Экстренное совещание было инициировано Асобистом. На одном из исторических форумах, который был принят как резервный канал связи, прозвучали слова пароля. Колядин до сих пор не пользовался мобильной связью для общения со всеми, кто задействован в проекте базы. Даже специальные телефоны, которым ранее доверял Вадим Борисович, более не считались безопасными. Поэтому его СМС было странным, еще более странным было дублирование сообщения на форуме игры.

Жуткий холод на улице, занесенные снегом дороги не успевали расчищать снегоуборочные машины, темнота и завивание ветра, все это навевало грусть и уныние, которые усугубились необходимостью ехать на базу – такие эмоции считывались с лиц, приезжающих к шести утра в воскресенье на встречу. Вчера мы с Мариной были на УЗИ и поэтому, я был в выигрышном состоянии, не пришлось ехать на базу, так как кабинет гинекологии, как и хирургии, находились уже в бункере, мы же решили остаться на ночь на базе. Формирование новой частной клиники еще не закончилось, по умолчанию расчет был еще на три месяца работы, но ряд оборудования, как и специалисты уже присутствовали, большей частью их завозили из города нашим транспортом. Скорее всего, и не получится всех завезти, но часть уже будет, и наша община окажется сразу с медициной.

- Вадим Борисович, к чему такая срочность? – Дед озвучил витающий у всех собравшихся вопрос.

Асобист не ответил, а дождался, когда все рассядутся за круглый стол, залпом выпил большую чашку кофе, и уже тогда начал совещание.

- Итак, предлагаю отныне всем присутствующим именоваться, как Совет Общины. К нам, скорее всего, присоединятся и другие люди, скорее всего кто-то из медиков, строителей, но пока вот так, - Колядин серьезным и напряженным, даже тяжелым взглядом обвел присутствующих. – Позавчера, скорее всего, американцы провели испытания своего орбитального оружия. Два острова в Тихом океане просто перестали существовать, а на Австралию и Малайзию обрушились цунами.

Я подобрался как перед прыжком, внутри обуреваемый разными чувствами. К моему удивлению, из эмоций преобладало ощущение удовлетворенности, какое-то гипертрофированное. Наверное, я постоянно беспокоился о том, что я окажусь неправым, и никакого Апокалипсиса не будет.

Я не сумасшедший, не параноик, но этот мир пошел по схожему с тем другим сценарию, и теперь мы готовы. Мои эмоции считал Асобист и обратился с ухмылкой:

- Да лучше бы ты ошибся, Станислав Сергеевич, чем то, что предстоит!

Совет начался с утверждения структуры управления и полномочий. Особых подробностей и должностных инструкций не расписывалось, только озвучивание должности, под протокол. Начинаем марать бумагу, благо ее ну очень много закупили.

Я стал первым заместителем Колядина по общим вопросам, заместитель Вадима Борисовича в Центре майор Громов Павел Петрович с позывным «Гром» стал министром обороны, его замом Лапицкий, ну и далее по списку. Деду досталась должность главного интенданта, от которой он долго открещивался, намереваясь стать что-то вроде сталкера, но на должность старшего сталкера поставили человека из его же команды, причем, с таким же позывным, как и название самой должности.

Первому дали выступить мне, с отчетом по продуктовым запасам, материальному обеспечению. Тушенки у нас столько, мороженого мяса столько, крупы, макароны, мука и зерно, планируем закупить столько сыровяленых колбас – и в таком духе минут сорок. Казалось, что во время моего монотонного доклада можно было выспаться, но все зачарованно смотрели на меня, а Дед судорожно записывал данные, несмотря на то, что я обещал дать распечатки после Совета, но не успел добраться до принтера.

Вопросы посыпались после того, как я озвучил о наличие пятнадцати снегоходов, к ним десяти грузовых прицепов, о покупке тысячи пар лыж и трех тысяч фабричных снегоступов, нашел и такие. Все интересовались последствиями ударов в виде ядерной зимы, начались споры, но Асобист решил продемонстрировать свою власть и быстро успокоил «научное собрание». Не знали собравшиеся, кроме Марины и Колядина, что я знаю почти наверняка, что произойдет после удара.

- Итак, этого хватит при загруженности убежища в пять тысяч человек на четыре года, если никакой иной подпитки продуктами не будет. Однако, есть четкое убеждение, чтобы стать консолидирующей силой, необходимо, как и то, что важно самостоятельно организовать рейды по складам города сразу после начала катастрофы. Доклад окончен, - по-военному четко завершил я свое выступление и принялся отвечать на вопросы.

- Александр Александрович Вы хотите что-то дополнить? – обратился Колядин к Алешкевичу, заметив его реакцию.

- На меня так же повлияла атмосфера, и я проникся положением, потому и работаем. И хочется заметить, что в докладе Станислава Сергеевича не учитывается фактор внутреннего производства продуктов питания. Так, мы можем в больших количествах производить зелень, как элемент клетчатки, грибы уже выращиваем, теплицы дают свежие овощи круглогодично. Есть кроличья ферма с уже более ста парами, птица, много чего, если будут корма, мы еще разведем, - высказался Алешкевич.

- Александр Александрович, подготовьте все свои данные и передайте их уже сегодня Станиславу Сергеевичу. И не забывайте, что продукты питания это первый после патронов, товар, это количество работников и их работоспособность, да это все. И мы к проблеме относимся по принципу «много это не мало», тем более, что наша армейская служба имеет свои запасы. Тем самым, если имеете деньги, скупайте все и везите в свои боксы. Варенье, соленья, тушенку, - все сгодится, то же доведите до людей, но ограниченно и тех, кто в теме. Нам паники в городе не нужно, а то новый губернатор и зачистить может. Он молодой, да ранний, – сказал Асобист.

По оружию докладывал Лапицкий и у его будущего командира, главы министерства обороны, от услышанного полезли глаза на лоб. До сегодняшнего дня Колядин проверял, перепроверял и еще раз сверялся с данными проверки по личности Грома. Опытный офицер, командовал в свое время бригадой, был полковником, но разжалован за неисполнение приказа, его пристроил замом Колесников, который пытался расследовать дело Громова, но встретился с необъяснимым сопротивлением. Полгода проверки показали, что человек он очень правильный, может и слишком. Была опасность, что он станет спасать всех и вся, но сам майор предельно четко обозначил свою позицию, такую, как и у нас.

- Но стрелкового оружия, противотанковых систем, пятнадцати минометов очень мало для обеспечения безопасности общины, нужна тяжелая техника, ракетные системы, - подытожил Лапицкий доклад.

- Хрена се, ребята, - не смог сдержаться Павел Петрович Громов, оценивая оснащение своего ведомства. – Может я не на своем месте? По мне так этого хватает.

- Паша, - обратился к нему Асобист. – Есть предположения, что наши клятые враги готовятся лучше нас и придется воевать всерьез. Алексеевич не назвал наши перспективные виды вооружения, их нужно поглубже перебазировать, может случиться удар по заводу. А что касается тебя, товарищ полковник, то поговори с Лапицким и определи фронт работы, включайся, нам нужен твой боевой опыт командования.

