Проснувшись, никто не пожелал друг другу доброго утра, в нём не было ничего доброго: ни гаснущих звёзд, ни пения птиц, ни пробившихся сквозь тучи первых лучей солнца — лишь серые безжизненные поля, над которыми неистовствовал ветер. Эна снова мучилась с непослушными гладкими волосами и пыталась заплести их позатейливее, чтобы спрятать кончики. Получалось плохо. Заметив, что Луиза за ней наблюдает, она раздражённо сказала:

— Скажи хотя бы, чем закончилась война с кошками.

— Война? С кошками? — Луиза невольно рассмеялась. — С кошками?!

Все посмотрели на неё, как на дурочку.

— Она правда ничего не помнит, — сказал Бастиан.

— Прикидывается, — возразил Тибо, медленно, с нажимом расчёсывая щёки пальцами. Похоже, с утра его сильнее других терзала депрессия.

Чертыхаясь, Нобль подобрал черенок от своей лопаты и злобно взглянул на Луизу, однозначно виня её в поломке. Лидер группы был рослым, но после вчерашнего Луизу не пугали его кулаки. Она страшилась только неизвестности и мечтала, чтобы поскорее вернулась память.

Подобрав инструменты, все цепочкой отправились вслед за Ноблем. Луизу с собой не звали, но и не прогнали, когда она пристроилась за Бастианом, — скорее всего, потому, что не могли. Костёр вспыхнул и погас, едва они отошли на несколько шагов.

…Местность в Хадесе была неоднородной, каменистые равнины и островки невысоких скал чередовались с глубокими оврагами. Ветер дул одновременно со всех сторон, варьируя только свою силу и образуя повсюду наносы песка. Бородач шёл довольно уверенно и несколько раз менял направление. Ненавистный сумрак почти рассеялся, когда отряд пришёл к месту назначения.

Внутри невысокой ограды, сложенной из камней и прикрытой, как навесом, чёрной курткой, лежал человек. Осторожно убрав камни, которые прижимали куртку по краям, Бастиан снял её и тщательно выбил из неё песок. Значит, решила Луиза, это была его куртка, потому что другие не могли брать чужую одежду — руки проваливались.

Луиза увидела молодого парня, темноволосого, высокого и очень худого, почему-то босоногого, в довольно потрёпанной одежде: светлых холщовых штанах и рубахе, перевязанной на поясе верёвкой. Казалось, он спал, скорчившись на боку.

— Тильд…

— Откуда ты его знаешь? — неприязненно спросил Нобль.

— Висела рядом… он сказал мне про белые огни…

Нобль сплюнул на землю.

— Жаль. Может, забрела бы к демонам.

— Он жив?

— Конечно, жив.

Но она отчётливо видела, что Тильд не дышит.

— Это сон? Кома?

Нобль промолчал, ей ответил Бастиан:

— Он сейчас висит.

— Там? — догадалась Луиза. — До сих пор?!

— Ядан его постоянно наказывает, — жалостно сказала Грания. Она дула Тильду в лицо, пытаясь смести вездесущий песок, который стремился забиться в каждую щёлку и трещинку.

— За что?

Бастиан пожал плечами.

— Тильд это Тильд. Он здесь давно.

Длинноволосая Эна сказала со злостью:

— Хватит болтать, Бастиан! Зачем ты ей всё рассказываешь?

— Она теперь одна из нас.

— Да, до тех пор, пока мы не найдём способ с ней расправиться.

— Говори за себя, — сказал Бастиан, пристраивая куртку на прежнее место, над Тильдом. — Я в этом не участвую.

— Эх, добрая душа, — проворчал поправлявший камни в ограде Тибо.

…Оставив Тильда, двинулись по направлению к Чёрной долине. Луиза поняла это быстро — запах горящих железных деревьев усиливался. Они растянулись цепью и пошли вдоль высокого обрыва, с которого открывался вид на долину.

— Что вы ищете, Бастиан? — крикнула Луиза, видя, что все внимательно смотрят на землю.

— Ростки железных деревьев!

— Зачем?

— Будем корчевать!

Ходили долго и безрезультатно. Луиза, как всегда, держалась особняком и смотрела по сторонам, а не под ноги. Из долины доносился непонятный гул, в котором прорывались отголоски страшных и неприятных возгласов, похожих на плач.

