- Согласны ли Вы, Марина Александровна, стать законной супругой… - вещала сотрудница ЗАГСа.

Мы женились, а у меня было ощущение пира во время чумы. Нет, в мире сейчас как раз вполне обстановка стабилизировалась. Последняя встреча на высшем уровне президентов США, России, премьер-министра Великобритании и председателя КНР прошла в конструктивном русле. Мало того, через год планируется даже встреча руководителей стран БРИКС и G-7 для дружественного диалога и выработки общей повестки для урегулирования конфликтов и противоречий. Через полгода даже Россию пригласили на «разговор» с НАТО, восстановив давно утерянный формат НАТО + Россия.

Именно это и напрягало. Подобные, по крайней мере, похожие, события происходили за полтора года до внезапной мировой войны. Все вокруг расслаблялись, экономисты со всех утюгов кричали, что теперь-то заживем, что мировое ВВП увеличится за год на семь-восемь процентов, а дальше – больше и до двадцати процентов роста. Люди ходили счастливыми и благодарными правительству и всем, на кого указывала система пропаганды. Ждали, что вот-вот и наступит то самое «общество всеобщего благоденствия», к чему стремились страны Запада после окончания Второй мировой войны.

- Да, согласна, - немного дрожащим голосом отвечала Марина под еле слышные всхлипывания растроганной мамы и моей уже почти что тещи.

Выпитое шампанское помогало вырабатывать эмоции.

Мои же мысли были в другом измерении. И думал я о геополитике и будущей катастрофе. Да в этот важнейший, для меня, час, я размышлял не потому, что не прочувствовал торжественности момента, а, напротив, осознал, что становлюсь ответственным еще и за свою семью. Нужно отталкиваться от того, что остается намного меньше времени, чем в прошлом варианте истории, который знаю только я. Мое вмешательство в исторические процессы сократило для этого мира время до полного… Может быть, это и хорошо, может, не успеют страны так вооружиться, чтобы взрастить самую адскую грибницу в истории человечества в виде грибов от ядерных взрывов.

- А Вы, Станислав Сергеевич, согласны ли… - не останавливалась дородная женщина, директор дворца бракосочетания, решившая лично нас расписать.

За такие деньги, что моя мама потратила на свадьбу, нас мог расписать и английский король.

За последние два месяца, что предшествовали свадьбе, сделано было не мало. И речь не о свадьбе, организацию которой полностью взяла на себя мама. Пришлось даже вновь отодвигать дату свадьбы уже из-за родителей, особенно мамы, которая со своими подружками развела такую бурную деятельность, что полгорода знали о готовящемся празднике. Ну а я, спихнув все приготовления на маму, занимался своими делами. Так же поступила и Марина, которой из-за службы просто не было времени вникать в тонкости организации грандиозного празднества.

Получив свободные средства от разборок с криминалом, мы наняли пять компаний по строительству базы, и ожидали со дня на день пятьсот северокорейских строителей с арендованной для них техникой. Главным же и прорывным событием стало подписание контракта с московской фирмой, которая была субподрядчиком при строительстве очередной ветки метро. Мы углублялись и, по сути, сооружали три станции метро глубокого залегания вдобавок к основному бункеру. Все это планировалось соединить со строящимся уже за государственный счет объектом на заводе сельскохозяйственной техники, там все вопросы курировал Колядин, так что не так уж он и отошел от дел, просто сконцентрировал свое внимание на одном из объектов.

Как и в прошлой реальности, именно это гражданское предприятие, завод сельскохозяйственной техники, был прикрытием для испытательных цехов с новым перспективным оружием. Предполагалось, что тут будут апробироваться, даже частично собираться, новейшие беспилотники, как и в той реальности, вот только такого оружия пока тут не было. А я сильно надеялся, что появятся. Между тем, военная техника и серьезная охрана из ветеранов спецподразделений была и на заводе и рядом с ним.

Еще строились три больших бункера в городе. По настоянию начальства, один из них в центре города. Я попробовал убедить в бесполезности данного строительства. Именно сюда должна прилететь новейшая сверхзвуковая ракета с начинкой из обедненного урана, способная уничтожить подобный бункер. Наши сооружения залегают намного глубже и, насколько я понял, имеют большую степень автономности. Ну, это их дело, руководства области, хотя жаль зазря потраченных ресурсов, может, и людей тоже жаль, я все-таки становлюсь менее жестким, чем при попадании в эту реальность. Хотя на чиновников и главных кошельков области с удовольствием посмотрел бы в прицел.

После удара и начала катастрофы я никого не жалел. Даже себя я жалел не долго, быстро меняя свое отношение и, возможно, характер. Когда я встречал людей, что в другом мире стали членами нашей общины, я думал об их судьбе только в ключе полезности для нового послеядерного мира. Я не жалел, не сочувствовал, не смотрел на людей, как на тех существ, которых мне хотелось бы спасти. Балласт в жестоком мире ведет к слабости всей группы.

- Именем Российской Федерации объявляю вас мужем и женой, жених может поцеловать невесту, - торжественно произнесла женщина напротив, и я повернулся к Марине.

Дрожащими губами моя жена потянулась ко мне для поцелуя, и я уверенно ответил на ее посылы.

Поздравления, выстрелы салютов, море, даже океан, цветов. Благо наш свидетель был могучим человеком – Грек сильно выделялся среди многих приглашенных, и смог справиться со сложной ролью носчика цветов. Вот только мало кто знал, что свидетеля зовут Греком, а вот Иван стал чуть ли не центральной фигурой среди приглашенных.

Выбор свидетеля имел хитрые мотивы. Дело в том, что Иван Колхида (и где тут Греция, уже скорее Грузия, или недостаток образования у того, кто дал такой позывной «Грек»?) сошелся с сестрой моей жены. Такая страсть приключилась у этих двух одиночеств, что и нам с Мариной в пору завидовать. С первой, по большей степени случайной, встречи эти двое расставались только из-за службы Ивана. Раньше я думал, что Грек категорически не принимает своего имени и нервничал, когда его называли хоть Иваном, хоть Иваном Кировичем. Но как он тает под звонкое «Ванечка», произносимое Маргаритой – сестрой Марины, это было прямо таки «мимишно».

- Мне одному кажется, что весь этот праздник больше для гостей? – шепнул я на ухо жене, уличив момент, когда одни гости уже поздравили, а следующие в очереди еще не начали произносить пафосные слова, которые неизменно сопутствуют вручению очередного, чаще бесполезного подарка. Вот патронов бы подарили!

- Терпи, в старину нас вообще бы не посадили за стол и голодали, когда все ели и пили, - ответила Марина, одевая очередную улыбку для встречи малознакомых гостей.

Так и хотелось сказать: «Королева в восхищении!». Действительно «бал у сатаны!». Только где тут Воланд? Не я же, в самом деле!

Приглашения были разосланы больше чем двум сотням «нужным» гостям. Причем с десяток порекомендовал пригласить Колядин, вес которого в городе становился все более заметным, особенно после «референдума на сходке воров», так окрестили присутствие двух рот спецназа с техникой на воровской сходке. Мне же было более приятно видеть парней из группы Видока, которого сегодня называли только «Данила Романович» - прямо как галицко-волынского князя. Поздравления прислал даже Колесников. Его же подарок, так как генерал был погружен в тему, как по мне, был самым весомым – сто скорострельных арбалетов и тысячу болтов к ним, пусть не заточенных, но долго ли. А так же прибыли и три снегохода на воздушной подушке.

Генерал-лейтенант помогал общему делу, пусть и, не вникая в процессы, очень существенно. Уже была запущена линия по производству сухпайков для армии, когда каждый десятый полиэтиленовый пакет с саморазогревающимися разносолами откладывался на склад будущей базы. Часть денег из государственной программы также получалось отряжать на закупку продовольствия длительного хранения. Были загружены все производственные мощности «Мяскона» и прибыль стала рекордной за все время существования комбината.

- Прошу всех пройти к столам! – громогласно, с усилением из колонок, сказал ведущий свадьбы, и гости, с подсказками от обслуживающего персонала, направились к столам.

Круглые столы с рассадкой по восемь-десять человек были перегружены деликатесными закусками. Это явно не была свадьба в европейском стиле с салатом, горячим и десертом, а настоящее изобилие. Это как так только три блюда подать, а что люди подумают? Не дай Бог заподозрят, что мы экономим! Мама старалась переиграть на новый, излишне богатый лад, свою собственную свадьбу с отцом, когда на столах главным блюдом был салат «Оливье» и холодец.

- Сынок, доченька, я так счастлива, как же жаль, что отец не дожил до этого момента…- слова поздравления говорила теща.