Всего у нас сейчас находилось три тысячи семьсот двадцать три единицы автоматического оружия, в основном АК-74, АК-12, «Вал», некоторые уже слишком экзотические стволы иностранного производства с крайне ограниченным БК. А выживальщики притащили даже откуда-то три ППШ, были пистолеты, сорок одна снайперская винтовка, в основе СВД, но были и новейшие образцы, больше четырех сотен гранатометов отечественного производства и несколько десятков джавелинов и нлавов, ну и далее по списку. Многое было скрыто от всего Совета, как не говорилось и о локациях некоторых оружейных складов. В перечень не входило оружие, которое можно было легально купить в России, те же Тигры, охотничье ружья, что находилось на складе оружейного магазина, так толком ничего и не продавшего, из-за конкуренции в городе. Не упомянули на Совете и четыре сотни металлокерамических многозарядных арбалета с тремя тысячами болтов, три десятка мощных луков со стрелами.

Дальше были и другие доклады по строительству, по автотехнике, сельскохозяйственной и строительной технике, электрификации и средств защиты от радиации и многое другое, что отняло у нас семь часов времени с перерывом на даже не быстрый, а молниеносный обед, состоящий из последней партии сухпайков. Все присутствующие оценили новейшие технологии в деле питания личного состава.

- Итак, что нужно сделать: Громов договаривается с Лапицким о круглосуточном дежурстве, привлекайте Данилу-Видока. Всех своих близких перевозим на базу, перегоняем те два поезда, что купили для заселения в купейные вагоны людей. Дед так же организовывает дежурство и принимает людей. Скупайте, что видите, обеспечивайте себя, не надеясь на общий котел. Топливо с завода загоняем под землю, - Асобист набрал воздуха в легкие и продолжил. – Перевозим овощи, закупаем их по максимуму, пусть даже на территории базы копать бурты, потом закопаем. Магазин делает закупки с отсрочкой платежей, также забивает товарами под потолок на своем складе. Причем только теми товарами, которые успеют на три дня добраться. Необходимо за два-три дня создать такой запас, чтобы прокормить всех выживших при необходимости. Надеюсь, что толп паломников к нам в первые пару дней не случится. Таблетки с йодом начинаем пить заранее, провести ревизию лекарств от лучевой болезни, как и остальных медикаментов. Врачей, если надо, силой с семьями загнать на базу, чтобы потом не бегать за ними по всему городу. Хитрите, обещайте хоть десять окладов, если неделю поживут на базе. Остальное по связи, рации при всех должны быть. Работаем…

***

Натали Нойман уже три дня как обживалась на новом месте. Деятельная глава клана Борух успела выстроить свое убежище так, как это и планировалось изначально. Это другие из Совета прожигали свои жизни и мало следили за стройками, поэтому сейчас и метались, пытаясь решить весь ворох проблем, которые возникают, когда нет системы в работе.

Уже завтра начнется расселение персонала по всему убежищу, Натали дает приют более чем шести тысячам человек и небезосновательно рассчитывает, что для этих людей она станет не просто правительницей, но и богиней во плоти. Если же найдутся те, кто будет пользоваться старыми штампами про демократию, права человека, то просто и незатейливо будут умерщвлены. Никто больше не станет устраивать игры в человеколюбие. Их не было и ранее, но тогда все делали вид, сейчас же маски сброшены, а избранные лидеры стран должны будут быть уничтожены.

Не было в убежище и различных ЛГБТ представителей. Сама Натали, бывало, баловалась, имела некоторый опыт, но то она, а скот нужно размножать. В новом мире нет нужды искусственно сокращать популяцию людей, напротив, рабы нужны будут в преизрядном количестве.

- Госпожа, - обратился к задумчивой женщине неизменный слуга, - На связи сэр Кросбери.

- Соединяй, - отмахнулась Натали.

Разговор был короткий, в динамике телефона была только одна фраза: «Мышки в норках, завтра будет пир». Натали усмехнулась и обратилась в пустоту:

- Инфантилизм это, сэр Кросбери, ребячество, мы убиваем миллиарды людей, а Вы про мышек!

Натали разделать, осмотрела свое идеальное тело в множестве зеркал, возбуждаясь от собственной наготы. Улыбнувшись своим мыслям, женщина взяла некоторые нужные приспособления и пошла в ванную, именно в воде Натали больше всего любила себя ублажать.

Вода в большой ванной, была чуть теплая, приятная, Натали находилась в предвкушении…

- Что это? – выкрикнула женщина. – Что происходит?

Ванная комната стала заполняться едким дымом. Натали Нойман попыталась встать, чтобы добежать до двери, но ноги предательски подкосились. Газ, пущенный по вентиляции, был скорым на воздействие. Женщина ничего больше не успела произнести, ее организм перестал функционировать через десять секунд после появления газа.

В этот день, практически синхронно, были ликвидированы и все остальные члены так называемого «теневого правительства», при этом все их бункеры оставались рабочими и уже ждали новых хозяев. Приказ на уничтожение был отдан Кросбери, и он реализовал план с особой радостью.

***

Белорусы проспали, как, впрочем, и мы! Сверхзвуковые ракеты уже накрывали Минск, Брест, Гомель, когда дошла информация о начале войны и до нас, при том, что связь с белорусскими ракетчиками была на личном уровне у Колядина.

- Четыре минуты подлетное время! – истошно кричал офицер РЛС, передавая данные на пуск противоракет.

Новейший комплекс С-550 смог захватить цель благодаря объединению системы ПРО-ПВО с белоруской и российской на военных базах в союзной стране, но, как всегда, что-то пошло не так и объединенная группировка ПВО разделилась на локальные очаги сопротивления массированной атаке.

Как только цель была захвачена радарами, сразу же были пущены восемь противоракет навстречу смертоносным целям врага, который решился уничтожить мир.

Уже начала работать российская система судного дня «периметр», когда гриб от взрыва мощной планирующей бомбы, пущенной из незамеченного нашей ПВО тяжелого американского беспилотника накрыл большую военно-воздушную базу России на территории Беларуси «Зябровка», локация которой была менее ста километров от российской границы.

Когда уже несущие смерть и забвение цивилизации, изделия неоспоримо качественного западного военпрома вошли в воздушное пространство Российской Федерации, русские ракеты выходили из шахт в сибирских лесах, уральских гор и даже уже произведены два пуска, пока замеченные с орбиты. Ракетные российские базы не были полностью уничтожены мощнейшими взрывами неизвестного оружия, российское командование уже просчитывало риски и многие базы были дооборудованы. Это был первый залп американской «мирной исследовательской станции», так ее называли последние месяцы, но это была орбитальная крепость с мощнейшим и всесокрушительным оружием.

В столице успели среагировать на атаку и отдать нужные приказы. Но главный город страны ожидал не только атаку с воздушного пространства. Заложенные в метро пять ядерных фугаса с грязной радиоактивной начинкой взорвались не синхронно и это дало маленький шанс мощнейшей столичной системе ПРО сбить одиннадцать сверхзвуковых ракет, вот только рельсотронные пушки перезаряжались достаточно быстро и следующая цель у них была определена. Крупнейшие города с возможными центрами принятия решений ждали удара оружия, противостоять которому возможности не было.

Ракеты по столице были больше отвлекающим элементом, главный расчет сокрушители мира делали на фугасы, которые начали срабатывать со значительной задержкой. Вот только орбитальная крепость – главный козырь у врага не стала задерживаться и сомневаться – снаряд из специального сплава уже раскалился до плазменного состояния, проходя верхние слои атмосферы, и через пятнадцать секунд столица перестанет существовать, как и двадцать миллионов ее жителей. Шанс выжить в самых глубоких убежищах был, но уровень радиации, который возникнет после взрыва фугасов не оставит шанса на возрождение столицы Великого государства на долгие сотни лет.

