Пробуди свой великий дар, или я с тобой разберусь…

На следующее утро Джио вышел из своей комнаты с твёрдым намерением что-нибудь вынюхать. В нос ударил отвратительный запах прогорклого масла с кухни. В Спящей кормили всё хуже, а Джио не мог, как другие, заказывать еду на дом, у него не было денег. Никто им не интересовался, он оброс, похудел и пообносился, потому что ходил в одном и том же костюме. Вечерами он запирался в своей комнате и предавался гнетущим раздумьям, а дни коротал в тени деревьев у пруда, благо парк в поместье был великолепным.

Мазь, которую Длит выпросила у Барри, оказалась чудодейственной, Джио хорошо выспался ночью.

Великий дар… Где он спит и как его разбудить? Джио перенюхал все вещи из пакетов, но не обрёл нужного знания об их владельцах. Вещи и вещи. На помощь с энтузиазмом пришёл Гонзарик, который, узнав о затруднениях Джио, сбегал за своим вязаным свитером.

— Закройте глаза, господин Риц! Я спрячусь, а вы понюхайте свитер и ищите меня, как наш Кураж!

Они стояли в холле у входной двери. Хейго с интересом наблюдал за ними со своего места охранника. Полчаса Джио ходил по дому принюхиваясь. Запах свитера он, наверное, на всю жизнь запомнил, но так и не смог найти его хозяина, прятавшегося под лестницей.

— Завтра опять попробуем! — не теряя оптимизма, пообещал Гонзарик и убежал в бассейн.

Бесцельно побродив по первому этажу, Джио задержался у огромного портрета старика в чёрном, с позолоченным мечом на груди — в той самой комнате в анфиладе, где стояла витрина с привяжи-камнями.

— Экскурсия по памятным местам? — остановившись, спросил проходивший мимо Даймон.

— Слушай, что за злобный старикашка?

— Уго. Это он привёз в Дубъюк мурров.

— Источник всех наших бед? По нему и видно. Пока я тут лежал, он на мне дыру прожёг взглядом.

— Давай выколем ему глаза? — предложил Даймон.

— А потом окажется, что на портрете заклятие зеркального ответа.

— Да ладно, расслабься.

— Здесь? Сам-то чего сидишь в подвале? Чем привязали?

— Я здесь по доброй воле…

— Как и я, — усмехнулся Джио. — Слушай, может, есть способ мне отсюда выбраться?

— Может, и есть. Мне он неизвестен. — Даймон оглядел Джио. — А ты чего такой запущенный? Приведи себя в порядок. — И он ушёл.

…Кастелянша Бомбаст больше не могла держать в себе новости, боялась, что её разорвёт, и за обедом сообщила:

— Уповаю на то, что вы всё поймёте правильно… Не имею в виду ничего плохого, лишь хочу сообщить, что младшая госпожа Стефания… — Бомбаст испуганно поморгала, вспоминая. — Пума! Что наша дорогая младшая госпожа Стефания Пума Монца случайно — совершенно случайно! — уничтожила машину времени.

Все перестали есть. Цветистость слога и нарочитая тактичность кастелянши настораживали.

— Ты, мать, хорошо себя чувствуешь? — спросил Гарт. — Поменьше смотри сериалов.

После обеда Джио ушёл в парк и пробыл там до самого ужина, а когда вернулся, его ждал сюрприз. У чёрного хода стояла Шани — смоляная коса кренделем на затылке, необъятное пёстрое платье с тысячью юбок и водопад золотых украшений.

— Ну, здравствуй, племянничек, — сказала она, вытирая платком вспотевшее от жары лицо. — Веди к себе, хочу посмотреть, как ты тут устроился. Сумку возьми!

Таща за собой сумку на колёсиках, Джио повёл Шани в свою комнату, расположенную напротив кухни.

— Вот так, значит? Три шага на три? — недовольно сказала Шани, оглядев его скромное жилище и меблировку: старинный сундук для вещей, вешалку на двери, на которой ничего не висело, узкую кровать и столик у окна.