Светлана Игоревна имела немного болезненный вид, отражающийся на все еще красивом лице. Даже сейчас эта женщина, страдающая алкоголизмом, была не обделена красотой и могла бы представлять интерес для мужчин. Отец Марины имел отличный вкус, за что ему огромное спасибо, ведь в итоге получилась такая невероятная дочь, мужем которой я имею честь являться. Сегодня мать супруги была доставлена из специальной частной клиники, где проходила лечение от своей зависимости и немного преступила запрет, выпив шампанского, от чего был риск полного срыва. Но на этот случай были предупреждены и официанты, и дежурила карета скорой помощи. Для Маргариты хватило мотивации сразу же завязать с зеленым змием после встречи с Иваном.

- Приветствуем молодых и приглашаем на первый в их семейной жизни танец, - громче обычного выкрикнул говорливый ведущий, и нам с Мариной пришлось вставать под аплодисменты уже немного разгоряченных напитками гостей.

Почему-то в голову пришел проблема детей, наших возможных детей. Вот так кружиться с любимой женщиной, когда на нас, уже родителей смотрят подрастающие дети, уставшие от семейного похода в парк развлечений, что могло быть лучше?! Но этому вряд ли суждено сбыться. Уже скоро! Чувство опасности периодически вопило и торопило, нужно ускориться, укрепиться, стать сильнее.

В последние два месяца я настолько выматывался, стараясь везде успеть, что был на грани психологического перегрева, или мог элементарно заболеть. Сон не больше четырех часов, при условии обязательного внимания к Марине, две тренировки в день, постоянные занятия с группой Видока и другими группами, количество которых уже пять. Нужно было забросить тренировки, но меня непреодолимо тянуло в зал, на полигон, в тир. К новому оружию меня не допускали, и я занимался с разными партнерами, которые не были заняты в это время непосредственной работой. А еще, обязательное посещение стройки, которую вроде бы контролирует Кирилл, но всегда есть много нюансов, требующих и моего внимания. Встречи, совещания, встречи, разговоры по телефону, еще разговоры, вновь встречи, проверка товара и звонок поставщику, который прислал брак. Марина старалась что-то взять на себя, но служба не давала для этого возможностей, тогда еще подруге.

- Встречайте наших артистов! – кричал ведущий под аплодисменты – на площадку между столами выходили девушки из шоу-кабаре в перьях и с минимум одежды.

Странный выбор номеров, но мамину инициативу критиковать вслух не стану.

- Позволите, - к нашему столику, где сидели только мы с Мариной и наши свидетели – Марго и Иван подошел человек с явной кавказкой наружности.

- Рад видеть Вас, уважаемый Арам, спасибо, что решили разделить с нами счастье, - ответил я, внутренне раздражаясь, так как и тут приходится работать.

- Станислав Сергеевич, позвольте мне поздравить Вас и примите, подарок, - Арам протянул мне, обшитые бархатом с росписью золотой нитью, ножны.

Внутри была сабля, уверен, что очень дорогая. Сталь клинка с гравировкой ослепляла, ножны были так же украшены множеством камней. Дорогой подарок, но лучше бы деньгами! Но это более приемлемо, нежели китайская ваза или дорогой набор посуды с позолотой и с серебром.

Высказав слова благодарности представителю от криминального мира на нашей свадьбе, главный конкурент Арама, Метла где-то пропал с неделю назад, я подозвал к себе ведущего.

- Слушай, нам бы свалить отсюда! - озвучил я общее с Мариной желание ведущему.

- Нужно дождаться фейерверков и выноса торта, - сообщил мне церемониймейстер.

- Кому нужно? – махнул я рукой и продолжил нести «свой крест».

- Горько, горько! – надрывался кто-то из гостей уже не трезвым голосом.

Гости подхватили, и мы послушно встали и поцеловались. Вот как молодоженам потом целоваться в первую брачную ночь, когда губы уже болят и челюсти сводит от множества подходов к упражнению? Может в этом и смысл: не распыляться уставшими после свадьбы на лишние прелюдии, а делать сразу новых людей?

«Все пройдет, пройдет и это!» - было написано на перстне царя Соломона. Очень философская надпись, вот только не совсем верна. Есть то, к чему уже не вернуться, как не вернуться к прежней жизни, что была до катастрофы, после того, как все произошло. Но то, что наши мучения на собственной свадьбе прошли – верно.

Как только прогремели все установленные фейерверки, стоимость которых превысила тот, что был на празднике города, когда разделили огромный пятиярусный торт, мы поспешили удалиться. Даже наш побег с собственной свадьбы не обошелся без пафоса и всеобщего внимания. На площадку, где приземлился вертолет «Робинсон» выплыли все гости. Не повезло тем дамам, платья которых были с широким кроем – под общее одобрение, кроме мужей этих гостий, подолы взмылись вверх, оголяя те части тела, которые в приличном обществе желательно закрывать одеждой.

Наконец, дождались и мы улетали. Нас ждали два дня в небольшой, но очень уютной агроусадьбе на берегу живописного озера недалеко от города Глуск. И это были последние два дня без забот и тревог, а полные счастья и сожаления, что повторить такое может не получиться уже никогда.

***

- Я просил о нашей встрече, - сообщил мне мужчина, в котором мне было сложно узнать того человека, что был у меня в заложниках во время безрассудно героических приключений в Черногории.

Конор Даблдей, был подвергнут серьезным внешним изменениям. Это был полноватый, немного сутулый человек, в котором не проглядывалась армейская выправка, сопровождающая многих, если не всех военных офицеров. Не знаю, была ли она раньше, но сейчас заподозрить в этом человеке военного никак нельзя. Глаза карие, в то время, как я помнил их серыми, парик брюнета с проседью в волосах. И все же такие изменения не могли бы остановить охотников за головами, если им дадут команду «фас».

- Признаться не понимаю, что Вас побудило просить об этом, - удивленно ответил я.

- Ну, считайте это некой формой рефлексии с одной стороны и желанием себе будущего, с другой, - немного с акцентом, но сносно для понимания, ответил Егор Николаевич Дробов, как его сейчас нужно было именовать.

- Я весь внимание, товарищ Дробов, - немного ерничая, сказал я.

- Ха, товарищ Дробов! Думал, никогда не услышу уже обращения «товарищ». Я же начинал карьеру на самом закате СССР. Ну, это старческое, давайте к делу, - уже бывший шестидесяти пяти летний полковник МИ-6 указал руками на журнальный столик, где стояли две чашки кофе, приглашая меня присоединиться к дегустации этого напитка.

Было около семнадцати часов, и файф о клок с неизменным чаем, был предан и поруган чашкой кофе.

О том, что данный разговор состоится, меня предупреждал Колядин еще за долго, сразу после возращения его из командировки, связанной как раз с решением вопроса о новоявленном гражданине Российской Федерации Дробове. Но прошло три месяца, прежде, чем рандеву состоялось.

Недоверие к этому человеку у меня было стойкое, вот не верилось, что так просто можно сдать свою Родину, оставить службу, которой посвятил всего себя. Ну а покушения можно и придумать, на крайний случай, для достоверности, и инсценировать. Однако, в конторе сидят не простачки, ведущиеся на столь примитивные приемы для создания своей резидентуры. Скорее всего, Конор, а ныне Егор Николаевич был списан своими же соплеменниками, о чем стало достоверно известно нашим разведчикам и виновный в этом списании я, ну или частично.

- Слушаю, - лаконично сказал я.

- Я хотел бы войти с вами в партнерские отношения… - начал озвучивать свое предложение.

Меня покоробило уже само начало делового разговора. Насколько нужны такие «партнеры» и что они смогут привнести в проект базы? Ведь речь пошла не о комбинате, а о базе. Даже отринув вполне обоснованный подход к личности ренегата как «заслонного козачка», сама идея допускать еще кого-то в то, что вообще предполагалось быть секретным, не состоятельна.

Мы настолько засветились тем, что существует некая база с неведомыми подземными убежищами, что при начале Апокалипсиса, обязательно будут непрошеные гости. Отказывать людям? Стрелять в них при приближении к периметру базы? Да в таком случае, какое бы вооружение не было, мы уже в патовой ситуации и в роли врага и главного виновника во всех неминуемых бедах города и области. Наши патрули и различного назначения группы будут уничтожаться, мы будем заперты в своих бункерах, когда другие станут организовываться и, возможно, развиваться. Те же военные смогли бы нас выковырять, если станут организованной силой. В той реальности только массовое дезертирство и быстрая реакция полковника Матюшкина стала залогом брожений в остатках армейских частей в городе и его окрестностей. Да и был еще один важный факт – часть военного контингента, по словам Асобиста из той реальности, была отправлена на учения в Беларусь, и в гарнизонах оставалось треть всего состава.