Не только столица в первые десять минут войны оказалась приговорена, но и все большие города России, которые располагались дальше, чем тысяча километров от границ НАТО. Системы российской ПРО работали уже автономно, лишившись единого управления, но третья часть от всех тысяч ракет была сбита. Уже не оставалось противоракет для противодействия, времени на перезарядку не было. И тогда пошла вторая волна ударов, еще более мощная, чем ранее. На подходе были и больше четырех тысяч ракет устаревшего типа, которые были намного медленнее и только через тридцать-сорок минут начнут собирать свою жатву, как предполагалось, по незащищенным городам и объектам. Ими же враг перегружал системы ПРО.

Нападение не осталось безнаказанным, две ракеты типа «Сормат», которые успели выйти из шахт, неслись к главному врагу на другой континент, комплексы «Пасейдон», выпущенные из дежуривших подводных крейсеров Белгород и Ростов, несли неминуемую смерть всем людям, живущим на восточном побережье Северной Америке и Британии. Цунами смоет прибрежные города, накроет радиоактивными водами сотни миллионов людей.

Через семь минут, после начала нападения, шесть самолетов МИГ-41 взлетели с аэродрома под Калининградом, который уже подвергся нападению, но смог сохранить одну из пяти взлетных полос, и устремились вверх, быстро набирая высоту. Им на помощь устремились два самолета, успевшие взлететь с палубы авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов», пока того не потопили подводные лодки британцев.

Модифицированные ракеты «Кинжал-М» ждали, когда летчики на предельной высоте, в стратосфере, нажмут на кнопку, и те уничтожат ненавистную американскую крепость ядерными ударами. Россия имела относительно дешевое противодействие самой дорогой военной игрушке в истории человечества. Хватило одного попадания ракеты, которую выпустил героический летчик на запредельной высоте, осознанно жертвуя собой уже не ради будущей жизни сограждан, а ради мести.

Когда участь городов была предрешена, мобильные комплексы «Ярс» и даже старенькие системы «Тополь-М» сделали свой залп по европейским столицам, Токио, Сиднею и Канберре. Эти ракеты только на пять минут опередили массированный залп «Искандеров», сверхзвуковых ракет морского базирования «Циркон» и многочисленных «Калибров». Оставалось от пяти, до пятнадцати минут жизни европейским ценностям, как и их носителям. Швейцария, как и все другие европейские страны, даже Ватикан, не избежала участи получить удар по своим городам, вот только из двадцати трех ракет не было ни одной с ядерной начинкой.

Расчет командования НАТО был ясен и они сильно рассчитывали на то, что первым делом уничтожат всех, кто мог бы принимать решения. Но именно в столице России и случился главный сбой в плане победоносной войны, и хозяин Кремля успел дать команду, которую продублировал министр обороны. Но и в Альянсе были умные головы, которые понимали, что уничтожение будет обоюдным. В командном пункте НАТО были те, кто истерично смеялся, кто плакал, как и русский капитан атомной подлодки, дающий приказ на полный залп межконтинентальных ракет и спуск автономных «посейдонов», а после застрелился, выполнив свой долг, но, понимая скольких миллионов людей только что он уничтожил. Большинство тех, кто имел доступ к информации, тихо наблюдали за разворачивающимся, весьма возможно, последним сражением. Как там сказал толи Эйнштейн, может еще кто: «Я не знаю, какое оружие будет применяться во время третьей мировой войны, но четвертая будет с дубинами и палками».

- Сэр серьезное противодействие в западной части России и восточной Беларуси. Под Гомелем сбиты уже шестьдесят три ракеты, в том числе одиннадцать с обедненном ураном, - обратился один из офицеров к генералу Кларку.

- Дайте залп с резерва в Латвии и Литве, - приказал генерал.

***

- Что происходит? – прозвучал голос Колядина в колонках, расположенных по углам в большой комнаты с четырьмя большими экранами.

Сюда приходили данные объективного контроля, тут находились уже и Громов и Лапицкий, следящие за тем, как происходит битва. Повлиять на ситуацию частично мог Громов, который имел полномочия отдавать приказы ПВО, расположенной на территории завода сельскохозяйственной техники и в его окрестностях. Однако, полковник не спешил, контролируя общую обстановку. Засветить комплексы и получить по ним удар более чем реально. А вот сохранение ПВО для будущего могло многое дать в битвах за выживание, тем более, что перспективный комплекс С-550 М2, который проходил тестирование был химерой между системой ПВО и Искандером, мог работать и по воздушным целям и по наземным на расстоянии до полутора тысяч километров.

Оба мужчины заранее привезли своих родных на базу, Лапицкому пришлось даже связать бывшую жену и ее сожителя, по сути, похитить, чтобы доставить в убежище, у дочери же оказался сообразительный парень, который без насилия поехал вместе со всеми в укрытие, уговорив свою девушку. Теперь офицеров ничего не отвлекало от работы, которой должно быть много, если, конечно останутся живы.

- Гомель проснулся после разгрома базы в Зябровке. Белорусы умудряются сбивать до восьмидесяти процентов ракет. У нас прилеты по военным частям в Глуске, Хуторском, Гайдуках. ПРО области выбита только на двадцать процентов, наши ракетчики на заводе пока не вступали в бой, - Громов замолчал, вглядываясь в один из экранов. – Смена обстановки, двести три цели, атака на гомельскую ПВО, гомельская группировка уничтожена.

***

Колядин позвонил на базу из машины, которая несла его и еще двух офицеров подальше от центра города, следом догоняли еще три внедорожника с сотрудниками областного управления ФСБ. Они ничего не могли сделать в сложившейся обстановке и были три дня назад предупреждены своим начальником о возможных событиях. Сейчас же все ехали на базу, догоняя своих родных и близких, получивших первыми сообщения и инструкции прибыть в убежище. Рискованно было не отправить людей из локации самого вероятного удара заранее, но даже Колядин в этом случае был скован обязательствами. Он все еще находился под пристальным вниманием новых хозяев города и области, чтобы своевольничать.

До радиоактивного дождя оставалось три часа, если ситуация будет развиваться похожим сценарием с той реальностью, о которой было известно Колядину. А главного удара по центру города, какой, по словам Мирного, был в другой реальности, пока не было.

В это время ситуация становилась критической. Через белорусско-российскую границу прорвалось семьдесят шесть ракет, и они приближались. Это были не сложные цели, но количество в данном случае имеет шанс перерасти в качество.

- Товарищ майор, - обратился через связь в гарнитуре к Громову капитан-ракетчик. – Разрешите использовать системы «Панцирь 2МС» и «охотников».

- Капитан, ракеты по траектории идут на нас? – спросил Громов.

- На город, но эти изделия перед самой атакой меняют траекторию, - ответил скороговоркой ракетчик, он явно не желал вступать в дискуссию, тем более читать лекции по новейшему западному оружию, и просто ждал ответа.

- Разрешаю, но охотник один, врубай, капитан, аппаратуру Красухи на подавление, используй «Луч», - принял решение Громов.

Капитан все прекрасно понимал и не хотел засветить замаскированные позиции комплекса ПВО-ПРО, систему, которая проходит под грифом «совершенно секретно». А вот последняя модификация панцирей вполне подойдет, тем более, что машины стоят в стороне от завода, прикрывая нефтебазу в синергии с комплексами С-400 военных. Однако, ракетчика сильно удивил приказ использовать систему «Луч», которая так же была перспективной разработкой и только пришла на обкатку.

