Тим

Сначала, она перевернула все мое нутро своим поцелуем. Это оказалось настолько приятно и крышесносно, что я и сам не понял, как волчья кровь взяла верх, и я прикусил ее за губу, желая пометить здесь и сейчас. Инстинкт кричал, что нужно присвоить волчицу, сделать только своей. Хорошо, что Эми испугалась, это отрезвило. А потом она просто сбежала, заставив меня нервничать и переживать. Думал, что все испортил. Напугал.

Зверь внутри уже тревожно поскуливал, когда она, наконец, вернулась с точно такими же кроссовками, как у нее самой. Чувствуя за собой вину, заглушил гордость, и принял подарок. И как оказалось, оно того стоило — ее радость оказалась такой приятной, что я бы согласился пойти за ней и в ад, не то, что на поиски родителей.

— Где это место? Что тебе известно? Нужно понять, с чего начать, — я начал прикидывать план в голове, отбросив все мысли.

Рана ещё беспокоила, но, думаю, через пару дней уже все заживёт, и я смогу обернуться.

Эми

Уже вечером, мы стояли перед домом, в котором я выросла. Входить не хотелось. Обида всё ещё сидела внутри, и душила, стоило подумать о том, что я могла бы сейчас обнимать родную маму, а не ощущать на себе полный презрения взгляд. Однако, стоило нам войти, как хозяйка дома с интересом уставилась на гостя. Она разглядывала Тима так пристально, что совсем не замечала меня.

— Здравствуйте, — поздоровался оборотень, чуть склонив голову.

— Кто ты?

— Тимофей. Друг Эмилии.

— Который из…? — фыркнула женщина, и отвернулась. — Впрочем не важно. Ты за вещами?

— Я хотела узнать адрес той больницы, — сгорая перед Тимом от смущения за бывшую родительницу, выдавила я.

— Зачем? Кровь требует своего?

— Да лучше быть бродяжкой, чем твоей дочерью! — не сдержала я вскипевшую внутри злость.

— Эмилия, — Обернулся ко мне Тим, взяв за руку, — Ты не могла бы собрать в дорогу теплые вещи? А я пока адрес уточню.

Его прикосновение отозвалось теплом, и выдохнув, я кивнула. Действительно, без отца, мы только разругаемся. Это при нем, она вела себя более сдержанно. Да и судя по запаху, в ней уже как минимум пара бокалов. Наверное, если это у меня не волчья непереносимость алкоголя, то заработанное с годами неприятие ее привычек.

— Эми? Ты уходишь?

Услышала я голос Марка, когда прикидывала, подойдёт ли Тиму моя толстовка?

— Привет, Марк. Да, уезжаю.

— Далеко? А вернёшься когда?

— Я не знаю, но, наверное, не скоро.

— Вот и папа уехал. Мама сначала плакала, я слышал, а потом… — братишка залез на подоконник, и свесил ноги, — Потом разбивала что-то на кухне.

— Когда он уехал? Наверное он на работе ещё. У него снова совещание.

Успокоила я мелкого.

— Не-а. Вчера вечером уехал. Значит мы с мамой теперь одни здесь будем жить? Скучно.

Братишка вздохнул, а я вдруг поймала себя на шальной мысли — а что, если забрать его с собой?

Понятно, что сама сейчас отправляюсь в неизвестность, да и нет у меня прав забрать брата, ведь я ему даже не родня по крови, но… если она продолжит пить, ничего хорошего не выйдет. Достала телефон, и набрала отца.

— Да, Эмилия, — после второго гудка ответил он.

— Привет. Пап, я тут за вещами заехала, а Марк сказал, что ты уехал. Когда ты вернёшься? Ему страшно.

Подслушивающий ребенок тут же возмутился:

— Эми, не обманывай! Мне не страшно, а скучно! Я же парень! Ничего я не боюсь!

— Женя опять за свое?.. — с горечью спросил отец.

— Ага.

— Ладно, сейчас подъеду. Дождись, помогу с вещами.

— Спасибо, не надо. Сейчас Тимка узнает у нее адрес больницы, и мы уедем. Так что за Марком нужно будет присматривать.

— Я большой уже, Эми! Не надо за мной присматривать, — насупился мой “большой” брат.

А из трубки послышались гудки. Что же, ладно… Здесь я пока бессильна. Нужно встать на ноги самой, чтобы забрать мелкого. А пока, я всего лишь бродяжка.

Дособрала рюкзак с минимумом одежды, параллельно беседуя с Марком о школе. В отличии от моих последних лет, ему нравилось учиться. Он вообще, очень умный малый, общительный и компанейский, словно родители и ему не родные. Ведь отец всегда занят работой, а мама вечно сидит дома, и лишь с Марком выбирается на улицу. И то, чтобы проводить и встретить со школы. Сидит здесь одна, и разжигает свою ревность спиртным.

