Полковник Акрам Исмаилович Ждумаев, начальник регионального Центра Сил Специальных Операций, сидел за рабочим столом и, сморщив лоб, внимательно вчитывался в личное дело поступившего недавно на обучение бойца.

Опытный, участвовавший во всевозможных конфликтах офицер тяготился своей работой. Южный темперамент требовал выходов в поле, выплеска адреналина. Лицом к лицу встречаться с опасностью и сильным достойным врагом, но уже нельзя. Ранения сказывались даже на обычной жизни, а пойти на заслуженный отдых полковник Ждумаев решиться только когда один из внуков станет достойным воином, как поступили его дед и отец – это зарок, клятва.

- Вы спрашиваете, что с ним не так? Мое мнение – такие не служат и срочную, не говоря уже о контракте, - говорил полковник сидящему у него в кабинете майору Виктору Грибову, который был заместителем Джумаева.

- Я изучил дело и пришел к выводу, что его двигают. Зачем? Не понять! Парень идет на контакт только с сослуживцами. На вопросы о мотивации не отвечает, какую-то таинственность рисует, - майор, уже прочитавший личные дела слушателей курсов, давал свою оценку новобранцу Центра подготовки.

При том, ничего существенного и таинственного майор Грибов в парне не видел.

- Поэтому и решил внимательно почитать дело. Вот смотри, Виктор Игнатьевич, полгода на срочной, потом контракт с десантниками. Полтора года без нареканий служил. Повоевал в Азии, большей частью, Ливия. И потом его к нам на обучение. Как учить? Он либо уже состоялся как спец, либо нет, во втором случае и шансов стать профессионалом не будет. Физика у парня хорошая, стреляет тоже неплохо, ну, если верить написанному. Сынок богатенького отца, уже имел военный билет на руках, но сделал операцию на глаза и после получения диплома о высшем образовании сразу в армию. И еще звонок был за него… - Джумаев задумался, он очень не любил, когда на него пытались давить, но в этом случае просители, напротив, просили нагрузить по полной программе и больше нее, а потом «купцы» бойца стабильно забирали к себе, возможно, с группой.

- Физика у бойца не плохая, это – да. Вчера его Грек решил проверить, так он аж рассмеялся от наезда и устроил спарринг, где красиво нокаутировал, понимаешь Акрам Исмаилович, Грека нокаутом, нашего опытного инструктора?! – Виктор развел руки в стороны.

- Он и не полез в драку, а перевел все в тренировку, пригласив того на ринг, вот только во время занятий по минному делу, что нарушение, но меньшее мордобоя, - начальник Центра задумался. – Ладно, учи, ставь его в группу к Видоку.

- Не примет! Видок Мальцева, Малого, не заменит, там такая спайка была… - майор замялся, уже зная ответ темпераментного начальника.

- И кто тут вообще… Я или этот… Когда уже его группа пройдет переподготовку? Из-за этой еще воительницы что ни день, так мужику морды бьют. Ну, какие женщины в армии, вообще мужчин не осталось? Разбирайся сам, но включай Мажора в группу, - полковник все больше распылялся.

Джумаев был отличным офицером, но ярым адептом консервативного воспитания, где женщина обладает своим набором прав и обязанностей, а мужчина своим, и они не должны пересекаться. «Это как мужчина не сможет родить», - приводил часто пример Акрам Исмаилович, он даже не хотел думать о том, что в некоторых особо продвинутых странах с ним бы очень активно спорили по данному утверждению.

***

- Мажор, вот какого ляду ты тут? Адреналиновый наркоман? – чуть выпившим голосом, спрашивал Грек, периодически поглаживая кожу рядом с подбитым левым глазом.

В Центре нельзя алкоголь, даже категорически, но как можно запретить уже опытным бойцам, в обязательном порядке воевавшим? Можно, конечно, и запретить, но еще нужно обнаружить алкогольных диверсантов. Никто не сдаст, даже инструкторы, а начальство в расположении не частные гости.

- Я хочу быть сильнее, ну и адреналин, конечно… - мы чокнулись, пальцами, держа кружки ладонями сверху, чтобы не было слышно звука.

- А я тоже ухожу отсюда. Пора уже и самому поработать, а то все учу и учу, - Грек достал из-под стола уже вторую бутылку водки и под счет «триста тридцать три» разлил алкоголь в чашки.

- Ты же не артиллерист, почему так наливаешь? – поинтересовался я.

- А больше получается! Да и не десантник я, чтобы другие цифры использовать, я из морпехов, - ответил Грек и, подумав, видимо вспомнив начало службы, произнес. – За тех, кто в море!

Что-то с воинскими традициями застолий у грека не очень.

Я уже как два года не Станислав Мирный, а боец с позывным «Мажор». Повоевать пришлось, больше гоняясь по азиатским и африканским пустыням. Все это время, пока, как говорил при очень редких встречах Асобист, я развлекался, подполковник занимался делами и участвовал в моей жизни.

За скоротечные дни отпусков я успевал вникнуть в проблемы подготовки к Апокалипсису, проверить и посоветовать новые инвестиции. Но только набегами.

Началась стадия строительства будущей базы. Место было выбрано еще до моего отбытия на службу, как и вчерне примерный план грандиозного строительства. Учитывались мои воспоминания о катастрофическом разливе реки в городской черте и окрестностях после краткосрочного месячного потепления, и когда зима начала отступать. Еще учитывалось расположение рядом леса и нефтяной базы. В целом местоположение даже для мородерки будет выгодным, так как по кольцевой дороге можно будет добраться до многих предприятий города, не заезжая в каменные джунгли городских построек.

Основной упор делался на строительство подземных помещений. Они будут складами и временными жилищами, как минимум, на неделю после скоротечной войны, - это в случае серьезного попадания ядерным зарядом по городу. К строительству привлекаются исключительно иностранные подрядчики, каких только можно было найти в области и соседних регионах. Сейчас достраивают первый бункер строители из Северной Кореи, привлекали и турок.

Колядин использовал свое служебное положение, когда припахал взбунтовавшихся китайских строителей. Компания из Поднебесной выиграла тендер на строительство бумажно-целлюлозной фабрики в городке Лапки на юге области. Все бы ничего и работали споро, но после очередной ротации строителей, китайские предприниматели привезли на стройку осужденных. Это были алиментщики, разного рода хулиганы, вот они и взбунтовались. Зарплату зекам-землякам коммерсанты решили не платить, а те устроили марш в сторону областного центра с привлечением прессы, рассказывая, как над ними издеваются. Интересно, что и в области начались некоторые шевеления, включились инагенты, забурлили социальные сети, чуть ли не до революции дошло в отдельно взятом российском регионе. Колядину пришлось разгребать эту ситуацию, и он предложил работу тем самым зекам, но не на строительстве фабрики, а на нашем объекте. Это решение устроило и китайских предпринимателей, которые не могли до поры вывозить своих осужденных соплеменников на родину, но и платить им так же не соглашались.

Когда я приехал посмотреть на строительство будущего главного постапокалиптического объекта области, узрел истинный азиатский муравейник, где, в хаотичном движении двигались тысячи азиатов под частые крики бригадиров. Хаос только был видимым, каждый рабочий знал свою задачу и без перекуров и перекусов стремился ее выполнить.

Проблема, как всегда, встала в деньгах – их не хватает, а темпы строительства снижать нельзя. Еще год назад нашим Фондом были сделаны значительные инвестиции, которые еще год, как минимум, не принесут прибыль. Спам Фонд уже достаточно серьезная организация, на которую так же уходит немало средств. Там уже работают двадцать три человека, все проверенные и даже рекомендованы по ведомству Колядина, но это зарплаты, причем немалые, это же и аренда офисов, служебные автомобили и другое.

Я смирился с тем, что работники Фонда были чуть ли не все ставленниками Вадима Борисовича, в конце концов, я же все еще «на удаленке». Тем более, что часть будущих построек подполковник смог выбить по своим, вернее государственным, программам гражданской обороны.

Но скоро я окунусь в дело подготовки к катастрофе с головой. После прохождения обучения в Центре, я буду переведен к Колядину, как, надеюсь, и группа Видока, которая имеет немного не такой состав, как я знал, та же Инга не пошла в армию, а поступила в медицинский университет. Кольнуло, когда узнал, что у нее серьезные отношения с парнем-медиком и что она собирается замуж. Но тут уж ничего не поделаешь… разные мы и Инга сейчас совсем другой человек.

- Бойцы-алкоголики! – прозвучал зычный бас, одновременно с резко отворяющейся дверью в каптёрку, где мы с Греком нарушали распорядок.

Подскакивая со своего места, я опрокинул стул и чуть сам не упал, вовремя использовав стол, как опору.

- И таких бойцов мне в группу ссылают? Каких богов я разгневал? – притворно с ухмылкой сказал Видок, но его игривое настроение резко сменилось на требовательно-деловое. – Итак, мне вас навязывают. И, если по кандидатуре Грека в целом понятно и такой боец, если не сопьется, конечно, усилит нас, то вот по тебе, Мажор, есть сомнения.

Я молчал и старался выглядеть, как завещал Петр Великий: «иметь вид лихой и придурковатый». В данной ситуации считал, что это единственный вариант, который и немного скрывал опьянение. Придурковатость получалось отыгрывать не меньше, чем на Оскар.

- Итак, наливай по одной, и завязываем, а завтра оба с криками «водка, водка, выходи» на пять километров по полной и с РПГ наперевес, - сказал командир и взял третью чашку с полки, продув ее, поставил на стол и уже сам разлил оставшуюся в бутылке предательскую жидкость.

По той жаре, что сейчас стоит кросс и без оружия и бронежилета покажется запредельным испытанием, а тут… Эх, но сами виноваты, думали отцы-командиры далеко, а тут, оказывается непосредственный отец даже в одном крыле раполаги.

***

- Марина, Мара, я не понимаю, почему у нас общение не выходит? – спросил я девушку.

Сегодня я специально выгадывал время и возможность стать в столовой на раздаче рядом с причиной придурковатых улыбок у спящих бойцов всего Центра. Нужно было поговорить и добиться хотя бы того, чтобы снайпер нашей группы перестала открыто меня игнорировать. Хотелось, конечно, и иного, прямо до зуда хотелось, но...

Высокая темноволосая, с аккуратной короткой стрижкой, девушка обладала таким магнетизмом, что и с усилием воли отвести взгляд было крайне сложно. Манящая и отталкивающая своей внутренней силой воительница. Вся группа Видока, куда и входила Мара, уже считала дни до завершения обучения в Центре, так как отсутствие женского пола при большом количестве сильных мужчин создает много неудобств и Видок со своими двумя бойцами не раз защищали честь отличного бойца и лучшего стрелка в группе. Мара, она же Марина, и сама могла постоять за себя и была даже агрессивной, но многого из похабных мужских разговоров не слышала, а членам ее группы пришлось и услышать, и дать по ушам говорунам. На некоторые скабрезности не реагировать было попросту нельзя. Вот и ходили парни из группы чаще всего с синяками и битыми, так как в Центре не было плохих бойцов.

- Марина, - обратился я к девушке.

- Мой позывной «Мара», и пошел на хрен, - ответила мне красавица, не забыв наиграно пренебрежительно посмотреть, как бы мимо меня.

- Слушай, да мне плевать на твои комплексы! Как и на то, что постоянно нужно доказывать, что ты еще больший мужик, чем те, кто в туалете стоя льют! Нам работать вместе, а ты все капризничаешь из-за моего глупого подката. Чего обижаться? Ты красивая, и единственная, если поварих и медичек не считать, конечно, я сделал попытку сблизиться, но теперь-то ты показала мне мою никчёмность, может, будем нормально общаться? – выпаливал я на стоящую рядом девушку.

Мой спич вряд ли кто-то слышал, так как я не говорил в голос, а настойчиво шептал прямо в ухо девушки, чтобы другие поменьше «грели уши». Чего стоило не поцеловать это изящное ухо!!!

- После обеда на спортплощадке за футбольным полем, - прошипела зло девушка и, не добравшись до конца раздаточных витрин, пошла за стол.

Я спокойно ел и ловил себя на мысли, что дурацкая спонтанная попытка познакомится поближе с Марой уже на второй день пребывания в Центре, была вызвана не только долгим воздержанием, но и действительной симпатией. Чем больше я исподволь наблюдал за поведением Марины, не хочется называть ее по позывному, тем больше различий видел между девушками. Между Ингой и Мариной, между Афиной и Марой. Марина не была закрытым человеком, она умела смеяться, была остра на язык, со своими «братиками», как она называла бойцов группы Видока, вела себя как взбалмошная девчонка, но только вне работы и тренировок, там она становилась профессионалом и ни в чем не уступала парням.

- Ну, чего хотел, миловидный? Привык, что девки пищат от восторга уже от твоего взгляда? - Марина с вызовом посмотрела на меня.

Пришлось торчать на спортплощадке еще полчаса после обеда, ожидая девушку, прямо свидание какое-то, а она хочет промурыжить и специально опаздывает.

- Так у нас ничего не получится, а хочешь ты того, или нет, но я теперь в вашей группе. Ты желаешь подставить всех под удар? – запал и агрессивность Марины явно были меньше прежнего. – Присядем!