- Вот она, птичка, - комментировал Громов быстрый полет «Охотника 2», который начал транслировать на один из экранов данные со своей аппаратуры и давать отличного разрешения картинку.

У этого беспилотника есть неплохие мозги и достаточно поставить задачу, а наиболее верные решения, почти что, искусственный интеллект примет сам. Вот и сейчас программные алгоритмы приняли задачу – уничтожить все летательные объекты, которые не откликаются на систему «свой-чужой». Одновременно с территории завода выехала машина, в кузове которой была установка СВЧ, действующая по принципу микроволновых печей.

- Вот они, - прошипел Громов, сжимая кулаки.

На экране, где отображались данные объективного контроля, многочисленные точки начали выкрашиваться в красный цвет, что говорило о том, что РЛС, соединенные в единую сеть, захватили цели.

- Пуски противоракет, - комментировал бой Громов, скорее для себя, гарнитура была включена сейчас только на прием. – Так, а это, видимо наша пятая Красуха? Хорошо работает!

Было видно, как четыре ракеты, которые были ближе всего к нам, начали заваливаться и падать, как будто их ослепли и отключили двигатели.

- Есть контакт, - выкрикнул Громов.

На экране было видно, как зеленые отметки совмещались с красными и потом обе пропадали. Начали пропадать и красные отметки, до которых противоракеты не добрались. Может это работает «Луч», но телеметрия показывала последствия действий «охотника».

- Что это? – испуганно сказал Громов, уставившись в две большие отметки, которых до сих пор не было.

Беспилотные тяжелые бомбардировщики общеевропейского производства, но по факту американской разработки, заходили над целью. Страшно становилось от того, что целью являлся город. Эта система под названием «адский ворон» была носителем больших бомб, прежде всего атомных и вакуумных. Обработанные специальными отражательными составами плавные обводы фюзеляжа беспилотника делают его «невидимым». Так считалось ранее, но российские системы ПВО-ПРО засекали цели, пусть и с большим трудом и не сразу. Наши системы смогли так же заметить главную опасность, но очень поздно. Один из бомбардировщиков выпустил планирующую бомбу, и оставалось только молиться, чтобы это была не атомная.

В молчании, ожидая взрыва, незамеченным прошло еще одно событие. Объявленные неуязвимыми, европейские беспилотники, были сбиты и скорее всего, постарался опять же наш «Охотник».

Минута, и экран объективного контроля зарябил и погас. Еще прошло долгих минуты четыре и даже в бункере ощутили толчки.

Электромагнитный удар, сопровождающий детонацию сложной начинки боеприпаса, вывел из строя внешнее снабжение электричеством, но в убежище сразу же заработала своя, автономная, были на очереди и две резервных. Что в это время творилось в городе и как выходили из строя напичканные электроникой автомобили, на бешеных скоростях пытающиеся убраться из каменных джунглей, можно было только догадываться.

Для базы отключение электроники не было фатальным и не могло быть. Во-первых, критически важный именно сейчас автотранспорт исключительно на механике или электроника вынута и разобрана, складирована в бункере. Во-вторых, убежище предусматривало подобного рода атаку, и выдержала ее стойко.

- Подними дрон, нужно посмотреть последствия взрыва, - обратился Громов к своему заместителю Лапицкому.

- Удар по центру города, ударная волна отключила локальные сети ПРО, - прозвучал голос капитана. Прилеты ракет, один наш «Панцирь» уничтожен. Наша РЛС фиксирует пять сверхзвуковых целей. Разрешите использовать второй «Охотник», очень эффективный аппарат. Луч разрядился, загоняю в бункер.

- Разрешаю, капитан! Как думаешь, это скоро кончится? Неужели у врага столько ракет? – спросил Громов, но не стал настаивать на немедленном ответе, а капитану было не до рефлексии и размышлений.

Больше голос капитана мы не услышали. Охотники сбили суммарно три ракеты последнего поколения, считалось, что это просто невозможно, в России есть системы, способные и на большее, но все зря, опять отечественное самое перспективное оружие, но мало и поздно. Если по охотникам еще можно было предполагать эффективную борьбу, то, как умудрился оставшийся «Панцирь» сбить сверхзвуковую ракету, обладающую мощной системой РЭБ, останется загадкой. Будет ли на нее ответ? Особенно, после того, как последняя вражеская ракета прилетела по заводу, ударив по РЛС, рядом с которой в укрытии находился и капитан. Укрытие не спасло.

- Старший лейтенант Куксин командование принял, - послышался незнакомый голос. – Цели все уничтожены, других не наблюдаю. Есть ответный сигнал от союзника. В воздухе четыре МИГа, и Ту-22 М, запрос сопровождения РЛС от стратегических бомбардировщиков.

- Ответка пошла! - вытер пот со лба Громов.

Это была «лебединая песня» столичного гарнизона. Все, что сейчас было заправлено и с навесами, взлетело и готовилось ударить по базе НАТО Рамштайн и по Варшаве, которые по недомыслию все еще оставались нетронутыми.

- Я подполковник Беглов, - представился невидимый командир «мстителей». – После пуска ракет требуется аэродром для посадки и прикрытие системами ПВО.

- Я полковник Громов, принял, могу предложить только магистраль в шести километрах от нас. Так же выслать машины для личного состава. Аэродром города, скорее всего, не пригоден для посадки, - взял роль диспетчера Громов.

- Полковник, садиться будем через двадцать семь минут, пошли людей, чтобы расчистили магистраль, пожарный расчет и скорую, будет аварийная посадка. Сможешь? – спросил Беглов.

- Что смогу! - не совсем уверенно ответил Громов, даже не предполагалось, насколько сейчас может быть загружена машинами магистраль, а Лапицкий, наконец, получив задание, рьяно начал его исполнять.

Четыре ракеты типа «Кинжал» и последовательно пущенные восемь Х-202 устремились к своим целям. Потерянная связь не позволяла отдельным очагам сопротивления прояснить обстановку, но озлобленные люди, многие уже потерявшие своих родных, мстили всеми средствами, которыми обладала российская армия. Сотни ракет летели по разным направлениям, часто уже направляемые без участия единого центра управления, разрушая вражеские атомные станции и плотины, заставляя проснуться природные силы. Так, Йелоунстонский вулкан готовился значительно дополнить работу оружия после использования специально рассчитанного для пробуждения стихии заряда.

Не знали герои и про то, что не только Россия подверглась агрессии, не менее жесткий удар был нанесен Китаю и Индии, КНДР и Ирану которые в свою очередь накрывали вражеские объекты своими ракетами и ударными беспилотниками. Плавилась Аравийская пустыня, догорал, казалось вечный Рим, пылал Стамбул. Все против всех. Планета рыдала от сотрясений!

Авиагруппа вошла в белорусское воздушное пространство и выпустила свои смертоносные подарки. Американское ПВО так и не научились эффективно противостоять российскому гиперзвуку, поэтому все ракеты, кроме двух сбитых Х-202 нашли свои цели. Управление войсками НАТО было парализовано, бункер на базе Рамштайн не смог защитить от новой начинки «Кинжала», который пробив купол бункера, просто выжег весь кислород в радиусе семи километров. Люди, развязавшие войну, превратились в манекены. Такой удар на сорок минут раньше и можно было уверовать в свою победу, но извечный гуманизм и славянское гипертрофированное чувство справедливости, никогда не позволили бы ради своего спасения уничтожить весь оставшийся мир.

