— Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать…

— Никто не хочет. Иди к огням!

Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну.

Падение было долгим, потоки ветра били со всех сторон, будто пытались сорвать кожу, лицо и руки заледенели, сердце трепыхалось от смертного ужаса, и уже не верилось, что когда-нибудь настанет конец. Но вот — удар о поверхность и, при ясном сознании, адская боль в каждой косточке её вдребезги разбитого тела.

Прошла целая вечность, пока Луиза смогла пошевелиться. Сначала она себя ощупала — всё на месте, крови нет, именно так бывает во сне, потом, собрав всю свою волю в кулак, перевернулась со спины на живот и, крича от боли, с колен поднялась на ноги. Рот был полон песка, она долго кашляла и боялась тереть глаза, чтобы не сделать хуже. Свистел ветер, её качало из стороны в сторону, но ноги словно примёрзли к земле, и это помогало не падать. Ни лучика света или проблеска звезд, ни звука, ни малейшего намёка на присутствие человека… Внезапно она обнаружила, что ничего не помнит о себе и событиях, предшествующих её появлению в этом странном месте, — лишь слова Тильда об огнях прочно застряли в памяти. Это потрясло её даже больше падения с высоты, больше убийственной тьмы вокруг.

Белые огни были единственной надеждой. Слезящимися от ветра глазами Луиза всматривалась во мрак и внезапно заметила справа от себя несколько неподвижных ослепительно-белых точек. Боясь отвести взгляд, она приближалась к ним дольше, чем хотела бы, а огни разрастались, увеличивались, пока расплывчатые силуэты не оформились в сидящих у костра людей. Трое мужчин и две женщины, одетые в похожие брюки и куртки из тёмной грубой ткани, взглянули на неё без искры любопытства в потухших глазах и снова уставились на огонь.

Поздоровавшись, Луиза хотела назвать своё имя, но не смогла вспомнить. Растерянная, она опустилась на землю и протянула к огню окоченевшие руки.

Люди у костра ни о чём не спрашивали и отмалчивались, когда, немного согревшись, она начала задавать вопросы: где они? почему? что, вообще, происходит?! Костёр горел ровным пламенем, волнами накатывало тепло, и, хотя дров не подбрасывали, слышался треск несуществующих поленьев. Когда ветер усилился и все придвинулись ближе к огню, она увидела, как языки пламени лижут их высокие ботинки, не причиняя вреда.

— Это дурной сон… Я в кошмаре… Он скоро кончится, надо только проснуться, — в отчаянии произнесла она, глядя на молчаливые фигуры, и тоже решилась, как они, подставить ноги огню. Стало намного теплее.

— Ты в кошмаре, но это не сон, — сказал один из мужчин, бородатый и с буйной гривой тёмных кудрей.

— Почему вы не разговариваете друг с другом?!

— Ядан любит послушать, о чём мы говорим, поэтому мы молчим, — ответила ей женщина с развевающимися светлыми волосами. Время от времени она заплетала их в косу, но без ленты, которой у женщины не было, они становились лёгкой добычей ветра.

— Ядан? — Это имя ей тоже ни о чём не говорило. — Я знаю язык жестов, — с надеждой сказала Луиза.

— Он тоже.

Пламя освещало их безрадостные лица.

— Он мог бы держать нас в неподвижности, взаперти, но предпочитает изучать, как букашек, — сказала совсем юная темноволосая девушка с нежным лицом. — Наблюдает за нами, как мы наблюдаем за муравьями.

Луиза невольно оглянулась. Глубокая тьма окутывала безжизненную равнину. Ветер завывал, пронизывая её насквозь, и вдруг пахнул чем-то живым, настоящим — горьким и отвратительно-кислым, таким знакомым, что она едва не опознала его.

…Наконец все заснули с засунутыми в костёр ногами. Луиза несколько раз просыпалась и поняла, что ночь была ненормально долгой, если не бесконечной. И ни жажды, ни чувства голода…

— Когда наступит утро? — спросила она лежащую рядом длинноволосую.

— Когда захочет Ядан.

…Сквозь сон она услышала, как они переговариваются, собравшись на той стороне костра.

— Утром память к ней вернётся хотя бы частично, и если она назовётся Луизой, то это та самая тварь, — говорил бородатый. — Надо провести её к Ржавым холмам и приклеить, пусть помучается как следует.

— Ядан тебя самого приклеит, — безучастно заметил другой.

— Да он только обрадуется! Думаешь, зачем её сюда закинули? Разве не для этого?