От этих мыслей, я вдруг замерла. Да, она сама себя сделала отшельницей, но ведь я точно знаю, что любит и сына, и мужа. Меня нет. А их да. И себя, похоже, нет…

— Стой! — закричал брат, стоило мне распахнуть дверь. — Ты не слышала? Я же сказал, что большой уже. Отдай рюкзак, я сам понесу. — И с важным видом отобрал ношу.

Я позволила. Он не был тяжёлым. А вот в груди у меня стало тяжело. Единственный человечек, который держал меня в этом доме, это мелкий. Как бы не противилась его мать, но он всегда относился ко мне хорошо. А ведь и правда, она даже его ревновала ко мне, не то что отца.

Мы спустились вниз, и в это же время, Тимофей вышел из кухни, где они общались с мамой Марка. И поддавшись порыву, я решительно направилась навстречу.

— Узнал?

— Да. Найдем.

— Ещё минутку подожди, пожалуйста. Кстати, это Марк, мой “большой” брат, — с улыбкой представила мнущегося с моим рюкзаком у порога, мелкого, и юркнула в кухню.

Да уж… Марк выразился мягко. Судя по виду кухни, она не “Разбивала” — она крушила!

За столом сидела ещё вполне молодая женщина. Уже не та красотка, какой она улыбалась с фотографий, где носила под сердцем своего ребенка, место которого заняла позже я. Но и не серая мышь из массы.

— Я рассказала ему, что вспомнила, — опустошенно сообщила женщина.

— Знаю, — ответила ей, почувствовав, как злость сменяется жалостью. — Я только хотела спросить — Марка ты тоже украла?

Глаза мачехи вспыхнули, и она тут же подобралась и зашипела:

— Не смей… Слышишь, не смей такого говорить. Он мой. Я родила его от мужа. Я выносила. Да он похож на Антона, в отличие…

— В отличие? А я не просилась к тебе в дочки. И если сама его родила, тогда какого черта пугаешь своими истериками? Все. Я ушла из этого дома, можешь успокоиться.

— Ушла она! Антон вот тоже ушел…

— Хватит уже! Он всегда был мне только отцом. Это ты помешалась на своей ревности, и совсем забыла, что рядом есть Марк. Ему нужна мама. Ему нужна ты. А если ты продолжишь убиваться и страдать по отцу, то… я сделаю все, чтобы забрать брата. Да и не сложно это будет, ведь через год — два, я с лёгкостью докажу службе опеки, что ты пьяница. Любые анализы подтвердят, — я откровенно блефовала, ведь даже не представляла, как и что делать, но все равно пыталась достучаться. — Да и любое зеркало покажет. Ты, вместо того, чтобы быть мамой хотя бы родному ребенку, сидишь вечно дома и загоняешься ревностью! Очнись уже… Папа от тебя не видит ничего, кроме скандалов. Даже женщину уже не видит. Вспомни, когда он последний раз брал тебя с собой на корпоратив? А почему? Потому что ему стыдно.

— Уходи…

— Я то уйду. А вот ты, скоро останешься со своим эгоизмом. Ты не то что меня, ты никого не любишь. Даже себя. Любишь свою ревность, и упиваешься ей. Мне уже плевать — выросла. А вот Марк…

Сказать, что ещё маленький, не смогла. Ведь даже он старается вести себя как взрослый. А эта…

Развернулась, и у самых дверей приостановилась, чтобы сказать:

— Я доучусь. Найду работу. И заберу брата.

И вышла, закрыв за собой дверь кухни.

А у порога застала интересную картину — Тим держал рюкзак за верхнюю ручку, папа за правую лямку, Марк за левую. А при моем появлении, они все замолчали, и уставились вопросительно… на меня.

— Вы что, мой рюкзак поделить не можете?

Спросила, смущённо улыбнувшись картине. Думала, что мы успеем уйти до приезда отца. А нет… И только сейчас я поняла, что Тим первый, кого я привела в дом, вот, наверное, отец и смотрит на него с подозрением.

— Эми, я согласен, — заявил Марк, отпуская лямку, и начал прыгать на месте.

— На что? — удивилась я.

— Да вот, — привычно спокойно ответил вместо мелкого отец, — “Тимка” — он обвел взглядом двухметрового парня в моей футболке и старых потёртых джинсах, — попросил разрешения ухаживать за тобой.

Я только моргнула. А Марк, словно противовес отца, снова с энтузиазмом согласился.

— Пап, он большой, как ты, значит сильный, и сможет защитить Эмильку. Соглашайся! Эми, я уже разрешил ему, — мелкий обернулся ко мне, улыбаясь щербатой улыбкой.

— Эм… Спасибо, Марк. Пап, Тимофей поможет мне в поисках.

