— Город напуган. Ты задачу понял, Тигр? — спросил Яр.

— Отрабатываем бездомных и музыкантов, ищем пятого, заказчика и воскресшего.

— Как по мне, вариант с усыплённым бойцом лучше мистического.

— Не вижу разницы, Яр. Сейчас он где-то схоронился и адаптируется к нашим условиям. А потом придёт в себя и вспомнит о своём предназначении.

— Как думаешь, найдём?

— Не найдём, так сам найдётся, — мрачно пошутил Тигрец и выругался. — Кого-то точно опечалит…

Они тряслись в машине по плохой дороге и оба выглядели неважно: Тигрец говорил простуженным голосом и кашлял, Яр после бессонной ночи был измотан.

Древнее кладбище, к которому они направлялись, располагалось не так далеко от города, в ложбине между трёх больших холмов. Но на место — между оврагом и берёзовой рощей — можно было попасть, только сделав огромный крюк по объездной дороге вдоль реки, затем пришлось бы оставить машины и идти пешком. Поэтому, заранее посовещавшись, Яр с Тигрецом решили срезать путь и пройти к оврагу напрямик через старое кладбище.

— Не пойму, Ярко, зачем ты с нами поехал. Как будто мы сами не управимся.

— Я хотя бы здоровый. Лечишься?

— Само пройдёт, — отмахнулся Тигрец. — Нет, серьёзно. Ты теперь важный начальник, твоя работа — секретарю приказы диктовать. Отчёты, совещания, всё такое.

— Были сыщиками — сыщиками и останемся. Я на эту должность согласился в надежде, что больше никто не помешает моей команде заниматься делом по-настоящему, без немотивированных ограничений не самого умного начальства… — Обернувшись, Яр взглянул через заднее стекло на патрульную машину, что подпрыгивала на ухабах следом за ними, и похвалил: — А ты котяра. Сумел людей организовать. Я уж думал, нам вдвоём придётся ехать. Ночью на кладбище парней серьёзно потряхивало, я разрешил принять для храбрости, так под конец они на карачках улики добывали. А ведь парни не робкого десятка.

— Всё-таки решил не брать группу захвата… — полувопросительно сказал Тигрец.

— Пард запретил.

— Да ты что? А почему он сам не поехал захватывать?

— В общем, у меня от него категорический приказ: по-тихому закрыть могилы и по кладбищу не бродить. Сказал, не нервируйте город новыми происшествиями. Иногда мне кажется, что он вредит намеренно. Эх, жалко, с нами ни одного криминалиста…

— Усая хотел взять — запсиховал, гад, — раздражённо сказал Тигрец. — И так его уламывал и сяк — упёрся, как баран: дети у него. Остальные по туалетам попрятались. Вернусь, утоплю их там.

— А этих как уговорил? Чем поднял в народе боевой дух?

— Известно, чем. За двойную оплату всегда сыщутся герои, а за тройную очередь выстроится. Сушёными лягушками на шнурках обвешались, и вперёд.

Яр на мгновение потерял дар речи.

— Наобещал, а где деньги возьмёшь?!

— Я? Ты начальник, ты и добывай! — Тигрец прокашлялся, вытер рукавом рот. — Ищи ходы, Ярко. Слишком много в Дубъюке развелось лихих людей, которым закон не указ. А наши бравые полицейские разбегаются, как тараканы, ни чести у них, ни стимулов.

— Есть конкретные предложения?

— Конечно! Я же десять лет в полиции служу. Но, если хотим что-то поменять, с нашим нищенским бюджетом ничего не получится.

— Над этим работают, Тигра. Только давай, лечись, ты нам нужен живой и здоровый.

Проехали мимо мельницы и через двадцать минут, петляя между холмами по раскисшей грунтовой дороге, добрались до старого кладбища. У входа высилась груда мусора с парой прислонённых к ней граблей. Возле полуразрушенной и заросшей чертополохом кирпичной ограды сидели на трухлявом бревне двое полицейских. Увидев начальство, они вскочили и отдали честь.

