Сидеть и ничего не делать было не то, чтобы скучно, такими категориями я в принципе не апеллировал. Скука может быть присуща безделью, а я выживал. Однако, чем-нибудь себя занять крайне хотелось. Зарядка, приседания, отжимания на одной руке, вторую из-за раны в плече напрягать не решался, хотя раненое плечо все равно при нагрузках ныло, но терпимо. Но и было это то малое, чем я мог отвлекать себя от мыслей.

Вначале своего «сидения в гнезде» я старался даже не смотреть на папку с документами, которую вытащил из машины клейменного, так я называл своего бывшего заложника. От лишних знаний большие беды, ну или близко по тексту. Однако, глаза так и косились в сторону злополучного кожаного изделия. Любопытство подтачивало с каждой минутой все сильнее.

- Двум смертям не бывать, а одной не миновать - проговорил я сам себе, противореча народной мудрости феноменом своей смерти и путешествия во времени.

Посмотрев еще раз на свою добычу, и отмахнувшись, начал расстегивать напичканную бумагой папку.

С этого момента я выпал из реальности. Моего английского порой не хватало для того, чтобы досконально перевести тексты, напечатанные на белых листах, но смысл я улавливал отчетливо. Уже перестав бояться того, что я вычитал, поглощал основы тайной войны, которая, судя по напечатанным словам, готовилась перерасти в горячую, всеразрушительную.

Из документов выходило, что британские спецслужбы при содействии и частичном финансировании американских коллег, курировали проект «Анархист», под которым и подразумевалась якобы деятельность «Свободной демократической России». Мне попался, среди прочего отчет некого полковника Конора Даблдея о проделанной работе и бизнес-план по дальнейшему использованию организации.

К примеру, предлагалось создать как минимум десятитысячное силовое крыло организации для участия в конфликтах и тайных операций за пределами России. Набрать такое количество боевиков, как описывалось в документе предполагалось из различных радикальных групп в Средней Азии, Польше, украинцев, белорусов, но и конечно, самих русских, которые и должны были стать наиболее медийными личностями. В центрах подготовок в Британии, Чехии, Польше эти будущие «борцы за свободную Россию» должны были проходить переподготовку, если опыт боевых действий был, или проходить начальную подготовку. И это без тех законспирированных автономных групп, что уже работали и продолжают свою работу в России и ряде стран ОДКБ. Кстати, были и указания на некоторые такие группы с их локацией и позывными командиров.

Данный документ предполагалось передать в МИ-6 и, вероятно, его и везли туда, синхронизировав отсылку в небытие Железнова. Иным я не мог объяснить, почему такие документы оказались в машине на чужой территории, пусть и при такой серьезной охране. Полковник вез их на албанское побережье, как и главного русского террориста. Интересно, что в одной докладной записке предлагалось ликвидировать Железнова, так как тот уже не отыгрывает свою роль, при этом сделать это демонстративно в Лондоне, чтобы хоть как-то отвести подозрения или поколебать уверенность русских в участии британцев в этих грязных делах. Акцию предполагалось совершить при попытке ареста Железнова спецслужбами Великобритании.

Созданный «русский легион» откажется, якобы, от террористических актов и наследия Демократического Союза и предложит в средневековой манере мериться силами в чистом поле. В документе даже были наброски того, как это можно будет грамотно подать в прессе.

Один документ, связанный с деятельностью будущего «русского легиона», который в сравнении с остальными прочитанными мной был не так уж и резонансным, порадовал неимоверно.

Это были инструкции по диверсионной работе на территории России со сведениями о местах тайников и схронов для ее организации. Всего было двенадцать таких вражеских захоронок, любят западники эту цифру – дюжину. Десять локаций приходились на Москву, Питер, Северный Кавказ.

Во мне зашевелился местечковый патриотизм, когда увидел на приложенной к документу карте значок с координатами склада-тайника в нашей области, ближе к белорусской границе.

Бушевали сомнения. Долг перед Родиной, без которого невозможно служить и я им проникся в армии, вступил в противостояние с целями и задачами по подготовке к Армагеддону. За существенным преимуществом победил второй боец, и я отделил документ из трех листов с картой от общей массы. Нужно было спрятать эту бумагу, которая решит немало задач в будущем. Была вероятность того, что документ может создать, между тем, и проблемы, но жаба могла не просто придушить, а оторвать голову, если упущу возможность полазить по тайникам. Играл свою роль и азарт от предстоящего квеста «найди все схроны врага и сделай большой шаг на пути подготовки к Апокалипсису».

Я запомнил четыре локации из документа, включая и ту, что в родной области, и отдельно положил в карман листы с нужной для меня информацией. К сожалению, как ни тужился, запомнить все системы почему-то не получалось – множество цифр стремились слиться в нелогичные последовательности. Но саму карту я «сфотографировал» своим внутренним фотоаппаратом, зрительная память у меня была всегда лучше иных.

Отдельной стопочкой, скрепленной прихватами для бумаги, лежали документы, вложенные в черный файл-конверт. Когда я начал их изучать, то сразу же оправдал наличие именно что черного конверта. Это документы содержали доклад, или даже исследовательскую работу, а может и научную концепцию постапокалипсиса и роли Великобритании в нем. Как ударить, куда ударить и главное, зачем это нужно – все было в этой аналитике. Все листы имели рабочие правки, выделение маркером, надписи над строчками, знаки и рисунки, сделанные кем-то явно осведомленным в поднятых вопросах.

Таким образом, у меня на руках был стратегический план британских спецслужб, все больше превращающихся в верных псов-исполнителей их американских друзей, избегающих напрямую играть в столь грязные игры. Причем план создания «русского легиона» и ликвидация липовой организации смотрелся настолько не масштабно, даже ущербно, в сравнении с документом по предполагаемой ядерной войне и ее последствиях.

- Ну, теперь-то меня если не британцы, то свои же прихлопнут, - даже без доли сожаления от своего поступка, сказал я.

Окунуться в такие интриги, что не каждая голливудская кинокомпания по бюджету вытянет, планируя съемки кино, было более чем опасно. Так я себя убеждал, приняв то, что отыграть назад уже не получится и моя осведомленность о содержимом папки станет известна, по крайней мере, своим.

***

Выбирался я из убежища лишь на третий день моего «сидения на Шипке», или как там называется эта гора. И причина была даже не в том, что я посчитал закономерным снижение активности противника, благо мы не где-то в Ливерпуле, и даже не в Польше, а Черногория сейчас не самая дружелюбная для западных спецслужб страна, а в том, что нужно действовать дальше. Да и наши с сербами, которые вообще страну черных гор считают своей вотчиной, не станут сидеть, сложа руки, поглядывая, как толпы британцев и американцев лазят по горам и перекрывают дороги.

Я уже принял решение, куда идти, проанализировав локацию, где нахожусь. Так, до Острожского монастыря было не более тридцати километров, и это расстояние, большую его часть, вполне можно было преодолеть, не отсвечивая на центральных дорогах, и уж тем более, оставляя справа от себя Подгорицу – столицу Черногории, где присутствовала большая вероятность, что меня ждут не с хлебом и солью. Самым же логичным для беглеца, который все еще умудряется где-то скрываться, явиться в посольство под защиту. Ну, или сами сотрудники русского представительства проявят некоторую активность, если такой парень, как я, а главное с папкой бумаг, объявится. Идти в посольство не рационально, засвечусь, нужно действовать нелинейно.

Дорога выдалась достаточно простой. Я настраивал себя на новые свершения и подвиги, но нет, уже через час я обнаружил горную тропу, которая вела в нужную мне сторону, и просто побрел по ней, периодически останавливаясь и наслаждаясь вкусом спелой и даже, как казалось, сытной ежевики. Дальше вышел к какой-то ферме и даже подумывал выйти к людям и попросить еды и питья, но не решился, вместо этого сорвал с десяток початков растущей кукурузы и прошел мимо домов.

Заночевать пришлось в лесу рядом с дорогой, переполненной туристическими автобусами, везущих верующих, или просто интересующихся людей, в самое намоленное место в Черногории. Горы были в стороне, вокруг возделанные, и большей частью уже убранные поля. Попадались и дома и хозяйственные строения, и только небольшой лесок еще не подвергся урбанизации.

Потом еще сутки наблюдал за дорогой к монастырю и людьми у подножья большой горы, где и находилась святыня. Я старался вычислить присутствие крайне нежелательных для меня людей и даже вроде бы приметил троих, которые день простояли возле двух ресторанов, стоящих друг напротив друга, и сканировали своими взглядами приезжающих и приходящих паломников. Дальше, где начиналась крутая горная дорога, ведущая к непосредственно намоленным местам, опасности я не обнаружил. Скорее всего, британцы не перегибали палку и не собирались дразнить своими действиями черногорцев. Но и другой дороги к святыням не было, поэтому тактика осмотра туристов могла себя оправдать, если бы я решился выйти к людям и поехал как простой обыватель. Заставляло задуматься, как они меня должны были вычислить, по каким приметам. Стало понятно, на что ориентировались агенты, когда троица не схватила молодого парня и не стала проверять его документы, в то же время задирая футболку в поисках раны на плече.