Однако, когда была озвучена сумма, которую был готов вложить в строительство Егор (решил впредь его именно так именовать и в мыслях, для привычки), я сильно задумался. Цинично и рационально и для еще большей активизации подготовки ко дню «большого 3,14…» эти средства ой, какими лишними не будут. А там ликвидировать раздражителя и все недолга.

- Станислав Сергеевич, Вы только, уж извините, по молодости не принимайте решений эмоционально, мне деваться некуда, а деньги, как русские любят говорить, оправдывая сомнительные траты, солить я не буду. Мне нужен свой угол и внятный статус по случаю катаклизма. Самому заниматься подобными проектами я не стану, тот же Вадим Борисович Колядин не даст, но и просто ждать смерти, увы, но нет. Мои люди перевезли своих родных в Россию и ждут от меня определенности. Они не глупы и многое могли слышать, додумывать, понимать и примечать, так что догадываются о приближающемся Армагеддоне. Все на нервах от этой чертовой разрядки отношений, - бывший английский агент усмехнулся. – Вы же не верите в то, что проект орбитальной крепости, в которую янки вложились порядка шестидесяти миллиардов долларов, только официально, вдруг, станет мирным. Ха-ха и там будут исследовать космос. А рельсотронные пушки для кого? Инопланетян бить?

Я слушал исповедь уязвленного и обиженного «бывшего» и не чувствовал фальши в словах уже Егора. Насколько я разбираюсь в людях, тем более в подготовленных агентах, судить не буду, но ему хотелось верить, с каждым предложением взрастало даже сочувствие. Трудно быть «бывшим», при любых обстоятельствах, главное только, чтобы бывший не являлся «настоящим», но деньги его нужны очень.

- Да, да, Станислав Сергеевич, миру нужно сейчас не более ста миллионов человек, но элит. Это люди науки, инженеры, военные, никаких там хипстеров, правозащитников, беженцев, - распылялся Дробов, найдя во мне молчаливого слушателя моноспектакля.

- А почему же Вы не на той стороне? – задал я, по сути, пустой вопрос, ответ на который мне был известен.

- Меня списали, - максимально искренне произнес бывший полковник вражеской страны.

Мы заключили сделку, по которой Егор Николаевич станет командиром отдельной группы и получает не только крышу над головой, но и полное обеспечение для себя, своих людей и их семей. Всего тринадцать человек получат свое место в бункере на самых защищенных его этажах при средних условиях без привилегированного статуса, если только не проявят себя. При этом, согласно моим условиям, оружия никакого у Дробова, как и у его головорезов не будет, по крайней мере, только с разрешения Колядина. А сам же я решил вначале войны запереть Дробова и его людей на время в бункере.

Получал же я очень много от этого, как оказалось, миллионера. Хорошо же платят английским шпионам. Или наши так же имеют? Думается, что у того же Колесникова столько возможностей для заработков, что и два полноценных комплекса построить можно.

Для меня же стало важным и другое: я скинул ряд проблемных участков при строительстве для этого Дробова-Даблдея. Так, он занялся курированием наземных построек и строительством дорог в лесах вокруг базы. Пусть проявит себя.

Но мысль ликвидировать его со всеми людьми-перебежчиками все равно довлела.

***

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, я Александр Алешкевич, и меня направил к Вам Вадим Борисович, - представился тот, кого в прошлой жизни звали «Триа», или же некоторые «Атри». – И, признаться, я в недоумении всего происходящего и хотелось бы прояснения обстоятельств. Зачем именно я понадобился вам с Вадимом Борисовичем?

Я был рад встрече, пусть передо мной и стоял немного иной Сан Саныч, молодой, слегка одутловатый, с лишним весом, но это был он. И это был НАШ человек. В той, иной реальности, в нашем поселении у Алешкевича не было не то, что врагов, даже недругов. Его уважали и любили. Именно с этим человеком связывали успехи общины на пути становления столь критично важного сельского хозяйства. Тогда он казался всемогущим, выращивая картошку, когда все уже оплакивали овощ, будучи уверенными, что картошка вымерзла окончательно.

Сан Саныч был деятельным и последовательным руководителем, доводил все дела до их наиболее приемлемых результатов. Некоторых сперва, как говорил Асобист, напрягали решительность и напор Сан Саныча, так как русскому бунтарскому духу, да в постоянном цейтноте постапокалиптического выживания, не свойственна немецкая педантичность, а этому белорусу свойственна. Он заработал исключительное уважение после реальных, даже немыслимых большинством общинниками, результатов и первых кабачков и патиссонов в построенной командой Алешкевича теплице, многие при встрече со всеми уважаемым кормильцем, ставшим таковым в момент, первыми здоровались и даже склоняли голову. Еда была не фетишем, она была сама жизнью!

Я очень надеялся, что вариант этого Александра Алешкевича будет не менее деятельным и последовательным, чем тот, в иной реальности. Колядин отслеживал периодически успехи нашего будущего министра сельского хозяйства, присматривая к нему других похожих по темпераменту соратников.

- Александр к Вам и ряду сотрудников, которые пойдут под ваше подчинение будет ряд заданий, весьма оплачиваемых, но странных для Вас. Получится решить все, примем на постоянную основу при хорошем окладе, - сказал я, наблюдая за реакцией парня, которая полностью соотносилась с моим ожиданием.

Та же мимика, тот же холодный и рациональный взгляд. Мы не должны были ошибиться.

Алешкевич не показал своего удивления по поводу фронта работ, а стал сразу же сыпать идеями. Молодые парни, лучшие выпускники аграрного колледжа города, уже начали получать указания от своего начальника. Вникать в эту рабочую атмосферу, только портить. Буду ждать предложений от специалиста.

Первоначально, по генеральному плану базы, планировалось строить три теплицы от шестисот квадратных метров, до тысячи. Так же предполагались к расчистке два поля по двадцать гектаров каждое, непосредственно у базы, но Алешкевич в итоге все переиначил. И кроме теплиц, да не таких, как планировалось, предполагаемых полей, да не там, где думалось ранее, появились проекты грибных ферм. По животноводству у Алешкевича так же были свои прикидки. Дал ему карт-бланш и финансирование, озвучив только одно:

- Пять тысяч человек должны хоть раз в неделю принимать в пищу овощи в условиях ограниченного территорией базы пространства.

***

- К чему была такая срочность, Вадим Борисович? – спросил я Колядина, который позвонил сегодня утром и потребовал разговора.

- Может и срочно. Кстати, Маркес побьет Стивенсона? – не реагируя на мои возражения, сказал Асобист.

- Помнить бы еще, хотя… Маркес, - точно он. Удушением завершит бой, - обрадовался я, припомнив поединок, будет еще возможность подзаработать.

- Я так и думал, Стивенсон этот какой-то квёлый, что ли, - сказал Колядин, но радости никак не проявил, напротив, был напряженный. – Важнее другое, Стас… Не потребую расписки о неразглашении, но просто помалкивай. Для всех уже это «секрет Полишинеля», - Колядин набрал воздуха, решаясь продолжить. – Воинские подразделения Польши, НАТО в странах балтийского региона, да и румыны проводят, якобы, учения. Их войска спешно размещаются в специальных укрепрайонах с сооружениями максимальной защищенности – по сути, бункерах. ПВО же, напротив, все на поверхности и так же отрабатывает взаимодействие, авианосец «Рональд Рейган» в Балтийском море, куда никогда не заходил до этого, еще три американские авианосных группы у Владивостока, в Южно-Китайском море и у берегов Северной Кореи, там уже какая-то возня, кто-то в кого-то стрелял.

- И что наши? - наивно спросил я, уже исходя из тона повествования Асобиста, понятно, что ничего…

- У нас, и-ти ее мать, разрядка и мир. Что скажешь, ты же должен помнить хоть какие-то события, что предшествовали началу глобальной войны? – Колядин ожидающе впялил свой взгляд на меня.

- Я же говорил, Вадим Борисович, что не интересовался политикой в той реальности ровно до того момента, как все уже произошло и мало чего помню. Потом разговоры о политике прошлого помню только урывками. Для меня маркером стало объявление о полной готовности орбитальной крепости американцами и, что американцы будут снимать с нее оружие в знак «мирных намерений». А до этого в интернете, без освещения в официальных СМИ, прошла информация, что неведомым образом исчез какой-то из островов в Тихом океане. Тогда через неделю, или дней восемь и началось. Это я после подумал, что такое оружие, как рельсотронные пушки, висящие на орбите, нужно было испытать. Скорее всего, этот остров и стал полигоном, выстрелы по которому измельчили до нуля всю осторожность наших оппонентов, - смущенно сказал я, понимая, что разочаровываю Колядина, он, наверняка, ждал большего.