— Молодцы, — похвалил Тигрец — не за наведённый порядок, а скорее за то, что не сбежали.

Когда все, включая водителей, вылезли из машин и выстроились в линию, Яр поправил чёрную фуражку с лакированным козырьком, одёрнул форму и встал перед ними.

— Значит, так, ребята. Не забывайте, куда пришли. До места идём организованно, без лишнего шума, след в след. Говорить вполголоса. По сторонам тоже смотрим — вдруг найдём воскресшего. Напоминаю, это не призрак и не демон, а обычный воин, усыплённый много лет назад. Так что не падаем духом. Тигрец, командуй.

— Котяка, напомни, откуда дорогу знаешь? — спросил Тигрец, взглянув на самого высокого и крупного полицейского с железной лопатой наперевес. Котяка Серенький был человеком молодым, но не по возрасту основательным, сразу согласился участвовать в рейде, а главное, обмолвился, что уже бывал на старом кладбище.

— У брата в прошлом году тесть помер. Мы этим путём на новое кладбище ходили, поправляли просевшую могилку.

— Значит, не дрейфишь?

— Никак нет! Брательник чёрта заломает, а я весь в него.

Тигрец с Яром переглянулись.

— Просто душа поёт, когда видишь таких храбрецов. Дорогу хорошо помнишь?

— Не собьюсь, господин котт! У меня к этому делу талант. Один раз прошёл — как сфотографировал.

— Да ты, парень, просто клад, — с одобрением произнёс Тигрец. — Первым пойдёшь, с оружием наизготовку, а водитель понесёт твою лопату.

— Слушаюсь. — Котяка полез в кобуру.

Тигрец взглянул на двух других полицейских, к сожалению, не таких бравых, как Котяка, тоже с лопатами в руках.

— Вы следом. За вами второй водитель. Постовые остаются на месте, несут охрану объекта. Напоминаю. С сегодняшнего дня это запретная зона. Любого, кто здесь появится, независимо от пола, возраста и положения, задерживать до выяснения обстоятельств. Выдвигаемся. Смотрим в оба.

Тигрец пропустил Яра вперёд, достал оружие и, замыкая группу, ступил на тропу, проложенную в высоких зарослях неизвестными смельчаками вроде Котяки и его брата. Он пытался представить себе этих торопыг, которые шастали тут, да так часто, что основательно вытоптали траву. Но не смог. Сам он предпочёл бы пройти тройное расстояние, лишь бы не приближаться к старым могилам с покосившимися надгробными камнями, что торчали то тут, то там, к тем самым могилам, в которых спали в ожидании великой битвы воины, — судя по всему, ребята серьёзные. Не исключено, что где-то здесь сейчас прятался один из них, наёмник, унаследовавший боевые навыки своего времени. Особого страха не было, но, соблюдая осторожность, Тигрец ни на секунду не терял из виду маячившие перед ним фигуры в чёрной полицейской форме. Проблема была в другом: болезнь скрутила. Озноб сменялся жаром, по лицу тёк пот, и все свои усилия приходилось направлять на то, чтобы идти не спотыкаясь и не выронить из ослабевших пальцев пистолет. Он намеренно пошёл последним, чтобы Яр не видел, как его трясёт.

Отряд пробирался среди заплетённых плющом чащоб. Иногда был виден лишь клочок синего неба да качающиеся деревья на вершинах холмов. Деревья, в основном, вязы да берёзы, в этой части кладбища высохли, как будто могилы, а не дикий плющ, вытянули из них последние соки. Сухие ветви шуршали, сталкиваясь, стволы пронзительно скрипели под ударами ветра, приносившего приторно-сладкие запахи. Тигрецу хотелось выкашлять из себя зловонный воздух — чудилось, что вот-вот расступятся заросли и он окажется на поле, усеянном разлагающимися мёртвыми телами.