- Все же меня, паразиты, ждете! Но, ничего-то у вас не обломится, - прошептал я и стал отползать подальше от опушки леска, никак не мог назвать жидкие деревья на ограниченной площади лесом.

В паре километрах от моего временного пристанища была гора, которая аккурат соприкасалась с той большой, на которой и располагался вырубленный в скале монастырь. Всего то, вместо пяти-шести километров тропами вверх к монастырю. Но я решил сделать дополнительно крюк в несколько километров. Да мне и не нужен был сам монастырь, я стремился попасть на территорию миссии русской православной церкви, что находилась на полпути к монастырю и чуть в стороне от основной дороги.

В самолете нам давали маленькую брошюрку с наименованием «российское присутствие в Черногории с фотографиями». Кроме посла и сотрудников российского дипломатического представительства, в брошюре указывались и две православных миссии, главная из которых и была у подножия Острожского монастыря. Были и другие свидетельства все возрастающего влияния российской легкой силы в Черногории, но мое убежище было ближе всего к этому месту. Да и наблюдение за окрестностями создавало уверенность в успешности мероприятия.

Вновь я скалолаз-недоучка, снова царапины и ссадины, от которых уже, казалось, что на теле не оставалось живого места, опять сомнения. Могут ли в русской миссии меня сдать? Вряд ли, но и там есть вероятность натолкнуться на парочку блуждающих паломников, которые на самом деле и в бога-то не верят. Либо их боги где-то на Уолт-стрит и они, скорее всего, посещают какого-нибудь поющего темнокожего пастыря в благословенной американской земле, обильно политой кровью бизонов и людей с красным цветом кожи, для которых эти животные ранее были единственным источником пищи.

Приметив устойчивый валун, на полпути к миссии, я прикопал под ним и папку и пистолет. Рисковать документами я не хотел, спрятал там же и бинокль с прибором РЭБ. Бумаги, которые я не собирался отдавать своему командованию, ранее были спрятаны в корневищах большого приметного дерева на склоне горы. Взять с собой эту улику против себя же, глупо.

Подобравшись к забору, огораживающему миссию русской церкви, я глотнул полной грудью чувства патриотизма от увиденных растущих на ее территории березок и решительно, чтобы оставить последние сомнения, перемахнул ограду и сразу же спрятался, за бутафорской композицией из телеги и мешков. На территорию русской миссии входила очередная группа туристов, сопровождаемая гидом. Это были итальянцы, так как их сопровождающий, коверкая итальянский язык, не без труда подбирал слова, что-то рассказывая галдящей толпе. Вся эта группа, если не слышать итальянского языка, была больше похожа на цыганский табор.

Пришлось еще полчаса просидеть в укрытии, прежде, чем направиться ко входу в административное здание, примыкающего почти вплотную к небольшой церквушке.

- Вы не заблудились? – спросил батюшка, возникший как приведение из-за угла коридора, как только я отворил дверь и вошел в двухэтажное здание.

- Благослови, отче! – все, что пришло мне на ум после небольшого испуга от внезапно появившегося крупного человека в рясе и с окладистой длинной бородой.

Тот пристально посмотрел меня, ничего не говоря, перекрестил и подал руку для целования, что я, которую я, после небольшого замешательства и облобызал.

- И что привело тебя, сын мой, в сию обитель? – нарочито громко спросил батюшка.

Его тон и голос подсказывали мне, что он хочет быть услышанным еще кем-то. И я оказался прав. Держа в руках большую гроздь красного винограда, из дальней от меня комнаты вышел мужчина, одетый в джинсы и свободную белую футболку, на которой виднелось красное пятно, скорее всего от того же винограда, который он только недавно с удовольствием поглощал, а сейчас и забыл о сочной ягоде.

- Стоять, руки в гору, - грозно приказал мужчина после некоторой паузы, откинул виноград и полез за спину, откуда достал пистолет.

- Стою, - покорно произнес я, решив, что прямо сейчас смысла к сопротивлению нет.

Куда дальше бежать? На границу с Сербией? Но этот мужик явно является носителем русского языка, да и его хозяйское поведение в русской православной миссии могло что-то, да говорить. Да и «рязанское лицо» мужчины определяло мужика, как того самого типичного русского с балалайкой и с пьяным медведем в обнимку. Медленно, следя за движениями всех присутствующих в коридоре, мужчина подошел и стал меня обыскивать.

- Пусто, - сказал мужик как будто сам себе и после уже обратился к батюшке, который пятился к двери, показывая своим видом отсутствие желания участвовать в этих делах. – Отец Леонид, стоять!

Священнослужитель превратился в статую. Было даже немного комично наблюдать, как огромный мужчина в рясе исполняет команду «смирно».

- Из этого здания пока никто не выходит. Я правильно понял? – обратился ко мне мужчина.

«Это он мне так предложил признаться?» - подумал я, молча буравя взглядом настороженного мужика.

- Представьтесь, - потребовал я после продолжительной паузы.

Священник испуганно переместил свой взгляд на меня, а вот мужчина не скрыл своей радости от предложения представиться, он тут явно ждал меня. Еще бы он сам оказался тем, за помощью к кому я и стремился.

- Думается мне, что представиться необходимо Вам. В этом доме, где проживают и работают только русские люди, принято входящему называть свое имя - продолжил пикировку сотрудник, акцентируя на слове «русские».

Он явно дал понять, что он сотрудник и что мне опасаться нечего, так как тут одни «русские». Но я захотел покуражиться.

- Так я не русский, мордвин я, - имитируя смущение, сказал я.

Мужик даже опустил пистолет и ошалело посмотрел на меня.

- Кто? – растеряно спросил он.

- Мордвин я, а бабушка белоруска, дед украинец, а вот мама – та, да русская, но наполовину еврейка… - издевался я.

- Что? Какого хрена ты лепишь? – сотрудник начинал заводиться.

- А ты что творишь? Пистолет наводишь, батюшку пугаешь. Не видно по мне, что измотан, жрать и пить хочу? Выслуживаешься? В каком звании? – последнее я проорал.

Рассчитывал на то, что в непонятной, стрессовой ситуации мужчина назовет свое звание, и тем самым я уже буду уверен кто передо мной.

- Капитан Самохин, - отчеканил фсбешник.

- Ну, и ладно, - примирительно сказал я, глядя как меняется на глазах настроение капитана.

Он казался счастливым, но явно обиженным.

- Отец Леонид, - обратился он к батюшке. – Принесите сытно поесть, воды и рясу под этого удальца, нечего тут расхаживать в рванье. И ничего ни кому, потом я подойду и дам пояснения для Вас и всей миссии.

У меня отлегло, и напряжение последних дней начало спадать. Я понял, что, если меня сейчас и начнут связывать, крутить и бить, противопоставить ничего уже не смогу. Все! Ресурс выживания на сегодня для меня закончился.

- Лейтенант Мирный. Есть и спать… - я хотел что-то продолжить, но капитан рванул ко мне и обнял.

Что может быть вкуснее черногорской плескавицы, рыбной чобры и на закуску прошут? Может и есть блюда, но не сегодня, не сейчас. Я ел с упоением, запивая минеральной водой. От кофе отказался, сердце и так чечетку отбивало. Капитан, как заботливая жена, смотрел на меня и периодически пододвигал тарелки ближе.

- Повар серб, - как бы извинялся Самохин, указывая на еду.

Это он про то, что на столе не русская еда, а национальная черногорская. Я промолчал, еда была вкусная и сытная, а уха это будет, или рыбный острый суп с томатами, или же вместо плескавицы та же большая рубленая русская котлета – неважно. А важно было другое – насколько я мог раскрыться этому человеку. Те документы, что были прикопаны, требовали срочного изъятия, даже сильный дождь мог бы подпортить важнейшие бумаги, но мне нужны гарантии, что отдаю ценнейшие трофеи в нужные руки.

- Слушай, а если тут серб, или кто еще, кроме него, а я появился, не пострадает конспирация? – уже пресытившись, спросил я, жизнь возвращалась.

- Все сложно, - капитан вздохнул. – Мы тут как в осаде, туристы разные бегают, носы суют во что нельзя. А у нас людей не хватает.

- У меня все еще сложнее и я прошу, капитан, расскажи, что ты знаешь и какой у тебя допуск к информации, - сказал я, изобразив максимально приветливую улыбку.

- Не переигрывай, лейтенант, - строго пресек капитан панибратство и попытался выстроить иерархию. – Я должен о тебе доложить, ты должен представиться. Все. Остальное после дополнительных инструкций.

- Позывной «Мажор», лейтенант. Больше ничего не скажу до дополнительных инструкций, - и я продемонстрировал спесивость.

Вот на что сейчас плевать, так это на субординацию, пока не пойму, что мне делать и ближайшие перспективы.