Утомившись, все повалились на землю передохнуть. Луиза подошла к Грании.

— Ты не скажешь, что это за звуки с долины?

— Там мучаются люди, которые сжигают железные деревья… — Грания заплакала и продолжала плакать, когда группа снова выдвинулась на поиски.

— Чего ревёшь, куколка? — не выдержала Луиза.

— Ядан нас подвесит, если не добудем хотя бы по паре всходов на человека…

— Кто сказал?

— Ядан говорил с Ноблем… Он прислал лопаты, значит, ростки пробились сквозь землю… Но где?!

— Это ёлочки с красной хвоей?

— Да, да!

— Я видела много таких, — сказала встревоженная Луиза, которая тоже не горела желанием опять висеть на крюке, а потом падать.

Они срочно обсудили это с остальными.

— Место помнишь?! — спросил Нобль.

Конечно, она помнила. Рядом с тем полем на неё напал демон.

…Красная хвоя молодых железных деревьев оказалась на редкость колючей, а корни уходили глубоко в землю. Было настоящим мучением выкапывать их из твёрдой земли, а потом перерубать в самом тонком, не толще нитки, месте. Работали парами, один дробил землю, другой отгребал, где лопатой, где голыми руками, потом менялись. Луиза с Бастианом хорошо сработались; несмотря на возраст, Бастиан был крепким, и они вырыли необходимые четыре ростка к тому моменту, как Нобль созвал всех.

— Пора уходить.

— У нас только три. Земля как камень, — сказала совершенно измученная Эна, работавшая в паре с Тибо. Тот стоял рядом и флегматично бороздил щёки ногтями.

Они дружно налегли, чтобы добыть недостающий росток, но провозились дольше, чем нужно. Всех охватила тревога — долина погружалась в сумрак, и стремительно холодало.

— Мы не успеем их сдать, — сказал Нобль про ростки, — идти далеко. А нам уже надо бегом бежать к костру.

— Он нас подвесит, — испугалась Грания.

— Рискнём! Однажды повезло, может, и сейчас повезёт. Но надо спешить, ребята. Если потеряемся, не выйдем к костру и всю ночь будем мёрзнуть, то завтра не сможем работать. Тогда точно повиснем.

— Почему нельзя переночевать прямо здесь? — вставила Луиза. От Огненной реки шло тепло. — Нам же завтра сюда возвращаться?

— О, сделай одолжение, ночуй, — язвительно ответил Нобль и скомандовал: — Вперёд!

Рассовывая ростки по карманам, они ринулись навстречу ветру. Он нападал на них, развевал длинные волосы Эны и гриву Нобля, бросался в бегущих песком и пылью — делал всё, чтобы обратный путь стал долгим и изматывающим. Уже в полной темноте Нобль закричал:

— Грания! Кажется, я сбился с дороги!

Все остановились. Грания повернулась спиной к ветру, лицом к Чёрной долине и несколько раз энергично втянула в себя воздух.

— Да, Нобль, немного левее!

Взяли левее, безоговорочно доверяя её чутью, и оно не подвело.

…Они работали каждый день, ближе к вечеру относили ростки к месту, откуда деревянная мини-вагонетка увозила их с обрыва прямо до Огненной реки по специально проложенной колее. Они провожали её взглядом и ненадолго задерживались, чтобы поглядеть на голубую кромку неба у горизонта.

Постепенно Луиза узнавала их лучше, но сама оставалась чужой. Даже добрейший Бастиан порой грубил ей. Непримиримая же Эна смотрела так, что Луиза не сомневалась: при случае она охотно отправит её в кипящую пасть Огненной реки.

Другое тело, другие физические законы… Полной ясности не было. Одним из неприятных открытий стало отсутствие времени. Длительность дня и ночи всегда была разной, но они оставались единственными временными вехами, а всего остального: минут и часов — в Хадесе просто не существовало, Луиза их не чувствовала. Это сбивало с толку. Она искала способы, которые могли бы помочь.

…И через семь дней и ночей ничего не изменилось. Её память спала. Тильда навещали, но он до сих пор висел, и влюблённая Грания лила над ним слёзы. А Ядан, жестокосердный бог этого места, не считал нужным явиться или вызвать её к себе — где он там живёт… Но это-то как раз Луизу устраивало, как и то, что они ничего не ели и не пили — это было даже удобно.