- Я не против и присесть, но не тут, на лавке, где смогут другие увидеть и начнут судачить, что ты меня… - пыталась возразить девушка, но махнула рукой на все мнения и присела. – Вы же мужики хуже нас, женщин в деле сплетен.

Разговор, на удивление, оказался на позитиве и содержательным. Марина была старше меня на год, но уже как четыре года в армии. Я узнал, от разных источников, так как заинтересовался девушкой всерьез, некоторые моменты ее жизни, что частью подтвердила и сама Марина.

С детства девочка видела только армию, вся семья была военными, причем уже как минимум в пятом поколении. А тут, апломб – в семье офицера-десантника две девчонки. А потом героическая смерть отца, прикрывавшего отход остатков роты из западни. Капитан был ранен и определил себя к у для отступающих. И тогда Марина дала обещание у закрытого гроба отца, разорванного прилетевшей рядом сто двадцатимиллиметровой миной, что продолжит династию и никогда не сменит фамилию. Дальше вся жизнь была посвящена подготовке к службе. Марина сознательно не говорила про личную жизнь в области взаимоотношений с мужчинами, каждым предложением, то намекая, то прямо говоря, что личного касаться нельзя, как будто сама была не уверена в своих же словах.

- Ладно, Мажорик, поговорили и баста. А если что, то сватов посылать только, когда уйду в отставку. Будем вместе работать и…- Марина замялась, но продолжила. – Командир со мной уже поговорил, и я обещала сама затеять с тобой примирительный разговор.

- А почему Мара? Это производная от «Марина», или как сеющая смерть богиня? – спросил я, было интересно для понимания характера девушки.

- Вначале от «Марина», а потом получилось еще и про славянскую богиню смерти в тему, - ответила девушка, не сказав и «До свидания», развернулась, вильнув притягательными бедрами, пошла прочь.

Последний финт мне откровенно понравился и могу поспорить, что женское начало на миг, но взяло верх над прагматичностью и цинизмом воительницы.

А обучение продолжалось. Боевая подготовка подавалась больше в форме семинаров, где и самим инструкторам было не зазорно прислушаться к тем, кого они же и обучали. Упор в переобучении был сделан на управлении малыми подразделениями и тактике малых групп. Курьезом стало то, что, будучи инструктором по стрелковой подготовке, Греку, который уже обучался в нашей группе для лучшего боевого слаживания, приходилось слушать уже другого наставника.

Я стал вторым номером как раз у Грека, как сказал Видок: «Водяру хлестали сообща, сообща и воюйте!». Виделось, что это решение было продиктовано не только совместным распитием, но и большей опытностью первого номера нашей связки. Обучали нас и дополнительным специализациям. Так, каждый член, и Марина – тоже член, но в данном случае очень красивый, проходил дополнительное обучение управления дронами. И пусть экспериментальных, о существовании которых только намекал инструктор, не было, но и уже распространенные образцы требовали недюжинной сноровки в управлении. Парень-инструктор был моложе даже меня года на три, но при этом разбирался в технике лучше всех присутствующих вместе взятых и имел даже боевые награды.

***

- Контакт! Выход! - прогремело в гарнитуру, когда я уже начал немного расслабляться.

- Вижу! держу! – прозвучала информация от Грека, который уже начал короткими очередями отсылать импульсы к противнику.

Мы выполняли очередное задание в рамках обучения. Сценарий каждого такого экзамена был известен только экзаменаторам, иногда вводные давались прямо на тактический шлем командиру. Только в последние две недели и начались подобные экзерсисы, чаще неожиданные, ночью.

- Засада! Задача – взять языка, остальных ликвидировать, - давал вводные Видок, когда бойцы нашей группы синхронно выпрыгивали из машин.

Мы уже проехали пятьдесят километров к определенному легендой пункту, запущенная птичка, пусть и немного тормозила наше движение, но исправно отслеживала дорогу впереди. И получается, что засаду, несмотря на предусмотрительность, мы не обнаружили, что уже не в плюс группе. Однако, предполагать, что нам просто дадут проехать все шестьдесят километров без проблем, было нельзя и потеря бдительности не оправдана ни разу.

Я вывалился с заднего сиденья машины с уже готовым к бою специальным импульсным оружием, полностью имитирующего автомат «Вал». Сразу же коснулся плеча своего первого номера, который уже открыл огонь по выявленной им позиции противника, естественно боевых патронов не предполагалось, винтовка била импульсами – что-то вроде усовершенствованного лазертака.

Видок скомандовал нашей двойке выдвигаться, а другой прикрывать. Все чаще именно мы с Греком представляли собой загонщиков, командир стремился окончательно для себя прояснить наши возможности.

Держась первого номера, периодически касаясь его плеча рукой, я с рваным темпом по дуге приближался к позиции противника, которая представляла собой схожее с землянкой укрытие, с воздуха засечь такой объект практически невозможно. На нашей броне были датчики, которые должны были реагировать на попадания, ну а дальше вплоть до актерского мастерства. Попали в ногу – ты условно без ноги и тому подобное. Как-то сжульничать не было возможности – данные приходили на сервер Центра.

В небольшом отдалении от выявленной позиции противника застрекотал пулемет, но сразу же замолк – Мара работала как богиня смерти, имя которой и присвоила себе – моментально «умертвила» свою жертву.

Мы пересекли дорогу и стали углубляться в лесополосу вдоль трассы, заходя в правый фланг противника. Грек резко поднял руку, и я стал, как вкопанный, только вертя головой и автоматом в поисках целей. Растяжка! Медленно перешагнув практически невидимую леску, мы стали углубляться в лес, максимально пригибаясь и стараясь идти бесшумно. Наши соперники знали, что мы в лесу, но не могли обнаружить, где именно, чтобы точным огнем условно уничтожить. И даже когда нас «срисовала» птичка противника, ни один датчик на нашей броне не завибрировал, сигнализируя попадания.

В это время основная группа нашего подразделения уже начала поддавливать противника. В гарнитуре слышались изредка сообщения о «минусах» условного врага. У нас так же был «трехсотый» с ранением в плечо.

Грек подал знак залечь, и мы уже по-пластунски еще продвинулись на метров десять, немного расходясь по сторонам, для улучшения обзора. Вот тогда и были нами обнаружены трое противников.

- Вижу на два и три часа. Держу первого! – сказал Грек и открыл огонь.

- Держу второго! – отозвался я и последовал примеру первого номера.

- Пустой! – сообщил Грек.

- Держу! – сказал я, намереваясь страховать Грека.

Сняли пулеметчика сразу и синхронно ранили еще двух стрелков противника. Сообщать о «минусе» командиру не стали, так как наступила тишина, разрываемая только чуть слышным шуршанием веток и листьев – кто-то один убегал. Трехсотых у противника было уже трое, и они вполне могли сойти за языков, остальным следовало сделать «контроль», но кураж чаще бывает врагом рациональности.

Упустить одного противника – выполнить задание лишь частично и, когда оппоненты уже были условно уничтожены, оставшийся боец, скорее всего, оператор БПЛА, решил подгадить нашим оценкам, удирая со всевозможной прытью.

- Давай, Мажор, - с усмешкой сказал Грек, и я рванул за беглецом, делая небольшую дугу от места засады – там были раненые, и они имели возможность подрезать мне прыти.

- Вижу! Контакт! - отозвался в гарнитуру я, постепенно нагоняя противника, физическая форма которого была пусть и хороша, но я последний год побегал по пустыням и лесам столько, сколько многие за всю свою жизнь не осилят.

Были хорошие учителя, поделившиеся наукой быстрого перемещения по лесу, выбору троп и определения топкости по размеру и виду травы, кустарников, возрасте деревьев и по многим другим признакам, порой даже на уровне интуиции. И сейчас я уже рефлекторно выбирал лучший путь, с меньшим количеством коряг и веток.

Выстрел, еще выстрел, короткая очередь. Все мимо, противник перешёл на рваный темп с резким изменением направления, как только прозвучали выстрелы ему в след. Между тем, условный противник очень потерял в скорости, и нас разделяло уже двадцать метров. Является ли автомат ударным инструментом? Да, если знать, как бить. Специфика конструкции «Вала» скорее не предусматривает использование его в рукопашной схватке, но и у него есть приклад, как и десятки приемов использования для нейтрализации противника без стрельбы. Только нельзя рассказывать никому, что я использовал специальное оружие практически, как дубину. Было не понятно, как увидел, или почувствовал мой оппонент, что именно сейчас ему прилетит в спину, наверное, это и называют интуицией. Увернулся мой условный противник.

Беглец, понимая, что уже не уйдет, решил дать последний и решительный, доставая нож. Порезать меня тем, что условно называется «нож», оппонент не мог, а заставить завибрировать датчик – запросто. Беглец остановился, изобразил стойку. Показываю, что намереваюсь уйти вправо, но резко отклоняюсь в противоположную сторону, при этом бью снизу вверх в челюсть.

Пленением мной последнего бойца группы противника закончился очередной экзамен и уже через полчаса мы стояли «смирно» перед командованием.

***

- Итак, товарищи бойцы, задача частично выполнена, - начал разбор всех наших действий заместитель начальника Центра майор Грибов. – Сказано было, что нужно не более двух «языков», но никак не четыре. Мать его, четыре! Нужно рассказывать какие негативные сценарии могут быть? Охрана, питание и, как вишенка на, мать его, торте – все трехсотые. Что вы с ранеными делать то собирались в гуманизм играть? Дальше, этот боец – да ты, Мажор, вот какого поплелся за этим? Ну ладно, решил зачистить и правильно, но что ты в американского, мать его, котика играешь, или не вдолбили, что рукопашная только тогда, когда вы уже все просрали.

Нельзя было сказать, что именно наш разнос был вот таким уж и жестким, другим попало больше, это нас еще хвалили! А две группы и вовсе отправили на стрельбище учиться стрелять, а ночью им предстоит еще марш бросок. На подведении итогов оказалось, что именно наша группа стала лучшей, что ничего существенного нам не дало, но по какой-то там традиции, мы последние два дня отведенного времени обучения первыми входили в столовую и только после нас остальные. Поиздевались мы тогда, напоследок, над коллегами. Ну, и запись результатов обучения в личные дела тоже что-то, да значит.

***

- Ну, теперь то мы можем уже нормально разговаривать? – подошел я к Марине, с трудом уличив момент, когда она, наконец, останется одна, временно лишившись опеки со стороны парней из нашей группы.

Я «подрезал» несколькихо мужиков, которые устремились к девушке и заприметили, но чуть позже меня. Получилось, что Марина, вдруг, осталась одна. Нет, это не были ухажеры, в последнее время к Маре стали относиться уважительно, как боевому товарищу, но при этом могли уступить место, забыть отвести взгляд от соблазнительных даже в камуфляже форм. Однако, изменить еще и это в отношении к красивой, да еще и единственной девушки, было не реально, природа есть природа. Это понимала и Мара, и уже не обращала внимания на такие мелочи.

- Можем, Мажорик, можем, - издевательски игриво сказала Марина и рукой указала направление к беседке, стрельнув издевательски глазами в парней, опешивших от моей наглости и удачливости.

- Вот только расставим все по местам. Ты меня вне учебных выходах называешь Мажорик. Это хорассмент? Или женский флирт? – спросил я, так как действительно раздражался от такого обращения, если это только не женские игры в «я не против общения, но ты заслужи».

- Слышь, какой флирт, или что там, слово-то подобрал какое? – начала распыляться Мара.

- Нет, и ты услышь! – перебил ее я. – Ты мне нравишься, это факт, но увлажнять подушку, как пубертатный подросток, я не стану. Захочешь большего общения, я не против. Но, ни бегать за тобой не стану, ни указывать на твои гендерные особенности. Ты старший лейтенант, я всего-то лейтенанта получу по итогам обучения в Центре. Надоело пренебрежение! Я хуже подготовлен? Хочешь кросс на время, или в ринг? Я бы не доводил до такого, но все же…

- Что разорался? Все выяснили, будешь Мажором, может, иногда и Стасом окажешься, но для этого нужно еще поработать, а так... ты небезнадежен. И… - Марина задумалась. – Может в другой ситуации, я сходила бы с тобой в кино, но не сейчас, и это признание уже огромный шаг вперед, так что не сломай хрупкую надежду. Может год, а, может, два… глядишь, и схожу в ресторан с капитаном Станиславом Мирным, но не сейчас. Пошли уже, еще поляну накрывать за выпуск. Сегодня после обеда мы приказом уже в отпусках, и за пьянку не накажут, наверное, — я не юрист, но инструкторы сами с нами будут отдыхать…

И все же женщина, всегда таковой и остается, если психика в конец не убита. Как, впрочем, и мужчина. Главное, я почувствовал, что девушка расслабилась, видимо, поверив в то, что подвохов с моей стороны не будет, мне бы еще самому быть в этом уверенным. Теперь она уже позволяет легкий флирт и дает призрачную, но надежду, мол, «не сдавайся, дерзай, дай мне еще раз насладиться и потешиться твоими потугами».

- Пойдем, Марина, до располаги, можешь кратко сказать, почему ты здесь, если прямой путь на подиум был обеспечен? - спросил я, выходя из беседки и пытаясь задать медленный темп, чтобы выиграть время для разговора.