— Дерьмо, — буркнул он, чувствуя, как под ногами хрустят, будто старые кости, сучки, обломанные ветки и жестяные банки из-под пива. — И это называется — срезали? Да ему конца нет… Бег на месте, как в ночном кошмаре… — Хотя язык заплетался, Тигрец старался говорить внятно.

— Всего семь минут идём, — бросил через плечо сосредоточенно шагавший Яр.

— А кажется, час. А теперь представь, каково здесь ночью. Мы даже пацанами сюда не совались, помнишь?

— Ещё бы.

В детстве они чаще всего играли в крутых полицейских и Хранителей, соревновались, у кого больше шрамов появилось после лета. Но старое кладбище… Это было табу.

— Слышь, Ярко, и много ты знаешь людей, которые добровольно остались бы здесь ночевать? Да ещё несколько ночей подряд? Это какие надо иметь нервы?!

— Они вроде от янтарщиков тут хоронились…

— Ты в это веришь? Что янтарщики страшнее кладбищенской жути?

— Слышал, на прошлой неделе янтарщики двоих убили.

— Где доказательства? Привыкли всё на них валить. Удобно. Что, дескать, с этих отморозков возьмёшь, они же на особом положении…

Яр резко остановился и повернулся к Тигрецу, которого от кашля согнуло пополам.

— Чёрт, я же видел, что ты болен… — Яру пришлось нарушить собственный приказ и крикнуть: — Эй! — Он махнул рукой, подзывая ушедших вперёд.

Достали термос с горячим кофе, Тигрец запил им несколько таблеток, в том числе, ударную дозу болеутоляющего.

— Долго ещё? — спросил Яр у Котяки.

— Рукой подать, господин котт. Пять минут хода. Сейчас будет ручей, потом кучи металлолома, а там и окраина.

— Может, вернёшься к машине? — предложил Яр и тут же сообразил, что одного Тигреца не отпустишь, — качает его из стороны в сторону. Значит, нужно дать провожатого. Одно цеплялось за другое: а вдруг заблудятся, и как потом провожатый вернётся к ним по этим диким местам? Тропа-то петляет, да и не одна она, тут тропинок не счесть…

— Мне уже полегчало. Некогда стоять, парни. Котяка, веди! — После короткой передышки и лекарств Тигрец в самом деле почувствовал себя лучше.

Котяка оказался прав, скоро вышли к распутью, откуда разбегались тропы и тропинки. Одна вела к роще, вторая за неглубокий овраг с осыпающимися берегами — по его дну каким-то чудом пробирался между куч мусора ручей. Под кустом ракиты валялась груда тряпья, служившая для бездомных постелью, и несколько баулов с пустыми бутылками. Недавно здесь жгли костёр.

С пятачка хорошо просматривалась часть кладбища, которую словно немного расчистили от мусора, но Тигрец не сразу разглядел открытую могилу среди рядов могильных плит.

Яр держался свободно, остальные плелись, как приговорённые, и совали руки за пазуху, прикасаясь к оберегам. Один из водителей нервно обкусывал усы. Котяка и тот что-то непрерывно шептал.

— Ну, вот и место происшествия, — сказал Яр. — Это первая. Он отсюда вылез. Другая неподалёку.

Все обступили глубокую прямоугольную яму с откинутой на скрытых петлях плитой внушительной толщины, а потом вытянули шеи, разглядывая в примятой траве вторую могилу.

— Сложите лопаты, проверьте рации и приступайте к осмотру, — приказал Яр. — Солнце только всходило, и туман долго держался, мы могли пропустить что-то важное. Смотрите свежим взглядом. Ищем подозрительные предметы вроде недавно использованных шприцов и следы, особенно следы волочения. И помните, парни, мы просто обязаны найти хоть какую-то зацепку.

Все разбрелись.

Кашляя всё сильнее, Тигрец с отвращением глядел по сторонам.

— До чего гнилое место… просто на удивление гадкое…

— Тонны две, не меньше, — сказал Яр, разглядывая откинутую плиту, которая лежала на земле. — Не пойму, из чего сделана, из металла или камня.