Перевела я тему, не зная, как на такое реагировать. Но, кажется, отца слегка переклинило, и его вечное спокойствие дало трещину.

— Он сказал, что хочет жениться на тебе.

А нет. Произнес он все так же спокойно, но вот удивление, подозрение и беспокойство фонили между строк.

— Не сейчас, а когда ты будешь готова, — оправдательно произнес Тим, нахмурившись. — Антон Никитич, это было только между нами, — шепотом уточнил он, обращаясь к отцу.

Черт! Я закусила губу, сдерживая нервный смешок. Вот это, вообще, неожиданный поворот. Я покраснела, не знаю от чего больше — то ли от нелепости ситуации, словно вырванной из какого-то старого кино, то ли от смущения из-за того, что мне это нравится. И Тимофей нравится. И то, что он с первой встречи меня защищает. И то, что не такой как все. Я ведь думала, что всю жизнь придется хранить свой секрет, и вообще… Но черт… Жениться?! Вот так вот сразу?? А хотя…

— А ты что? — спросила отца с любопытством.

— Я?

Он растерянно моргнул, словно ожидал совсем другой реакции. Потом ещё раз оценивающе осмотрел парня, возвращая себе напускное спокойствие, и даже нахмурил брови.

— Пап, скажи, что согласен! — встрял мелкий.

— Ты… — тот глянул на мой живот, и серьезно спросил, — беременна?

Я ошарашенно моргнула.

— Ты что? Нет! — Вот теперь, мне точно захотелось провалиться под землю.

— Хорошо. Тогда я тоже согласен, — облегчённо выдохнул родитель.

Действительно, облегчённо. А я, несмотря на смущение, почувствовала тепло. Такое же, как в редкие моменты неприкрытой заботы, когда он уносил меня маленькую, уснувшую на диване или кресле, в кроватку, и укрывал одеялом. Вернее, он думал, что я сплю, а я лишь притворялась.

Не могу сказать, что вот прямо сейчас же на радостях собралась замуж за Тима, но неожиданно даже для себя, благодарно обняла отца.

— Спасибо, пап. И… не оставляй Марка, пожалуйста, — шепнула ему, и отступила к своему уже официальному ухажеру.

Тимофей тут же взял меня за руку, а из кухни показалась мама. Лезть в ее эмоции, мне уже не хотелось. Я решила оставить на душе шлейфом тепло моих не родных мужчин — отца и брата. Но к счастью и не пришлось. Она вымученно улыбнулась, и спокойно, словно ничего не произошло, обратилась к мужу.

— Антон, хорошо, что ты приехал. Не мог бы ты погулять немного с Марком — нужно кое-что купить. А то я уборку… решила сделать.

Папа взглянул на нее с сомнением, но отказаться уже не смог. Соскучившийся, и радостно натягивающий ботинки Марк, не оставил выбора. А она вдруг обернулась к нам, и сдержанно, но как мне показалось, искренне произнесла:

— Эмилия… Тимофей, удачи вам…

Уже за воротами, когда Тим закинул отвоеванный рюкзак на плечо, я поинтересовалась:

— А чего делили-то?

— Ааа… Когда я подошёл к Марку, решил помочь. А он вцепился в лямку, и заявил, что уже большой, и сам поможет сестре. В это время вошёл твой… отец, — Тим слегка замялся, вспомнив, что родители мне не родные. — Наверное, он хотел сам помочь…

Я искоса, с подозрением взглянула на парня.

— Ладно. Сначала, он спросил, что происходит, и схватился за свободную лямку. Марк назвал его папой. Я поздоровался, и представился. Он тоже представился…

— Тиимааа, а покороче?

— Покороче? — парень взлохматил свои чернющие волосы, и выпалил на одном дыхании — Да сам не понял как, но я подумал, что надо пользоваться шансом, и попросил твоей руки. А он вдруг замер, и попытался прожечь во мне дыру взглядом.

— Тим, скажи, а сколько живут оборотни?

Я старалась не смотреть на без пяти минут жениха, чтобы не показать свое смущение.

— Ну… немного больше людей.

— А тебе сколько лет? Восемьдесят есть?

— Восемнадцать, — возмущённо ответил он, и уже смущённо добавил — Почти.

— Ммм, а ты в курсе, что в современном мире уже давно так не делают?

— Делают. Просто не все. Папа просил маминой руки у деда. И я всегда считал что нужно быть честным со своей парой.

— А мы пара? — уточнила я, внутренне ликуя от счастья. Но снаружи, конечно, держала себя в руках.

— Да. Твой отец дал согласие.

— Ах, отец… Тогда иди, и ухаживай за ним. После того, конечно, как вернёмся.

Я откровенно поддразнивала парня, ведь ещё там, в “битве” за рюкзак, поняла, что в своих фантазиях с лёгкостью представляю нас вместе. И все же…

Тим поймал мою ладонь, и развернул к себе, заставляя остановиться.