- Ну, в моем понимании подиум мало отличается от панели. Мне претит вообще торговля людьми, а там, рабство чистой воды. Я знаю, сталкивалась… - девушка осеклась, но быстро собравшись и улыбнувшись мне, продолжила. – А по поводу того, почему я здесь, так я уже говорила, но ты ведь хочешь составить мой психологический портрет! Дерзай, подкатывай по-научному! Вот представь, Стас, прапрадед, как и его дед, офицеры царской России, потом военспец у Троцкого, прадед уже командир Красной Армии, чудом избежавший репрессий, ну или историки привирают о событиях тридцатых годов прошлого века. Так вот, прадед воюет в Великой Отечественной, геройски бьет нацистов, грудь в орденах, дед по стопам предков становится офицером-десантником, с Маркеловым ручкался. Отец, тоже офицер, героически погибает в бою. И тут, две девки, обе — как на подбор — магнит для маслянистых взглядов и влажных фантазий подростков. Вот и солдатики в части, где служил отец, уже на тринадцатилетних облизывались и сладостно вздыхали в слюнявых снах, не говоря уже, когда девочкам было четырнадцать и шестнадцать. И одна из сестер, та, что старше на два года, рано осознав свою неотразимость, начала манипулировать солдатиками, которые ради нее в самоволку ходили и морды друг другу квасили.

- В замешательстве? Нет, я младше Марго, и уже тогда тренировалась и готовилась к службе, мальчиками, тем более солдатиками, не интересовалась, - продолжала говорить Марина, приятно прихватив меня под локоть. – Как-то из-за Маргариты один солдат застрелил сослуживца, когда узнал, что любвеобильная сестричка имела отношения не только с ним. ЧП было грандиозное, ну и травля сестры. Меня оттерли от той истории, как и маму, тогда уже вдову Героя России, пусть и перестали приглашать в гости, но Марго в военном городке, где мы и продолжали жить, травили. И она уехала в столицу. Внешность у сестрички точно не хуже моей, а при возможностях постоянного ухода за собой, макияжа, бижутерии, так и вовсе… И тот самый подиум, ну, и… Эскорт…

- Прости, что зацепил за больное, - сокрушенно сказал я, осмелившись взять руку Марины, та сразу не одернула мою руку.

Мы уже не шли, остановившись перед расположением.

- Э, Мажорик, мы же расставили все точки, а ты опять за свое… - наиграно через минуту молчания начала возмущаться Марина. – А насчет того, что рассказала. Так я считаю, что в группе с людьми, которые прикрывают твою спину, живут рядом, спят рядом, нужно знать друг о друге чуть больше, чем запись в личном деле. Вот ты вошел в группу, должен уже что-то и знать.

- Пошли, и… спасибо, - сказал я и утонул в карих глазах.

- Тебе спасибо! Выговорилась хоть немного.

Вот почему я влюбляюсь в сильных женщин, да еще и в камуфляже, с придурью? Сколько я обхаживал Ингу в той реальности, откуда по неведомым причинам меня выкинули сюда, сейчас таким терпеливым могу и не оказаться. Вот поеду в отпуск завтра, да как там… Эх, хоть бы ту же Ленку, Жека, небось в армию пошел и можно уже записываться согласно графику на прием к его подруге. Да и мало ли, сколько девушек ждет любви, пусть и за некоторую плату на счета херувимчиков и амурчиков.

***

- Товарищ генерал-майор… - с легким северокавказским акцентом, который предательски появлялся при нервозности, обращался полковник Ждумаев к сидящему напротив его человеку.

Генерал-майор Артем Янович Красильников, один из самых молодых генералов России, особенно в ФСБ, где ротация генералитета была куда медленнее, уже как три часа сидел в кабинете начальника Центра Специальных Операций и просматривал дела тех групп, которые только сегодня прошли переобучение.

- Акрам Исмаилович, товарищ полковник, я не понимаю, почему Вы пытаетесь препятствовать моей работе? – сухо, практически без эмоций спросил генерал.

- Отпуска им подписаны, люди, по меньшей мере, год без семей, воюют, от кого сыновей растить будем, от столичных актеров? Вот настоящие люди, отпусти, у тебя же в конторе хватает спецов! - уже не имея достаточных аргументов, сделал последнюю попытку полковник не пустить вчерашних слушателей уже завтра на серьезное дело.

Кроме всего прочего, полковник очень не любил бросать слова на ветер, даже, если исполнение обещаний от него и не зависело. Три с половиной часа назад он объявил всем об отпуске, сейчас же нужно задержать отъезд всех групп и выбрать одну на срочное, а поэтому, неподготовленное задание. Чем, в таком случае, кончается боевой выход, полковник прекрасно понимал.

- Ну, я все равно склоняюсь к группе, которая у Вас заняла первое место, - перелистывая страницы личного дела Станислава Сергеевича Мирного, сказал Красильников.

- Но там женщина, - сказал полковник и махнул рукой.

Он сам не понимал, почему устроил чуть ли не истерику. К старости сентиментальным стал? Может быть Марина, боец группы Видока напоминала полковнику его жену? Была и внешне похожа, такая же красотка, но и характером схожа. Вопреки досужему мнению о забитых женах суровых кавказских мужчин, южные женщины могут быть весьма бойкими, защищая, прежде всего, свою семью.

- Это и хорошо, что женщина, тем более языки знает… - задумчиво, чуть слышно сказал генерал-майор, уже принимая решение и уже громче, командирским голосом, добавил. – Пригласите группу Видока в кабинет, товарищ полковник.

***

Организация «Свободная Демократическая Россия» была создана, как утверждали некоторые одиозные личности, два года назад. Но ее существование первый год было, скорее, в социальных сетях и западной прессе, где нескончаемым потоком вливались деньги в сознание «бойцов-патриотов России», которые сражаются за права и свободы в самой большой стране мира, лишь иногда только говорят по-русски с акцентом. После, окрепнув и окунувшись в эпатаж, организация, прославляя традиции эссеров-бомбистов, начали свои «акции». И даже переход «СДР» к террору не стал фактором, позволившим сразу получить мировое признание, как террористической организации, напротив, некоторые сочувствующие находились даже в России.

Действовали террористы, а иначе и не назвать, с максимальным количеством видео и фото. Террористы оправдывали свои действия, сразу же после убийства известной личности выкладывая в сеть на него компромат, чаще сфабрикованный, но общественность, как обычно, слышит только обвинения. Создавался образ, что решительные «народные мстители» взрывают только коррупционеров и убийц. Тут еще и западная пресса будет неделю полоскать выдуманными историями о прошлом убитого человека, хайп подхватывали, пусть и робко, и некоторые известные проправительственные СМИ.

И мало кто мог отследить закономерности и взаимосвязи в убийствах. А убивали людей системы, не безгрешных, но нужных винтиков в сложной российской государственной машине. Чаще тех, кто не отсиживается, а работал и давал результат, поддерживая сложившийся порядок, но и не гнушающихся улучшить свое благополучие за счет сомнительных схем. Иные же власть имущие запугиваются и уже некоторые готовы идти на уступки или даже сотрудничество для собственной безопасности, которую им предлагают и гарантируют, с требованием работать уже на СДР. И контора знает, кто стоит за этими терактами, но доказательств мало, по крайней мере, для того, чтобы в Совете Безопасности ООН предъявить их миру.

Страшнее даже то, что у профессиональных террористов появились подражатели и уже по всей стране шириться движение. Кто считает себя обиженным, кто оскорбленным, или уличил чиновника в непотребстве, взятке или даже по подозрению, а есть и просто психически больные люди, многие записываются в «народные мстители и судьи». И летают коктейли Молотова то в окна местных администраций, то во врачей, которым не удалось вытянуть с того света родственника экспрессивного человека, то в собственного начальника, не правильно распределившего премию. Летальных исходов от действий таких подражателей не много, но ожоги, страх и неуверенность присутствуют. Если пока еще нет признаков парализации деятельности государственных институтов, но брешь появилась и в нее не преминут закинуть денег, чтобы разрослась. Очередной виток непрекращающейся информационной войны, которую не то, что выиграть, но свести в ничью не получается.

Ловили, судили, давали сроки, но количество эпизодов не уменьшалось.

Аморфная власть, редко проявляющая инициативу, и чаще за консервацию существующего порядка, долго отмалчивалась и не придавала значения некой организации, которую общество в целом не поддерживало. Однако, это было до того момента, как за два дня были убиты двое чиновников высшего ранга, один из которых был первым заместителем директора ФСБ.

Такой удар по авторитету конторы и власти пройти незамеченным уже не мог. Это понимали и кураторы проекта, которые именно два дня тому назад и дали отмашку на повышение ставок. Сейчас по всем средствам массовой информации на Западе, во всех ток-шоу, социальных сетях поласкают ФСБ, не конкретного чиновника, а именно всю службу, которую ассоциируют с самим государством. Рассуждают о коррупции в главной спецслужбе России, их бездействии и непрофессионализме. Такой пощечине стерпеть было нельзя.

Нужен был быстрый, жесткий ответ и желательно публичный и показательный. И лучшим вариантом были конкретные документы деятельности организации. Предоставить их общественности, или в наручниках и под конвоем, засвидетельствовать арест и разоблачение самого вдохновителя террора – Александра Павловича Железнова – бывшего как раз чекиста, полковника, который оправдывал банальное предательство проворовавшегося сотрудника «невозможностью больше взирать на творящийся в стране произвол» и так далее, близко к тексту.

Теперь же появляется отличная возможность не только разрушить миф о некой, наконец-таки, запрещенной в России организации, но и очень больно щелкнуть по носу кураторов террористической сети.

Железнов после последних громких «акций возмездия», как об этом писали британские издательства, быстро ретировался из гостеприимной Латвии в Косово. По сути, он был под защитой чуть ли не всего контингента НАТО в не всеми признанной республике. Ну, и под личной охраной косовских албанцев, которые не боятся признаваться в ненависти к России, как и брать на себя ответственность за некоторые террористические акции в азиатских странах и Европы против россиян. Среди полевых командиров у ФСБ был свой человек, раскрывать которого никак не хотелось, но при таком особом случае…

Операцию поручили молодому, но, как говорится, перспективному генерал-майору. У Красильникова оказался неплохой послужной список, а то, что он сотрудничал некоторое время с сербами, сыграло важную роль для назначения Артема Яновича на роль ответственного за ответную операцию. Его рекомендовали несколько генералов, которые, скорее всего, опасались за исход очень сложной и быстрой акции. Они то, эти генералы, и не стремились брать на себя ответственность, загодя открестившись от последствий операции Красильникова. Однако, именно этот факт и был на руку Артему Яновичу, который решил действовать предельно дерзко, на грани фола и провала, чтобы и противник не мог помыслить о возможности реализации акции по «изъятию» вдохновителя российской агрессивной общественности.

Уже в первый час, после осознания масштаба мероприятия и его запредельной сложности, Красильников, понимая, что операция – это его шанс либо взлететь, либо уйти в небытие, взялся за работу с остервенением. Сразу же начались сложности – отсутствие подходящей группы исполнителей, которая могла бы сработать в сложных и изменчивых обстоятельствах. В Сербии были законспирированные сотрудники, но их привлечение было нежелательным, в том числе и по политическим причинам. Братскому народу не нужно знать, что на их территории действуют русские агенты. Привлекать «Альфу» или «Вымпел» тоже нельзя – тот же Железнов слил все имена сотрудников элитных подразделений, и сложно, но возможно отследить их перемещение. Другие группы выполняли свои задачи, выдернуть из которых было можно, но крайне сложно.

- Товарищ генерал-майор, но группа не готова уже завтра вылетать, тем более что вводные сложные, не совсем понятные мы же не агенты, - вяло возражал Видок, понимающий, что вопрос о привлечении его группы, уже решен – информация такого рода не то, что можно разглашать.

- У вас в группе двое владеют сербским, Летова на хорошем уровне, трое сносно говорят на английском. Склонны к импровизации и принятию решений. Уже участвовали в ряде операций под прикрытием. И что еще важно – нигде не засвечены, - начал приводить доводы Красильников, он был убежден, что лучшее исполнение возможно только при высокой мотивации и веры в себя, а тут налицо недооценка командиром потенциала группы.

- Но у меня два новых бойца в группе, мы еще не прошли достаточного слаживания, - привел еще аргумент Видок.

Командир группы не был столь категоричен в оценке предстоящей операции, тем более, что толком и не знал подробностей. Но именно что это незнание и побуждало Видока к протесту. Он до крайнего раздражения не любил операций, где бы были недоговоренности, все должно быть разложено по полочкам с определением роли для каждого участника.

- Грек, который был инструктором в Центре, да его самого можно ставить на командование группой. Или ты, капитан о Мажоре? Так и у него послужной список внушительный. Оба с гибким умом, склонные к анализу, устойчивы в стрессовых ситуациях, или же есть сложности с подготовкой? Кстати именно Грек сносно владеет сербским, а Мажор английским. Есть неоднозначная характеристика Мажора, что тот может быть в бою импульсивным и принимать решения «последнего шанса», как то прикрытие целой роты, или удар во фланг наступающим, причем самостоятельно. Но все его решения были единодушно признаны эффективными, пусть и предельно рискованными. Все! Хорош сопли жевать! Личному составу прибыть ко мне в этот кабинет через полчаса и быть готовым к отправке. Личные вещи по минимуму. Я вызываю вертолет потом прямо на взлетную полосу к ожидающему самолету. Действуйте, товарищ капитан, майором станешь уже через пару недель, - сказал генерал-майор, демонстрируя решительность, между тем прекрасно осознавая все риски.