— Ты прав, Нобль, я узнаю её, — сказала длинноволосая. — То же вытертое пальтецо, в котором она всегда ходила… кудри, голубые глаза… — Женщина неожиданно всхлипнула. — Если бы я могла, я бы их выколола… я бы даже…

— Тихо, Эна, — оборвал бородатый. — Она может услышать. Ветер в её сторону.

Если я Луиза, мне конец, подумала она, похолодев. Стоп! Всего одна ночь в этой ловушке, и ты уже сдалась? Если бы я могла, сказала длинноволосая. Но она не может! И остальные тоже. По какой-то причине они могут мстить ей только в Ржавых холмах.

Стараясь не привлекать внимания, она проверила карманы брюк и пальто, рассчитывая найти хотя бы нож. Пусто… Она долго лежала без сна, напряжённо пытаясь что-нибудь вспомнить, потом заснула.

…Светлело, и прогревался воздух — похоже, наступило долгожданное утро.

— Мы уходим, — подойдя, сказал бородатый, которого звали Ноблем. Остальные четверо стояли поодаль и ждали. — Ты с нами?

— Конечно, — ответила она, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. Вокруг гладкого пятачка, где вчера горел странный костёр, остались отпечатки их тел и следы от обуви на пыльной земле.

— Вспомнила, как тебя зовут?

— Да. Рут.

…В полумраке долго шли цепочкой по унылой серой равнине. Луиза брела последней. На горизонте появились бурые холмы, снова донёсся резкий горько-кислый запах, и её внезапно озарило, что так смердит железное дерево, если его поджечь.

Молчаливые спутники Луизы всё чаще украдкой поглядывали на неё. Пошли овраги, но Нобль уверенно выбирал нужную тропу, направляя группу к Ржавым холмам, — не было никаких сомнений, что впереди были именно они, ведь по мере приближения их окраска становилась всё более насыщенной, красновато-коричневой.

И вдруг что-то случилось с длинноволосой, она схватилась за запястье правой руки и закричала, как от боли. Остальные сгрудились вокруг. Луиза воспользовалась моментом, нырнула в овраг и стала спускаться по крутому склону. Было скользко, из-под ног летели камни и пыль, но она добралась до дна и побежала по сухому руслу, удивляясь, что её не преследуют.

Отбежав на приличное расстояние, она остановилась перевести дух и обернулась. Длинноволосой среди них уже не было, на краю оврага стояли четверо — глядели на неё и злорадно улюлюкали. Не обращая внимания на неистовые проклятия за спиной, Луиза пошла дальше.

…Её тревога росла. Становилось заметно жарче, а овраг с необычайно высокими склонами, недоступными для подъёма, постепенно превратился в западню. Пришлось вернуться назад, к тому месту, которое она не решилась штурмовать в надежде найти более подходящее. С большим трудом, ободравшись и рискуя свалиться с высоты, она вылезла наверх.

Вокруг лежали пепельно-серые холмы. Взойдя на один из них, Луиза огляделась, и на мгновение её охватил страх. Внизу впереди простиралась долина, усеянная чёрными точками пней. Из дыры на месте памяти выплыло воспоминание об этом месте — вероятно, она слышала о нём и сейчас опознала без колебаний. Наверное, потому, что такое не забудешь.

По всей долине тянулся гигантский ров, называемый Огненной рекой, в нём горели стволы железных деревьев — с тягучими, медленно опадающими всплесками плавилась магия, и через это пышущее жаром пекло, опаляющее даже на расстоянии, узкой дугой был перекинут Тёмный Мост. От него разбегались две дороги: одна, повторяя извивы реки, терялась в густом зловонном мареве, вторая вела к голубой полоске неба на далёком горизонте, в Светлые земли… Я в Хадесе, стиснув зубы, думала Луиза. Но они сказали, её отправили сюда, чтобы мучить… Значит ли это, что она не умерла?

С невесёлыми мыслями, она спустилась с холма и вышла к ручью, за которым лежало бесконечное поле с чёрными полу-истлевшими пнями железных деревьев и усыпанное сопревшей красной хвоей. Удивляясь тому, что не чувствует жажды, Луиза опустила руки в ручей, чтобы набрать воду в ладони, но та просачивалась сквозь них. Размышляя, что бы это значило, Луиза вошла в ручей, и тут кто-то схватил её за руку и резко дёрнул к себе. Это было странное зыбкое существо, больше напоминающее мужчину в тёмном. Напоминающее демона, пронзило Луизу.

Она едва устояла на ногах и несколько мгновений отчаянно сопротивлялась попыткам демона вытащить её из ручья, за условную черту. И вдруг он шумно втянул в себя пальцы Луизы, потом всю кисть — плоть дробилась на мельчайшие частицы и чёрным ручейком исчезала в глотке демона. Луиза была на грани болевого шока и не могла кричать. Её правая рука была сожрана по локоть, когда над ними будто с неба прозвучал негромкий мужской голос:

— Хватит.