А стратегические ракеты все еще летели навстречу русским городам и объектам, их еще было кому сбивать, но пусковые установки противоракет были уже наполовину пусты. Пограничным городам России повезло чуть более, они получили в худшем случае тактические удары атомным оружием, так как предполагались быть оккупированными и порабощенными.

- Лапа, за летчиками выехали? – спросил Громов.

- Так точно! – ответил Лапицкий.

***

10 марта 2030 года был светлый день, это на женский праздник погода бушевала, а тут настоящая весна пришла. Снег еще был повсеместно, но воздух уже был пронизан ароматом пробуждения, природа готовилась воскреснуть и начать новый цикл своей жизни. Можно было радоваться жизни, но недосуг.

Все понимали, что выходные дни – лучшее время напасть на Россию. Люди расслаблены, многие, чего уж там, «болеют» после вчерашнего. Службы расслаблены, а тут еще только что прошел праздник. Понимали и ждали, были «на чемоданах». Строго-настрого всем, кто еще не перебрался на базу, было запрещено находиться в центре города, люди не понимали почему, но бумаги, по факту приказа, подписывали. Мы с Мариной и ее мамой также не собирались быть там, вообще не собирались находиться в городе, но маме на 8 марта стало плохо. Теща, долго державшись, все-таки употребила изрядную порцию алкоголя, и ей стало плохо – сердце схватило. Скорая помощь потребовала госпитализации, и нам пришлось ехать с мамой в больницу, к счастью, на окраине города.

Когда же поступил сигнал о начале, я, не спрашивая разрешения, схватил тещу на руки и потащил к выходу из корпуса больницы, успев только сказать врачу-кардиологу, где он сможет найти приют и работу, рассказав о начавшейся войне. Пусть он и принял меня за идиота, которому даже пришлось ударить охранника, не желающего выпускать странную компанию, но уже скоро задумается, может и коллег с собой возьмет. На базе было оборудование, но с медицинским персоналом все было печально. Не считать же мужа Инги, только что закончившего интернатуру, как и саму девушку, специалистами. А таких в клинике на базе была половина от всего персонала.

Полное понимание, что война началась, пришло, когда мы мчались на моем Гелентвагене в направлении объездной дороги. Слышались хлопки, звуки пуска ракет – за воздушное пространство шел бой и я был горд, что вопреки всему, город держался и пока ни одна ракета не нашла свою цель.

Несмотря на то, что я узнал, казалось бы, один из первых о начале глобального конфликта, в направлении на объездную дорогу стали попадаться спешно убегающие из города люди на дорогущих автомобилях. Крысы бегут с корабля! А я не крыса? Может, нужно было предупредить горожан, идти и кричать об опасности, посадить на два свободных места в машине еще двух человек? Нет, всех спасти не получится, это уже не раз обсуждалось.

Нервы шалят, много ненужной суеты и сумбура в голове, необходимо успокоится и рационально взглянуть на вещи. А рационально – это везти своих родных в условно безопасное место и ждать приезда тех, кто должен был прибыть на базу, с кем велись предварительные разговоры и намеками, или прямо в глаза говорили о назначении убежища. Среди прочего только три человека были интересны – Инга, пусть и со своей родней, Жека, пусть и в другой реальности убивший меня и Мага, которого я очень уважал за рассудительность и мужество. Все эти люди получили методички от меня и пообещали, что не выкинут их в мусорное ведро.

Уже на подъезде к базе, нас настигла ударная волна и только то, что я остановился в овраге, как только увидел вспышку, а потом и услышал звук, не позволило нас смести с дороги.

- Станислав Сергеевич, это что же такое? Война? А как же так? – подбежал ко мне Максимыч – пожилой кинолог, причитая, выбежал навстречу моему автомобилю.

Уже год работал этот человек на базе и занимался делом, в котором был гуру, казалось, что он знает собачий язык. Вот и сейчас мужчина вывел троих алабаев на прогулку, а тут война, взрывная волна, вот и спешил любитель собак вернуться на базу.

- Максимыч, без паники, собачек убирай, как только подозрение на дождь будет. Это ядерная война, но мы не зря тут все строили. Береги живность, спуститесь быстрее в бункер, давай, мне нужно бежать, - сказал я, беря тещу на руки.

Вопреки ожиданиям, в убежище не было паники, напротив, все старались заняться делом, показывая свою полезность, как будто от этого зависит, не выгонят ли их из бункера. Людей было только, может, на десятую часть от возможностей убежища.

Видок с Кефиром раздавали поручения своим группам, которых сейчас было ровно десять. Задача стояла перед парнями сложная и опасная – нужно доставить на базу ряд специалистов, адреса которых будут указаны. Эти люди отказались работать на странном объекте, но от этого не перестали быть нам нужными. У всех бойцов были костюмы радиационной защиты – РЗК, если не получится до начала осадков решить все задачи. Кроме того, они были вооружены. Подумалось, если оружие будет использовано, то беспредел в городе начнем именно мы.

Отдельно, уже в другом помещении, распылялся Дед. Отправив тещу с Мариной в наши боксы, я направился к нему.

- Илья, ты со своей группой двигаешься к нефтебазе, Виктор, ты на склад на Могилевке, - сыпал распоряжениями бойцам пожилой заместитель по хозяйственной части.

Не его это функционал, но могли и наши отцы-командиры дать полномочия Деду.

Но он прав, сейчас нужно было урвать все, что можно до начала радиоактивных осадков, иначе это сделают другие. Три группы по десять-пятнадцать человек, из которых как те самые выживальщики, так и бойцы охраны отправлялись мародерить. У нас все было в наличии, но понимание, что многое просто станет недоступным уже скоро, заставляло двигаться.

Психологическое состояние требовало от меня активных действий, но разум подсказывал, что лучше не мешать там, где все работает.

- Что, тоже места себе не находишь? – Асобист подобрался незаметно и я даже вздрогнул от неожиданности.

- Так и есть. Все заняты, а мне что делать, не знаю, - ответил я.

- Работы будет много, - сказал Колядин. – Пока располагайся, через час, когда я проверю вводные, отправишься с командой Кефира в один из бункеров в городе.

Глава нашего образовывающегося на глазах социума придерживался того же мнения, что вмешательство должно быть тогда, когда оно требуется. Вот только был психологический момент в этом, бесспорно мудром подходе – если не покажешь людям себя как лидера, то таковым можешь и не стать. И я хотел показать, что отсиживаться на месте не собираюсь. Возможно, это понимал и Асобист и нашел мне работу, хотя группа Кефира могла бы обойтись и без меня.

- Мой сын отказался прибыть на базу, говорит, что я его воспитывал так, что долг превыше всего. Может где-то сражается с вражескими самолетами, а может уже лежит на разбомбленном аэродроме рядом со своей сушкой, - открыл причины своего волнения Вадим Борисович.

Я ничего не ответил, с сегодняшнего дня будет слишком много душещипательных историй, чтобы по каждой переживать.