- И все же, - после затянувшейся паузы начал говорить Асобист. – Это уже не звоночек, а набат гремит. Понимаешь, как эти действия наших заклятых «партнеров» выглядят? А тут все очевидно – учения по отработке уже заведомо принятого плана войны. Очень напрягает, почему молчат наши. Там в Совете Безопасности ООН выступал заместитель российского представителя – Крайнов. Вот он высказался и призвал страны не хитрить, а продолжить диалог, намекал, что масштабные учения не что иное, как отрицание факта примирения в мире. А МИД, кроме, как «выражаем обеспокоенность, но придерживаемся политики разрядки отношений», ничего толком не сказал.

- Уже уволили представителя? – сделал я предположение.

- С треском, с показательной поркой, какую-то уголовку шьют чуть ли не о предательстве, - с сожалением сказал полковник, но встрепенулся, как будто что-то вспомнил. – Тут еще есть один момент. Помнишь, ты описывал некого борца за права деревень и сел? Такой невысокий, лысый, что еще якшался с императором? Посмотри-ка эти фото.

Я кивнул головой, вспоминая последние часы своей жизни в другой реальности. Нахлынули эмоции, изувеченная Инга, Жека, входящий в состояние аффекта, чувство предательства перед общиной, что не выполнили свою задачу полностью. Борясь с приступом нахлынувших воспоминаний, я взял фотокарточки и вгляделся в изображения на них. Это был он, тот таинственный «объединитель» и тайный враг общины.

- Это он, немного другой, тот казался выше, да и лысый был, а тут прямо модель для рекламы шампуня, - сказал я, протягивая обратно фото.

- Вот есть какие-то неведомые силы! – задумчиво произнес Колядин, но отмахнулся от своих мыслей, продолжил. – Это некий гражданин Николай Дмитриевич Глуский, находится в России под другим именем. Имеет гражданство Великобритании и Латвии. Звание его не знаю, но сотрудник толи Ми-6, но скорее всего АНБ с опекой от британцев. Я сначала думал, что такой пронырливый и скользкий тип пришел по душу нашего общего знакомого Дробова, но нет. Уверен, что нет! Да и данные от Колесникова подтверждают эти выводы. Он не интересуется личностями как таковыми, а выведывает места складов, причем и армейских и гражданских. Члены его группы объездили чуть ли не все дороги в области. Если бы не белорусы, как буферная зона, да не регионы севернее нас на границе с Латвией и Эстонией, то выглядит все как разведка перед вторжением. Но какое вторжение? Это же ядерный удар странами-агрессорами по новой доктрине? Или что-то иное? Пока не берем его, но ведем, нужно посмотреть, что станет делать.

- А что, если это разведка, причем, заметьте, визуальная, не спутниковая, не что иное, как подготовка даже не к завоеванию нашей территории, а к ее освоению. Если, как Вы говорите, НАТОвские войска готовятся прятаться в убежищах, то при должном командовании, они оттуда выйдут организованной силой с оружием и жаждой мести, никто же не поверит, что начали войну не мы или китайцы, на индусов и другие ядерные державы, и не подумают, особенно при грамотной подаче информации, в чем они лучшие, - сказал я и осекся, меня осенила догадка. – Теперь ясно, почему по нашему городу и по слухам, некоторым другим в европейской части страны, нанесли ограниченный удар и по крупной промышленности гражданского направления только старые крылатые ракеты прилетали. Они хотели забрать все наши земли, разграбить их, людей в рабство, или под нож и все – начинается строительство общества всеобщего благосостояния в Европе. На этих ресурсах для ограниченного количества людей можно жить долго и даже счастливо, когда не останется памяти о людях, живших тут до прихода «цивилизации».

- Вот, вот, - поддержал меня Колядин. – Значит так…

Товарищ полковник начал нарезать задачи. Он предполагал, что убирать Глуского и его команду пока не имеет смысла, пусть разведают все, что хотят. Был соблазн взять шпионов, чтобы уточнить время начала всеобщего полярного лиса, но Асобист был уверен, что они не могут обладать такой информацией. А вот ввести тех в заблуждение, можно. При санкционировании операции на верху, получался очень хитрый и мудрый план для нашего выживания. Дело в том, что Колядин просто перепрячет богатство большинства складов длительного хранения с санкции руководства в связи с этими действиями противника. А лучшего места, чем строящийся бункер на заводе и соединенная с ним целая система убежищ на базе, нет. По крайней мере, с санкции Красильникова, подобную аферу можно планировать. По словам подполковника, генерал уже морально готов к противостоянию с армейскими. Пусть операция ФСБ, но большинство складов принадлежат именно что армии. Ну, думается мне, это можно решить путем даже составления секретного документа, предписывающего вернуть все на место после операции.

- Ты, все-таки решил организовать фестиваль выживальщиков? – сказал Колядин, уходя от главных для него тем.

- Если не срочные вызовы к Вам, то это получалось бы значительно сноровистее, - выказал я недовольство полковнику за то, что выдернул меня как раз из совещания, на котором подводились уже итоги фестиваля.

***

- В полуфинал по стрельбе из арбалета выходит Акулич Елизавета, - громогласно, словно средневековый герольд, провозгласил судья соревнований.

Уже второй день шел фестиваль выживальщиков, привлекший к себе большое общественное внимание. Масштабы мероприятия были грандиозны – собралось более трех тысяч разномастных участников фестиваля, развернуты полевые кухни и продажа многих предметов, с которыми ассоциируется выживание, по низким ценам. Интерес вызвали различные турниры, особенно по страйкболу и пейнтболу, победители в которых награждались за первое место, кроме традиционного «набора выживальщика», десятью тысячами долларов. Эта мотивация стала столь велика, что в город съехались команды из еще семи регионов и даже из столицы.

Компания «Мяскон» стала главным спонсором видов спорта, которые в той или иной степени могли бы стать важными в постапокалиптическом мире. Луки, арбалеты, стрельба из мелкокалиберных винтовок и пистолетов, привлекли и неординарные сообщества всяких «индейцев и хоббитов», что пришлось даже организовывать дежурство патрулей, которые были составлены из сотрудников все больше расширяющейся ЧОП «Мяскона», уже у некоторых прозванное как «мясники».

В соревнованиях по страйкболу пытался участвовать и я с ребятами из охраны, но нас просто раскатала команда «видящих» - так окрестила себя группа Видока. Самым обидным было получать шарик в грудь от своей же любимой жены. Получалось, что она уже во всех смыслах поразила меня в сердце. Придется болеть за их команду в полуфинале.

«Насколько же люди стремятся уйти от реальности» - думал я, прохаживаясь по раскинувшемуся огромному лагерю из палаток, с разделением на разные сектора. Тут были и люди, одетые, или скорее почти раздетые, под индейцев. Можно было встретить и эльфа, и дворфа, где-то мелькал даже «Гендальф». Были и рыцари разных мастей, которые с энтузиазмом встретили соревнования на мечах и арбалетах, лучников среди них оказалось тоже предостаточно.

Все это было интересно и познавательно, но вот самих-то выживальщиков, которых мы так зазывали на форумах, группах в социальных сетях, оказалось пропорционально мало – не более трех сотен. Под напором десятка из этих трехсот пришлось раскрывать некоторые свои карты по целям мероприятия. В сопровождении моих людей, они часами бродили по стройке и в уже отстроенных и оборудованных помещениях, надолго «зацепились» с Алешкевичем по теме агрономии в условиях постядерной зимы, пара человек даже записывали рекомендации. Сан Саныч, опытный глава продовольственной программы поселения иной реальности, и в этом мире вводил в уши всем причастным, как организовать то, или иное, что будет лучше расти. Представители с ним часто не соглашались, но именно что в споре и рождается истина. Пусть поспорят!

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, если мне не соврали, то вы тот «серый кардинал», что затеял этот цирк, уж извините меня, - обратился ко мне пожилой, явно под шестьдесят лет, но крепкий, мужчина с волевым подбородком, который не смогла скрыть даже внушительная борода.

Мужчина был одет в добротную камуфлированную одежду со множеством карманов и приспособлений на ремне.

- Задело сравнение с цирком и то, что Вы не представились, - обиженно сказал я.

Столько сил вложили в это мероприятие! А тут – «цирк»!

- Прошу прощения, меня зовут «Дед», так в нашем мирке кличут. А цирком я называю всех этих толкинистов, индейцев, частью и реконструкторов, ни разу не державших в руках ни молоток, ни иголку, - голливудская улыбка, оголяющая ровные и белые зубы, казалась искренней, но человек ее дарящий вызывал даже легкое ощущение опасности.

