— Я объявила награду за сведения о моём сыне, даже не подозревая о последствиях, — удручённо сказала Айлин. — В день поступает от шестидесяти до ста звонков. Десять жизней понадобится, чтобы поговорить со всеми и проверить сведения. Лунгу пришлось включить автоответчик. Мне всё больше кажется, что искать его таким способом пустая затея, и что если бы Эдам хотел, он обязательно вернулся бы… или прислал о себе весть. — Айлин в отчаянии взглянула на Длит. — Совсем недавно я слушала историю Виктории про её брата, которого она искала двадцать лет, а теперь сама в том же положении. Что мне делать, Длит?

Длит так и не сказала Айлин о своих подозрениях насчёт местонахождения доктора Рица. Вполне может быть, что он попался к подземщикам в лапы, когда понёс продавать украденную у Айлин тетрадь. Мемфи Ван убеждал Длит утаить это от Айлин — он считал, что она, не совладав с эмоциями, может принять неверное решение и впоследствии сильно об этом пожалеть.

— Вся надежда на Джио Рица, Айлин.

— Да. Условия мы ему создали, будем ждать результата. Но я ума не приложу, как найти тетрадь.

— Вот если бы Нос мог искать и вещи…

— Это было бы идеально.

Длит взглянула на мурру, растянувшуюся на зелёном бархатном диване.

— Попросите Сантэ снова продиктовать вам знаки из тетради — вдруг получится?

— Сантэ, дорогая, — взволнованно сказала Айлин, обращаясь к кошке, — я писала в этой тетради больше года… Прошу тебя, если это возможно, помоги мне восстановить знаки, иначе… Я не знаю, что будет, но точно что-то неприятное!

Мурра свернулась в пушистый жемчужно-серый клубок.

— Не хочет… Длит, если я смирюсь… если откажусь от мысли найти Эдама, кого мне выдвинуть на роль наследника? После того как Фанни в очередной раз доставила нам несколько неприятных минут, назовём это так, стало очевидно, что она ни к чему не готова. Абсолютно. И ещё эта история со Стиной. Ей надо учиться ладить с людьми.

— Мы сами не со всеми ладим. Я, конечно, очень сердита на вашу внучку, надеюсь, это пройдёт, но, может, она в конце концов образумится?

— Скорее я научусь говорить по-кошачьи.

— Вижу, вы настроены критически. Но вы же помните, что у Фанни есть заслуги?

— Конечно, помню. Просто я расстроена её последней выходкой…

— Это не выходка, а ошибка. Дайте ей какое-нибудь важное дело, пусть отвлечётся и не чувствует себя разрушительницей. А кто ещё в Дубъюке равен вам по положению? Кто может стать наследником?

— Как ни грустно, но мельник. Неотёсанный, неграмотный, посторонний человек. Каменщик, кажется. Но он Монца, и у него есть права.

— Да, припоминаю… я что-то такое слышала.

— Возможно, он даже не знает об этом. У нас тут бытует поговорка: кто мельнику проболтается, умрёт в тот же день.

— Значит, он всё-таки как-то связан с Агнеш?

— Так глубоко в историю я не углубляюсь. Мельники иногда становились Хозяевами мурров — мне этого достаточно. Баз недавно сказал, что Ричард с ним дружен. Да, и мельник однажды помог Господину Мишу в неприятной ситуации. Я была тронута, когда узнала.

Кажется, я что-то упускаю с мельником, подумала Длит.

— Вдруг ваша дочь вернётся?

— Не думаю, если честно. Нас слишком многое разделяет. Она меня ненавидит, она серьёзно больна, и она ушла, разорвав с нами отношения. Двенадцать лет — огромный срок.

— Есть ещё претенденты?

— Троюродные братья и сёстры, которых я совсем не знаю. Живут вдали от нас и наших забот, мы даже не переписываемся. Их я позову в самом крайнем случае.

Раздался робкий стук в дверь, и на пороге появилась Фанни, несчастная, притихшая, в самом невзрачном из своих домашних платьев.

— Я пришла. Ты не зовёшь и не зовёшь…

— Для чего мне тебя звать? — холодно сказала Айлин.

— Ругать…

— Можешь слушать, только не мешай, — вмешалась Длит.

Фанни прошла и тихонько села в кресло у окна.

— И вправду, Айлин, назрел серьёзный разговор. Когда вы допустите Даймона в хранилище? У нас слишком мало информации. Каждый день что-то случается, а мы не знаем, как действовать, кто наши враги и чем могут быть полезны друзья. И какие фамильные секреты хранят хозяева мурров.

— Зачем нам чужие секреты? — недовольно сказала Айлин.

— А если они выданы ведьме? Уже раскрыта тайна, о которой боятся даже думать.

Айлин подумала.

— Можем опросить глав всех четырёх домов. Для Киши-Китоки, например, солгать будет бесчестьем.