- Вот тебе задание, пока не отправишься к бункеру, - Асобист встряхнулся, приходя в себя. – Направь свободных людей, только у защитников не забирай, к заводу по туннелю и пусть они исследуют там разрушения и уговорят ракетчиков укрыться в бункере. Так же нужно послать людей перетаскивать вещи со складов магазинов выживальщиков, особенно оружейного, грузовики с добром они уже сами перевезли, но по мелочи на прилавках много чего. Понимаю, что магазины практически на территории базы и стоят, в километре от нее, но это нужно, лучше все добро хранить внутри. Людей вооружи, без оружия теперь никак, это к Громову, Лапицкий поехал летчиков забирать. Хотя и Громов сейчас управлением занят. Сам возьми!

Я даже не стал спрашивать о каких летчиках идет речь, не время для разговоров, когда нашлись реальные дела. Даже понимая, что Асобист меня просто послал с глаз долой, чтобы только был при деле, я рьяно принялся за работу, не время доказывать свою значимость и крутить носом о несправедливых поручениях.

***

Когда в городе сработала сирена, люди не восприняли это всерьез. Многие подумали о том, что это очередная проверка гражданской обороны, которые в последнее время действительно были частыми. Даже хлопки в небе не особо озадачили большинство обывателей, но появились и те, кто понял, что творится нечто неординарное, и поспешили домой, обзванивая родных и близких. Именно это сарафанное радио, даже при отсутствии извещения от МЧС, властей или военных, родило вначале беспокойство в городе, которое все больше перерастало в панику.

Удар по центру города с мощной взрывной волной, которая сшибала с ног даже на серьезном отдалении от эпицентра, стал тем катализатором, который вселил ужас в горожан, побуждал к паническому бегству не знамо куда. Вдруг все забегали, машины, которые смогли завестись после электромагнитного удара, заревели двигателями, слышались крики и звуки ударяющихся друг о друга автомобилей. Такого количества ДТП, что случилось в первые десять минут после взрыва бомбы, город не знал за весь год мирной жизни. Вот только большое количество машин, иногда брошенных, часто с открытыми капотами и копающимися во внутренностях автомобилей водителями, что надеялись починить свои дорогие и навороченные авто, не позволяло быстро уехать. Образовались километровые пробки. Люди винили ближайших к ним других горожан, возникали потасовки и групповые драки. Не было никого, кто мог бы хотя бы словами попробовать организовать народ.

Полицейских, которых можно было довольно часто встретить на улицах города ранее, пропали. Город ввергался в анархию. А когда взорвались еще две ракеты толи в черте города, толи сразу за ним, людская толпа рванула врассыпную, укрываясь в подвальных помещениях чужих домов. Были и те, кто первым делом устремился домой, чтобы забрать своих родных и… что делать дальше многие не знали, но бежали, не останавливаясь.

Еще до первого самого мощного взрыва, который уничтожил центр города, некоторые, наиболее смекалистые собирали вещи и направлялись в бомбоубежища или в один из трех бункеров, построенных в последнее время. Люди еще не представляли, что может пригодиться, насколько долго все происходящее. Внутренне мало кто сомневался, что уже скоро их страхам придет конец и восстановится прежняя жизнь.

К удивлению горожан на входе в бункер их встречали люди с оружием. В одном из убежищ были полицейские, и они вызывали доверие. Два других убежища охранялись вооруженными бойцами в гражданской одежде, и становилось вообще непонятным, кто они. Людей пока еще пускали в убежища.

Уже через час один за другим бункеры стали закрываться, а вооруженные люди оттеснять, все больше наседающих людей. Прозвучали первые выстрелы, пролилась первая кровь – Постапокалипсис начинался!

***

Полковник Матюшкин быстро сообразил, что происходит что-то не то, его чуйка вопила об опасности. Ночное дежурство выдалось, вопреки ожиданию, спокойно, но с самого утра ни коньяк, ни бутерброд не лез в горло. А как только в небе появились первые росчерки ракет ПВО, полковник видел такие и в армии и ранее, главный полицейский, пока не сдал дежурство по городу он таким и был, начал действовать.

План «стрела» предусматривал быстрый сбор сотрудников по всем отделениям и их экипировка. Этот план и решил привести в действие полковник, разу после того, как позвонил жене, сыну и дочери и в приказном порядке потребовал прибыть с набором продуктов к нему в Управление. Матюшкин и не помышлял наводить в городе порядок. Даже после того, как сам мэр позвонил в Управление МВД и потребовал выделить машины сопровождения для выезда его из города, полковник не отказался от своих намерений, не послал по эротическому маршруту городского главу, но и не согласился. Помогли избежать ненужных пока проблем начавшиеся перебои уже и с проводной связью, сотовая «легла» после первого мощного взрыва, когда временно отрубило электричество.

Занять бункер, один из тех, что недавно построили в городе и навести именно там порядок, нужный Матюшкину – вот та цель, которую преследовал полковник, быстро начиная ориентироваться в вариантах развития событий. А еще он дал команду на то, чтобы все полицейские в городе, загружали арсеналы, брали максимум припасов и направлялись в бункер.

Полковник не собирался воевать, пока он еще не осмыслил ситуацию настолько критической и необратимой, чтобы начинать ставить свою власть в городе, но, будучи человеком осмотрительным, собирал всех возможных лояльных людей. Те же менты, что не захотят идти в команду, пусть катятся на все четыре стороны.

Зависть и злоба обуревала Матюшкина, когда он вспоминал о той грандиозной стройке, что учудил сыночек покойного Мирного. Вся эта многомиллионная возня вокруг строительства укрепленной базы полковнику казалась блажью отбитого на голову в армии парня. Полковник признавал, что младший Мирный был грамотным, осмотрительным и имеющим покровителей повыше его, Матюшкина, уровня. Между прочим, уже второго заместителя областного управления МВД. Он всегда смеялся по поводу стройки базы.

Сейчас второй заместитель, скорее всего, стал первым и не замом, а что ни на есть начальником. Его руководство решило отдохнуть в комфорте дома, когда Матюшкин дежурил в новом, только недавно отстроенном здании Управлении, которому не нашлось места в центре города, поэтому и выжил.

- Товарищ полковник, пришла информация о нападении на машины с сотрудниками Зареченского отдела, которые направлялись к бункеру, - капитан Евлашихин доложился своему начальству.

«Началось!» - подумал Матюшкин, как он и предполагал. Раз пошла стрельба, пора уже все сомнения отринуть, принять за веру, что руководство, скорее всего, погибло, губернаторы всякие, наверняка тоже, вот мэр оказался живучей тварью, но он бежит из города, понимает гнида, что ему в этой ситуации не выжить. А что до самого высокого начальства, то и оно не должно было уже существовать - столицу же будут бомбить в первую очередь, значит, власти нет и даже оставшимся в живых «народным избранникам» не под силу собрать страну, как и навести порядок в областном городе.

- Приказ! При малейшем противодействии силам пра… - полковник хотел продолжить «правопорядка», но осекся, он уже никакой не блюститель этого порядка, каждый сам за себя. – Отбой, уточни у СОБРа, что они там думают себе, только очень аккуратно, или пусть прибудет их командир для обсуждения дел.

Нельзя начинать работать жестко, не заручившись поддержкой хотя бы СОБРа, не говоря о военных, но тех в первую очередь крошить станут. СОБР подчинялся областному МВД лишь номинально, как юридически, так и фактически. Полиция вызывала их при необходимости, но это делала и прокуратура и даже иногда Следственный комитет. Это у ФСБ были свои подразделения, и они в последние четыре года, после очередного преобразования сил специальных операций, не привлекали бойцов СОБРа.