Уперев руки в колени, они вдвоём склонились над ямой.

— По типу бункера. На стенках ржавчины тоже нет. Умели же строить, — сказал Яр и успел схватить за локоть Тигреца, который покачнулся и едва не спикировал вниз. — Осторожнее! Тут метров пять.

— Больше… даже дна не видно… — Тигрец снова зашёлся в кашле. — И это при солнце…

— Слушай, иди-ка, сядь в сторонке. Ты на смерть похож.

Тигрец даже не возражал. Солнце припекало, усиливая его внутренний жар. Он отошёл на несколько шагов, боясь, что из-за вони его вырвет, и сел на землю в своей свежевыстиранной форме, которую вчера от души нагладил, прямо на мусор, сквозь который пробивалась колючая трава.

Вокруг двигались расплывающиеся чёрные силуэты.

Яр отцепил с пояса фонарик и посветил в проём.

— Тигр, ты прав, тут намного глубже. Постой, там что-то на дне!

— Уходить надо… — Тигрец не мог поднять отяжелевшую голову, с которой давно скатилась фуражка. — Пойдём отсюда, брат…

— Эй, все сюда! — позвал Яр.

Все сгрудились, заслонив Ярко. Они что-то обсуждали, но ветер сносил голоса в сторону. Тигрец нашарил в кармане и, несмотря на сухость во рту, разжевал и проглотил горькую таблетку, протолкнул её в себя, будто горсть земли, а потом завалился набок и отключился.

Очнулся он из-за шума и не сразу понял, что происходит. В нескольких шагах от него суетились и подпрыгивали чёрные фигуры. Они что-то делали с плитой.

Тигрец поднялся на ноги. Лёгкие раздирал кашель. Чувствовал он неимоверную дурноту, какой не избежать человеку, разбуженному посреди только что наступившего глубокого сна и вынужденного куда-то срочно бежать.

— Шевелись! — надсадно и страшно кричал Котяка. По его побагровевшему лицу градом бежал пот.

Тигрец увидел, что плита не захлопнулась до конца только благодаря железной лопате, которую Котяка просунул в щель. Он пытался задержать плиту, действуя лопатой как рычагом, но силы были неравными. Водитель с усами пробовал вогнать под плиту свою лопату, но древко не проходило.

— Другим концом! — орал Котяка. — Полотном заводи!

Двое полицейских, вцепившись в спущенную в могилу верёвку, отчаянно тянули её на себя. Второй водитель стоял столбом в стороне.

Из могилы донёсся приглушённый крик. В этот миг железная лопата, придавленная неумолимо опускавшейся плитой, с хрустом обломилась. Котяка с черенком в руках отлетел назад. Плита опустилась и с тихим шорохом встала в гнездо. Усатый, бросив свою не пригодившуюся лопату, помог Котяке подняться.

Намертво зажатая плитой верёвка перетёрлась. Парень держал в руках её обрывок и с ужасом смотрел на плиту. Второй растерянно повторял:

— Чего теперь? Теперь чего делать?!

— Что случилось? — прохрипел Тигрец.

— Там господин котт, — с придыханием сказал подошедший Котяка.

— Где?

Котяка кивнул на закрывшуюся могилу.

Тигрец упал на колени и принялся лихорадочно ощупывать и царапать нагретую солнцем поверхность плиты, из-под которой не доносилось ни звука.

— Зачем? Зачем он туда полез?! Ярко, брат!

Тигрец вскочил и со звериным рычанием стал пинать ботинками выступающую кромку плиты, потом рука сама нащупала кобуру.

Ужасающий грохот выстрелов разносился над тихим кладбищем подобно раскатам грома, но в своей ярости Тигрец не слышал испуганных криков и подземного гула, от которого задрожали плиты на могилах вокруг. Он успел расстрелять всю обойму в западню, поглотившую Ярко, когда Котяка, подойдя сзади, вполсилы стукнул его по затылку лопатой.