- Понял, Станислав Сергеевич Мирный, Мажор, группа Видока, - проговорил Самохин. – Не тушуйся, информация это не для массового пользования, я был задействован в операции и мне разрешили об это сказать для установления контакта, если вдруг… А ты и вправду, появился вдруг... А здорово ты меня поймал на этом «представьтесь!», напомнил моего командира. Я – Соха.

Капитан с позывным «Соха» протянул мне руку и я ее пожал. Странноватый человек. То злится, то радуется, как ребенок, то субординация, то руку тянет, как собутыльнику. Может, не рассчитывали меня найти и пообещали золотые горы тому, кто отыщет? Да и плевать.

Меня оставили в небольшой комнате, потребовав запереться и принять оружие. Всех, кроме Сохи и отца Леонида гнать в шею, а если не уйдут… на поражение. Желание выспаться было актуально и до сытного обеда, сейчас же глаза просто слипались. И я уснул.

***

Капитан Самохин не мог понять, что он чувствует. Это может быть и радость и огорчение, восторг и одновременно уныние. Он уже два дня как находился в русской православной миссии и радовался жизни. Ел, пил, спал, даже отчитываться о работе не было нужды. Капитан даже подумывал завести интрижку с какой-нибудь туристочкой, по ошибке выбравшей экскурсию в православный монастырь. По мнению лихого ловеласа, коим он сам себя считал, таких девушек среди туристических групп более чем хватало.

Зачем ему на голову свалился этот боец, которого ищут по всем северным Балканам, и приперся же именно к нему? Нет, это хорошо, выслуживаться Самохин был мастером, но не с такими фигурами, из-за которых даже перестраивают орбитальную группировку.

В независимости от того, как закончилась бы эпопея с поиском некого важного агента, в течение полугода он получил бы, наконец, майора и был доволен. Ну, так и на кой ему этот Мажор? Если только какую награду дадут, да премию выпишут.

Первым делом, после контакта с Мажором, когда капитан уверился, что не ошибается, Самохин послал условную фразу на телефон своему командованию. И только после, уже другую фразу написал на форуме игры в танках, которую терпеть не мог, предпочитая магические миры. Теперь нужно было взять спутниковый телефон и ждать защищенной линии, чтобы доложиться.

Кратко, без подробностей Самохин, чуть дрожавшим голосом, докладывал уже как два дня назад ставшему генерал-лейтенантом Красильникову. Капитан понимал, что новое звание, и до того самого молодого генерала в конторе, скорее всего, связано с внезапным гостем, или операцией, в которой тот участвовал. То, что проводилась некая очень серьезная акция, знали все агенты, как в Черногории, так и Сербии и даже Россия-матушка прислала несколько десятков своих сынов на многострадальные Балканы. Самохина так же привлекали, и он был среди тех, кто организовывал отвлекающую операцию по устранению одного из полевых командиров косоваров. Никого не ликвидировали, но американцев взбудоражили, всячески маскируя покушение на боевика, как именно что ту операцию, ради которой в маленькую страну слетелись десятки агентов. После, Самохина послали в миссию.

- Так точно, так точно, - Красильников давал инструкции и без намеков, а прямо сказал, что жизнь капитана напрямую зависит от жизни Мажора.

Теперь капитану Самохину предстояло много работы и самым сложным будет убедить монахов московского патриархата подчиниться и подыгрывать ему и группе из Цитинье, что прибудет для силовой поддержки. Через три часа должен состояться очередной сеанс связи и могут поступить новые вводные. Но главное, сейчас в столице ломают голову над тем, как дать Мажору полную уверенность в том, что люди вокруг играют с ним в одну игру.

***

Марину выдернули из номера спецгостиницы, расположенной рядом с Управлением ФСБ, во время очередного приступа самоедства. Как только Железнова передали на крейсер «Петр Великий», работа группы Видока закончилась. Именно тогда Марина в первый раз допустила истерику. Девушку накрыл смех, а из глаз ручейками стекали слезы. На крейсере был в штате психолог и именно за ним поспешили послать, но свое слово сказал Видок, и Марину оставили в покое. Командир посчитал алкоголь, как главное лекарство, вот только сам же с Греком и напился, оставив Марину наедине со своими мыслями.

Девушка себя корила за то, что смогла просто взять и уйти, что не она, как старшая по званию не поступила так, как это сделал Стас. Мара могла просто отдать приказ и все, он был бы жив.

Ей нравился Стас, нравился, как мужчина, пусть Марина и поняла это только после самоубийственного поступка Мирного.

- А ведь я могла стать Мирной, ха-ха, я снайпер Мара и мирная, - говорила она себе, когда, вновь осталась одна в своем номере.

Рапорты написаны, показания даны, доклады заслушаны. Группа отдыхала уже сутки, и все ожидали хоть какого прояснения дальнейшей судьбы. В разговорах между собой большинство склонялось к тому, что было бы не плохо на год-два осесть где-нибудь, где тише, как и планировалось до этой операции.

- Мара, Марина, собирайся! Срочно! – в номер залетел как ураган Грек.

- Что случилось? – спросила Марина и стала, не стесняясь переодеваться в форму.

- Хрен знает, но у меня хорошие предчувствия. Вот почему нас не отпускают, у гостиницы чуть ли не взвод бойцов, командир ходит вроде бы нормальным, но глаза точно не грустные, а он бойца потерял, при этом он постоянно с кем-то на связи? – такое словоблудие не было свойственно Греку, но тут прорвало.

И эта энергетика передалась и Марине. Слова боевого товарища подарили надежду и… Опять что-то у Марины переменилось в отношении к Стасу. Если пару минут назад она без сомнений пошла бы с Мирным под венец, то мажорику, если он все же живой, придется еще побегать за ней.

- Товарищ генерал-лейтенант, группа по вашему приказанию прибыла, - отрапортовал Видок, когда все собрались.

- Не тянись, майор, - сказал Красильников и сделал паузу, чтобы информация о повышении в звании дошла до всей группы. – Работаем спокойно, но содержательно. Вводная такая – Мажор жив!

Марина пискнула и закрыла рот ладошкой словно кокетка, после чего взяла себя в руки и стала по стойке «смирно». Вот только глаза были насквозь пропитаны счастьем. У остальных так же просветлели лица, кроме Видока, который, как и предполагал Грек, был в курсе. Сейчас пауза была более продолжительной.

- Все, успокоились? – генерал обвел глазами группу. – Сеанс связи будет через час. Первым говорит Видок, потом Марина. Это же Вам, Мажор предложение руки и сердца сделал в Старом городе? Куражились, значит, или в роль влюбленной пары сильно внедрились? Впрочем, не важно. Мне же нужно полное доверие со стороны Мажора, полное. Вам он доверяет и, вероятно, испытывает к некоторым… хм… членам… хм… симпатию.

Генерал говорил, а лицо Марины все больше пунцовело. Ей было неловко, в том числе и от того, что она начинала чувствовать себя женщиной. Непривычное это для Марины ощущение быть не бойцом, боевым товарищем, а женщиной!

***

Я уснул… наплевал на все предосторожности, и уснул, силы не безграничны. И снился мне противоречивый, прекрасно ужасный сон. С одной стороны Марина прекрасна и это аксиома, но те условия, в которых мы находились – ужасные.

Мы с Мариной бежали босиком по углям, но боли не ощущали, мы были счастливы, девушка была в легком сарафане, который от дуновения ветерка игриво приоткрывал соблазнительные ножки девушки. А впереди и по бокам от нас, таких счастливых, подымались ядерные грибы. С неба, как в замедленной съемке, летели огромные бомбы. Но нам было все нипочем, мы были счастливы.

- Лейтенант, просыпайся! – прервал мой сладкий кошмар Самохин. – Через полчаса сеанс связи. Небольшой инструктаж…

- Ты мне, капитан, поесть дай, да какого доктора, раненый я, если что, - перебил я Самохина.

- Хорош ты жрать! – единственное, что вычленил из моих слов капитан. – Инструктаж, потом связь, потом еда. В таком порядке, а не иначе, будь ты трижды героическим суперменом. Итак, инструктирую: во время разговора ни позывных, ни, тем более имен, званий. Говорите на отрешенные темы. Задача убедиться в том, что через меня можно работать. Ты услышишь знакомых людей, которым должен доверять.

Вот зачем он это сказал, теперь мандраж напал. Близкие люди… Ну, отца или мать вряд ли приплетут, следовательно кого-то из группы. Учитывая, что я больше общался с Греком, будучи его вторым номером, с командиром и… с Мариной. Во мне поселилось чувство тревоги, я страшился услышать от девушки что-то вроде «ну сказала тогда «да», ну, сглупила, мы товарищи по оружию и все…».

- Алло! Привет, любимая, - ответил я на банальное «алло».

В трубке был голос Марины.

- Ну, любовь в перспективе, я дала согласие стать женой, но будет это через год, пять или десять – не уточнила. Может, ты станешь моим вторым мужем, когда первый сбежит, - говорила Марина.