***

Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах! Собирался в отпуск, думал ставку сделать на бой ММА, в дела вникнуть, уговорить отца вложиться в «Роскосмос». Да и продать квартиру пришло время, меня устроит и двушка в спальном районе, а мама.

Летим на вертолете зачем-то в сопровождении еще пары боевых К-52, как будто над Волгоградом нас может кто-то сбить. Но этот психологический момент сопровождения ударными вертолетами, заставляет проникнуться моментом и важностью предстоящего мероприятия. Особо разговаривать не получается, но чем заняться есть – читаем легенды и дозировано информацию по самой операции. У каждого своя часть информации, свои задачи. Генерал-майор внимательно следит за нами и отвечает на все многочисленные вопросы, если те только касаются работы в группе.

Мне приходится прятать глупую улыбку. По легенде нам с Мариной нужно будет играть пару. Более того, она — красотка, которую я взял с собой на курорт, я богатенький сынок еще более богатенького отца. Мы сняли виллу возле черногорского курорта Будва и предаемся любовным утехам, может, я уже и немного фантазирую, но суть именно такая. Как пара, мы берем напрокат машину и выезжаем на Скадарское озеро, где гуляем, прячем автомобиль, проникаем на территорию Албании, соединяясь с остальным отрядом. Там находим машину, грузимся и выдвигаемся в сторону Печ, не доезжая до города пятьдесят километров, в горной местности устраиваем засаду.

Наш законспирированный агент в группе косовских албанцев в конкретном месте подрывает головную и замыкающие машины, заряды будут установлены «Штирлицем» в логове-лагере косовских террористов. Агента мы должны естественным образом ранить, чтобы не было сомнений для будущих дознавателей, фото того самого агента получим позже. Ну и других пару человек оставить в живых, чтобы не было подозрений. После мы забираем Железнова, которого должны везти в машине рядом с нашим человеком, колем его специальным наркотиком, чтобы и полностью не обездвижить, но лишить воли, доставляем…

- Сложным будет завершающий этап. Вам нужно привезти объект на остров святого Николая, там, на юго-западной части острова, будет ожидать небольшая, арендованная, якобы вами же, яхта. В условленном месте вас будет ожидать подлодка класса «варшавянка». Дальше на крейсер «Петр Великий» и в сирийский Тартус. – закончил Красильников.

- Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться, - я вытянулся в струну, сидя в вертолете это было несколько комично.

- Не тянись лейтенант, теряем время, - отмахнулся генерал.

- Очень много рисков. Ну, взять машину в Албании можно, пусть и убийство гражданских - не лучший вариант, репутационные последствия. Доставка оружия дронами через озеро рискованно по исполнению, но возможно, но объект может сесть в другую машину, и от таких мелочей зависит вся операция, - раскритиковал я план, но мысленно поаплодировал – сутки прошли, как Красильников начал заниматься операцией и уже столько сделано, столько инстанций прошел и согласовал.

- Понимаю, рисков много, но сеанс связи с агентом в Косово уже был, и решение принято, повторно связаться нет возможности. Аналитики просчитывали, искали возможности, чуть ли не десант в Албанию предлагали послать. Ни один сценарий за два дня не подготовить, тут же есть шанс, малый, но есть, тем более что такой дерзости от нас никак не ждут и не будут готовы к неожиданностям. Над нами в мире смеются, - генерал стукнул кулаком в ладонь. – И мы не только должны решить поставленные задачи, но и сделать это так, чтобы все соцсети, все зомбоящики кричали хвалебные оды о мощи и решимости России.

Если же разобраться, то план не так уж и плох. Или я себя просто успокаиваю? Не бесстрашный я, чувства имею, пусть и слегка атрофированные. По сути, нам нужно взять человека из одной области и перевезти на машине, которую никто не остановит в Албании просто потому, что не станут связываться с косовскими бандами, в соседнюю страну. Там пересесть на другую машину и на всех порах к морю, сливаться с многочисленной толпой туристов. Времени должно было хватить, тем более, что предлагается оставить на месте захвата объекта глушилку. Пока найдут, пока интересанты определят, что произошло, и куда уехали похитители, часа три минимум должно пройти. В Будве российские спецслужбы не обнаружили своих конкурентов из недружественных стран, поэтому не предполагается противостояния, а косовские комбатанты не полезут к соседям. Тем более, что Россия в значительной степени усилила свою кооперацию с Черногорской республикой за последние два года.

***

- А мне здесь нравиться, любимая, - сказал я, пытаясь поцеловать Марину, которая по легенде Йована Жилич – сербка по национальности, но проживающая в России.

В последние годы кооперация между Сербией и Россией стала обыденным делом даже на бытовом уровне. Поэтому данная легенда не вызовет серьезного интереса к двум влюбленным, а, напротив, будет оттенять внимание на второстепенные темы, к примеру, сербов задевает, если их соплеменница в отношениях с иностранцем и не замужем. Вот с соотечественником – ничего, можно и без замужества, это же свой.

- Любимый, - с небольшим старательно выговариваемым акцентом на русском языке обратилась Мара. – Два часа до отъезда на Скадарское озеро, тебе собираться пора.

Последние слова были с чуть заметным металлом в голосе.

Я позволял себе лишнего, переигрывая в образе безумного влюбленного. Марина шипела, но отвечала на ухаживания благосклонно, а на сальные шуточки на грани фола, и за гранью его, истерично смеялась, а в глазах злость и жажда мести. Наверное, со стороны этот смех мог показаться выражением абсолютного счастья девушки. Как жаль, что спектакль по плану операции длится лишь утро и день, дальше только работа, но я свое урвал, и прилюдные поцелуи и плескание на пляже Ричардова Глава возле Старого города с его сверхмаленькими улочками, карту которых изучали все время, что занял перелет до черногорского аэропорта Тиват.

- Я сегодня сверху и сзади, звезда моя, ланфрен ланфра, - попытался я спародировать известного советского актера, хотя и не надеялся, что стеб будет понятен Марине.

Куражиться осталось меньше двух часов, нужно урвать свое, так или иначе, но пинок от Марины я получу стопроцентно. Так чего же стесняться?

- Шевалье, это был последний русский, - автоматически поддержала мое кривляние Марина.

- Удивлен, восхищен, поражен, - сказал я, но продолжать шутливую перепалку не стал. Время работать…

Мы гнали по извилистой горной дороге, вдоль которой на всех возвышенностях были раскинуты сетки, принимающие на себя камни, что зачастую сваливаются со склонов. Ограничение скорости было в семьдесят километров, но меньше, чем девяносто километров в час наш арендованный автомобиль не двигался. И это была не блажь, или изрядное озорство, аналитики, участвующие в разработке операции даже спрогнозировали поведение россиян в Черногории и выявили, что в курортный сезон больше половины нарушений на дорогах за русскими. Вот и мы нарушали, хоть порой дорога была столь узкой, что две машины не смогли бы разъехаться без остановки. Боязни высоты у меня никогда не было, но тут…когда не видно дороги, а только обрыв… Спасало присутствие рядом Марины-Йованы, перед которой я никак не хотел проявить слабину.

- Все! Мы на точке! - сказала напарница, сверяясь с геолокацией в телефоне.

Осмотрелась вокруг, усмехнулась своим мыслям и предательски заехала мне коленом в пах.

- Твою же мать… - простонал я.

- А нечего было на ту блондинку смотреть, - разыграла сцену ревности напарница.

Марина умела бить, и, видимо, этот удар у нее был коронным, и Мара могла его дозировать, по тому, как достаточно быстро я пришел в себя, даже не понадобилось приседать и прыгать на пятках.

- Справедливо, любимая, - сказал я и постарался сразу преобразиться.

Осмотр места выявил точность его описания офицерами ФСБ. Вокруг кусты, закуток в стороне от более-менее нормальной проселочной дороги. Тут уже было спрятано снаряжение для подводного плавания.

При этом, нам вообще не придется напрягаться, так как к аквалангам пристроены два небольших двигателя – разработка для боевых пловцов. Подготовка подводного плавания у нас так же была, пусть и краткосрочная. Но хватило и пару часов, чтобы освоить не сложное в эксплуатации оборудование – держи направление, да и все. Предполагалось, что большую часть пути мы проделаем именно таким способом, пока не выработается топливо, которого хватит на чуть больше, чем три часа. По расчетам придется самостоятельно проплыть еще несколько километров после сброса двигателей. Они через шесть часов с начала эксплуатации должны взорваться от заложенных в них небольших взрывных устройств, по принципу «так не достанься ты никому».

- Не пялься, - строго сказала Марина.

Мы натягивали на себя прорезиненные костюмы и Марина полностью разделась. Она была великолепна. Мозг отключился, кровь начала в два раза быстрее струиться по жилам и я завис. Это была та женщина, которую никогда не затмит ни одна другая. Пусть к черту летит вся операция, пусть мир в труху, но я и она должны быть вместе! И как же давно я не был с женщиной!

Такие мысли приходили ко мне в голову, до которой бурлящая кровь никак не добиралась, уничтожая возможность рациональных поступков и концентрируясь в других местах, вернее, одном месте.

- Выходи за меня замуж, - сказал я, преодолевая застрявший комок в горле.

- Дебил, одевайся уже, женишок! - прошипела Мара, но при этом женское начало проблеснуло в девушке и она, отворачивая голову, расплылась в искренней улыбке.

Мы плыли под водой чистейшего Скадарского озера уже почти три часа. Мара была ведущей и находилась в нескольких метрах впереди, мне же приходилось постоянно синхронизировать свою скорость и направление, что не всегда выходило в достаточной степени хорошо. До боевого пловца мне было далеко, несмотря на то, что некогда три года занимался плаванием, чуть не перейдя в команду к тренеру юниорской сборной области. Однако, плюсом мне было наблюдать за грацией первого номера нашей двойки, что отвлекало от операции и убирало всякий мандраж по поводу того, что скоро возможен и огневой контакт и еще более рискованная вторая фаза операции.

Выход уже на албанской территории прошел штатно, по времени, как и было в плане операции. Теперь по слабосильному сигналу от маячка нам нужно было найти контейнер с одеждой, оружием и некоторым оборудованием, которые за час до нашего выхода на точку, были переброшены дроном, летящем над озером и вдоль него на сверхнизкой высоте. Это еще один рискованный элемент плана, так как сбить птичку могли и черногорцы и албанцы. Мощной системы ПВО страны не имели, да и вода частью скрывала от вероятных радаров. Но был риск и визуального обнаружения дрона обывателями или сторожевыми приграничными службами Албании.

- Есть сигнал, - негромко, но явно с восторгом произнесла Мара, внимательно рассматривая специальный прибор, который был у нее в контейнере на гидрокостюме.

В продолговатом ящике из легкого металлического сплава было все необходимое, как и одежда с оружием. Предлагалось использовать натовские образцы, чтобы меньше светить участием России в деле. Кроме всего, контейнер предполагали использовать и как утилизатор – гидрокостюмы нужно было положить именно в него, прикопать или спрятать и там максимально под действием больших температур будут уничтожены наши подводные наряды. Конечно, противник может найти и, скорее всего, найдет контейнер, как и догадается, что там было уничтожено, но ни волоска, ни отпечатков, ни слюны, или пота, крови от царапины или ранки не найдут. Излишняя перестраховка? Скорее, продиктована опытом.

- Отвернись! – не слишком требовательно толи попросила, то ли приказала командирша.

Она начала переодеваться, и я с большим усилием воли последовал ее скорее просьбе, чем приказу. Нужно абстрагироваться от неуместных эмоций, сейчас уже точно не до любования женскими красотами. Но как же тянет!

Дорога была в трех километрах, и нам пришлось уже перейти на бег, так как по времени шло отставание в пять-шесть минут. Нужна машина и желательно неприметная.

- Вон тот внедорожник! – указала рукой Мара на приближающийся автомобиль.

- Йована, нет, сильно приметный, в Албании таких мало,- сказал я, провожая взглядом двигающийся в нашу сторону автомобиль. – Албанцы любят белые мерседесы. Тут более-менее винтажное авто нужно, чтобы не выделяться.

- Принимается, суть я поняла. У нас сорок минут и потом полтора часа на выход к следующей точке, где должны ждать парни, - произнесла Мара и внимательно всмотрелась в небольшой бинокль с ПНВ.

Еще двадцать минут мы ждали хоть какую-нибудь машину, и я уже словил на себе десяток злобных взглядов и столько же пренебрежительных за то, что забраковал единственный пока проехавший мимо автомобиль. В геометрической прогрессии я терял баллы в оценочной шкале Марины. Но везение не оставило нас – ехал именно белый мерседес конца восьмидесятых годов выпуска, да с такими понтами, что рябило в глазах. И неоновые подсветки, и увеличенный клиренс, создающей из машины химеру на колесах. Но это был тот вариант, когда нас даже не остановят дорожные полицейские, так как на таком автомобиле мог ехать только уважаемый человек, пусть и местного разлива.