- А Вы, значит не такой? Умеете и с молотком работать и с иглой справитесь? – иронично ответил я вопросом, полностью подавив в себе зарождающийся нездоровый пиетет перед «Дедом».

- Я, - нет! - засмеялся тот. – Считайте меня эмиссаром от выживальщиков столицы, да, и с питерскими у нас плотный контакт. Нам стало просто очень интересно, кто это будет проводить такое мероприятие, кроме нас. И у меня серьезный вопрос, вернее – два. Зачем это мракобесие и когда ожидается начало конца света?

От всего двух, но вопросов, я опешил. Если на первый ответить можно по-разному, в том числе и с коммерческой точки зрения – фестиваль не окупается, но и сильно «в ноль» не опускает. Но второй вопрос, предполагающий точные формулировки, был вызовом и требовал объяснений.

- Если скажу, что год, или чуть больше? – сказал я после раздумий о необходимости вообще продолжать этот разговор, мне было интереснее посмотреть на очередное противостояние в пейнтболе, а не бессмысленно чесать языком о небо.

- Тогда это будет совпадать с моими личными выводами. Я ставлю на февраль-март через год, либо зиму, - буднично сказал ветеран движения выживальщиков.

После таких слов нельзя было основательно не пообщаться с этим человеком, и мы переместились в более уютное помещение – просторную комнату, которая находилась в так называемом поверхностном административном здании базы. Недоверие еще сохранялось, но интерес побеждал весь негатив.

И мы начали разговор, несмотря на то, что я пропускал полуфинал. Дед был убежденным апологетом конца света, но не питал уважения ни к одной из религий, а верил только в человека в его мудрость и его же глупость. Главным доводом тому, что Армагеддон состоится в обозначенные для него сроки, стало введение в строй орбитальной американской крепости. Дед был знаком с физикой и предполагал, что удары рельсотронной пушки большого калибра по той же Москве сделает ее безлюдным памятником былого русского величия, но не более того. Выжить в условиях такой атаки, если и смогут люди на станциях метро глубокого залегания, то ненадолго, не верил он, что люди смогут жить в метро, критикуя во всю книги Глуховского. Я не соглашался, я видел, как выживают даже тогда, когда это противоречило всем законам мироздания.

Последние четыре месяца Дед и целая группа его последователей искали уютное местечко для укрытия. Такое место было найдено в Уральских горах, но имело ряд изъянов, прежде всего, требовались большие суммы денег для создания убежища и его оснащения. Но важнее всего ресурс времени.

Таких людей, склонных вопреки пропаганде не верить в светлое будущее, было под полсотни без учета семей, они составляли ядро сообщества, были проверены и готовы без остатка окунуться в дело создания безопасного укрытия и начала новой жизни. Были и те, кто все еще воспринимал слова Деда и его сподвижников, как некую игру инфантилов, и присоединялся лишь частично, не бросая работу, не продавая квартиры и дома в черте столицы и за ее пределами.

- Как Вас зовут, или только «Дед»? – спросил я, допивая свой кофе.

- Клим Игнатьевич Карс, но можно и дед, - Клим Игнатьевич так же допил свой кофе, ударил ладонями по коленям и продолжил. – Ваши доводы про то, что город, рядом с которым мы сейчас, во время кабздеца частично устоит, спорны, но зерно истины в них все же есть. Мы не успеваем полноценно подготовиться. Главная проблема – оружие, с помповыми ружьями не повоюешь, есть немного тигров и сайга, но боеприпас настолько конечен, что сложно строить среднесрочные планы. Сидеть же на месте – заведомо проиграть. Я вижу, что вы готовитесь основательно. Половина помещений уже под замком, линии электропередач проведены и уходят на нижние ярусы, наверняка уже и продукты, и снаряга имеется. Степень защиты, как по мне, так и больше, чем в московском метро, а здесь так бомбить не станут точно, тем более, что до Латвии чуть больше двухсот километров, зачем своих же сателлитов загрязнять. Не хочу напрашиваться, но предполагаю, что весь, простите меня, этот «цирк» для решения кадрового вопроса. Сан Саныча, молодого желторотика, и того отследили в Беларуси, он мне жаловался, как выдернули студента сразу после защиты диплома. И правильно, он дюже грамотный и рукастый мужик, хоть и молодой.

- Я понял, к чему ведете и говорю, что – да! Нам люди толковые нужны, но не нужны ни социальные, ни иные потрясения больше, чем это нам принесут ракеты. Будет проверка, серьезная проверка, но уже можете переезжать и включаться в дела, их еще очень много, - я сделал небольшую паузу, окончательно принимая решение. – И еще, то, что Вы видели лишь малая часть и работы очень много. Первое – есть возможность вложиться – вкладывайтесь, денег как всегда не хватает. Второе – не стоит устраивать сюда паломничество, только уже ваши проверенные люди с серьезными намерениями и верящие в то, что конец света будет. Никого не станем ни держать, ни убеждать в своей правоте. И очень желательны спецы во всех областях. Нам механики, инженеры, электрики нужны, но не юристы с экономистами – такого добра везде сейчас, что грязи.

Разговор мог быть бесконечным, так как Дед был, может еще более понимающим мои чаяния, чем некогда Колядин, которому для доверия пришлось и о дочке рассказать и коррупционеров предъявить. Дочь, кстати, выздоровела, видел ее уже, как и жену и любовницу. Ох и задолбется Колядин формулировочки придумывать при разговоре со своими близкими!

Стало понятно, что на окончательное решение о присоединении Деда и его людей к нашему движению, повлияло то впечатление, которое Сан Саныч произвел на Клима Игнатьевича Карса. Последний уже сделал несколько звонков своим побратимам и управляющему. Мне стало даже завидно, как Карс, без тени сомнения, скомандовал продавать весь бизнес в самое ближайшее время. Я же так и не решался начать распродажу своего. Даже всякий балласт в виде магазинов не продал, несмотря на нехватку денег. Сохранить же мясное производство нужно для планомерного заполнения складов базы.

- Стас, ты представляешь, мы еле-еле прорвались в финал, ты же видел, да? – в мой временный кабинет ворвалась фурия в обличие Марины.

Не думал, что выход в финал по страйкболу так воодушевит мою жену.

- Клим Игнатьевич, мы еще будем иметь возможность поговорить, приглашаю Вас сегодня на кофе, ну или чего покрепче. Придет мой компаньон, там и продолжим. И познакомьтесь – моя супруга Марина, - сказал я, а Марина только сейчас заметила, что я был в кабинете не один.

- Вы извините меня! На эмоциях! - сказала Марина и сделала такой невинный вид, что даже Дед умилился, а я удивился, когда не дождался книксена со стрельбой глаз от Марины, столь церемонно она сейчас выглядела.

Сразу после общения с Климом Игнатьевичем, я позвонил Колядину и кратко обрисовал проблему, попросив, насколько будет возможно, узнать о Карсе всю информацию на предмет гнильцы и засланчества. А вечером состоялось общение Деда и Асобиста при моем присутствии, но почти неучастии. Говорили обо всем, что касалось бы сотрудничества. Колядин сразу же определил возможное место Деда и выживальщиков в иерархии будущего сообщества. Еще ранее была договоренность о создании некого Совета с принятием окончательных решений Вадимом Борисовичем, как главы общины, или меня, как его замещающего. Вот в этот Совет и должен был входить Дед, либо иной человек из тех, кто придет от выживальщиков. Переселение предполагалось уже в самое ближайшее время, как и наша общая работа по заполнению складов.

Предусмотрительный Дед в тетради даже набросал имена, профессии и увлечения некоторых своих людей, среди которых были либо офисные сотрудники, либо предприниматели, но все имели очень практичные профессии или хобби, многие прошли армию, а команда от них дошла до четвертьфинала в стайкболе и заняла командное второе место в стрельбе из арбалета. Изучая записи, я все больше понимал, что нам может быть по пути с этими людьми, психологически готовых к самым скверным развитиям событиям Апокалипсиса. Если Асобист не увидит ничего гнилого и опасного в этих людях, то будут с нами. Будущая община обогатиться на механиков, несколько альпинистов, двух начальников строек – братья-близнецы, и последние были нужны даже не сейчас, а вчера.

- Не думал, что где-то серьезно озаботятся последствиями Апокалипсиса. Вы только индейцев не берите, был я рядом с их вигвамами – дым коромыслом, девки голые бегают, все всех пользуют – срамота одна. Вадим Борисович, Вы же не станете уничтожать институт брака и семьи в общине? – сказал Дед и, дождавшись отрицательного ответа, пожал на прощание руку – он отправлялся в столицу решать свои вопросы и уговаривать сына с семьей уехать с ним.