А я улыбался другому, даже не тому, что в голосе девушки звучали вполне благосклонные нотки, она не смогла скрыть свою радость, а тому, что сейчас в такой шутливой, не серьезной форме решаются важнейшие вопросы. Омрачало только то, если, или когда, те документы, что у меня имелись, дойдут-таки до ФСБ, то я и ядерную войну могу спровоцировать раньше, чем в прошлой жизни, вряд ли оттянуть получится, или же отменить.

Услышал я и Видока, который поинтересовался, не забросил ли я физические упражнения по повышению навыков владения механической дубиной, намекая про мой афронт во время экзамена в Центре. Вот как получается, что линия защищена, прослушка полностью исключается, но сказать что-либо прямо нельзя? Перестраховщики? Или не так уж и защищена линия?

- Капитан, работаем, - сказал я максимально серьезно после скоротечного разговора.

Я поведал Самохину о тайнике условно, на бумаге, которую сразу сжег, проложил наилучший путь, чем сильно озадачил капитана, который обмолвился, что ни он, ни та группа, что должна прибыть, не имеет специальной альпинистской подготовки. Как бы и я знал лишь принципы скалолазания, но жизнь заставит, и не так раскорячишься. Во время всей эпопеи, когда я "горным козлом" лазил по склонам, было только пару раз, когда приходилось переквалифицироваться именно что в альпиниста, в остальное же время хватало и элементарной выносливости, целеустремленности, ну, и хорошей общей физической подготовки.

Утром следующего дня я уже пролистывал найденные документы с целью инвентаризации, не пропало ли чего, после поставил примитивную, но хоть какую пломбу – на совесть наклеил со всех сторон папки листы со своей росписью. Специалисту «взломать» такую «печать», как два пальца об асфальт, но время и терпение потребует не мало. На мои же потуги уверить присутствующих сотрудников, ухмылявшихся моим потугам от создания печатей, что я не читал этих бумаг, Самохин только отмахнулся и закрылся приказом.

- Значит так, лейтенант, - при каждой маломальской возможности Самохин спешил подчеркнуть, что я младше его по званию. – Прибудет человек, так ты его слушай!

Субординация между мной и капитаном была условной, чему виной было и иногда заискивающее отношение самого капитана. В Самохине боролись начала командира и приспособленца, который понимал, что я очень важный персонаж и мог бы, если спрогнозировать развитие ситуации, настучать начальству. Да, и пусть с ним… Подобные люди есть, их не мало, но в одном бункере с ними не хотелось бы оказаться, не люблю скользкое, как в природе, так и в людях.

- Товарищ капитан, что за человек, какие указания по мне? – спросил я.

- Ну, уже вроде бы решилось, так что новые вводные тебе, - Самохин отпил из стакана воды, поставив на подоконник остатки целительной в жару жидкости, занял плетеный стул в моей комнате, и продолжил. – Через неделю в Черногории пройдет форум по экономической интеграции России, Сербии и Черногории. Делегация России обязательно посетит русскую православную миссию в Острожском монастыре, ты подменишь одного из делегатов. Он войдет в церковь в миссии, а выйдешь ты.

- А зачем столько сложностей? Нельзя просто вывезти меня, к примеру, в багажнике, если до сих пор на дороге дежурит западная агентура? Неужели станут проверять машину наших сотрудников? Так и до стрельбы не далеко! – удивился я сложностям, которые предстоят вместо более логичных и легких решений.

- Нет, смысла в нахождении этих, ни разу нам не товарищей, не было, если бы не использование сканера. Они видят машины насквозь, количество людей в транспорте, распознают их пол, рост, приблизительный вес. Увидят тело в багажнике, и могут решиться на акцию. Ты же будешь смотреть видео с человеком, пытаться копировать его повадки, походку, мимику. Тебя загримируют, переоденут. Еще получишь методички по инвестициям в Черногорию, работе совместных русско-сербских предприятий. Так что есть чем заняться, а не только жрать да спать, - съехидничал Самохин, а я уже устал с ним пикироваться, не сошлись мы характерами, нечего и языком десны о пустом чесать.

Неделя пролетела незаметно, и я с измененным цветом глаз, в парике, в каркасе, демонстрирующем запущенную фигуру того делегата форума, чье место я занимаю, с умным видом, сижу на каком-то заседании, где очень много графиков, цифр и таких же заумных людей. Вот, не уверен, что все присутствующие отчетливо понимают все то, что вещается с трибуны.

- Осталась пресс-конференция и уже сегодня вы в Москве, - уличил время Максим Валерьевич, который стал моим, так сказать, «наставником» в делегации.

Он явно, пусть в этом он и не признался, имел отношение к конторе.

Вопреки моим чаяниям и желаниям избежать официальных мероприятий, был определен, среди прочих, на ту самую пресс-конференцию определен, как «представитель российского сообщества рестораторов». Вот что я скажу, если вопрос окажется по теме? Я учил, читал, но…

- Господин Сандалов, а что можете предложить для кооперации Вы, не кажется ли Вам, что кухня Сербии и Черногории самодостаточна и вполне оригинальна? Или русские щи смогут занять достойное место в ресторанах балканских стран? – задал мне вопрос журналист.

Из общей массы репортеров, этот явно выделялся. Он был подтянут, с оценивающим взглядом. Такого мужчину скорее представишь в форме с винтовкой наперевес, чем с микрофоном и диктофоном. Меня прощупывают, я чем-то выдал себя?

Вообще на этой пресс-конференции были некоторые личности, которые могли бы быть агентами спецслужб, как по своему виду, так и по некоторым прозвучавшим провокационным вопросам. Другие делегаты уже отвечали на весьма специфические вопросы, из-за которых Максим Валерьевич постоянно подбирался, как для прыжка. Нужно было и мне отвечать и я, почесав нос указательным пальцем правой руки, как это часто делал оригинальный Сандалов, ответил:

- А я не вижу ничего плохого и в том, чтобы отобедать щами, но я в рамках кооперации вижу перспективы не только в том, чтобы популяризировать традиционную русскую кухню, хотя от икорки вряд ли кто отказался бы после уже двухчасовой пресс-конференции? Но есть и кухни народов России и это такой пласт, что и жизни не хватит распробовать все блюда огромной России. А вот что можно и нужно сделать, это запланировать ряд мероприятий в направлении развития ресторанного бизнеса и в целом общепита. Как насчет фестиваля еды? Сравнить русскую уху и рыбную чобру? Ну и еще очень важное направление – замещение на столах россиян некоторых продуктов традиционно западно-европейского производства на исконно черногорские? Мне больше нравится пршут, чем прошуто или даже хамон. Я ответил на Ваш вопрос? – выдохнул я.

Журналист оценивающе посмотрел на меня, сделал какую-то пометку у себя в блокноте, но ничего не ответил, так как его коллеги продолжили третировать других членов делегации, пытаясь свести темы экономической кооперации в политическую плоскость. Послышались такие вопросы: «Как Черногория отринула светлую сторону демократии и продается за грязные русские деньги?». Наша делегация еще попыталась отражать атаки, но была вынуждена признать бессмысленность в очередной раз развивать дискуссии про братские народы и выбор самого черногорского и сербского народов. Конференция была быстро прервана модераторами.

Сразу после общения с прессой, Максим Валерьевич подошел ко мне.

- Нас прощупывали, они или знают, или догадываются, что в составе тот, кого ищут. Сейчас со всей делегацией едешь в Бечичи, оттуда на яхте в Катор, там будет вертолет до Тивата, - быстро давал инструкции уже без сомнения, сотрудник конторы.

- Зачем же так сложно? Почему нельзя, к примеру, отсюда на вертолете? Вряд ли сбивать станут, - спросил я.

- В Каторе стоит фрегат Неустрашимый, в рамках, так сказать, «дружественного визита». Пусть думают, что тот, кого они ищут, скрывается на фрегате. Так… что еще?.. Ах, да, документы как раз таки на корабле, - Максим Валерьевич внимательно осмотрел меня и по-отечески сказал. – Удачи тебе, сынок, и спасибо!

Перелет был штатным. Вертолетом на курорте никого не удивишь, особенно если это маленький геликоптер, осуществляющий платные экскурсии по побережью. Потом небольшой реактивный самолет, на каких миллионеры и могут летать. В конце концов, я что - не миллионер? Вот только вместо длинноногой стюардессы, был разочарован присутствием двух молчаливых бойцов, пусть и в штатском. Следующая остановка была в Москве.

***

Подводный отель Шейх-аль-Араби люкс, эмират Дубай. Только что построенное уникальное здание еще не принимало гостей. И не потому, что предполагается только за сутки пребывания в элитном отеле заплатить сто тысяч долларов, но и из-за встречи тех, кто никогда не появляется на страницах Форбса, так как не хотят быть на одной странице с нищебродами.