- Работаем! – Сухо произнесла Мара, поправила облегающие короткие шорты и сняла куртку, под которой была прозрачная майка, почти не скрывающая соблазнительное, очень соблазнительное тело.

Мне вдруг захотелось ее остановить, заиграла глупая ревность, что какие-то уроды увидят ее, но сила воли при помощи все большего выделения адреналина справилась с наваждением.

Расчет был на то, что такую девушку не могут не заметить на дороге ночью. Если попадется разумный водитель и будет сомневаться, то проедет мимо, но мужские рефлексы, хотя бы немного но рассеют внимание и тогда уже план Б, когда я стреляю в водителя.

Остановились. В машине были два мужика, и Мара сработала профессионально – водителя, как только подошла девушка, она вырубила кулаком в висок. Получилось не полностью выключить мужика, нокаут длился секунд десять, но за это время Мара уже отодвинула водителя и смогла дотянуться до пассажира со шприцом наркотика. А после я, стоящий уже в десяти метрах с автоматом и страхующий командира, ломал шею, как тогда еще думал, что гражданским.

Муки совести не пришли. Уже не год и не два, как служу, всякого повидал. Пусть уже немного и пожухли воспоминания эмоций и чувств, что поглотили после Апокалипсиса, но и они до сих пор во мне. Однако и в этом случае везение было на нашей стороне – в багажнике у албанцев были винтовки М-16 естественно американского производства, как и боеприпасы к ним. Поэтому их ликвидация не стала причиной для психологических терзаний.

Мысли об изменении плана пришли быстро. Эти два фрукта наверняка были бандитосами и кому то из местных, да известны. Пустить предполагаемую погоню по ложному следу вряд ли получится, но время на то, чтобы противник осознал бесперспективность версии участия местных боевиков в нападении, нужно. Машину с двумя жмурами можно будет оставить недалеко от места преступления, с якобы исполнителями, которых убрали наниматели. Шито белыми нитками. Но те, кого отправят за нами, версию проработать должны и тем самым и потратить время и распылить свои силы тоже.

Дорога к точке сбора сюрпризов не принесла, машины встречались крайне редко, албанцы спали, полиции не было, да мы и объезжали, как только можно, все населенные пункты. Чуть не заблудились, но чудо прибор, который постоянно находился в руках Мары, указывал дорогу, пусть и с погрешностями – ГЛОНАС и в этом времени уступал западным аналогам, особенно, что касалось проселочных дорог. А я прямо чувствовал присутствие где-то очень далеко российских спутников и нервозность отцов-командиров, по крохам собирающих информацию о ходе операции.

- Сбавь чуть скорость, идем с опережением, - сказала Мара, сверившись с часами.

Когда уже горизонт начал обагряться признаками рассвета, мы оказались на месте и с удовольствием увидели в нужной точке условный знак на дороге, что и остальные группы вышли на точку. Краска должна была исчезнуть через час после наведения. И как успели найти такие примочки и организовать? Брала гордость за страну, видимо Красильников поднял все и всех на уши, чтобы реабилитироваться после провалов.

- Йована! Четыре-пять, - произнес из укрытия Видок и мы направились в его сторону.

Как добирались другие члены группы, и какие у них были легенды, возможно, знал только Видок, но вряд ли он стал бы сейчас сообщать подробности. Нам старались дозированно давать некоторую информацию, особенно где при провале мы могли засветить логистику и агентов конторы.

- Работаем по третьей схеме, - сказал Видок, что значило, что я вновь иду вторым номером к Греку, но при этом лишь страхую его, вмешиваясь в крайнем случае.

Не светился и Видок с Марой, которая уже оглядывала оценивающим взглядом снайперскую позицию. Именно нам троим и нужно было вести объект под руки, остальные прикрывают.

Машины появились внезапно, хоть их и ожидали. Три пикапа с крупнокалиберными пулеметами и еще один черный, максимально тонированный микроавтобус. Как только колонна въехала между скалами, прогремели два взрыва и два из трех пикапов поднялись в воздух на метр, а из-под их днищ растекался огненный смертельный цветок. К чести противника, среагировали они молниеносно. Машины остановились и из них начали вываливаться вооруженные люди.

План дал трещину, так как оставались две машины, а не одна, как предполагалось изначально. Началась работа. Мара сняла сразу же одного стрелка, который уже поливал очередями по площадям, не обнаружив нас, но и сильно сковывая возможности маневра. Наши хлопки из автоматов с глушителями перекрывал автоматный стрекот противника. Один из албанцев уже достал гранатомет и стал направлять в сторону, где была позиция Видока, но опять его быстро сняла Мара. И вправду, - богиня смерти!

- Пошли, - скомандовал Грек и стал менять позицию, заходя чуть вправо.

После взрывов именно туда устремились несколько больших валунов, скатившихся с горы, тут сеток на склонах не было.

На новой позиции мы лучше видели врага и могли работать по конечностям. При стрельбе, я тщательно высматривал человека с зеленой банданой – так должен был себя маркировать законспирированный агент. И такого человека я высмотрел, он как раз был самым активным, отдавая команды боевикам. Прицелится. Выстрел! Человек в зеленой бандане падает с простреленным навылет плечом.

- Первый пошел! - Видок отдал в гарнитуру свой, пока единственный, приказ за весь скоротечный бой.

Должен был идти как раз Грек, но командир, видимо, расценил, что новая позиция нашей двойки более важный аргумент в бою и терять его не следует. Мы могли работать с фланга по прикрывавшимся автомобилями противникам.

Двое бойцов – Тихоня и Туман рваными перебежками приближались к машинам, из-за которых все более нерешительно отстреливались боевики, потерявшие управление. Один из противников попытался подлезть к крупнокалиберному пулемету, но Мара была начеку.

Скоро все закончилось, и обмякшее тело террориста Железнова тянули по траве, растущей на склоне горы и сильно примятой камнями, которые создавали дискомфорт и замедляли движение.

- Мираж трехсотый, - доложил Тихоня.

Командир выругался. Это означало замедление движения или отход части группы по другому маршруту и выход их из операции.

- Тихоня, Туман выходят и отрабатывают ложный путь, остальные по плану, - принял решение Видок.

Если на лице Тихони была вселенская скорбь и злые взгляды в сторону Миража, то последний смотрел на товарищей извиняющимися глазами. Однако бойцы четко произнесли «есть» и стали уходить к машине, на которой они к месту засады и добирались.

- Теперь новая вводная, - начал говорить Видок, убедившись, что двое бойцов, один из которых опирался на товарища, скрылись за камнями, продолжил. – Если возникнет серьезная опасность не довести, объект ликвидируем и по обстоятельствам. Живым никому сдаваться нельзя, иначе остальных тогда срочно зачистят на Родине, как никогда и не было. Наши личности уже строго законспирированы, а близкие родственники под присмотром. Все должны понимать. Если есть возражения – здесь и сейчас!.. Вот и правильно, никаких возражений, работаем!

Все молчали. Было понятно, что при провале операции Россия от нас откажется. И пусть раньше с таким рационализмом группа еще не встречалась, но кто мы такие в сравнении с государством? И получалось, что задача минимум нами уже была решена – Железнов у нас и командир вколол ему отнюдь не снотворное, а яд, который убьет объект, если все провалиться. Видимо, рассчитали разработчики операции, что противоядие вколоть противнику не удастся – или не распознают, или его у противника банально нет.

- Выход! Грек за руль! Ты немного владеешь сербским, так что подбери ряд предложений, которые можно использовать при попытке нашей остановки. Мажор и Мара на заднем сиденье с объектом, - произнёс командир, оглянувшись, первым двинулся к оставшемуся пикапу, который мы в ходе операции старались не затронуть пулями, однако несколько дырок в машине я заметил.

Железнов выглядел плохо. Причем речь даже не о том, что сейчас он больше походил на зверски пьяного человека, несвязно бормочущего что-то не членораздельное, а в том, что и до нашего вмешательства террорист не походил на мидийого человека, которого транслировали в социальных сетях. Отросшая борода со значительной проседью седых волос, впалые щеки, худощавое лицо, так схожее с лицами, что встречались через год после Апокалипсиса, короткая стрижка и непропорционально большие уши. На видеороликах, которые ходили в интернете, «борец» за свободы выглядел мужественным, с волевым подбородком, без каких-то несуразностей во внешности, типа ушей.

Это говорило о том, что и для своих кураторов Железнов был лишь рабом, говорящим на камеру. Скорее всего, заявления были записаны заранее и начинали свой путь на просторах всемирной паутины после непосредственно акции. И снимали видео исключительно профессионалы, способные из карлика в кадре создать великана.

Мы ехали по трассе в сторону того же Скадарского озера, но в иную локацию, нежели та, где мы с Мариной переодевались. Машин становилось все больше. Это могло бы создать определенные трудности и риски, но местные автолюбители могли бы считаться гуру в вопросе пропуска спецмашины, особенно в сравнении с некоторыми россиянами, не уступавшим дорогу даже скорой помощи. Встречные автомобили съезжали на обочину, если таковая была, или же максимально прижимались к горам и обрывам, впереди идущие машины выезжали на встречную полосу, чтобы наш пикап ехал по прямой. Возможно, причина была, как и предполагал генерал-майор Красильников, в том, что местные обыватели стараются даже на глаза не показываться представителям основных группировок косоваров, как и своих соплеменников. Эмблема же на дверях нашей машины являла для глаз гражданских определение одной из самых знаменитых подобных группировок, гончих псов британской и американских разведок.

- Машину нужно было перепроверить, - сказал Грек, когда мы уже проехали большую часть пути.

- Агент должен был проконтролировать наличие жучков и маяков, а мы бы потеряли время, - сухо парировал Видок.

- Миратим, - прошипела рация в машине и я вздрогнул.

- Иншалла, - спокойно ответил Видок, старательно изображая чужой голос.

- А нам сказать пороли и отзывы? И что он сказал? – не выдержал я, после скоротечного сеанса связи.

Командир мог и не выйти на точку, и тогда все делать пришлось бы нам с Марой, и именно сейчас мы бы засветились, не догадываясь о паролях.

- Разговоры, - строго чуть ли не выкрикнул Видок, благо окна были закрыты, да и машина ревела, выжимая остатки ресурса из двигателя.

Непонятны были вопросы о жучках, такая машина уже себя демаскировала. Спутники противника должны глушить, но не удивлюсь, что сети уже гуяет видео с несущейся на всех порах машиной. Найдется идиот, который не убоится выложить ролик.

Все же что-то в пикапе пробили, главное, чтобы тормоза не отказали, иначе…

- Я сейчас человека убил, - сказал Видок чуть слышно, но я разобрал.

И мое воображение даже нарисовало образ этого агента, который мог сообщить пароль, который не могли знать многие, тем более похитители Железнова. И этот мужественный человек сейчас был раскрыт только потому, что нам нужно было еще немного времени выиграть, ведь наверняка разгром колоны если еще не обнаружили из-за малоиспользуемой дороги, где все произошло, то вот-вот обнаружат. Была вероятность и того, что по полицейским сводкам уже прошла информация о неких машинах, расстрелянных в зоне их ответственности, и кураторы озаботились поинтересоваться судьбой Железнова и своих людей. Если так, то на час, не больше, но мы выиграли время. А нам были необходимы еще минут двадцать, чтобы выйти к озеру, где должен был быть небольшой катер, крайне похожий на те, которые уже возят с самого утра туристов по живописным участкам водных достопримечательностях Скадарского озера. Задача – затесаться среди таких катеров, но пока мы не найдем хоть небольшую группу таких суденышек, будем скрываться в зарослях протоков и заливов. Спутник же должен был дать информацию о вертолете или быстро приближающимся катерам береговой охраны албанцев, черногорцы на озере имели только три катера и они находились значительно южнее.

И все-таки это красиво. Обязательно выберусь сюда когда-нибудь, чтобы еще раз, но уже вдумчиво, не крадясь на маленьком катерке, осмотреть открывающиеся виды. Чистейшая голубая вода, прозрачная, что можно наблюдать за большими рыбами, сопровождающими наше судно, изящными деревьями, ниспускающие свои кроны к воде…

- Мажор, контроль, - прорычал Видок и поучительно добавил. – Мальчишка-романтик.

Марина чуть улыбнулась, но внимание не ослабила. Еще полчаса мы шли по протокам, пока не встретились с другим похожим корабликом и Видок решил вывести наше судно на просторы Скадара.

- Быстро переодеваемся, оружие в воду, - отдал приказ командир.

На борту кораблика была одежда, резко контрастирующая с тем камуфляжем, в который мы были одеты. Мне достались шорты и футболка с надписью на сербском «Черные горы». Марина быстро преобразилась в легкое воздушное платье, как бы подчеркивающее ее молодость и красоту с нотками распущенности. В этот раз девушка так быстро и незаметно переоделась, даже для меня любопытствующего, что я задумался, а не было ли переодевание ночью стриптизом для верного зрителя. Оптимист я не исправимый, особенно в том, что уверен, что все умрем, а большинство людей уже очень скоро.