Она быстро выгрузила на стол гору съестного. От ароматов у голодного Джио закружилась голова. Здесь были запечённая курица, домашний хлеб, малосольные огурцы, пирожки, целая голова сыра, первая клубника со сливками и ещё много чего. Джио сбегал на кухню за посудой и набросился на еду.

— Что там на ужин? — спросила Шани, подкладывая ему куски на тарелку.

— Манная каша на воде, — с набитым ртом сказал Джио. — Утром тоже.

— Ума лишились, — проворчала Шани. Она налила ему и себе домашнего вина, и они сдвинули кружки.

— Как жуки?

— Шевелятся. Мазь Барри помогает.

— Дай я на неё гляну.

Джио достал баночку с зеленоватой мазью. Шани растёрла между пальцами немного мази и, понюхав, восхищённо сказала:

— Старик не сдаётся.

Когда Джио больше не мог есть, Шани сложила еду в два пакета и велела отнести в холодильник на кухне.

— Пусть здесь полежит, я ночью ещё поем, — сказал Джио, тараща осоловелые глаза. — Как вкусно… Спасибо вам, ть… тётя…

Не сдержавшись, Шани выругалась на языке нижних, спросила, здесь ли Айлин, и Джио понял, что кому-то сегодня не поздоровится.

— Называй меня Шани и на ты, не хочу слышать твои заикания. Как тебе тут, я уже поняла. Хочу знать, что тебя тревожит.

Джио рассказал о разговоре с ловиссой, нюханье вещей и неудачном эксперименте со свитером Гонзарика.

— Тупик, — подытожил он.

— Вижу, я пришла вовремя. Ты не собака, Джио. Тебе не нужно бегать и вынюхивать, для этого у тебя есть змей, будешь его гонять по своим делам.

— Тот змей, который…?

— Да, который убил Эрфи. Теперь назови самое страшное место, в котором ты побывал.

Джио на мгновение закрыл глаза.

— Открытый космос. Даже сейчас мороз по коже… Нет ни низа, ни верха, и тебя самого будто нет…

— Ляжешь спать — мысленно попади в то место. Что ты там делал?

— Падал.

— Ты и в космосе что-нибудь украл?

— Пытался…

— Ладно. Я вижу и хорошее. Оказывается, ты не трус. Что было после?

— Тюрьма… Смерть друга в тюрьме…

— Падение продолжилось, понятно. Восстанови в памяти все самые ужасные глупости, которые натворил в жизни, а потом вернись в космос и вызови туда змея.

— Как?

— Он сидит, — Шани оглядела комнату, — в этом сундуке. Прикажи ему выйти. Он, само собой, не захочет. Непросто овладеть магией, особенно такой мощной. Твой змей строптив и силён, но ты не отступай. Ты хозяин, подчини его себе. А когда выйдет, загони обратно в сундук и плотно закрой крышку.

— А если не загоню?

— Так даст хвостом — тебе твои жуки покажутся милыми букашками.

Джио чертыхнулся.

У Шани были чёрные глаза и чёрные брови. Как у матери, подумал он. Да они похожи! Только у матери всегда был отсутствующий вид. Странно, что он думает о ней в прошедшем времени… Нет, всё правильно. Теперь всё, что за Дубъюком, — в прошедшем времени и никогда не станет настоящим. И Клотильда? Неужели никогда?

— Почему она меня не любила? Моя мать.

— Она никого не любила, смирись. — Они выпили ещё сладкой наливки, пахнущей ягодами. — Когда научишься управляться со змеем, задашь ему работу — понюхаешь чью-нибудь вещь. Он попытается отвертеться, а ты прояви характер. Ты завоевал его ценой страданий, он не смеет тебя игнорировать.

— Да уж, я покажу, как меня игнорировать! — сказал Джио, разгорячённый вином. — Я из-за этой огненной твари такое пережил…

— Он укажет тебе направление, где находится тот, кого ты ищешь. Прямо, вверх, влево, вправо. Если не трогается с места — человека нет в Дуке. Если улетит и забьётся в сундук — человек мёртв. Скажу сразу, племянник, тебе придётся нелегко. Думаешь, почему Амика сегодня не пришла? Сражается с очередным змеем, доставшимся от Эрфи.