Повинуясь ему, демон нехотя выплюнул всё, что проглотил. Пока чёрные частички занимали свои места и рука постепенно восстанавливалась, Луиза корчилась на земле, испытывая невероятную боль. Прыгнув на широченный пень, демон сел на корточки и с ухмылкой на страшном лице наблюдал за страданиями Луизы — жмуря от удовольствия чёрные как угли глаза.

Так она узнала, что граница с Чёрной долиной охраняется демонами, что здесь опасности подстерегают на каждом шагу и ей придётся как-то выживать в новой реальности и в новом теле. Я в мире, где существует магия, думала Луиза, но почему-то меня это не удивляет. Хотя, определённо, здесь она чувствовала себя чужой.

Придя в себя, она поспешила уйти отсюда и весь день шла наугад, огибая местность, испещрённую оврагами. К ночи совсем не осталось сил, холод пронизывал до костей, но страх одиночества, который был страшнее холода и усталости, гнал её вперёд в поисках места, где она провела ночь. Когда появились белые огни, Луиза ринулась к ним. Это был тот же костёр и те же люди, только теперь их лица ожесточились при виде неё.

— Она что, всё время будет с нами? — враждебно спросила длинноволосая, заплетая косу.

Мужчины угрюмо молчали. Девушка с тёмными волосами что-то нащупывала на земле у себя за спиной.

— Грания, — окликнул её третий мужчина, самый пожилой из группы. Он один ходил без куртки, в чёрно-красной клетчатой рубашке. — Не надо. От неё же одни неприятности.

Но остальные дружно поднялись на ноги, и Луиза увидела у них в руках кирки и лопаты. Они обошли костёр и встали перед ней.

— Помнишь нас? — спросил Нобль. Он кивнул на плотного парня с рыжеватыми волосами. — Тибо. Я Нобль, а это Эна, Грания и Бастиан. Ну?

Луиза молча покачала головой.

— Ладно, пусть не имена, но лица ты должна помнить?

— Я хотела бы перед вами извиниться, правда, но не знаю, за что. Может, если вспомню…

— Тогда почему убежала?!

— Я слышала, как вы сговаривались отвести меня к Ржавым холмам.

— С нами ещё была Шалотт, её схватил демон… — трясясь от гнева, сказала Эна.

— Мне жаль…

— Сомневаюсь… — И Эна не пожалела проклятий в адрес Луизы.

Пожилой пытался всех успокоить:

— Остановитесь, лучше её игнорировать! Мы не знаем, что задумал Ядан!

— Да что бы он ни задумал, Бастиан, — сказал Нобль.

Луиза не отвела взгляда, когда он занёс лопату и ударил её по голове. Они все, кроме Бастиана, били её кирками и лопатами, с яростными криками, полными такой душевной боли, что у неё мурашки бежали по телу. Как же она умудрилась заслужить столько ненависти? Их оружие проходило сквозь неё и глухо клацало о землю. Было жутко, неприятно, но не больно. После встречи с демоном, откусившим ей руку, Луиза взяла камень и попыталась себя ударить — камень легко прошёл сквозь ладонь, не ранив её…

— Чёрт, я сломал лопату… — Тяжело дыша, Нобль отбросил деревянный черенок.

Обессилевшие, они повалились на землю. И тут костёр погас.

— Что вы натворили, — с горечью произнёс Бастиан.

В полной темноте все по очереди щёлкали пальцами над ровным кругом для костра — похоже, это был способ розжига. Но всё было напрасно. Стало очень холодно, к тому же началась пыльная буря. Они устроились рядком и с головой накрылись куртками, Луиза легла отдельно, под пальто. Буря завывала долго, а когда наконец кончилась, Луиза услышала, как кто-то из женщин плачет:

— Я больше не могу… мне холодно…

Луизу наполовину засыпало песком, она вылезла и, отряхнув пальто, кое-как натянула. Ей пришло в голову, что она единственная не пробовала разжечь огонь. Зубы стучали, и она почти не чувствовала рук, когда щёлкнула пальцами над тем местом, где должен был быть костёр. Ничего не произошло.

На подгибающихся ногах подошёл Тибо и, встав на колени, принялся расчищать кострище от песка, пока круг не стал гладким.

— Попробуй…

Луиза снова щёлкнула. Вспыхнул огонь, кто-то охнул. Все устроились вокруг костра, и вторая ночь Луизы в Хадесе прошла спокойнее.