— А для Югая? Для скользкого Мемфи Вана? Танита тоже что-то скрывает, если придумала, что ведьма требовала от неё ошейник Миу. У неё требовала, а у вас нет? Августу Дрём-Лис я так ни разу и не видела. Нет, от них мы правды не услышим, нам нужны сведения из архивов. Один из демонов, чьё имя на букву Д, способен бесповоротно поглотить одинокого мурра. Вас это не беспокоит?

— Если бы я беспокоилась о каждой угрозе, Длит, я бы с ума сошла. К тому же, мурры достаточно осторожны, чтобы избегать с стычек с демонами.

— А если будет прямое столкновение? Как нам их защитить?

— Разве ты… как Хранитель… не способна?

— Не уверена, что силы моего браслета достаточно, чтобы справиться с таким грозным врагом. Отключат защиту и поглотят мурров поодиночке — вы этого хотите? — довольно резко сказала Длит. — Ещё разъясните мне кое-что. Допустим, ведьма устранила бы вас. Что изменилось бы?

— На протяжении четырёх тысяч лет Хозяев мурров убивали довольно часто, — хладнокровно ответила Айлин. — Цель всегда одна: захватить как можно больше магических заклинаний, то есть «Книгу Кошек», и ещё — получить контроль над муррами. Потому что мурры знают больше, чем вмещает Книга. Но всякий раз перед врагами встают неодолимые препятствия: Хранителей невозможно обойти; мурры признают только Монца, а Дикий кот не позволяет мурчам делиться знаниями, которые достались им от мурров-родителей или попали случайно, от других мурчей и мурчат. Но что действительно странно, в тот день, когда ведьма напала, она, обращаясь к Фанни, говорила о могущественных покровителях, о каких-то нелепых планах захватить метрополию и создать новую империю — на севере, в железных лесах. Честно говоря, до сих пор не понимаю, о чём она.

— А я понимаю, — сказала Длит. — Вне Дубъюка магия не живёт, значит, они придут сюда. Железные деревья остались от Тахиров и обладают дремлющей магической силой. Если знать, как ею пользоваться, можно получить бессмертие, завоевать весь мир.

— Да, но сначала наши враги должны лишить Ферран его мощи, статуса метрополии, а это в принципе невозможно.

— Возможно. Если внутри самой метрополии произойдёт раскол и победившая сторона решит усилиться за счёт магии Дубъюка.

— То есть мы с тобой, Длит, в две минуты раскрыли вселенский заговор?

— Подчеркну — опираясь на факты.

— Я бы сказала, что всё это сомнительно. Мне кажется, Содружество Планет в состоянии подавить любой бунт.

— Каковы сейчас отношения Дубъюка с Содружеством? Метрополия способна установить над вами полный контроль?

— В какой-то степени нас уже контролируют, финансируя большую часть городского бюджета. Не знаю, как так получилось, но соглашение было достигнуто, и здесь ему не рады. Мы могли бы сами себя содержать, если бы не отдавали Содружеству почти все добываемые ресурсы — хитин янтарников и железное дерево. Что касается грубых методов, в Дубъюк вторгались не единожды. Случались противостояния, прозванные Первой и Второй войной с кошками. Но это заколдованное место не терпит чужаков. Здесь они быстро гибнут.

— И не в последнюю очередь, от рук подземщиков, как я слышала? — сказала Длит.

— Подземщики, да, имеют к этому отношение, но в случае глобального конфликта всякий раз случается нечто такое, что трактуют как вмешательство божественной силы…

— И всё же от подземщиков есть польза?

Айлин посуровела.

— К чему ты ведёшь? Я всё равно намерена с ними разобраться, и уважаемый чанси Лотарус одобрил эту идею.

— Нельзя сразу бросаться в бой. Сначала нужно всё о них разнюхать.

— Они мои личные враги! Ты же знаешь, Длит, они занимаются тёмными делами… травят кошек… держат людей в рабстве!

— И при малейшей угрозе со стороны взорвут подземные ходы. Прямая обязанность Хозяйки — обеспечивать безопасность мурров и жителей, и если из-за ваших, Айлин, неосторожных действий всё взлетит на воздух, то «разобраться» силой — самая плохая идея из возможных. Нужно узнать, в чём сила врага и каково оружие сдерживания. Мы не можем воевать с подземщиками, нам их сейчас не победить, а значит, нужно договариваться. — На Айлин лица не было, и Длит смягчила тон. — Простите за мой напор, но я должна была сказать. Нам слишком мало известно об опасном сообществе под землёй. Младо Порох не может найти даже схему подземных ходов, а ведь она существует, лежит где-то, потому что ходам не одна тысяча лет.

Откуда-то вернулся крайне озабоченный Лунг.

— Совещание? Посижу тут, если можно. — Он уселся на диван рядом со спящей Сантэ.

— Длит… Баз мне покоя не даёт, — сказала Айлин. — Просит у тебя разрешения применять невидимое заклинание… Какое именно, мне неизвестно.