Кто-то называет этих людей тайным правительством, есть и те, кто придает собравшимся людям ареол некого романтизма и ассоциируют их с масонами, иллюминатам, или другими всякими розенкрейцерами. Но все догадки и домыслы будут не верны. Это была элита человечества, в чем эти люди были уверены больше, чем даже те, кто догадывался о их существовании. Сто человек в расширенном составе и восемь в Малом Совете.

Сегодня была экстренная встреча, которую спровоцировало английское лобби в Малом Совете. Сэр Кросберри, герцог Мальборо, просил обсудить некоторые моменты, которые касаются России. Казалось, что получится встреча ради встречи, без серьезных решений, так как ничего принципиального не должно было произойти, по крайней мере, Россия лишь средство, но не причина будущих событий. Малый Совет был готов к принятию этих очень важных, эпохальных, если не больше, решений.

- Сэр Кросберри, Вы, как это лучше сказать… обгадились, простите, господа, - первой высказалась Натали Нойман – глава семейства Барух и модератор сегодняшнего Совета.

- Винзоры уже не входят в малый совет, но постоянно требуют внимания к своим проблемам, - негодующе высказался глава Ротшильдов Джеймс Амшель Виктор Ротшильд, обвел всех присутствующих за огромным столом в прозрачной переговорной комнате, откуда открывался вид на подводную фауну океана, после продолжил, как бы заручившись поддержкой. - Но между тем, ваша проблема вполне вписывается в канву того решения, что нам нужно принять.

- Вы знаете, что мы не одобрим это… - начал было протестовать легат Ватикана, но его оборвали, не дав закончить.

- А что, папа хочет оставаться святошей, или вопрос в том, что потеряет паству? Так уже банк Ватикана никак не зависит от денег прихожан, или на связь, наконец, вышел ваш небесный Босс? – съязвил Аллен Морган, представляющий сегодня свою семью, которая все никак не определиться с четвертым наследником «Корсара» доверяя сегодня право представлять фамилию Аллену.

- Синьор, я бы попросил! Все Священному Престолу понятно и мы отслеживаем ситуацию, но в решении воздерживаемся, не блокируя его - папский легат Валерио Кастелано даже пристал со своего кресла в знак максимального возмущения.

- На правах модератора сегодняшнего Высшего Собрания, я требую дисциплины, - Натали Нойман обвела собравшихся взглядом и продолжила. – Напомню, что по всем расчетам, человечество войдет в необратимый кризис через пятьдесят-шестьдесят лет или ранее. Будут истощены недра, глобальное потепление и подтопление ряда прибрежных зон, уменьшение продуктивности сельского хозяйства, резкий спад промышленного производства, дефицит пресной воды – вот то немногое, что нас ждет. Прибавить к этому выводы демографов, социологов, политологов и все… Но, выход из положения мы знаем. Это ликвидация переизбытка людей, при сохранении достижений науки, культуры и ряда производств. Решение нужно сейчас, окончательное, необратимое решение.

- А как же космические программы? Русские уже собираются колонию создавать на Марсе, можно же организовать переселенческую программу, марсианские ресурсы осваивать, это же целая планета, Луна, наконец, - сказал папский легат и вопрошающе посмотрел на главу семейства Барух.

В ответ Валерио Кастелано получил лишь снисходительные взгляды, даже сэр Кросберри, которого показательно игнорировали, и тот удостоил папского легата проявлением своего высокомерия. В этой компании герцог Мальборо старался сдерживаться, но сущность и цинизм выпирали из нутра представителя Винзоров. Увидев, даже почуяв, что папский легат дал слабину, он был готов сам наброситься на него, но джентльмен должен уметь держаться в обществе.

- Мы проспали космос, нас не спасут новые технологии. Мы уже можем даже синтезировать мясо, дорого, сложно, но можем. Однако, через полвека нам будет нечем дышать. Создание же общества в двадцать-тридцать миллионов, где большинство будет рабочей силой и элитой в сто тысяч – это шанс для всего человечества, шанс для планеты. Через сто лет, а скорее всего быстрее, после уничтожения старого прогнившего мира, с населением в сто миллионов, мы вновь выйдем в космос и, пользуясь современными технологиями, начнем заселять Марс, даже не дожидаясь его терроформирования. Оставшихся ресурсов хватит с лихвой, тем более восполняемых. Только представьте себе, сколько древесины станет доступно, рыбы. По нашим подсчетам уже через два-три года в природе начнется демографический бум, океаны будут кишеть рыбой, в лесах появятся животные, стада животных. Экосистема, даже с учетом радиационного загрязнения, превратит планету в заповедник. Это не мечты и не фантазии. У каждого, даже у Вас, сэр Кросберри, - глава семейства Барух уколола-таки англичанина этим «даже». - Есть выкладки и бизнес-планы. Пять независимых экспертных комиссий работали в течение пяти лет над проблемой, еще пять работали над составлением перспективы развития. Вывод один – и я его озвучила.

- Так что запустить болезнь, или спровоцировать природный катаклизм — уже настолько мало? А как же программа однополой любви и всех этих чайлдфри? – спросил Джеймс Ротшильд.

- Это полумеры, они только замедлили демографический взрыв. Если бы заниматься всерьез этими направлениями, то может быть неконтролируемая реакция населения, мы вообще потеряем будущих работников. Сверхлиберальное общество требует сверхпотребления, но это уже не возможно. А при ядерной войне произойдет следующие для человечества позитивные моменты: выживут только сильнейшие как в физическом, так и психологическом отношении, что для будущего генофонда только в плюс. Эти люди не смогут адаптироваться в мире, если они планктон, не умеют защитить себя, не знают, как починить машину, или как словить рыбу. Нужны техники, механики, не чуждые, впрочем, новых технологий, – продолжала распыляться Натали Нойман, это была ее работа, женщина больше пяти лет посвятила исследованиям и поискам путей спасения планеты и то, что она сейчас рассказывала, было для ее, уже профессионалки, настолько примитивно и естественно понятно, что она невольно кривилась.

- А такие люди не будут строптивыми, не восстанут против нас? – спросил папский легат, который, несмотря на позицию воздержания Священного Престола, с интересом вникал в тему.

- Уважаемый легат, с опытом вашей церкви ли боятся инакомыслия? Надо и костры инквизиции запылают, или поход крестовый организуем для усмирения. Однако, не все так трагично, психологи утверждают, что многие из выживших будут только благодарны, когда придет система, ну и в любом случае, мы будем именно что системой и анархию подавим быстро. Пять лет после запуска проекта на все утряски. Предполагаем, что может возникнуть сложность в некоторых регионах, где традиционно высокие ожидания катаклизмов.

Китайцы, русские, индусы и ряд еще наций для нас могут составить проблему, но как раз скученность китайцев и индусов сыграет с ними злую шутку, мы запустим-таки новый вирус. Ну, а Россия без управления при потере своей европейской части, как минимум, не сможет ничего противопоставить. Армии стран НАТО, не все, а реально подготовленные, переживут в бункерах первые удары, ну а после наведут свой порядок в ряде русских регионов. Злые, озверелые, потерявшие всю человеческую личину воины, обвиняющие именно русских в развязывании ядерной войны, пройдут таким катком по России, что и Адольф позавидовал бы. Кроме того, сейчас разрабатывается план по «наведению порядка» в ряде приграничных областных городах. Туда перед самым ударом направятся группы наших бойцов и специальных подразделений европейских армий, как это сделать еще думаем. Организованная, подчеркну, подчиненная нам, сила будет иметь задачу подмять под себя оставшихся людей, уничтожив в зародыше сопротивление и появление сообществ и общин. Все риски просчитываются, исполнители тестируются. Мы сразу же получим огромные территории под свой контроль. Людей мало, оставленных ресурсов много. Теперь же, если нет вопросов, - Натали обвела присутствующих взглядом и поняла, что вопросов очень много, но она не станет пересказывать все выкладки по результатам пятилетней работы, и решила продолжить другое. – Перейдем к следующему вопросу.

Сэр Кросберри встрепенулся и подобрался, герцога не особо привлекал разговор. Он прекрасно знал, что британская и американская промышленность сейчас максимально работает над тем, чтобы собрать ударную группировку из современных средств доставки ядерных зарядов для молниеносной войны. Знал он и о разрабатываемых планах по экспансии после сокрушающего удара, строительстве систем убежищ для армии. Более двадцати тысяч тактических ракет, из которых не менее двадцати процентов должны быть сверхзвуковыми, две тысячи стратегических ракет с разделяющимися боеголовками. Но главное, это довести до логического конца проект орбитальной космической крепости с как минимум дюжиной рельсотронных орудий. И пусть сколько угодно тут решают, пыжатся и произносят высокопарные слова, если исполнители не создадут нужное количество ракет, то никакого нового шанса для человечества не будет.

- Итак, сэр Кросберри, Вы утеряли очень важные документы по России, больше половины работы остановлено, агенты будут вскрываться, США обвинят Великобританию терроризме, такая ситуация? Что еще важнее и осложняет реализацию наших планов, что среди бумаг были и вводные по тем проблемам, о которых мы сейчас говорим. Русские - не дураки, и поймут, что глобальная война лишь вопрос времени, – Натали Нойман дождалась кивка и продолжила. – От нас вы хотите максимальной поддержки на информационных ресурсах, так как сами не успеваете создать стройные версии и стратегию будущего информационного противодействия?