***

Умерла мать. Она ушла внезапно, ничего не предвещало плохого. В той, иной реальности, мама умерла так же от инфаркта за полгода до катастрофы. Причем недавно она проходила медицинское обследование, которое критического состояния не выявило. Много рассуждать о том, что есть некий баланс в незримых и не познанных законах мироздания в том, что мама ушла так же перед началом катастрофы, но пятью годами ранее, не хочется. Мне было действительно жаль, что мама умерла, я свыкся с этим миром без гроз и потрясений, любил мать больше, чем в иной реальности.

Нежданно в области поменялся губернатор. Относительно молодой парень, птенец проекта «лидеры России», который уже успел проработать пять лет в сложных регионах страны. Новый начальник сразу круто взялся за регион. Проверки шли повсеместно, «Мяскон» отбивался от налоговой две недели и влетел на серьезные штрафы. Колядин не мог ничего сделать, так как губернатор оказался очень сильно прикрыт башнями Кремля и не одной. Тем более, что генерал-лейтенант Колесников временно отстранен от ведения каких-либо дел – нашел какого-то высокопоставленного шпиона, опрометчиво обнародовал свою «находку» общественности и получил по полной. Генералу вспомнили и его «панические» реляции о вероятной ядерной войне и то, что занимался госзакупками для армии, причем последнее обвинение было сделано, не проверяя его деятельность, – по аргументации, что все воруют и он тоже должен. Да и то, что самый молодой генерал-лейтенант ФСБ, может и в среде иных ведомств, взлетел высоко, заставляло многих скрипеть зубами от зависти и злобы.

Так что сейчас Колядин сам был на волоске, и прикрытие от него было слабым. Если же снимут подполковника с должности начальника Центра перспективного вооружения, многие наши начинания просто не состоятся. Тем более, что новейшие образцы оружия уже радовали своим видом, но пока сиротливо стояли в амбарах Центра. Главным экспонатом этого музея перспективных разработок стали три различных модификаций ударного многоцелевого автономного беспилотного аппарата «Охотник - 2». Эта птичка была еще более величественна, чем те, что мне приходилось видеть в другой жизни.

Из позитивного – это кипящая работа на базе. Россия, подстегнутая американскими успехами в строительстве орбитальной крепости, полетела-таки на Марс и даже начала основывать там колонию, было объявлено, что все связанное с Марсом, включая туризм, артефакты с планеты, будет иметь стоимость только в «космо». Наступил звездный час этой дутой криптовалюты и я смог почти рассчитать верхнюю планку стоимости за один космо, на чем хорошо поимел денег. К тому же я продал последние свои объекты недвижимости в деревушке Синевичи, где началась грандиозная стройка. Получить прибыль от этого проекта в десять раз не получилось, но убыточным он не стал точно, просто белорусы попались какие-то не славяне, а любимые Богом, если судить по Ветхому завету, народом – торговались так яростно, затягивали переговоры, в то время, как у меня образовался цейтнот, так что договорились с некоторым профитом для белорусов.

Еще один проект взял на себя Дед со своей командой, которая выросла до семидесяти двух человек – это члены семей выживальщиков включились в работу. Ожидаются еще с десяток людей. Идею, которую предложили те, кто уже больше десяти лет ждал конца света, одобрили быстро и успели еще воспользоваться влиянием Колядина для ее осуществления, пока шла пересменка в кабинете губернатора. На днях был открыт на территории базы большой магазин с товарами для выживания. Тут и фонари и болоны с газом и продукты долгого хранения, различное снаряжение, обувь и одежда, снегоходы, удалось даже открыть оружейный магазин в тех же помещениях.

Предполагается, что весь товар, который не продастся, а это просто не реально, ибо вещи не сильно и ходовые, пригодится впоследствии, очень пригодится. Особенно мне нравился «рюкзак выживальщика» в комплектациях людей, которые посвятили не менее десяти лет проблеме постапокалипсиса. Он был семи вариаций и предполагал многие ситуации, которые даже я не припомню из другой реальности.

- А неплохо вписались люди Деда! – констатировал Колядин, рассматривая последние фотографии из отчета.

- Да, без них было бы сложнее, но все равно можем не успеть, я решил выставить «Мяскон» на продажу, уже сейчас отгрузки сухпайков нет, пересматривают госзаказ, в целом спрос на продукцию падает, нужны вложения в производство. В нормальных условиях взял бы кредит, начал выходить на другие рынки, вообще заниматься комбинатом. Но не сейчас. Я все ложу на алтарь будущего выживания. Но меня съедает опасение – а что, если ничего не произойдет, останусь у разбитого корыта? - во мне говорила усталость, говорил чушь, нужно было хоть немного высказаться.

- Ты это брось, Стас. Желать, чтобы Апокалипсис произошел это как-то… Устал, что ли? В целом у тебя, у нас, столько богатства, что не унести и не потратить за жизнь. А в частности, автотранспорт, снегоходы, три вездехода на воздушной подушке, два вертолета «Робинсон», сотни гражданских дронов, тушенка на три года автономки, дальше перечислять? – Колядин улыбнулся усталой улыбкой, пристально на меня посмотрел и продолжил. – Генерал-лейтенанта Буданова отправили на пенсию. Все, Стас, серьезной поддержки больше нет. Меня предупредили, что две группы будут засланы в область для сбора компромата на меня. Кто-то очень серьезный чистит не только нас, но и других, многие уже стонут.

- Все так сложно? – спросил я, прогоняя свою апатию.

- Ну не так, как у меня дома! – Колядин истерично засмеялся. – Бабы мои не сориться начали, когда познакомились, а выступили единым фронтом против. Вот нахрена мне еще и это, а, Стас?

- Мы все устали, Вадим Борисович, но что там с компроматом, все серьезно? Может нам перепрятать оружие? – Колядину сочувствую по поводу порядка в его гареме, но есть дела важнее.

- Сложно все. Кто ищет, тот всегда найдет, мне ли не знать это! И я даже солидарен с тобой и жду быстрее войны, пусть это и не правильно. Концы я подчистил, как мог, но оружие будут искать тщательно, а найдут, быстро пришьют к делу. Спрячь, как можно глубже и быстрее. Нам на руку противодействие армейских, они единственные, кто пока дает новой команде отпор. Так что пока найдут точки соприкосновения, время пройдет. И ты, Стас, под прицелом. Нам еще меньше полугода нужно продержаться, американцы что-то сотнями тонн возят в свою крепость, ракеты так и летают, чуть ли не каждый день. Запланированы рейсы еще на пять месяцев, если верить открытой информации, японцы через три месяца спускают на воду авианосец с носителями сверхзвуковых ракет Гадзи. Так что слушай мои предложения, - продолжал говорить сегодня особенно уставший Асобист.

Главным предложением Колядина было создание резервных запасов в лесах. Еще год-два назад были выкопаны шесть схронов в разных районах, каждый площадью в двести квадратных метров. Там пока ничего нет, так как предполагали сперва загрузить все склады и рефрижераторы на базе, а уже после, когда, и если, останутся и средства и время, заполнить и другие хранилища. Сейчас же решили не дожидаться, когда будет «перерезана ленточка» на всех объектах базы, а заполнить схроны. Чтобы не перетягивать ресурсы из основного проекта, Колядин дал свои деньги, мне же пока не было чего давать – все вложил в базу и продолжаю вкладывать, а там, сколько не вкладывай, все мало.

***

- Тебя не дождешься дома, ну как так? Вон Марго с Греком, в смысле с Ваней не разлей вода, постоянно вместе, а мы? Я вообще замужем, или как? - излишне эмоционально отчитывала меня Марина.

С ней в последние недели три творились непонятные вещи. Было такое, что я просыпаюсь, а жена сидит на краешке кровати и плачет. Спрашиваю: «Почему?» - только отмахивается.

Не настолько я темный человек, чтобы не предположить беременность жены, но она сама все отрицает. Говорит об усталости и апатии. Предлагал на пару дней, больше не получится, смотаться хоть в агроусадьбу, а пусть и к морю на денек, но нет, не хочет.

- Марина, не части в обвинениях, сегодня я уже получал от тебя отлуп, - сказал я и получил в ответ еще несколько, как по мне, так надуманных претензий.

Вдруг она резко успокоилась и полезла в холодильник, выискивая там что-то. Когда же я заметил, что выбрала моя жена среди всех продуктов, а это было клубничное варенье и свежая клубника, я вновь задал вопрос, на который ранее получал категорическое «нет».