— Сначала пусть расскажет, а я приму решение. Но в качестве платы может уже сейчас сообщить мне, у кого находится Рамка Рейна.

— Я не ослышалась — Рамка Рейна? — переспросила Айлин. — Странно, что ты о ней спрашиваешь. Зачем она тебе?

Длит коротко пересказала историю о похищении бриллиантового колье в театре, что поведал ей Бескарс, умолчав об их с Лунгом безуспешном расследовании.

— Когда вы говорили о поделках Рейна и упомянули Рамку, я сразу подумала, что её могли использовать в театре. Очень подходящее устройство для подобного рода занятий. Если я правильно поняла, навёл Рамку на искомый предмет и — забирай.

— Как же владелица не почувствовала, что с шеи снимают колье?

— Сообщник применил к ней эту вещь или схожее заклинание, нагоняющее, например, короткий сон.

— А куда потом делось колье? В театре, ты сказала, ничего не нашли.

— Разве его нельзя переложить в другое место с помощью Рамки? Передать в окно сообщнику, который ждал на улице?

— Нет, Длит. Версия с Рамкой не годится. Через неё можно только взять. А ты за пострадавшую даму переживаешь, или Рамка нужна?

— Никогда не знаешь, что пригодится и когда именно… Значит, я ошибаюсь?

— Рамка Рейна не участвовала в той краже, потому что она у меня. Однажды я давала её в пользование, но давно получила обратно.

— Что? Вы умеете удивлять! — сказала Длит.

— Приятно слышать.

— Дадите её мне?

— Только на время, если не возражаешь. Возьми. Бери же! — Айлин пододвинула Длит фотографию Сантэ в простой тёмной рамке, всегда стоявшую на её письменном столе.

Длит взяла её со странным чувством, что всё это уже было недавно: стол, рамка с фотографией, и она вот-вот узнает что-то волнующее.

На столе зазвонил телефон, Лунг снял трубку и, ответив, протянул Айлин:

— Мэр. В панике.

Слушая Парда, Айлин медленно поднялась и до крови закусила губу.

— Великая Мау… Я же запретила! Я его предупреждала! Конечно, нет… Нельзя… Мы не можем… Господин Пард, вы меня слышите? Под суд не хотите ли?! Это охранная зона, и вы об этом осведомлены! Да! Вот так. Ах, вы боитесь? Что ж, можете негласно дать понять обществу, что это моё единоличное решение… пусть проклинают меня, а не вас… Я передам трубку секретарю, продиктуйте номера…

Пока Лунг записывал, все с тревогой смотрели на потрясённую Айлин, которая опустилась на стул и сидела неподвижно, уронив руки на колени.

— Что там? — спросила Длит, когда напряжение достигло наивысшей точки. — Что случилось, Айлин?!

— Яр Порох с командой поехал на старое кладбище… чтобы ещё раз осмотреть место воскрешения… И сам спустился в склеп… в могилу… Мне сказали, механизм сработал на тяжесть… Яра там закрыло. Плита захлопнулась.

В кабинете повисло гнетущее молчание.

— Бабушка, ты должна его спасти, — с вытянувшимся лицом, сказала Фанни. — Я могу туда пойти и послушать, у меня же до сих пор слух собачий…

— Никуда ты не пойдёшь! — взвилась Айлин. — Просьба ко всем — пожалуйста, больше ни слова… Мне нужно сделать несколько звонков.

Она переговорила с Младо Порохом. Тот отвечал односложно, и, хотя голос срывался, Младо держался. Айлин спросила о семье Яра, пообещала поддержку. Потом позвонила второму заместителю и близкому другу Яра. Тигрец Белые Усы был болен, каждое слово давалось ему с трудом. Представившись, она поняла, что он ждал её звонка, ждал и надеялся. Было бы жестоко ходить вокруг да около, поэтому она не стала тянуть, сказала деревянным голосом:

— Это нелёгкое решение… но мы ничего не можем сделать. Все захоронения связаны друг с другом. Взломаем одно — вскроются другие. — Собеседник Айлин молчал. — Даже если пойдём на это, то не сможем открыть их достаточно быстро… Склепы сооружены из железного дерева.

— А протрубить над могилой?

— Слишком опасно. Если проснутся другие спящие, всё может выйти из-под контроля и жертв не избежать. У нас с вами нет на это права.

Раздался приглушённый стон — будто трубку прикрыли рукой. Айлин сидела неподвижно, с прямой спиной и ждала. Через некоторое время до неё донёсся расплывающийся голос:

— На дне он нашёл какую-то улику… пытался сказать… но мы не расслышали…

— Я поняла, господин Белые Усы, благодарю вас, — с предельной серьёзностью ответила Айлин. — Желаю вам скорейшего выздоровления и возвращения на работу.

Он не смог ответить, только тяжело дышал, и в их тягостном разговоре это молчаливое мужское страдание было хуже всего. По лицу Айлин ручьём потекли слёзы. Она крепко зажмурилась.

— Мне так жаль… так жаль…