэ рассерженно фыркала. Напрасно Айлин её гладила и рассеянно называла ласковыми именами — Сантэ чувствовала, что мысли хозяйки витают далеко. Она возмущённо мяукнула и, спрыгнув со стола, юркнула в лаз.

Айлин вспомнила о брошенной в корзину листовке. Поразмыслив, выудила её оттуда — чтобы знать. Тут предчувствие не обмануло, это была очередная карикатура от Детей свободы: Айлин Монца в образе размалёванной ведьмы, с длинными загибающимися когтями и жуткой ухмылкой, отплясывает вместе с муррами на могильной плите. И снизу подпись:

ЕЩЁ ОДНА КРАВАВАЯ ЖЕРТВА!

ЯРКО, МЫ ОТАМСТИМ!!!

Она сожгла этот лживый мусор в бронзовой чаше на треноге, стоящей в кабинете специально для таких дел, и связалась с Длит.