Встретиться с командиром СОБРа быстро не получилось, у них у самих происходили какие-то события. И полковник отправился в убежище, предварительно приказав двум прибывшим нарядам собрать в оружейке Управления оружие и везти его к бункеру.

Через пятнадцать минут Матюшкин, с уже приехавшими родственниками был в укрытии. Встретивший его майор сил гражданской обороны – отставной по ранению военный, которому нашли теплое местечко, счел правильным подчиниться полковнику, не имея связи со своим непосредственным руководством. Уже через час после судьбоносного для города взрыва в подчинении, а правильнее во власти, у Матюшкина было уже под шесть сотен бойцов и пока не поддающиеся учету, постоянно приезжающие члены семей и их друзья полицейских. Посторонних в убежище брали только в отдельных случаях, отдавая предпочтение девушкам приятной наружности, так как отбором занимались совсем молодые парни в полицейской форме. Остальные, более статусные, некогда служители закона, имели свои задания.

С СОБРом оказалось все не так просто. Полковник знал, что там постоянно меряются «харизмами» и подразделение, насчитываемое только в городе в двести сорок два человека, было во внутренних склоках разделено минимум на две группировки. Камнем преткновения были, в том числе, и некоторые не совсем законные дела Матюшкина, которые он проворачивал с помощью командира СОБРа майора Константина Посталовского, который не обижал своих людей, и часть из них смирилась с криминальным происхождением прибытка в кармане. Вот из-за деления сотрудников на «мои» и «чужие» и происходили разногласия.

Поэтому Посталовский привел не всех людей к бункеру, только семьдесят одного человека, другая часть бойцов также оказалась неоднородной. Как предполагал майор, еще человек под сорок отправились в неизвестном направлении организованной группой, остальные же по доносящимся слухам задолго до катастрофы были распропагандированы конторой в лице Колядина.

Матюшкина коробило от одного упоминания фамилии полковника ФСБ. Именно Колядина он считал причиной все большего падения доверия к себе со стороны семейства Мирных, с которыми был замечательный бизнес, а могли развиться и другие проекты, но все никак не срасталось.

- Полковник, давай сразу же проясним отношения. Сам понимаешь, что мои семь десятков бойцов в условиях анархии – это больше чем важно. Мы с оружием приехали, но пока только осмотреться, семьи некоторых парней на низком старте и все на нервах, поэтому торга не нужно. Излагай о том, что в самое ближайшее время думаешь делать, - высказался Посталовский.

- Я главный, ты зам, командуешь своими парнями, но выполняешь, что я скажу. Твои умные советы учитываются. Делать нужно много и быстро и первое – склады и магазины. Уже сейчас мародерство должно нарастать и мы должны возглавить это движение. Дальше смотрим. По людям, у меня пусть и мало таких спецов, но есть и техника и оружие и полтысячи сотрудников, может и больше. Бункер – наша база, там продуктов для автономного проживания двух тысяч человек на год, плюс некоторые вещи. Что решаешь? – отчеканил Матюшкин, не желающий отдавать пальму первенства, в нем проснулась жажда повелевать. Власть – злейший наркотик!

Посталовский согласился. Ну а дальше? История дает примеры, и Матюшкин хорошо учил историю. Когда-то Гитлер пришел к власти при помощи Рема, своей правой руки, но прошла «ночь длинных ножей» и нет Рема, так и всех его приближенных. Вот и сейчас Посталовский – это Рем Матюшкина, пусть работает.

Через полчаса, когда у бункера уже было выставлено оцепление, отгоняющее всех людей прочь, даже при помощи стрельбы, пусть пока и резиновыми пулями, первые команды отправились на мародерство. Целями были два оружейных магазина города, два ближайших супермаркета, еще один бункер, о котором знал Матюшкин и товарные склады на Могилевской улице на окраине города. Для того, чтобы так быстро собрать команды для грабежа пришлось бегать и выискивать грузовые машины, выстрелами останавливать грузовые газели и даже микроавтобусы, срочно разгружать куда попало грузовые машины с полицейским добром.

***

- Мы можем подводить итоги? – спросил Асобист, когда получилось случайно столкнуться Деду, мне, Громову и непосредственно Колядину.

- Летучка на ногах? – спросил Дед.

- Ага, только вопрос тот же, - настаивал Вадим Борисович.

Все события можно было отслеживать в онлайн режиме, только переключая гарнитуру на разные частоты. Но так можно быстро сойти с ума – у всех была запарка, и не было исключений, чтобы кто-то сидел и рефлексировал, поэтому на всех частотах стоял гвалт. Руководители подразделений улавливали смысл всех слов, которые доходили до них, но другой человек, вслушиваясь, мог счесть все происходящее обострением у психических больных. «Поставил возле той хреновины» «дебилы, не туда», «готово все», «бабам дай», «тащи сухпай в зад» - это пять секунд непрерывной связи. Что делать? Куда бежать? Кто эти загадочные дебилы, что суют сухпаи себе в зад? Ничего не понять, но Дед, как опытный шкипер лавировал в этом потоке и успевал осмысливать все сказанное.

- Итак, кратко, - начал говорить Дед.

Всего на данный момент в убежище тысяча сто человек, плюс-минус, так как прибывают каждую минуту и уже пора ставить блокпост на съезде с объездной дороги и пропускать выборочно, только с обоснованием и профессией, список которых ранее был согласован. Из тех групп, что были отправлены за нужными людьми, вернулась только одна, еще две в дороге на подъезде, что подтвердил Громов, держащий этот момент на контроле. Размещением занимаются пятьдесят человек, с помощью уже и пришлых женщин, в среде которых есть дамы, не обделенные лидерскими качествами. Но никак не получалось делать эту работу оперативно и системно.

На данный момент заселяются люди в боксы. Решено было оставить резерв помещений на сто человек, могут появиться и доктора и инженеры, пусть сразу же будет мотивацией переселиться в лучшие условия. Пригнанные в тоннель вагоны поездов, еще не начинали заселять.

Проблем много: люди приезжают со многими вещами, и ладно бы еда, теплая одежда, но зачем нам сейчас телевизоры, которые уже через неделю будут никому не нужны, да стиральные машины. И такого барахла больше, чем надо, просторные площади наземной базы начинают быстро захламляться всеми этими вещами. Везут и своих домашних питомцев, каждый из которых отдельный рот, не считая других проблем. Еще большие собаки, на которых был расчет, и готовились псы для несения службы, ладно, пристроим к делу, но всякие «чихуи», «мопсы» и другие ручные котики, были лишние. Пока решили не осложнять психологическую обстановку и оставить живность, как только немного утрясется ситуация, будем принимать решение. Но я был уже настроен отстаивать котов, так как знал, что крысы будут, и их будет много.

- Ты почему не доложил? – вскричал Асобист.

Две наши группы были обстреляны, и произошел стрелковый бой. Получается, что у нас уже свой первый погибший герой, которого срезала пуля СОБРа. Первая перестрелка случилась на Могилевских торговых базах. Когда там уже быстро, в том числе и с помощью местной охраны, которым дали добро на переезд в убежище, грузили фуры и выгоняли еще не разгруженные грузовики. Многие машины приехали вперед, или на выходные и ждали своей очереди до понедельника. Одна из еще не разгруженных фур была французской, и там были-таки французы, что интересно пожилой мужчина и молодая девушка. Другие были так же иностранные, но с белорусами и русскими на борту. Если французы решили сами ехать на своей же машине в убежище, когда им пообещали безопасность, то и белорусы и русские стали за свои фуры горой, не желая даже рассказать о грузе, но требуя безопасности.