— По моей вине… Как она?

— Тяжко ей. Но когда научишься, Джио, когда овладеешь своим даром, ты станешь важным человеком. Друзья будут уважать, враги — бояться.

— У меня нет выхода. Иначе ловисса меня прикончит. Грозилась… Как думаешь, у неё в самом деле рука не дрогнет?

— Даже не сомневайся. Она с Яданом знакома.

— Кто они такие, вообще?!

Шани вздохнула.

— Лучше и не знать. Просто с ловиссой никогда не ссорься. Ты всё запомнил?

Он кивнул.

— Сколько уйдёт времени, чтобы уломать змея?

— Не уломать, а подчинить.

— За неделю успею?

— Быстрый какой. А теперь самое важное. Не вздумай дать ему имя или представлять его каким-нибудь существом. Он просто набор непослушных знаков, которые ты должен усмирить.

Шани забрала сумку, попрощалась с Джио и отправилась на второй этаж, в приёмную Айлин. Лунг хотел войти в кабинет вместе с ней, но она, распахнув дверь в кабинет, загородила проход своим мощным телом, сунула ему сумку и мягко оттолкнула от себя.

— Проследи, чтоб не стащили!

Лунг, с прижатой к груди сумкой, совершил попытку прорыва, но Шани шутливо дохнула на него, обдав запахом наливки. Хихикая, Лунг вовремя отшатнулся, едва не получив по носу хлопнувшей дверью.

— Появляешься в Спящей без предупреждения, Шани? — вместо приветствия спросила удивлённая Айлин. Она сидела за столом с кучей бумаг. — Не боишься Сантэ?

— Я не к ней пришла, а к племяннику! — Шани плюхнулась на зелёный бархатный диван и отдышалась. У Айлин было прохладно. Сквозь открытые окна, обрамлённые лёгкими портьерами, которые раздувал ветерок, виднелись холмы и Алофа во всём своём великолепии — голубая лента на зелёном. — И пришла я его поддержать, а тебя отругать! В доме появился Нос, а с ним и шанс найти твоего сына, Айлин, и как здесь к нему относятся? Исхудал, ходит в тряпье!

— Подожди…

— Поселили рядом с кухней! Как, по-твоему, он должен развить нюх, когда с кухни несёт, как из помойки? Хочешь, чтобы он научился находить не людей, а кастрюли? И с каких пор в Спящей пахнет, как в забегаловках на Мелких прудах? Что тут происходит, демон вас всех забери?!

— Временно введён режим экономии. Я поговорю с Барри, он ослабит хватку. Но почему Джио не покупает еду, как… как остальные? — краснея, сказала Айлин. — Признаю, Шани, я как-то упустила… давно его не встречала…

— Иии… Не стыдно тебе? Так занята бумажками, что людей не видишь? Без денег ничего не дают, вот почему не покупает!

— Но Длит ему хорошо заплатила, и я не беспокоилась…

— Отдал все свои деньги, чтобы спасти старика Пенту. Может, он и пройдоха, но у него есть сердце. — Поднявшись с дивана, Шани упёрла руки в бока. — Значит, так. Если он тебе не нужен, я прямо сейчас забираю его в долину, пока вы его голодом не уморили. Он мне родня, и вообще пригодится, знаешь ли.

Разволновавшись, Айлин тоже встала.

— Нет-нет, Джио очень нужен…

— Не похоже!

— Ну, прости! Обещаю, Джио получит статус дорогого гостя! Лучшие комнаты и достойное жалованье! Отдам ему апартаменты Анчи, горничные приберутся, и переселится сегодня же…

— Ладно… Я научила его, как действовать, теперь очередь за тобой, Айлин. Еду пусть заказывает из ресторанов. И деревяшку ему предоставь! Я пошла. — В дверях Шани обернулась. — Каша на воде? Да вы чокнулись.