- Ну, включаем актеров! Сейчас швартуемся, там арендованные машины. Мара – все еще Йована, ты тот же русский мажор, все еще дурящий голову красивой, но легкомысленной сербской девушке, объект – пьяный русский турист, с которым вы познакомились и решили не бросать, а завести в отель. Но никому так подробно не следует рассказывать, играйте. Мы на подхвате, маршрут вы изучили хорошо? – сказал командир вроде бы всем, но при этом смотрел пристально именно на меня, и я, конечно же, кивнул головой.

Говорят, что план любой операции идеален только до начала самой операции, и я ждал еще раньше, что что-то пойдет не так, но пока, если и не идеально, то все шло, вопреки всем сложностям, хорошо, если не считать чуть больше потраченного времени на бой. Когда столько мелочей и людей, от которых зависит синхронизация действий, есть огромное количество рисков, но все сработало. Мало того, мы по всем расчетам выиграли еще и немного времени у запланированного.

И сейчас влюбленная интернациональная пара грузила своего пьяного друга в арендованный другими людьми автомобиль. Нам машину пригнали, вероятно, еще вчера, и оставили.

Будва – замечательный городок. На один квадратный метр здесь один серб, один итальянец или немец и, как минимум, трое русских. После того, как в маленькой, но гордой Черногории три года назад сменилось правительство на пророссийское, строительный бум в стране побил все рекорды. Для россиянина иметь квартиру в живописных местах на берегу Адриатического моря при том, что большинство европейских стран закрылись от русских туристов, стало выгодно и престижно. И поэтому затесаться тут среди соотечественников не сложно.

Включив прибор, блокирующий электронные устройства в радиусе пятидесяти метров, чтобы ни одна камера не засветила наши лица, мы шли по средневековой венецианской крепости, которая в Будве называется «Старый город» вектор движения был в сторону пляжа «Ричардова Глава». Я вел «пьяного» друга, а моя «девушка Йована» высказывала мне, что нужно товарища было отправить на такси в отель, а нам пора бы поговорить о скорой свадьбе. О свадьбе… впервые это слово не вызывает у меня отторжения. Союз с Ингой в условиях постапокалипсиса был как само собой разумеющееся – два одиноких человека сошлись, а смерть так близко, что об обязательствах никто не заморачивается. А вот тут прямо таки до икоты хочется росписи в ЗАГСе, гостей и чтобы во все горло гости кричали «Горько!»…

Мы вынырнули из одной из многих узких улочек, на которых приходилось ужиматься и тесниться даже нам троим, не говоря уже о том, сколько маневров приходилось совершать при необходимости разминуться со встреченными людьми, от которых чаще всего можно было услышать «бля…», «понастроили черти, что… не пройти».

Наша троица прямо вывалилась на относительно небольшую площадь, на которой стояла церквушка и лестница, ведущая на стену, где некогда стояли рыцари, сражающиеся с османскими ордами.

- Трое на три часа, два на лестнице, отвернись, не свети лицом, - прошептал я, продолжая улыбаться.

Нас вели и, судя по тому, как оживились выявленные мной пятеро мужчин, мило общавшиеся до этого друг с другом, видимо, отыгрывая нетрадиционно ориентированных, они нас вычислили. Прибор, что был в моем кармане, от чего я сильно волновался о будущем своем мужском здоровье, вывел из строя телефоны этих мужчин, и мы были раскрыты, так как сбой сразу у всех невозможен. Грек с Видоком должны быть поблизости. Если начинать контакт с ищейками, которым можно поаплодировать за расторопность, если бы так не хотелось убить, мы проиграем. Столько сил, столько средств вбухано в операцию… И дело не столько в чести и гордости государства, которому служу – я имел зуб и на страну, которая допустила или допустит свое уничтожение. Дело в том, что тут люди, которые были мне друзьями в другой реальности, становятся ими и в этой. И…

- Ты выйдешь за меня замуж? – задал я, казалось бы, самый неуместный вопрос в данной ситуации, но я начинал ловить кураж.

«Я уже умер!» - я ждал ответа от Марины, но в голове крутилось «я уже умер!». «Смерти больше нет, была, да вся вышла!»

Быстро надев балаклаву на голову, так и не дождавшись ответа, я быстрым шагом направился в сторону троицы, которая была ближе всего к нам и мужики ожидаемо начали шевеление, одновременно разговаривая между собой, как будто ничего не происходит. Сейчас здесь будет не протолкнуться.

Марина так же одела бейсболку, скрывающую большую часть лица и стала заходить обратно в узкую улочку, из которой мы только что вышли.

- Выйду! Выживи! - прошептала она чуть дрогнувшим голосом и истерично рассмеялась, отыгрывая толи хмельную девушку со своим еще более пьяным спутником.

Железнов все еще оставался невменяемым.

Показавшиеся из другой улочки Видок и Грек, которые что-то весело обсуждали, отыгрывая свои роли, смогли быстро оценить обстановку и я только уловил осуждающий взгляд своего командира, но тот повел своего «друга» обратно в глубь замкового лабиринта, удаляясь от центральной площади.

- Эй, мистер, гив ми, плиз, уан сигаретс, - обратился я к мужику, который уже шел мне наперерез.

Странно было слышать почти издевательскую английскую реплику, особенно от мужика в шапке с прорезанными глазами. Странно для всех, но передо мной были те, которым уже были не важны мои слова. Зачем я это сказал, так и не понял, я накручивал себя, входил в кураж, пытался переработать то огромное количество адреналина, что прямо сейчас бурлящим водопадом выделял мой организм. Я был наркоманом на передозе.

Рывок к первому мужику, который уже выдернул, скорее всего, из-за спины электрошокер, без всяких эпических эффектов бью в висок. Противник валится, но я успеваю перехватить у бойца тот самый прибор, от которого я уже должен был валяться на средневековых камнях крепости. Второй противник замешкался, увлекаемый интересом к судьбе своего напарника, за что поплатился – получил разряд.

Выстрел, обжег плечо, но я не замечаю касательного ранения, начинаю рваным темпом настигать третьего противника, который не стал со мной сближаться и был сейчас стеснен в выборе путей отхода. Один из двух мужчин, что стояли на лестнице и стал стрелять, будучи в прикрытии. Мелькнула мысль, что нас могли предать, так как подготовленная группа с подобным разделением задач именно в этом месте, за исключительно малый отрезок времени, заставляет задуматься. Но наметившиеся мысли смыла волной новая порция адреналина.

Третий противник оказался не боевитым, видя, что двое его подельников уже в непонятном состоянии, тот не торопился вступать в схватку, давая возможность поупражняться в стрельбе другому. Нет, не такие и профессионалы, мало все же времени было у тех, кто нам противостоит, что бы подтянуть спецов! Может, и не было предательства, а проработка противником возможных вариантов?

Последний оппонент, который еще никак до этого не обозначился действием, рванул в сторону, куда ушла Марина с Железновым. Расстояние не большое, но уйти за ним не успевал. В этот бросок элетрошокера я вложил все: и силу и злость и неимоверное желание защитить свою женщину. Прибор с огромной скоростью пролетел половину небольшой площади, достиг головы противника и тот упал навзничь. Выстрел и пуля срезает кусок коры на большом дереве, которое находится внизу каменной лестницы и своими кронами накрывает уютную скамейку, где так было бы приятно посидеть и отдохнуть от всего напряжения, когда все закончится. Но не суждено.

Противник, тот самый, кого я посчитал нерешительным, недавно и не помышлявший об атаке, как его напарники до этого, решается на глупый поступок. Обнажив нож, с криком бросается на меня. Захват кисти, разворот руки и новое оружие у меня в руках, а противник получает удар в затылок и расстилается на камнях.

Стрелок не спешит сделать очередную попытку достать меня и это небольшой шанс. Бежать, нужно бежать! Оставаться на одном месте неминуемое поражение. Но куда? Догонять Марину? Или же устремиться вслед за командиром и Греком, но они-то как раз и должны были настичь Мару? Нет, приведу угрозу своим, нужно уводить за собой. Все, кроме одного выключены из борьбы, а с этим стрелком мои друзья, да – именно друзья, разберутся, если тот станет их преследовать. Эх, товарищ Колядин, Вам одному справляться! И завещание не написал, так бы все в Фонд и отписал, да только что у меня сейчас есть. Только что квартира.

И тут повезло, как утопленнику! Стрелок рванул за мной, а не за Мариной. Я же устремился в сторону одной из улочек Старого города, которая должна была вывести к элитному отелю, в противоположную сторону от вектора движения моей группы.

Люди, обыватели, что были до этого на площади, упавшие на камни после первого выстрела, так же начали подыматься и разбегаться в разные стороны, чем помогли мне, сбивая внимание стрелка. Особенно туристы помогли, когда я бежал по узкой улочке и расталкивал их в разные стороны. Преследователь не стрелял, наверняка были указания по тихому захвату, а тут уже нашумели. Отдыхающие полусонные, полупьяные туристы, которые не были на площади, мало обратили внимание на звуки выстрелов и выражали крайнее недовольство, когда я бесцеремонно их расталкивал. На меня обиженные мужики не успевали среагировать, но вот преследователя тормозили изрядно. Краем сознания я слышал русский и итальянский мат и звуки возни. Стрелок отставал, погрязая в дрязгах с потревоженными озлобленными туристами.

Услышав над головой звук работающего коптера, я сбавил темп и достал прибор, все еще находящийся у меня в кармане. Увеличение мощности и вещица превращается в устройство радиоэлектронной борьбы, способное перехватить низколетящий малый дрон, что и происходит.

Узкая улочка закончилась как-то неожиданно, и я оказался на просторах, в раз десять больших, чем площадь внутри замка. Быстро оценив обстановку, я, виляя, устремился прямо на две машины, небрежно припаркованные возле входа в отель. Там стояло восемь человек, и они внушали опасение, было видно опытных бойцов. Вот только бежать в стороны не получалось – сзади преследователь, который начнет стрелять на открытом пространстве, сбоку небольшое кафе со множеством столиков и стульев, не говоря о людях.

- Ноу шит, - прокричал невысокого роста лысый человек.

Он не производил впечатления бойца, но опасность от мужчины исходила на каком-то метафизическом уровне.

Он и командовал головорезами вокруг. Вспомнил, что в левом кармане у меня был шприц с «лекарством». Нет, не тем ядом, что укололи Железнова, а наркотик схожий по действию, но не убивающий. Они были у всех членов группы, как для усыпления объекта, если он начнет приходить в себя, так и для нейтрализации потенциальных противников. Красильников постоянно твердил, чтобы не устраивали бойню в Черногории в случае обнаружения. Пистолет был только у Видока и он его использовать мог только, наверное, чтобы застрелиться, ну или у командира были отдельные задачи.

Повелеваясь приказу не стрелять, бойцы замешкались, им нужно было решать прятать ли пистолеты и доставать, к примеру, ножи или спецсредства, если такие были, или же надежнее держать на мушке всего-то одного беглеца.

И это замешательство дало мне время. Сбив с ног одного из охранников, я в прыжке рванул к главному и успел произвести тому захват шеи с преставлением шприца к горлу. Удар мощной руки, который предназначался мне, попал в голову командиру, ответный удар от меня неизвестному рукомахателю попадает в цель, удается перехватить обмякшее тело главного. Организм выдавал запредельные возможности – я смог приподнять в хвате заложника и при этом не ощущал тяжести. В тренировочных, учебных условиях подобного было не повторить, но я уже шел на смерть и выгадывал только время для группы. Пока этот враг у меня в руках, его парни будут в растерянности и не смогут предпринять адекватных действий, так я думал, наблюдая, как без команды все бойцы отступили от меня на несколько метров. В этот момент я был уверен, что этот человек и есть тот, кто принимает решения и пришел по наши души, что нет других групп, командиров, а только этот. Чуйка, подсознательный анализ? Уж точно не до этого, сейчас я зверь, действую больше не на разуме, а на инстинктах.

- Move away? I kill him, - пригрозил я убить заложника на английском языке, не желая давать наводку, что русский.

А акцент у меня не значительный, можно принять и за серба и за болгарина. Конечно, главная версия будет, что я русский, но тут уже можно и усомниться, не доказуемо. В конечно итоге, на русском говорят и на постсоветском пространстве.

Уж не знаю, что это был за кеск у меня на руках, но страх в глазах головорезов давал надежду на то, что еще не все кончилось. Еще живу и забрезжил лучик надежды.

- Окей, - проговорил один из них и поднял руку, в жесте «всем стоять».

Я же бедром нащупал кобуру у своего пленника и раздумывал сменить оружие, но все же решил, что это пока не рационально, могу не успеть, да и оружие может быть сразу не распознанное мной. Где предохранитель, заряжен ли? Нет, вот в машине, можно и осмотреться.

Я медленно пятился к автомобилю, дверь у которого была открыта. Была надежда, что и ключ зажигания будет в ней, если нет, то придется вести переговоры. А общаться никак не хотелось, чтобы не выдать себя больше, чем уже это сделал.

Господи! Ты читер! Играешь мной, как персонажем, подкидываешь ништяки, выручаешь из безвыходных ситуаций! Вот только спасибо говорить еще рановато, впереди новые локации и боссы. Вот и сейчас дал возможность завести машину.