Но такая, по сути, идиллия была не долгой, оставленный пост у въезда на базы был атакован сходу, где и получил пулю в живот Сергей из выживальщиков. Почему на нем не было бронежилета следует тщательно разобраться. Еще один был ранен, а оставшиеся двое приняли бой. Люди, которые приехали на базу были очень похожи по экипировке и профессионализму на СОБР и имели такие же нашивки, при этом скрывали лица балаклавами.

- Туда уже вышла группа реагирования с поддержкой охотников. Ракетчики даже предложили аккуратно по ним жахнуть, хотят свою полезность продемонстрировать, - продолжал говорить Громов, когда Деда отпустили дальше работать.

- Пусть за небом смотрят, - бурчал Колядин, ему было неприятно, что двухсотые появились на пустом месте.

Ведь можно было контролировать дороги возле складов с дронов!

- Кстати, они и смотрят, говорят, что на границе своих возможностей увидели летящие навстречу друг другу стратегические ракеты. Наши дали большой залп, но и ответка летела. Почему же нас оставили в покое, или не оставили? – не реагируя на эмоциональность полковника сказал Громов.

- На помощь к принявшим бой вышла группа Видока и Стратега? – спросил я, стараясь вернуть разговор в местные реалии.

- Только Видока, но там уже должны быть «Охотники», они наведут порядок, - ответил Громов.

- А что с летчиками, я их не видел? – задал очередной вопрос я.

- Так все в порядке, отбуксировали их на завод, там и ангары подходящие подыскали и расчистили, спрятали самолетики, парни накормлены и сейчас в заводском убежище, - ответил Громов.

Вторая перестрелка, о которой чуть не забыл рассказать министр обороны, состоялась с группой разведчиков, которые объезжали три крупнейших бункера в городе. Все они были, можно констатировать, захвачены, один ментами, два неизвестными людьми, но хорошо экипированными. Вот эти экипированные и открыли беспокоящий огонь, отгоняя любопытных. Так же были данные о серьезном бое возле третьего бункера, на подъезде к нему отчетливые следы применения противотанковых средств, даже минометов.

- Мда, готовимся к войне, пошли Павел Петрович птичку к этим бункерам, да погляди, что по чем, - сказал Колядин.

- У них РЭБ есть и это что-то убойное и не наши армейцы там, а те самые оккупанты, которыми пугали. Наши слышали польский и английский языки. Борисович, дай им окопаться, путь начнут действовать, нужно же понимать их цели, а потом накроем по самые гланды, – говорил Громов, не обращая внимание на наши лица, ошарашенные от услышанного.

Колядин смотрел на меня молча, но я прекрасно понимал, какой вопрос он хотел бы мне задать. Вот только я не помню ничего про каких-то диверсантов или даже десанте со стороны противника. Может быть, их разбили, когда мы с Жекой скитались по подвалам, или был изменен план атаки на Россию, которая началась значительно раньше, нежели в другой реальности.

- Вот поэтому в город заходить очень осторожно. Есть предложение разведать Глуск, там могут оставаться военные части, там же и арсенал, судя по данным объективного контроля, туда прилетело две ракеты, по самому городу по большей части. И, Громов! Безопасность сейчас самое главное, сразу же докладывай, - сказал Асобист и пошел к себе в кабинет, где у него на двух ноутбуках были выведены камеры наружного наблюдения и основные помещения убежища.

Я знал, что он уже с десяток раз пытался позвонить сыну. У нас, благодаря еще поддержке Колесникова, был доступ к четырем спутникам связи, были и аппараты, один из которых полковник отдал своему сыну, и сейчас Глеб Вадимович Колядин мог либо погибнуть, выполняя свой долг, либо просто сломать телефон. И сейчас на пути к убежищу могла быть и банальная потеря аппарата. Может поэтому Вадим Борисович и просил организовать разведку именно под Глуском. Там был военный аэродром, на котором сын Асобиста служил последние пару месяцев с подачи отца, который использовал свои связи для перевода сына поближе.

Я находился в так называемом ЦПР – центре принятия решений, куда должна была стекаться вся информация о происходящем, по крайней мере, касаемо внешнего мира, и изучал данные, считываемые из метеорологического спутника. Это был уже второй такой спутник, предыдущий, к которому получилось подключиться, был толи нашими, толи противником, уничтожен – в космосе война продолжается, уже в автоматическом режиме – боевые спутники уничтожают все чужие.

- Доклад! – прозвучал строгий голос Громова.

На связь вышел Грек. Группа добралась до баз и ждала приказа вступить в бой. Наблюдали двадцать два человека противника, отлично экипированных на армейских бронированных автомобилях.

В ЦПР вбежал еще один человек. Для места, доступ к которому только у семерых человек, здесь становится слишком тесно.

- Товарищ глава обороны, в десяти километрах по северо-восточной стороне объездной дороги в нашу сторону движется колона из пяти танков, трех БТР, семи бронированных специального назначения автомобилей и ряд гражданских машин и грузовиков. Лапа приказал соблюдать режим радиомолчания и выдвинулся с резервной группой быстрого реагирования к первому блок-посту, - чуть запыхавшись, доложил Кефир, последний из семи человек, который мог вот так ворваться в ЦПР.

- Это те самые люди губернатора и те, кто его прикрывает. Выжили, гады! Мажор, бери группу Кефира и пулей дуй к этим целям, по дороге закладывайте фугасы, а Гром поддержит с воздуха охотником, - Асобист как-то печально посмотрел на меня. – Я думал посылать тебя к бункеру, но тут пока важнее. И… Береги себя.

Уже через полчаса были установлены фугасы на съезде с шоссе. Эта колонна, которую мы ждали, могла проехать и по трассе дальше, поэтому всех крушить и подставляться не следовало.

- Поворачивают! – доложил оператор БПЛА.

- Ждем! – скомандовал я. – Еще… жми!

Череда взрывов разносила колону в хлам, терзала внутренняя жаба, кричала: «Идиот! Столько техники!».

- Танк поворачивает башню на нас! – кричал один из бойцов группы Кефира.

- Так жги его корнетом! – кричал и я.

Тем временем, из машин, только частично уцелевшим, стали выпрыгивать люди. Многие были ранены, иные тянули своих уже умерших товарищей. Начался стрелковый бой.

- Уходим! – прокричал Кефир.

- Стоять! – скомандовал я за спину, где находился командир группы.

Выстрел. Обожгло плечо, я заваливаюсь на землю.

- Асобист просил передать, что вырастит твоего ребенка, как своего. И ничего личного, но власть должна быть сконцентрированной в одних руках. Ты не можешь быть замом, полковник привык работать с иными по типажу людьми, - говорил Кефир, словно в дешевом боевике, когда злодей старается выговориться перед главным героем.

Только я сильно сомневался, что мне удастся выдраться из положения, в котором я оказался, как это всегда получается у боевитого героя.

- Кефир! Так нельзя! – прокричал один из группы и сразу же получил очередь из автомата.

- Вот и у меня в группе потери, чтобы меньше было подозрений. Прости и прощай! – сказал Кефир и выжал спусковой крючок.

- Марина! – успел сказать я.

Темнота, полет!

***

- ЛЕНА? – заорал я, когда очнулся. – Год какой?

- Ну, так это… Две тысячи двадцать шестой, - сказала Лена.

КОНЕЦ КНИГИ.