- Все так, - англичанину только и оставалось подтвердить свои желания, как и поражение в одной из теневых битв спецслужб.

- Разработайте дополнения к плану, с учетом обстоятельств, и отчет по военной программе не позднее начала зимы, а с проблемой поможем, перебьем интерес масс, как раз кое-что нужно решить, - модератор сегодняшнего собрания всем видом показала, что проблема англичан не стоит и выеденного яйца, а вот дополнительного контроля за спецслужбами со стороны Малого Совета не избежать.

- Ну, что ж, кофе-пауза и продолжим обсуждать строительство убежищ, а вам, сэр Кросберри, большое спасибо, мы Вас не задерживаем более, - Сказала Натали, показывая пример для других, стала вызывать слуг.

***

- Ну что, удалец-молодец, натворил ты дел? - спросил генерал-лейтенант Красильников после моего доклада. – Да не тянись ты так. Тут такое дело, братка, и не знаю, как с тобой быть. Толи по морде съездить по-свойски, или на цепь посадить, а может и наградить? Как сам то считаешь?

- Не могу знать, товарищ генерал-лейтенант, - не тянуться, я не мог. Лучшее, что мог я противопоставить в разговоре со взлетевшим в иерархии генералом, так это следовать махровой уставщине.

Я вообще опешил, когда из самолета сразу под ручки белые взяли и повезли в непонятном направлении. Ох и надумал я себе тогда и даже стал себя жалеть, потом злиться на систему, которой отдаешься целиком, а она вот так, несправедливо. Думал и о том, что сейчас просто и незатейливо ликвидируют, как слишком много знающего и то, что запрут где-нибудь в клетке. В таких случаях только о плохом и размышляешь, как не занимайся самоубеждением, что все не однозначно.

И вот сейчас я стоял «на ковре» генерала в просторном кабинете с большим лакированным столом и массивным деревом лимона. Это у них как, лайфхак такой, всегда свежая закуска? Помнится у Асобиста-Колядина в той реальности, которую я сейчас и меняю, была похожая растительность.

Еще одним, бросающимся в глаза элементом в обстановке были, на самом видном месте висевшие фотографии президента и Феликса Эдмундовича – родоначальника ЧК.

- Садись, уже старлей, давай без чинов, - отеческим тоном сказал Колесников и, видя мое недоумение, добавил. – Да, уже старлей, не могла же Родина не повысить в звании этакого удальца.

- Служу Рос…- вскочил я, чем вызвал уже некоторое раздражение у генерала.

- Ну, сказал же, что без чинов, как с человеком с тобой же разговариваю, - перебил меня генерал-лейтенант. – Да все я понимаю, и что служишь и где твоя Родина, иначе такой приз, в виде документов, из-за которых сам хозяин сутки не выходит из кабинета, не прихватил бы. Я только одного теперь не понимаю, что делать с тобой дальше? На тебя же охоту объявят, чтобы ответочку дать. Кто ты такой наверняка узнают, а постоянно держать под охраной и не выпускать в поле это не по-людски, да этим мы распишемся в слабости. Что скажешь, вот ты видишь себя где-нибудь и при деле и подальше от глаз и под охраной?

- Так точно, вижу, товарищ генерал-лейтенант, - Красильников повелительно махнул рукой, мол «продолжай», что я и сделал. – Вижу себя в составе специального подразделения, которое занимается изучением нового вооружения и его тестировании, в частности многоцелевых беспилотных аппаратов и средств борьбы с ними, стрелкового вооружения, роботизированной техники.

- Э, братка, ты загнул, у тебя же нет никакого технического образования, - сказал генерал, а после, как будто что-то вспомнил, продолжил. – Я понял, ты же, так сказать, протеже Колядина, к нему и намылился? И он сейчас и создает в твоем родном городе похожее подразделение, даже не так, а целую структуру из различных подразделений. Возникает, конечно, вопрос о том, откуда ты узнал про секретную структуру? Колядин подбирает себе команду, или просто треплется, разглашая государственные тайны? Я знаю, что именно Вашу группу собирались туда и отправить после Центра. В целом то я не против, тем более просветили про твои сердечные дела.

Тут я встрепенулся и наострил уши. Очень было интересно, что такого могли донести генералу, что он пришел к волнующим меня выводам. Марина сказала, или просто сплетни. Если первое, то ей Богу иду свататься, ну а второе прибавит нервов, но сватовство позже, но будет. Терять время, решаться, рассуждать о перспективах не хочу и не буду. Жизнь каждую минуту, даже после уничтожения большинства жизней на земле, нужно жить. Вот это и добавлю в свою речь, когда буду говорить с Мариной. И, кстати, именно сердечные дела и объясняют то, что мне дали перемолвиться словами именно с Мариной, тогда, в миссии.

- Так, сегодня вечером награждение, ждали только тебя, сейчас идешь в гостиницу, отсыпаешься, отъедаешься, чтобы на закрытом банкете не обглодать скатерти на столах. Ну, и… да, нет, не стоит, свободен, - усмехнулся генерал, который был хоть и в хорошем настроении, но было видно, что последняя неделя далась ему сложно.

В сопровождении двух молчаливых бойцов, я отправился пешком к гостинице, что находилось рядом с местом службы Красильникова. Шумная столица, как только вышел на улицу, закружила своей суетой и какофонией звуков так, что немного разболелась голова. Поток машин, спешащие люди, кто пешком, но многие на моноколесах или самокатах – очень много суеты. Я отвык от этого еще в постапокалиптическое время, потом немного свыкся в своем городе, пусть там таких масс людей и машин не было. Потом вновь отвыкал в горах, где из собеседников только самый умный и интересный ты сам, а из шума завывание ветра и шелест листвы. Отвык и в обители, где меня прятали от суетных туристов в одинокой обезличенной комнате. Ну, ничего, привыкать надо. Придется. Пусть мой родной город и не такой суетной, как столица, но звуков в нем не сильно-то и меньше, чем здесь.

Номер в гостинице был, возможно, даже выше среднего, это если сравнивать с моим образом жизни и достатком до армии, но, а для солдата, пусть уже и офицера, просто царским. Тут и огромная телевизионная панель на пол стены и диван, кресла, оргтехника, столы, искусственный камин, джакузи. Ну, а кровать?.. Аж три комнаты мне выделили!

- А неплохо так, особенно после гнезда на скале, - сказал я и быстро сместился влево.

Дверь от сильного толчка, казалось, слетит с петель, и я приготовился к отражению атаки, уже просчитывая возможные пути отхода. И единственно, что подходило для быстрого исчезновения из замкнутого пространства – окно. Прыгнуть со второго этажа вполне нормально, но время, чтобы открыть раму и взобраться на подоконник главный мой аргумент в пользу не бегства, но драки.

- Ты чего, уже совсем одичал, леший горный? – сказал Грек, становясь в стойку, но сразу же расслабляясь и даря мне просто поразительно милую улыбку, чуть не стошнило от милоты на лице сурового воина.

Это он первым ворвался в номер, опередив даже командира. Как после признался ведущий нашей двойки, он с момента моей самоубийственной атаки группы противника в Старом городе занимался самоедством и корил себя, что не помог, не остался рядом, когда была возможность. Этот крупный сильный человек чувствовал свою ответственность за меня, как за своего ученика. Я же тогда не стал объяснять, что вообще-то Грек был уже бит мною, а стреляю я не намного хуже, пусть опыта мало, сравнительно только мало, но справился же.

За спинами четверых мужчин нашей группы сиротливо, переминаясь с ноги на ногу, ютилась Марина, которая явно была не в своей тарелке от встречи со мной, что только придало мне решительности. Это только к безразличным для нас людям мы не испытываем эмоции, ведем дерзко, смело, стоит же к кому-то проникнуться, тем более влюбиться и все, мямля бессловесная. А девушка явно что-то испытывала, вот только эти чувства были ей мало знакомы и, как себя вести, терялась.

- Ну, привет, Мажорик, - сказала Марина, когда уже мужики зашли в номер, который был, судя по реакции гостей, лучше тех, где они поселились, это выражалось в прозвучавших эпитетах и откровенных «ахах».

Я не стал говорить ни слова, а обхватил обескураженную девушку и впился своими губами в ее уста. Это тоже было проявлением неадекватности от переизбытка эмоций, но жить хотелось здесь и сейчас.

- Йо-хо! – воскликнул Туман, в «миру» Денис Манжаро.

- Охренеть, - не смог смолчать Грек.

Видок только по-отечески смотрел на то безобразие, что я учинил с всеобщей любимицей отряда, «сестренкой». Вот странно, он же всего-то и старше меня в этом времени на семь лет, но уже сейчас видится умудренным, пожившим человеком, может даже больше, чем я знал его в иной реальности.