Автомобиль был со всевозможными наворотами и заводился с кнопки. Вначале меня испугало присутствие на кнопке зажигания определителя отпечаток пальцев, но я быстро уверил себя же, что главный из противников явно имел доступ к автомобилю, а его палец у меня, как и все остальное тело. Но этого не потребовалось – кнопка не спросила настоящих хозяев и двигатель завелся.

Когда я уже смог сесть на водительское сиденье шикарного джипа, краем глаза увидел, что на площадке возле отеля стали собираться еще люди, очень похожие на ту группу, которая нас обнаружила на площади в Старом городе. Это вызвало у меня улыбку, так как я смог притянуть к себе внимание и собрать если не всех людей, пришедших за группой, которая выкрала русского террориста, то многих, да и выстрелов, дополнительного шевеления не слышно и не видно, значит мои ушли. Такое стечение обстоятельств объяснялось тем, что я взял в заложники командира, модератора, кто имел право отдавать приказы, и облавы на ушедшую девушку с Железновым не было организовано. А это значит, что задача все же будет выполнена и Марина останется жить. Надеюсь, хватит у Колесникова здравомыслия не ликвидировать группу, если я попаду в плен. Но и мне в застенках неродной конторы делать нечего, как, впрочем, не горю желание и осваивать подвалы своей. «Смерть – это не страшно!»

Стараясь максимально прикрыться телом заложника, я быстро составлял на экране в машине маршрут, с последующей установкой автопилота, что был в этом ультра новом автомобиле. В это время пленник начал оживать. Пришлось, опять же немного прикрывшись, выжать из шприца часть жидкости, надеясь, что этого хватит для успокоения командира преследователей. С другой стороны, нужно было сделать так, чтобы обступившие машину головорезы не решили пойти на штурм, считая, что я применил свое оружие и терять уже нечего. Выручила вражеская машина, когда, предупредив меня на английском языке, что маршрут построен, двинулась и пока не спеша поехала. Запоздалые несколько выстрелов не стали причиной остановки, и я удалялся от места своего безрассудства, принесшего на данный момент успех и время для группы. Они уже должны были загрузиться в лоханку, стилизованную под прогулочную подводную лодку, которая, впрочем, лоханкой была только с виду, а на деле там были мощные двигатели, способные быстро унести группу с пленником к южному окончанию острова святого Николая. Там их ждал другой транспорт, еще более мощный.

Я ехал, медленно подымаясь в гору. Автомобиль соблюдал все правила дорожного движения и никак не хотел разгоняться. Пусть пока так. Мне нужно было время для того, чтобы откинуть пленника на пассажирское сидение, забрать и рассмотреть пистолет, и уже потом взять управление на себя. Когда все манипуляции были закончены, и даже часть футболки была оторвана, чтобы приложить к своему плечу, где все еще сочилась кровь, я разогнал автомобиль до гоночной скорости.

Пока был еще в городской черте и проезжал огромный ночной клуб, который утром выглядел уныло и скучно, ехать было даже в кайф. Вот только выезд на горный серпантин опять спровоцировал выплеск адреналина, так как езда была на грани. Подумалось, что адреналиновый откат ожидается суровым.

Я не знал на отлично дороги Черногории, но хорошая зрительная память и визуализация карты на экране в машине, давали понимание, куда я еду. Вот только не было главного – я не знал, что делать дальше. Я выполнил свой долг, можно хоть пулю в лоб, но застрелиться никак не хотелось. Если я не сделал этого во время голодания и скитаний после катастрофы, то сейчас у меня на суицид был иммунитет. Всегда бороться, грызть зубами асфальт, но двигаться дальше по дороге.

- Еще пободаемся, - прошипел я, вписываясь в очередной разворот.

Казалось, что часть колес даже свисали над пропастью, но скорее это было что-то психологическое. Чего перед собой ужиматься – это был страх, почему-то больший, чем смерти!

Погоня была, я это чувствовал, по крайней мере, еще в городе я отчетливо видел вдалеке две машины, очень похожие на ту, которая сейчас меня несет в неизвестность. Но у преследователей не было, видимо, таких бесшабашных водителей, что могут вот так, рискуя на каждых пятидесяти метрах, ехать по горной дороге. Я тоже не считал себя крутым водителем, но режим «берсерка», пусть уже и сбоил, но оставался и давал преимущество.

Вот сюда, в гору, потом через сто метров развилка – сбавлю скорость, чтобы не было явных следов и поднятой пыли, въезжаю в лес. Там до небольшой толи деревушки, толи фермы, потом дальше выезд на дорогу на Цитин. Но туда мне так же не надо, никаких населенных пунктов, а вот в глубже лес – да.

- Все, баста, приплыли, - проворчал я.

Это был тупик. Дорога продолжалась, но завал из камней не позволял ехать. Здесь не было сеток для камней, и я мог разобрать завал за минут сорок, но посчитал, что ехать дальше на этой машине не целесообразно. Буду бросать бибику и дальше на своих двоих. Найти тихое место, залечь, перевязать рану хоть майкой, если в машине не найдется аптечки и спокойно подумать.

Придирчивый шмон машины много интересного не дал, если только не неплохой бинокль и искомая аптечка. К пистолету и оптическому прибору я присоединил хороший нож, пару шоколадных батончиков, пять литров воды, ну и прихватил какие-то документы, вместе с папкой, в которой они лежали. Раздел своего пленника и его же ремнем связал.

- Ну что по носу дать западным партнерам? – думал я, как нагадить, уколоть по больнее, ощущая вновь приходящий кураж.

- Ну, то, что мы русские, по-любому знать будут, - пытался я найти резоны для того, чтобы вырезать ножом на лбу у пленника «за ВДВ».

Мысль меня рассмешила, и смех стал истерическим, первый предвестник отката от переизбытка адреналина, но ничего еще не закончилось. От шалости я все же не отказался и написал ножичком на английском языке «я дурачок». Порезы были не сильно глубокие, шрамов не останется, но пару недель походит так, или с изрядным слоем тонального крема.

Одежда пленника явно была не по моему размеру, если в поясе присутствовал запас ткани, то по длине явно маловаты. Ушиваться было некогда и нечем, да и не был я специалистом в этом деле, так, что надел штаны и стал прикидывать дальнейший расклад.

Если в момент моей импровизации в Старом городе я психологически уже готовился умирать, то сейчас жажда жизни начинала довлеть в сознании. Появился шанс выжить и его не следовало терять.

Вокруг были горы, большей частью изобиловавшие различной растительностью по склонам. Быстро найти убежище не представлялось возможным, тем более рядом с брошенной машиной. Пещера или заброшенный дом – только маркеры, по которым меня быстро вычислят. Нужно залечь дня на два, пока активные поиски закончатся. Не думаю, что на чужой территории британцы, или американцы, кто там курировал Железнова, станут сильно наглеть, тем более, что Черногория, по сути, вошла в сферу интересов России, тут же сербы достаточно активные и нервные. Противостояние спецслужб должно быть серьезным, никому не нравиться, когда на твоей территории шалят.

Уже отойдя от машины и бывшего пленника, связанного моим ремнем, чужой ремень был явно лучше, я вернулся. Решил, что нужно попытаться немного спутать следы. Переобулся в чужие ботинки и уже в них полез в горы, после намереваясь их скинуть. Протектор обуви опытному ищейке срисовать не сложно, и пока я не стану лезть по веткам деревьев, растущим на склоне, отпечаток ботинок будет отчетливым. Еще по дороге я искал… навоз, хоть чей. Тропа, по которой я пытался подниматься в гору, могла использоваться и пастухами, а мне необходимо учитывать и фактор собак. Вряд ли, конечно, противники привлекут еще и кинологов, но лучше «перебдеть, чем недобдеть», даже, если это будет и неприятно, измазываться в грязи и навозе.

Экскременты животных я нашел, пусть и не такие свежие, но мне аромата хватило. Не считаю себя брезгливым, особенно после пережитого в той реальности, но приятного было мало, когда я обмазывался чей-то переваренной пищей, не зоолог я ни разу, чтобы определить навоз козы, барана или осла.

Пройдя по тропе метров пятьсот, я свернул на очень узкую, даже не тропинку, а скорее карниз, меньше чем на метр, выступающий из горы. Здесь скальная порода обнажалась, и наличие протектора на обуви уже не играло никакой роли. Я переобулся в свои кеды, а ботинки своего бывшего пленника с силой выкинул вниз со скалы. Обувь перелетела дорогу и устремилась дальше, падая вниз, благо трасса находилась не меньше, чем в полутора километрах над уровнем моря. Найдут, конечно, но не сразу, по склонам лазить нужно уметь и потратить много времени, а тепличных условий для расследования никто не даст.

Я пробирался вверх уже цепляясь то за скальные выступы, то за стволы невысоких деревьев, ниспадающих кронами к обрыву. Кровь из плеча продолжала сочиться, пусть и не так сильно, чтобы стать критическим фактором, нужно было обработать рану, но я и так непозволительно много времени потратил зря. Достаточно того, что я не наделал демаскирующих кровяных луж. Папка, прихваченная из машины, не добавляла подвижности и стремилась выпасть из-за пояса, куда я ее примостил. Но больше всего передвигаться мешала вода. Были даже мысли бросить пятилитровую кегу, но усилием воли заставлял себя тянуть эту ношу, напрягая левую руку.

Тот я, который был в другой реальности до Апокалипсиса, в этом времени не был способен пройти и половины пути, который я, уставший, не спавший ночь, пусть легко, но раненный, уже прошел. Мною двигало желание жить, которое кратно обострилось после того, как я уже искал подспудно аргументы, чтобы смириться со смертью. Теперь организм заставлял бояться всего, и сорваться вниз и попасться преследователям, которые могут уже и обнаружить пропавшего своего командира и того, что меня засекут со спутника

Часов через пять пути я решил немного отдохнуть и остановился на небольшом выступе склона. Мне пришлось залепить навозом и сочащуюся рану на плече, чтобы не оставлять капель крови, но сейчас я решил, наконец нормально обработать рану. В импортной аптечке многие названия были не понятны, но бинт и пластырь были, как и перекись водорода. Вот только очень было неудобно себя перевязывать и пришлось потрудиться и затратить изрядно времени. Было нелегко, но как только справился с этой задачей, услышал гул вертолета и занервничал. Самого винтокрылого аппарата видно не было, но звук был столь отчетливый и усиливающийся, что нахождение его рядом не вызывало сомнений. Пришлось быстро залазить на ближайшее дерево и прятаться в его кроне, стараясь даже не дышать.

Вертолет так и не появился в прямой видимости, несмотря на то, что достаточно долго находился где-то рядом. Верить в случайность не приходилось – меня уже ищут, а значит, нужно двигаться. Я решил, что лучшим вариантом будет идти в ту сторону, где только что был геликоптер. Там уже проверили и скорее всего не станут возвращаться, а сюда должны прилететь, может на следующем круге.

Мне в очередной раз повезло! Да пусть славиться богиня Фортуна! Можно же назвать везением, что в кроне одного из деревьев я обнаружил достаточно большой выступ скальных пород метра два на полтора?! Большой он для того, чтобы присесть, передохнуть, но мне нужен был более основательный отдых и вообще переждать активность противника. Можно было привязать себя для спокойного отдыха, не беспокоясь упасть во сне в пропасть, но кто ж мне веревку организует да с доставкой на склон горы в километрах двух от уровня моря. Попытка использования в качестве веревки трофейные штаны и ремень оказалась не состоятельной. Искать иное убежище было нерациональным, да и утомление было жутким, ломало все тело и это при отличной физической форме. Я прошел, порой и прополз уже километров двадцать, может чуть меньше, из-за усталости мог и преувеличить. Но на протяжении всего этого, с позволения сказать, пути, лучшего места для длительного отдыха не встречал. Не спускаться же вниз к людям?!

Откусив сразу половину одного из шоколадных батончиков, я начал жадно пить воду, поглощая ее с особой злостью, как будто сейчас привожу в исполнение смертный приговор жидкости. Ярость на воду оправдывалась и тем, насколько именно этот пятилитровик прибавил проблем при перемещении по склонам гор.

- На двух батончиках сил не наберешься, - проворчал я, приноравливаясь лечь.

Это получилось вполне комфортно, пусть и без перин с мягким матрасом, но возможность один раз перевернуться и упасть, не позволяла расслабиться. Да и дышалось откровенно тяжело из-за немного, но все же разряженного воздуха. К этому следовало привыкнуть. Однако, несмотря на много условностей и неудобств, уснул я скоро.

Снилась мне Марина, как мы с ней живем в том подвале, где была база у нас с Жекой после катастрофы. Во сне уже я прочувствовал, вероятно, то, что переживал Евгений, ревнуя Лену ко мне. Я хотел его убить, но не решался, подозревая, что Марина этого не простит, и наши отношения могут закончиться скандалом и ее уходом. Решение я видел только в том, что бы подставить Жеку в каком-нибудь выходе, чтобы все выглядело реалистично, а я еще и сыграю в духе драматического актера переживания по утрате.

- Неужели и Жека так думал? Скорее всего, – сказал я вслух, когда проснулся от дикого холода.