…В себя Тигрец пришёл в машине, несущейся по ночной дороге, и обнаружил, что сидит в наручниках на заднем сиденье. Когда Котяка Серенький поднёс ко рту бутылку с водой, Тигрец жадно хлебнул.

— Слышь? — сказал Котяка. — Ты на нас не обижайся. Не по Уставу действуем, но на старом кладбище надо вести себя тихо, а то опять кто-нибудь из-под земли вылезет… а зачем нам новые проблемы? Скажи спасибо, что обошлось.

— Спасибо! Сними наручники, и так хреново…

— Сперва кое-что обсудим.

Машину сильно тряхнуло на ухабе. Тигрец повалился вперёд, но со злостью дёрнулся, когда Котяка поддержал его за локоть.

— Куда везёте?

— В участок, куда ещё. Дотащили тебя до машины, охранников на входе сняли с поста, с нами едут.

— Доложили уже?

— Дежурному сообщили, что возвращаемся. Поговорить надо.

— Ярко надо из ямы вытаскивать, а не говорить… — слабым голосом сказал Тигрец. — Почему не вызвал спасателей с техникой? Ждёшь, когда задохнётся? Приказываю немедленно снять наручники, вернуть мне телефон и оружие… и я забуду, что вы меня, старшего офицера, по голове шандарахнули…

— Успокойся, а? — хмуро сказал Котяка. — Меня послушай. Мы все за него переживаем, он хороший начальник, справедливый, и много дел раскрыл. Но сегодня не его день, прости за такие слова.

— Да иди ты! Иди к чёртовой матери! — из последних сил крикнул Тигрец.

— Значит, так. Можно, конечно, помечтать о хорошем, но на всякий случай приготовься, что не разрешат вскрывать могилу. Это мой личный прогноз, и я в нём уверен на сто пятьдесят процентов. Нельзя там ничего трогать. Ты и сам знаешь, просто не хочешь сердцем принять. Я же посоветовать хочу, потому что со стороны-то оно виднее. Будешь кричать, требовать — конец карьере. И ты никогда не найдёшь того, кто затеял это дельце. Поэтому задвинь свои эмоции в одно место… и так чуть до новой беды не довёл. Сейчас я буду звонить начальству, надо Младо Пороху обстановку доложить, а после сам с ним поговоришь. Он брат господину Пороху, между прочим, а не просто заместитель, и ещё жена есть, их тоже накроет. Младо, конечно, сразу наверх сообщит, так что жди оттуда звонка. И помни, здесь решают они. Как скажут, так и поступай. И не дури. Одна визгливая нота, и сразу станет ясно, что никакой ты не начальник спецотдела, которому можно доверить людей и серьёзную следственную работу, а истеричная баба. А ведь мы тебя не первый год знаем, ты не взяточник, не карьерист, тебя не случайно господин Порох на большую должность поставил. Так надо бы на ней удержаться, как думаешь? Не подводи его. — Глядя на обмякшего и ссутулившегося Тигреца, Котяка заговорил тише. — Всё так быстро произошло, неожиданно… Только мы его спустили, плита, бац, и на место вернулась… Я еле успел лопату подсунуть. На тяжесть сработало. Мы так вторую могилу законопатили — накидали земли, она и закрылась.

— Хватит его… заранее… Может, вытащим…

— Хорошо бы. Он настоящий мужик… Сам полез. Никому другому не позволил бы. И в первую очередь о деле подумал, про улику кричал, а не спасите-помогите. Жалко, кроме слова здесь, мы ничего не разобрали. Вот что. Мы тут с ребятами потолковали между собой, все согласны, что из-за болезни ты немного не в себе. В общем, не разболтают про стрельбу и как тащили тебя связанного.

Тигрец ещё сильнее сгорбился, пытаясь сдержать судорожные всхлипы, пополам с кашлем разрывающие грудь.

— Потерпеть надо, господин котт, — сочувственно сказал Котяка, доставая из кармана телефон. — Скажите, когда будете готовы.