- Ой, зачем же так? - выкрикнул я, после того, как Марина укусила меня за губу.

- Ибо, не хрен, - разразился смехом Денис.

Туман умел, в отличие от меня, всегда разделять особенности своего характера на «служба» и «отдых». Если в первом случае, Туман был максимально серьезным и даже, казалось, что и не знает, что такое юмор, то во втором – Денис был весельчаком и заводилой любой компании.

Несмотря на то, что из губы просочилась капелька крови, я стоял с дурацкой улыбкой. Это же она не сразу укусила, сперва-то поддалась на поцелуй. И до сих пор я не получил ни коленом по «харизме», ни хука слева, что несомненно произошло бы, если я позволил подобную фривольность еще месяц назад. Так, может, и дорастем не до укусов губ, а до их покусывания.

- Ну, чего стали, голубки обомлевшие, давайте присядем, что ли, да закажем чего поесть? – отозвался вновь Денис.

- Ты только и делаешь, что ешь после Черногории, - высказался Грек.

- Мне до тебя, амбал, еще лет десять на протеинах сидеть, а у меня утиный метаболизм – что вошло, то быстро и вышло, - начало уже заносить Дениса, которого прожег взглядом Видок.

- Марина, прошу, проходи, - уже опомнился я и нарочито деликатно взял девушку под локоток.

- А целоваться ты разучился, ну или не умел вовсе, - решила-таки хоть что-то сказать Марина, явственно пребывая до сих пор в недоумении.

- Вот вместе и будем учиться, - парировал я, от чего получил неожиданно коленом по филейной части тела под дружный смех собравшихся.

Это была, пожалуй, лучшая дружеская атмосфера, которую мне приходилось ощущать за долгие годы во всех реальностях. Я еще никогда так явственно не осознавал, что все собравшиеся люди – свои. Даже то, что пили мы только чай не повлияло на развязность в компании, где тон задавал балагур Денис, хваставшийся, что даже его повысили в звании и он, того и гляди в генералы выбьется, ну а пока, как и я старший лейтенант. Уже, казалось для всех, кроме меня, и забылся мой наглый поцелуй Марины, которая, все же иногда, но бросала задумчивые взгляды в мою сторону, а мужики, словно подростки, рассказывали о своих впечатлениях от операции, как будто сходили на драку в соседний двор.

- Вечером важное мероприятие. Всем быть выглаженными, бритыми и с чистыми зубами, - сказал Видок, после, как минимум, часа общения.

- Марина, слышишь, нужно быть бритыми, - пошутил Денис, словив подзатыльник от Видока.

- Стасу нужно отдохнуть, - продолжил инструктаж командир, обведя всех своим взглядом и остановившись на Марине, добавил. – Но сначала, думается, вам, молодые люди, придется объясниться между собой, и это — приказ.

- Ты, ты, опозорить меня решил? Да все в группе уже смирились, что я для них сестра. Ты хочешь, чтобы группа распалась и пошла под переформирование? Денис меня третировал полгода, а тут такой мажорик и все, ложись девка большая и малая, - распылялась Марина, как только закрылась дверь, и мы остались одни.

- Не кипятись. Я не собираюсь тебя третировать, издеваться, демонстрировано делать знаки внимания. Мы сейчас поговорим и, если ты скажешь четкое «нет», я больше не стану тебя выделять или вообще устрою перевод из группы, - сказал я и увидел, что девушка на долю секунды, но показала свой испуг.

- Говори, - вновь включила снежную королеву Марина.

- Я не хочу тратить наше с тобой время, оно скоротечно, я же хочу жить здесь и сейчас. Меня могли, да чего уж там, должны были убить, много стечений обстоятельств, почему я все же рядом с тобой. Ты мне не просто нравишься, я хочу быть с тобой и поверь, я знаю, о чем говорю. Ты же не из тех, кто не сможет не увидеть и не осознать свои чувства, у нас просто любовными интригами не забита голова, мы солдаты, офицеры. И настоящим чувствам тяжело протиснуться через плотные двери долга перед Родиной, народом. Но если же выходит, то это именно та любовь, которая не на час, день, а что навсегда. Поэтому я и хочу, и прошу, чтобы ты либо прекратила попытки сопротивления своим чувствам, либо дала понять, что я не имею шансов, если я ошибаюсь, - я взял себя в руки, голос подрагивал, и завершил свой монолог. – И я уйду из твоей жизни.

***

Пауза, казалось, длилась вечность. Марина смотрела на меня и молчала, но было видно, как внутри девушки бурлят эмоции и чувства. Да, именно чувства, которые и способны вызывать и страх, и боль, радость и огорчение попеременно сменяли друг друга, проявляясь в глазах женщины-солдата. Она привыкла превозмогать все эмоции, чувства, которые так могли и должны в ней бурлить, будь она простой девушкой. Столько страсти и нежности так и родились в этом красивом теле, а вышли через каждодневные тренировки и полевые выходы с потом. Это было не понятно для окружающих ее сильных мужчин. Сначала она сама защищалась от назойливого и прямолинейного напора со стороны парней, разбив не только сердце не одному десятку мужчин, но и носы с другими членами. Потом у нее появились братики и уже они отваживали всех бравых гусар от бойца с позывным Мара. Теперь же она пыталась примерить новый образ влюбленной девушки и ее это пугало. У Марины были неудачные попытки отношений, в том числе и некоторые гусары добивались-таки своего в отношениях с девушкой, но это было давно, после последних таких встреч прошло уже больше года.

Марине приглянулся сразу же этот странноватый неординарный парень, если ранее она замечала, что ей нравятся мужчины постарше, видимо, сказывалась потеря отца, то Стас, ее ровесник, казался ей намного старше своих лет. Девушке импонировала та целеустремленность и одновременно обходительность, даже хитрость, с которой он к ней подбирался. В нем одновременно была и некая осторожность, порой наивность, и мужская напористость. Ее пугала и одновременно восхищала его скорость принятия решений. Тогда в Старом городе Будвы, он принял то решение, которое, уже аналитики после, расценили как единственно возможное, пусть и критическое. Сейчас он, не чинясь, поцеловал ее и если бы не смешки других, она могла и растаять в его объятьях, махнув рукой дать волю своим чувствам.

***

- Я не знаю, Стас, не знаю, - увлажненные глаза растаявшей снежной королевы вопрошающе смотрели на Стаса, ожидая принятие ЕГО решения.

Она же была готова подчиниться, оказывается и строгая сильная самодостаточная Мара может хотеть быть за мужчиной, за мужем. Пусть он примет общее решение.

- Я знаю, моя богиня, - сказал я и поцеловал Марину.

Девушка не отринула, пусть и уперлась руками мне в грудь. Не получил я и страстного отклика, но это было больше, чем могло бы случиться.

- Давай не спешить, мне нужно прийти в себя, я тебя уже оплакивала, корила, что поддалась, что не приказала, что не сама осталась, - Марина положила голову мне на плечо и шептала о своих переживаниях.

- Нет, моя снежная королева, спешить не будем, сегодня – нет. А вот завтра пойдем подавать заявление в ЗАГС, - сказал я, даря искреннюю улыбку, стараясь разрядить напряженную обстановку.

Марина явно была обескуражена и даже проявляла недовольство. Она, смелая и сильная, своевольная может позже расценить свое поведение, как слабость и надумать чего лишнего, пусть позлиться немного. Нам обоим нужно и смириться с новыми ролями и принять друг друга.

- Стас, ну какого черта? Какой ЗАГС? – Девушка подняла гневно голову, но выпускать свои руки из моих ладоней не спешила.

- Да так, эмоции, - я утонул в карих больших глазах и только и смог сказать. – Я и умереть готов был, только вот так смотреть в твои глаза.

И мы поцеловались. Нежно, открыто, уже без всяких условностей. После этого беспокойство ушло, и мы просто разговаривали. Обо всем и ни о чем. Вспоминали какие-то моменты в жизни, родителей. Я фильтровал свои истории, не рассказывать же о своих похождениях и многочисленных девиц. И очень подмывало раскрыться, поведать Марине о самой главной моей тайне, был момент, когда я чуть это не сделал, но сдержался, дав сере зарок убедить Колядина рассказать своей девушке и будущей жене все о том, что предстоит человечеству.

Мы даже не заметили, наслаждаясь общением, когда в дверь деликатно постучались и, не открывая ее, напомнили, что уже через час нас всех ждут на награждении. Пришлось, пусть и с трудом, спешно расставаться с Мариной, чтобы уже скоро стоять в одном ряду с Марой.

- Указом президента Российской Федерации за мужество и героизм, проявленный при исполнении служебного долга, звание Героя Российской Федерации присвоено старшему лейтенанту Станиславу Сергеевичу Мирному, - прозвучало в большом зале, где собралось не меньше пятидесяти человек, из числа которых я заприметил и подполковника Колядина, который получил какую-то там грамоту.