Если днем было еще достаточно комфортно и даже тепло, то сейчас было не зябко, а истинно холодно. Укутаться было не во что, я даже выломал немного богатых листвой веток для укрытия ими, но помогало мало, пришлось делать упражнения, чтобы согреться.

Было раннее утро, получается, что я проспал явно больше десяти часов, и это было отлично, если бы не холод, вообще превосходно. Еще бы хорошенько поесть, но нет… нужно растягивать полторы шоколадки еще хотя бы на день, а лучше на два. Рана уже не сочилась кровью, может так навоз способствовал, который я додумался использовать до того, как нормально обработал рану перевязочным материалом из трофейной аптечки. Однако, при том осмотре раны, что был мне доступен при максимальном развороте головы, я увидел, что вместе с сукровицей, немного сочившейся при движениях плечом, начинается гноение. Скорее всего, моего обзора не хватило для дезинфекции всей раны ранее.

- Еще этого не хватало, - проронил я и начал понемногу выдавливать гной из раны, от чего опять пошла кровь.

Пришлось делать перевязку остатками бинта, вылив чуть ли не всю перекись водорода на плечо, руку и куда попало. После долго недвижимо сидел, стиснув зубы, ожидая, пока не утихнет боль. Что было в аптечке из препаратов, я не знал, поэтому и не стал экспериментировать, придерживаясь принципа «не навреди». Из знакомых названий и предметов были аспирин и презерватив. Если аспирин еще можно было как-то употребить, то резиновое изделие было ясным издевательством.

Уже после, когда боль стала уходить и не отвлекать на себя все мое внимание, я прислушался к звукам природы и не найдя ничего, что могло бы насторожить, решил-таки немного вылезть из своего укрытия и в бинокль рассмотреть округу. «Плечо, конечно важно, но общая безопасность куда приоритетнее!» - думал я, бравируя перед собой, как бы оправдывая долгое сидение на одном месте.

Вот и никого рядом нет, а «быть мужиком» нужно. Настроение рыдать, но улыбка не сходит с уст.

А вокруг все было тихо, лишь в дали, километрах в шести-семи, ехала небольшая грузовая машина, явно какого-нибудь фермера. Признаков охоты на себя любимого я не заметил. Но увидел что-то более интересное – чуть ниже, как после и сбоку росло множество белых грибов со светлой шляпкой, как на Родине называют такие «колосники». Вот никогда не знал, что этот царь-гриб может расти на горных склонах. И как грибница ветрами не разрушается? Это была хорошая новость, в крайнем случае, я смогу прожить и собирательством. Вот только можно ли есть белые грибы сырыми? Сушеным можно точно, денек на солнце - и вяленый гриб пополнит рацион выживальщика, сидящего в гнезде в семи километрах от ближайшего магазина, полного еды.

***

Конор Даблдей с агентурным псевдонимом «Волшебник» из-за некоторого созвучия с фамилией известного книжного мага, находился в растерянности. Он не понимал, что именно было сделано не так и почему, вопреки всем расчетам о невозможности случившегося, его обыграли. Действительно «невозможное возможно». Столько стечений обстоятельств сошлись воедино, как будто само проведение было заинтересовано в жесточайшем провале британской МИ-6 за долгие годы. И потеря Железнова такая мелочь…

Уже как два года Даблдей был оперативным куратором проекта «анархист» по раскачиванию русской общественности при помощи бежавшего сотрудника ФСБ Железнова. Все шло, пусть и с некоторыми шероховатостями, успешно и полгода назад им, целой команде, курирующей проект, было предоставлено дополнительное финансирование. «Анархист» начал достигать поставленных задач. Провал проекта ему бы простили, но такую оплошность, непрофессионализм, приведший к потере документов, нет.

Полковник Даблдей уже планировал через год купить приглянувшийся дом в Уэссексе, начинать политическую карьеру, или создать собственную частную военную компанию, тем более, что в его команде уже были подобраны отличные ребята, которых так не хватило в Черногории.

Но где он просчитался? Или не только он, но и его начальство, которое санкционировало покушение на русского генерала? Аналитики давали прогноз, что эти наследники легендарного КГБ не смогут ничего путного организовать в ответ и явно не станут совершать покушения на англичан. Русские, надо было отдать им должное, были чаще всего честными, романтическими идиотами, и все пытались вести игры в рамках, придерживались договоренностей, правил. Кто так воюет? Британцы точно, нет, да никто уже нет. Никто не посылает гонцов вперед армии, сообщая своим противникам «иду на вы!», а приходят неожиданно и покоряют. Нужно уже им понять, что все красные линии остались в прошлом, далеком прошлом и теперь можно все, что тебе позволяют оппоненты.

Эта Свободная демократическая Россия была химерой, появившейся из ниоткуда, и в любой момент должна была уйти в никуда. Предполагалось еще две акции и все… Железнова арестовывает Ми-6 и рассказывает русским о том, что он английский преступник, а британцы уничтожают всех террористов. Естественно, до этого поторговавшись с русскими за африканские урановые рудники, чтобы поделились. Предатель был уже сыгранной фигурой, и все его видео, записанные заранее, хранились…

- Fuck, There’s a flash drive in there, - сокрушался полковник.

Беглец, этот чокнутый смертник схватил папку, в которой спрятана маленькая флеш-карта, сулящая огромные проблемы. И уровень проблем не он, которого в лучшем случае просто спишут с позором, а Корона. Это был скелет будущего масштабного проекта, в котором Даблдей должен был выступать консультантом.

Размышляя над случившимся, полковник Ми-6, сидящий в машине с натянутой на лицо бейсболкой, чтобы скрыть позорную надпись на лбу, считал, что сам Железнов стал лишь частью операции русских, цель же была информация и секретные документы в папке. Но как они узнали, что второпях Даблдей возьмет папку с собой в Будву, это ведь только стечение обстоятельств и расхлябанность, возомнившего себя супер профессионалом, полковника. Он просто в какой-то момент резко развернул автомобиль и поехал в Черногорию.

Русский предатель Железнов, а никак иначе Конор к нему не относился, был уже сбитым летчиком и даже часто безрассудные потомки Ки Джи Би не стали бы тратить столько ресурсов для того, чтобы выкрасть придурка, тысячу раз уже пожалевшего о своем стремлении стать «цивилизационным европейцем», точнее пожелавшего славы и много денег. Что он скажет? Что его использовали британцы? Чушь, это оправдание только для самих же русских, пара грамотно подготовленных статей, выступлений глав ведомств, а то и государств, и все, для Запада карта Железнова бита, не научились русские продвигать свою повестку в страны Запада. Следовало признать, что и те никак не могли создать сильную прозападную оппозицию в России. Но документы… Вот, они будут сравнимы с использованием атомной бомбы. Да там и так план использования ее.

Даблдей был уверен, что Кремль не станет обнародовать такой компромат, а будет торговаться, и полковник боялся и подумать, на какие уступки пойдет Великобритания, чтобы не давать огласке такому провалу. Это же не просто слова, а заверенные копии из Центра изучения глобальной войны, который сейчас располагался на базе Рамштайн.

Но отчаиваться полковник не стал. Поиски «шахида» - так назвали безрассудного боевика, который взял Даблдея в заложники, продолжались. Скорее всего, тот уже у русских или сербов, которые быстро, поразительно быстро и сообща начали активничать в регионе, как только документы были выкрадены. Гражданский вертолет с русскими на борту летал в зоне вероятного нахождения Шахида еще вчера чуть ли не через четыре часа после бегства того и полковник был уверен, что исполнителя подобрали. Однако, из страны, по данным аналитической службы, как и всех средств контроля и разведки, вывезти русского, а британец уже был уверен, что это русские решили дать ответку, не могли.

- Russian pigs! – прорычал полковник.

Для него, долгое время работавшего в среде албанцев и косоваров самым обидным оскорблением было «свиньи», животное, которое он старался никогда не вспоминать. Мусульмане раздражались, и становилось сложнее работать. Так зачем было плодить сущности?

Подчиненные Конора Даблдея, пока их начальник сидел и, по большей части, рефлексировал, напротив, работали. Прибрежная полоса контролировалась тремя фрегатами, которые прибыли из военно-морской базы в итальянском Таренте, на аэродромах в Тивате и Подгорице дежурили группы захвата, срочно переброшенные с американской военной базы в Приштино. Русские агенты там так же были замечены и, в свойственной безрассудной манере, даже приветственно махали своим визави при каждой встрече, но у северных варваров явно не хватало людей. На дорогах ездят агенты и часто останавливают проезжающие машины под разными предлогами. Спутники направлены на маленькую Черногорию. Пока более выигрышная ситуация в некотором роде на стороне британцев и союзников. Однако, аналитики утверждали, что это измениться уже на следующий день, в Черногорию прибыл странного назначения самолет с пассажирами весьма атлетического вида с далеко не глупыми и внимательными глазами.

Правительство же горного государства находится в явном замешательстве. С одной стороны оно приходило, даже благодаря, пророссийским лозунгам, страна получила новый виток развития и увеличение всех экономических показателей, но идти на конфликт с бритами и вместе с ними и американцами, явно опасались. За кулисами же, чтобы сохранить лицо, черногорцы договорились с возмутителями спокойствия в их же собственной стране, что те прекратят через четыре дня такую явную активность. Русские пытались было надавить на Черногорию, но, как это часто бывало, решили не усугублять и осложнять жизнь союзникам. Тем более, в преддверие крупнейшего форума по экономической интеграции России, Сербии и Черногории.

***

Марина Подгорная не находила себе места, не могла ни есть, ни спать. Очень хотелось напиться и даже, когда капитан атомного крейсера «Петр Великий» дал диверсантам добро на нарушение правила трезвости на корабле, девушку предложенное количество алкоголя просто не взяло, как будто воды попила, в отличие от командира и Грека, сумевших-таки напиться. У них эффект был противоположным, и мужики от нольсемки виски чуть шевелились. Марина же не понимала, что с ней происходит и от этого становилось еще хуже и тревожнее.

Когда Мажор, нет сейчас он Стас, только Стас. Так вот, когда Стас принял решение идти на контакт с группой преследователей, что смогла их вычислить, она, как непосредственный командир и старшая по званию, обозлилась, что он, без году лейтенант, командует ею. Она же всю свою карьеру только и мотивировалась тем, что нужно доказать свое превосходство над мужиками. Сработали укоренившиеся феминистские нарративы, противоречиво сочетавшиеся с девичьей обидой. Но она уже и сама видела, что с объектом на руках, им не справиться, не уйти, да и другие группы противника могли быть рядом. Единственный способ спасти ситуацию – действовать нелинейно, может и глупо, но так, чтобы противник был шокирован, отвлекся, потерял управление и визуальный контакт.

Как действовал Стас, он она не знала, быстро удаляясь в сторону пляжа. Уже позже Грек рассказал, что смог увидеть начинавшуюся схватку и то, что Стас смог обезвредить первого противника.

Они успели… Погрузившись в катер, стилизованный под прогулочную, якобы подводную лодку, с мощными японскими двигателями, они устремились прочь от прекрасного, но в иной ситуации, побережья. Форсаж не понадобился. В это время море у Будвы просто кишело лодками, яхтами, катерами, и диверсантам удалось затеряться среди них, выходя на южное побережье острова святого Николая. Там их ждал уже другой катер – мощнее предыдущего и оборудованный для дайвинга с выходом под воду внутри самого судна. Еще один переход и выход, с оборудованием специального кислородного мешка для объекта. Дальше подлодка класса варшавянка, которая дошла до стоящего в Ионическом море «Петра Великого» из Средиземной российской эскадры. Можно было расслабиться, так как в Сирии объект заберут и доставят по назначению, а они домой, на отдых, который обещали еще по окончанию переобучения в Центре.

Задачи выполнены, но радости никакой. Пусть Тихоня и Туман уже в Москве на докладе, они быстро и без приключений добрались до Тивата и сели на ближайший самолет, благо авиалайнеры в последнее время летали в Россию чаще, чем раз в час.

Мажор, Стас, благодаря ему мы и живы и выполнили задачи, он… Марина провела большим пальцем по глазам, стирая проступающую влагу. Что с ней твориться? Она последний раз плакала до гибели отца. Даже у закрытого гроба своего родителя с непроницаемым лицом произносила свою клятву, которой верна и поныне.

Но не только Марина была не в духе и давала волю эмоций, Грек, да и командир не зря приложились к бутылке марочного виски, пусть и с другим эффектом для них, чем у девушки.

- За Мажора! - сказал Грек и демонстративно чокнулся с Видоком, показывая этим, что нечего заранее хоронить.

С ним был солидарен и Видок, который воевал уже с 2022 года и повидал всякого.

- Скажи, командир, а если бы нас брали там, в замке, ты бы стрелял в нас? Ну, как приказано? – уже захмелевшим языком спросил Грек.

- Да, - коротко и с вызовом ответил Видок, и Марина напряглась, предполагая, что будет конфликт.

- И правильно, - ответил тогда Грек и налил еще виски.

Ни на корабле, ни в Сирии, даже в Москве, куда им предписывалось лететь с рапортами, никто не сказал ни слова о судьбе Стаса. И какое же было удивление Марины, когда один неизвестный ей подполковник по фамилии Колядин, шепнул девушке, что Мажор еще жив, но все сложно.