- Марина, я даже не спрашиваю, беременна ли ты, я спрошу иное – почему ты не хочешь об этом рассказать? - сказал я и опасливо приобнял свою богиню, нельзя быть беременной, уже очень скоро все должно случиться, я чувствовал это.

На этот раз мои руки не были небрежно скинуты, а глаза жены увлажнились.

- Да… я… мы ждем ребенка. Вина моя, я не пила таблетки, нельзя было при новой программе тренировок. И нам не нужны сейчас дети, я не хочу, чтобы наш ребенок родился в бункере, не видел солнца, а только смерть. Но у меня отрицательный резус, у тебя положительный, если сейчас чиститься или аборт, что могу больше и не иметь детей, я не знаю, что делать, - Марина расплакалась, что было очень редким явлением, даже не припомню, когда она позволяла подобный выход эмоциям.

Пауза затягивалась, и я видел, что и Марина ждет моей реакции, но ни радости, ни огорчения выказать я не мог. Врать про то, что очень вовремя эта беременность, просто не логично. Мы готовимся к потрясениям, жесткому и жестокому противостоянию, где не будет места сантиментам. Но я и не позволю избавляться от ребенка, это моя кровь, это жизнь, ради которой сейчас и работаю без выходных.

- Мы все преодолеем, - сказал я жене, вспоминая сколько детского питания планируется еще закупить, есть ли нужное для родовспоможения оборудование и будут ли у нас опытные акушеры.

«Если не будет, то сам перевезу хоть весь роддом на базу», - подумал я.

- Сегодня звонили из клиники, предлагают подписать документы на отключение твоего отца от аппаратуры,- резко перешла на другую тему Марина.

Дай Бог мне терпения с беременной женой, и успевать за ее логикой разговора.

- Нужно отключать, - спокойно ответил я и, видя непонимание со стороны Марины, продолжил. – Стоимость одного дня для отца в клинике стоит триста долларов. Это можно закупить продуктов на месяц на одного выжившего человека. Да и не могу я продать дом пока он жив, а это вообще возможность выжить для сотни и больше нормальных специалистов для, как это и не звучит нелепо, будущего после конца света.

- Понимаю, но ты так буднично об этом говоришь, это же твой отец! - смутилась Марина, но я только пожал плечами.

- А ты прекращаешь тренировки и выходишь из группы, - включил я главу семьи.

- Нет, даже не заикайся об этом. Тебе же можно говорить? Ты же по ведомству Колядина? Так вот, к нам пришли модифицированные снайперские винтовки СВЧ, как в фантастических фильмах, это песня, а не оружие. Пока не проведу весь комплекс испытаний и апробаций, не уйду, - сказала, как отрезала Марина, а я решил лучше поговорить с Видоком.

***

- Станислав Сергеевич, я понимаю, что сегодня не время и не место для разговора, но мне нужно понять, что Вы за человек и договориться, - сказал незнакомый мне мужчина, который крутился недалеко от меня еще на кладбище во время погребения отца.

Важно, что Колядин не пришел на похороны, как и Матюшкин. Похоже, что против бывших «элит» города начали работать основательно.

Меня же нагло и напористо вербовали, подсовывая бумажки для подписания. Для видимости я соглашался и дал возможность раскрыться агентам, понять их намерения и красные линии. Выводы были для нас печальны, как мне показалось – красных линий нет, эти могут и ликвидировать. Поэтому я с прискорбием согласился на сотрудничество под обещание не трогать ни меня, ни мою собственность.

Я начал «сдавать» и «топить» полковника Колядина. Именно полковника, Колесников успел поспособствовать получению очередного звания, еще до своего отстранения. Рассказывал я о государственных закупках для армии и то, что без тендера получил заказ. Такой рассказ был согласован с Асобистом, который предполагал направлять по заведомо ложным направлениям «собирателей фольклора», как их назвал Вадим Борисович. По словам Колядина любая ложь должна быть наполовину с правдой.

Наша продукция для армии была признана лучшей среди прочей, в том числе и в мире, даже, если и большая часть армий мира с этим не согласятся. Сухпайки солдатам нравились, даже были поставки в армии Ирана и КНДР. Пусть расскажут, что лучшая еда для солдат – это коррупционная схема! Да и с документами тут все очень даже чисто.

Вся эта волокита с собирателями компромата еще больше осложнила ситуацию со строительством базы, общаться с Колядиным было нельзя. Мной, после консультаций со строителями из команды Деда, было принято решение замораживать некоторые направления, прежде всего наземных построек. Стройматериалы оставались ожидать своего часа после катастрофы. Не начинали мы строить и еще одну, дополнительную, теплицу по требованию Алешкевича, который просчитывал приблизительное количество людей с возможностью их хоть как-то не столько прокормить, но разнообразить пищу овощами.

Единственно, что создавалось с большим размахом – это система ветряков, солнечных батарей, мощных аккумуляторов и генераторов. Тот автономный условно гражданский атомный миниреактор, который был установлен в бункере под заводом, мог скоро нам и не принадлежать, если Колядина все же успеют дожать и отстранят от руководства Центром. И это будет крайне сложным для нас, просто не хватит электричества, тем более в условиях почти трехлетней ядерной зимы. Или же понадобится такое количество топлива, что мы свои запасы только на электричество и пустим, и расположенная рядом нефтебаза не поможет, очень уж много потребляет база.

И как же не вовремя эти закулисные игры по перепилу области. Чуйка вопила, что остается сверхмало времени, считанные месяцы, может и менее того. Денег мало, не получилось заработать на чемпионате мира по той элементарной причине, что его в этой реальности не случилось. Мировое спортивное состязание отменили под надуманными причинами неготовности латинских стран к проведению мундиаля, с тем, что в Аргентине началась вялотекущая гражданская война, спровоцированная теми же Соединенными штатами. Если знать, что уже в ином мире похожее случилось, то все происходящее в этой реальности указывало, что я, мы, не ошиблись.

- Скажите, Виктор, так Вы мне представились, что конкретно ожидается от меня? – решил я игнорировать витиеватость и, демонстрируя лояльность и даже покорность, спросил напрямую.

- Открытый разговор, - неприятный собеседник улыбнулся и решил вывалить все свои цели. – Ваша компания «Мяскон» весьма успешно сидит на армейском контракте, в войсках хвалят, снабженцы при возможности заказывают только вашу продукцию. Есть решение увеличить объемы производства и даже образовать хорошее окно надбавки стоимости. Мы не можем позволить Вам с Колядиным и дальше столь нагло пользоваться доверием армии и наживаться.

Последние слова были сказаны, как будто поспешно прочитаны из методички.

Теперь все становится на свои места. Не столько нужен Колядин, его можно, в конце концов, просто отодвинуть, нужны все финансовые потоки области. Я мог бы и сам сделать такой вывод, исходя из того, что ряд успешных в последнее время отраслей сейчас резко начинают менять владельцев, некоторые из них пришлые варяги. Та же деревообрабатывающая промышленность. Лес шел как из Беларуси, так был и местный, финны же, замиряясь с Россией, поставили в лизинг оборудование и теперь это направление если не сверхприбыльное, то, по крайней мере, с минимальными рисками.

- Весь комбинат продам, по рыночной цене, даже дешевле, в сто пятнадцать миллионов, - от услышанной суммы у Виктора перехватило дыхание, от чего он еще больше убедил меня в своем статусе – загонщик, мелкая фигура, принимающая обглоданные кости с барского стола.

- Кто ту стоимость определил? – спросил Виктор немного дрожащим голосом, может ему пообещали какой-то процент, а то чего он так эмоционально реагирует?

- Рынок, скажу больше, при запуске новых мощностей по улучшенной линейке армейской продукции, при условии государственного заказа, а как Вы говорите, он будет пролонгирован и даже увеличен, цена за комбинат составит процентов на пятнадцать больше. Я же буду готов продать предприятие со всеми станками и линиями, но через две недели, ни раньше, ни позже. Сообщите своим кураторам, пожалуйста, они оценят, - сказал я иронично, указывая на то, что Виктор даже не понимает, насколько я дешево уступаю «Мяскон». – Но еще одно условие будет, оно не обсуждается, иначе я просто упрусь рогом и прекращу поставки в армию из-за попытки рейдерского захвата, да в прессе напишу. И даже не думайте пугать, Герой России по определению не трус. Полгода не трогайте Колядина, вообще никак не влияйте на его работу, близких. Повторю только полгода, а потом хоть сразу же расстреляйте.