Был ли я удивлен своей награде? Скорее да! Приятно, черт возьми, тешит самолюбие! Но я меркантильное создание, и пребывал уже мыслями в процессе ускорения строительства и подготовке к апокалипсису, прежде всего, прикидывал, чем мне может помочь столь ценная награда и звание Героя. Ну, в политику пойти можно, там звание Героя при ареоле таинственности, за что именно получено, ведь вручали под «грифом секретности», можно неплохо покуражиться. Вот только не подпустят меня к принятию решений, а быть клоуном на потеху электорату не вариант ни разу. А лучше попытаться плотно сесть на государственные заказы, отец точно против не будет, а тут можно будет и долю потребовать.

- Поздравляю, Стас, - уличив момент, ко мне одним из первых подошел Асобист.

Подполковник был доволен и рассматривал меня, как отец, радующийся успехам сына. Так и порывало сказать: «Папа, а я в школе пятерку получил».

- Благодарю, Вадим Борисович, Вы, я так понимаю, так же связями обрастаете, да влиянием. Долго еще до полковника? – я поднял приветственно бокал с шампанским, серьезные, даже надменные официанты, начали сразу же разносить игристый напиток по залу, как только закончилась церемония награждения.

- Судя по тому, что мне в другой реальности и через десять лет не сулило быть полковником, ты моя путеводная звезда. Может, и в генералы выбьюсь. Красильников с тобой познакомился, и уже вон оно как, может, его в компанию возьмем? – сказал как бы невзначай, между прочим, Колядин и как будто кого-то увидел, быстро ретировался.

Это так мне Асобист намекнул взять в команду Красильникова, или же прямо сказал о такой вероятности? Вот не думаю, что Колядин не проработал вопрос, прежде чем такое предлагать. Я-то и не против, нам нужна команда, и такой резко взлетевший генерал может стать важным подспорьем в делах. Главное, чтобы Вадим Борисович все правильно рассчитал. Документы, которые были выкрадены мной в Черногории, должны были актуализировать проблему глобальной войны. А первым, кто прочитает бумаги, будет Красильников.

В противоположном углу зала получала поздравления с орденом мужества Марина, при этом генералы и полковники гоголями ходили вокруг единственной женщины в помещении, тем более такой эффектной. Офицерская форма на Марине смотрелась просто отпадно, и не зря у некоторых уже слюни потекли. Мы встретились глазами, в которых читалось «спасай». Ну, сама напросилась.

- Любимая, мы еще друг друга не поздравили, - я беспардонно пробрался к Марине и решил обескуражить совершенно неизвестных мне двух подполковников и одного аж полковника, лет за шестьдесят, а все туда же.

- Да, конечно… любимый, но поздравления впереди. Товарищи офицеры, позвольте пообщаться с будущим супругом, - сказала девушка и демонстративно взяла меня под руку, ухажерам оставалось только смотреть вслед.

Уже отойдя, я услышал несколько фраз, в которых все трое бахвалились, что вот они бы… «А этот старлей, кто это вообще, где она такого выкопала?», ну и про то, что умственные способности Марины не столь выдающиеся, как фигура, если она предпочла меня этим уважаемым господам. За все эти слова можно было и поиграть в «имею честь вас унизить», ну, или же дуэль – повеселить публику. Вот только никто стреляться не даст, а осадочек останется. И моя репутация задиры и выскочки будет не на руку, может и не встретимся ни с кем из них, а, может, эти штабные сидят на или рядом с финансовыми потоками, за что-то их же награждали. Ну не вериться, что это реально боевые офицеры, да и плащ и кинжалом на них вряд ли найдутся, поэтому и не агенты внешней разведки. Идти на обострение точно не имеет смысла.

- А не слишком мы их? - игриво поинтересовалась Марина, отпивая шампанское из бокала.

- Не думаю, да, и не важно, мне категорически наплевать на обиды и психику этих персонажей, если только это не станет проблемой для моих дел. Но знай, женщина, я еще тот ревнивец, мог и на дуэль вызвать, - сказал я, отпивая из своего бокала шипучую жидкость и ища глазами официанта, чтобы взять еще два бокала – Марина свое игристое так же допила.

- Мне еще ревнивца не хватало, - фыркнула Марина.

- Через пятнадцать минут выходим и продолжим у тебя в номере, Стас, - заговорщицки шепнул мне решение комсостава группы подошедший Денис.

Я же только горько вздохнул – сегодня придется напиться. Это же пока все звезды и награды обмоем?..

Искренне веселая компания, стол из хаотично собранной, но обильной закуски, дружеские подначивания, тосты и шутки. Сильные люди, которые ходят по кромке умеют радоваться и ценить жизнь.

Меня заставили выпить залпом стакан водки, который я судорожно закусывал самым жирным куском мяса, что только нашел на столе. Потом пили за командира, за ушедших, обмывали звезды, пили, пили, пили…

- А к черту все, мальчики, нам с мажориком поговорить надо, - заикающимся пьяным голосом чуть ли не прокричала Марина.

Все суетливо начали собирать часть закуски, не забыв прихватить пару бутылок водки и стали спешно прощаться, старательно мне подмигивая. Денис только выдал со вздохом: «Эх и везет же некоторым…», но при этом искренне, как показалось, пожал мне руку.

- Я вульгарная? – спросила Марина, расстегивая китель.

- Нет, ты прекрасна, богиня, - не менее заплетающимся голосом ответил я, начиная раздеваться.

Вот что делает зеленый змий, помноженный на симпатию! Снежная королева вдруг превращается в страстную жрицу любви. Пусть мы были пьяны и то, что происходило мне, будучи трезвым, показалось бы не честным, но я не сомневался и тогда и после. Любое морализаторство вопросы этики меркли от того глотка счастья, что мы дарили друг другу. Марина была неудержима, добавила к моим уже почти зажившим после балканских гор ссадинам новые царапины, но насколько же могут одни и те же на вид царапины кардинально отличаться по эмоциональному наполнению?! «Еще бы все помнить, каждый миг, каждое движение!» - думал во время самого древнего вида единоборств. После страстного общения, не стесняясь наготы, мы решили выпить за нас, и водка таки взяла свое, - отключила память.

А на утро Марина по-свойски, словно мы прожили вместе уже лет десять, молча поковыляла с болезненным видом в душ, жуткое похмелье накрыло не только мою женщину, я был не менее хвор.

- Ты не против? – спросил я, залезая в наполовину наполненное джакузи, где уже лежала любимая.

- Да чего уж там девицу строить, залезай, - сказала Марина и вымучено улыбнулась.

Даже когда в дверь номера настойчиво постучали, мы не отреагировали, стараясь не столько восстановить воспоминания ночи, сколько наработать новые. Стеснение и недомолвки закончились, как и ушло всякое неудобство друг перед другом, а минибар в номере содержал эффективное лекарство от похмелья. Я выбрал лекарство с названием «Бурбон», а Марина решила «полечиться» вермутом.

- А если срочный выход, или случилось чего? - сетовал на нас Видок. – Уже предписание пришло и нам нужно собираться, ночью едем в твой родной город, Стас. Вот знал же, что чувства помеха работе.

Мы сидели с Мариной с виноватыми понурыми головами, только косили глаза, выглядывая друг друга.

- И еще, очень важно, несмотря на то, что это уже вредит общему делу, - командир прокашлялся, надевая маску серьезного и строгого начальника. – Я очень раз за Марину, ну и за тебя. Но в группе не может быть никаких интриг, любовий и тому подобное. Сможете ли вы работать вместе? Вы и сейчас не смеете отлепить друг от друга глаза. Мне нужно принимать решение.

Марина подобралась и уже укоризненно посмотрела на меня.

- Командир, товарищ майор, - начал я говорить. – Я все понимаю, но для Марины служба сейчас это все. Мне же придется уйти со службы, так как очень много дел ждут.

На этих словах Марина посмотрела на меня а-ля «козел, я так и знала!», командир же хоть и удивился, но вида не показал.

- Я хочу быть рядом с группой, частью тренироваться с вами, но мой путь иной и бросить все на алтарь служения не получится. Должность мне придумает подполковник Колядин, под началом которого и вы будете служить с перерывами на вероятные полевые выходы. Если посчитаете, что это не честно, или я бросаю группу, то это не так, если вы примете меня как друга, - закончил я свою речь и посмотрел на Марину, чье выражение лица вновь изменилось.

- У меня с тобой постоянный когнитивный диссонанс, - сказала Марина и стала приводить прическу в порядок.

- Вот, вот, именно он, - вторил ей Видок. – Частью понятно, частью посмотрим на обстоятельства. Так, у вас есть час, потом на вокзал и пятнадцать часов поезда, а уже там, поговорим и все разложим по полочкам, как я люблю.

- Мы в отношениях? - спросила Марина, когда вновь остались в одни.

- Навсегда. Если, кому-то надо будет уйти из группы, то буду я, а моя жена будет служить, пока в декрет не пойдет, - сказал я и придвинул девушку к себе, не встречая сопротивления.