Я предлагал очень выгодную сделку. Если взять только армейский заказ, то закупки за последний квартал составили на двести пять миллионов, если бы не отгружалась продукция, в том числе, и на строящуюся базу, то годовая прибыль составила чуть ли не половину от той цены, что я озвучил для продажи «Мяскона». А тут еще увеличение объемов. А за это всего-то подождать две недели для, якобы запуска новой линейки армейского питания и не временно не трогать Колядина, которого и так уже отодвинули от принятия решений в области.

Новая же линейка армейской продукции уже запущена и есть экспериментальные образцы. Это самоохлаждающиеся и саморазогревающиеся продукты повышенной калорийности с добавлением Амеги-3, целого спектра витаминов и обогащённых редкими, но полезными аминокислотами. Получился просто рай для зожника и бодибилдера. Пришлось привлекать многих специалистов, в том числе и в столице, через Колесникова, для разработки таких продуктов. А, если быть честными, просто передрать уже готовые американские и китайские решения, которые такие пайки уже выдают своим войскам специального назначения. Получилось безумного дорого, но есть расчет, что при больших партиях, товар вполне будет по карману Министерству Обороны.

А две недели я прошу для того, чтобы максимально выгрести склады «Мяскона». Пусть в жилых боксах убежища вместо расчетных восьми квадратных метров спального места станет пять, или даже уберем один из тиров и актовый зал, но проблем с пропитанием знать не будем на года четыре при более, чем пяти тысячах общинников.

- Я поговорю с кем нужно и в течение недели, думаю, на Вас выйдут люди. Также по Колядину, до принятия решения я заморожу свое, заметьте справедливое, расследование, - сказал Виктор и ретировался.

После ухода, по сути рэкетира и рейдера, я сразу же набрал Никиту – того самого управленца, который очень умело воровал на «Мясконе» при отце и имел связи в мясном бизнесе.

- Срочно приезжай ко мне в кабинет на базу, - сказал я в телефон Никитке, иначе я его уже не называю, и, не дождавшись ответа, отключил аппарат.

Место разговора было выбрано специально. Даже Лапицкий не мог гарантировать мне, что в кабинете в «Мясконе», или дома, нет прослушки. База же охранялась тщательно, а у кабинета был постоянный пост охраны – лучше сразу устанавливать порядок в спокойной обстановке, чем в условиях анархии.

- Юрий Алексеевич, сопроводи меня лично на базу, - сделал я звонок начальнику безопасности.

Уже в машине я прокручивал правильность своего решения по продаже комбината. Цена была занижена, но и время на то, чтобы торговаться нет, да и заведение дела на Колядина прямо сейчас сулило нам куда большие проблемы. Кроме того освоить еще большие суммы можно попросту и не успеть. Вопрос о том, куда делись два арсенала ФСБ пограничников, как и один армейский, будет очень неприятным, по сути, это похлопывание по крышке гроба Колядина и не только. Поэтому все верно я сделал, а продать бизнес кому-то другому в области сейчас просто не дадут.

- Послушай Алексеевич, - обратился я к сидящему рядом на заднем сиденье мощного бронированного внедорожника начальнику безопасности, с которым в последнее время сошелся в достаточной степени, чтобы обращаться по-свойски. – Ты знаешь, к чему мы готовимся, я знаю, что у тебя в Минске живет бывшая жена с дочерью. Может быть, пора их уже к нам? Пойми, убрав все сантименты, ты нужен, как адекватный человек, а не тот, кто будет оплакивать родных.

- А еще, при наличии у меня якоря в убежище, буду работать с удвоенной силой и не предам, не уйду, правильно, Стас? – спросил Лапицкий и, осунувшись, словно вытянули из него стержень, добавил. – Алесе уже восемнадцать, она поступила в БГУ, взрослая – мальчик любимый есть, а Катька, жена бывшая, живет с мужчиной, уже давно живут, меня и знать не желают.

- Ты чувствуешь что-то к ней, к Катерине? – спросил я.

- Ну, если только уважение, дочку она воспитывала одна, по большей части, выросла и красавица, и умница, будущий биолог-фармацевт. Стас, ты же знаешь, что я нашел тут в городе женщину? - рассказывал Юрий Алексеевич.

- Вот, и не дури, под надуманным предлогом, пусть приезжают все сюда, найдем работу, будем платить большие деньги, может и убедить получится.Сам понимаешь, что учиться в университетах, скорее всего, не придется никому в ближайшие лет сто, да укради их, если нужно, - сказал я, и не дожидаясь реакции, перешел к более важному для всех делу. – Есть важный момент. Нам нужны бойцы и специалисты, ищем в городе, даже в столице, убедить профессионала работать у нас крайне сложно даже с помощью размахивания кошельком. Некоторые из рабочих, которых нанимали, решили остаться, два прораба и инженер. Но этого мало, а у тебя остались же связи, или можешь их завести. Не нужно нам светить ярче солнца в области, а у тебя на родине в Беларуси хватает спецов. Пришло время, имеется, где селить, вот комбинат продаю, так что будут деньги на переезд и зарплаты. Не только ты этим занимаешься, но жду результата ото всех.

- Да понял я, так долго объясняешь то, что можно в двух словах сказать, как будто и в армии не служил. Я поеду в Минск и дам объявление, поговорю с приятелями, слышал, что после этого примирения и «вечного мира» с Западом, парней подводят под сокращение, так что десяток-другой прельстить смогу, по работягам, техникам и инженерам список дашь, все сделаю. У меня месяц? – сказал начальник охраны, явно повеселевший, наверное, увидеть дочь для него важнее самого задания.

- Постарайся уложиться! Кефир, как я понял, остается за главного? - Лапицкий кивнул. – До отъезда организуй работу по вывозу техники и некоторого оборудования с «Мяскона», погрузчики, трактора, грузовики с рефрижераторами, в общем, все, что Никитка напишет.

Встреча с Никитой Алексеевичем прошла в конструктивном ключе. Я говорил о том, что ему не просто понятно было, а само собой разумеющееся. Хозяин собирается продать свое предприятие и теперь нужно выгрести с него все, что можно, но без порчи товарного вида. Образовывались и свободные средства, если уже сейчас перестать оплачивать некоторые направления. Материально-техническая база присутствовала, и холодильное оборудование и колбасные цеха на замену. Где нужно, документы подчистим, так уверял Никитка. Уже через час Лапицкий получил увесистый список первоочередного грабежа пока еще моего комбината.

- Слушай, Никитка, сегодня ты вырос уже до Никиты. Удивлен? Грабить ты умеешь лучше, чем созидать, - исполнительный директор только хотел открыть рот, но я его перебил. – Сейчас только мои слова важны, а от тебя достаточно кивка головы, которую я мог бы уже отсечь за воровство, понятно?

Никита Алексеевич кивнул головой в знак согласия. Я уже приготовился к продолжению разговора, как зазвонил телефон.

- Подожди, немного, - сказал я и, дождавшись очередного кивка головы Никитки, ответил на звонок. – Слушаю…

Звонил тот самый Виктор, который собирался уведомить меня в течении недели о решении вопроса продажи «Мяскона», но прошло всего несколько часов. Сильно я продешевил, раз такая оперативность!

С моими требованиями оппоненты были согласны и уточняли про сроки неприкасаемости Колядина, кои я и подтвердил. Еще было озвучено некое незначительное условие, что я должен буду принять, и сделка состоится.

Уже на следующий день я встречался с дельцами, которые и выступили в роли покупателей комбината. Дополнительным условием было то, что я в течении двух недель, который выторговал себе, выиграю тендер на увеличение поставок в армию своей продукции. Теперь речь шла и об увеличении объемов отгрузки сухпайков и о тушенке и о консервированной ветчине. Если бы такой заказ был получен мной ранее, то прибыль была бы колоссальной, скорее всего, по этой причине со мной и не торговались, а согласились на все. Зачем применять давление, когда клиент сам отдает задешево?!

- Вот и решился наш вопрос и скоро я перестану быть владельцем мясной империи, - видя сомнение на лице исполнительного директора, я усмехнулся и сказал. – Если сделаешь все, о чем говорю, то найдем твоим способностям применение. Только учти, еще один факт воровства, и я лично прострелю тебе башку.

Никитка, сглотнув слюну, резко закивал головой.

Дело к нерадивому исполнительному директору было простое, для него, - найти и закупить не менее тысячи замороженных туш крупного рогатого скота, три тысячи свиней, баранов, коней, кур, гусей, даже кенгурятину, если таковая будет. Еще он должен был организовать демонтаж холодильного оборудования на комбинате, а после уже монтаж его на базе, чтобы треть из перечисленного можно было уместить, на остальные холодильники уже готовы.

Когда я выпроваживал озадаченного Никиту, на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера «не знаю, как тебе это удалось, но от меня отстали. На совещании буду». Не трудно было догадаться, от кого пришли слова благодарности.