— Эмилия, я не знаю точно, как это делается…

— Это радует. Значит опыт небольшой.

— Эми, у меня его нет. Я только учусь…

— Ученье — свет!

— Черт! Я хочу, чтобы ты стала моей…

Он запнулся, а я уже было открыла рот, чтобы выложить несколько вариантов, кем могла бы стать для него, но не успела.

Тим прижался к моим губам порывисто, сразу лишив дыхания, а заодно и крутившихся на языке слов. Я ответила на поцелуй, и лишь на краю сознания мелькнула мысль, что мы стоим на улице, на виду у людей. Где-то сбоку раздался сигнал автомобиля, и мы отпрянули друг от друга, как нашкодившие котята.

— Для начала — моей парой. Девушкой. Подругой, — начал перечислять оборотень, сверкая янтарем в глазах.

— Широкое… начало, — кивнув, улыбнулась я, и смущённо спряталась за растрепавшейся челкой.

Она у меня длинная, немногим короче волос. Я перестала стричься, когда научилась сама себя заплетать. А в детстве, меня всегда стригли под каре, чтобы могла сама расчесаться, и пойти в школу.

— Даже не представляешь, на сколько! — усмехнулся парень, и заставил посмотреть на него. — Так, ты согласна?

— Я подумаю…

Он приподнял брови, и медленно кивнул.

— У тебя есть время… — Взглянул на небо, сделал вид, что задумался, и постановил — Все. Оно закончилось!

— Эй, так не честно! Мы же совсем не знакомы!

— А мне хватило и одного взгляда.

Я не знаю зачем, наверное, из какой-то врождённой вредности, продолжала с ним препираться и спорить, хотя ответ уже давно был ясен.

Вернувшись в пустую квартиру, мы поужинали продуктами из ближайшего супермаркета, в который зашли по пути. Пока резала бутерброды, поймала себя на мысли, что мне нравится этот уют. Да, мы не знакомы практически, но рядом с ним создаётся совершенно обратное ощущение. С ним, мне хорошо и легко. Нет тех давящих эмоций, которые я всегда чувствовала дома.

А ночью, я снова выпустила волчицу. Этой зверюге безумно хотелось продолжить знакомство с оборотнем, и я не стала сопротивляться. Правда и на волка Тимофея хотелось взглянуть, но он объяснил, что с раной оборот будет очень болезненным, и попросил немного потерпеть.

Тимофей

На этот раз, Эмилия проснулась раньше. Когда я открыл глаза, девушка уже одетая, сидела на подоконнике, и смотрела вдаль. Не знаю, о чем думала, но лицо было тревожным. Зато яркие пряди волос, небрежно собранные на макушке, смотрелись очень весело и… мило. Даже не представляю, какой будет реакция отца, когда увидит. Он и о Мальве говорил, как о легкомысленной особе, совершенно не ценящей природную красоту — я слышал их с мамой разговор. Она рассказала, что альфа каменных привел дочь в ее школу. Дочь, которая не унаследовала от отца ничего, и родилась человеком. Отец ответил, что Борису нужно было делать наследников с его сестрой, тогда получились бы сильные волчата, а не... Не — кто? Я так и не узнал, мама рыкнула на него так, что он тут же сменил тему. Но именно это удержало меня от более решительных действий. Я знал, что отцу не понравится новость, что Мальва мне отзывается. Поэтому-то, я и упустил шанс.

Девушка на подоконнике наклонила голову набок, что-то высматривая в облаках, и ее волосы, похоже, не скрепленные заколкой, рассыпались по плечам северным сиянием. У альфы черных, точно случится шок. Но ему придется смириться с моим выбором, потому что шаманка была права — глаза Эмилии, словно отражение глаз Мальвы. И даже внешнее сходство довольно сильное. А я-то боялся, что отражение будет моим.

— И чему ты так улыбаешься? — спросила моя радужная девочка, заметив, что я не сплю.

— Люди едут на север, чтобы увидеть северное сияние, а мне для этого нужно только открыть глаза.

— Не нравится? — напряглась Эми.

— Совсем наоборот! — поторопился успокоить ее. — Когда увидел в клубе, подумал, что нужно быть очень смелой, чтобы решиться на такое.

— Пф, не смелость тут нужна. А глупость, — фыркнула девушка.

Я поднялся, подошёл, и начал перебирать пряди, считая цвета. Насчитал шесть.

— Семь, — поправила она. — несколько прядей есть моего родного цвета. Просто он настолько невзрачный, что не заметен.

— Семь… Хм… Как там говорится? Лети-лети лепесток, через запад на восток, облети вокруг земли, быть по-моему вели. Вели, чтобы Эмилия ответила мне согласием!

— Не проканает, — усмехнулась Эми. — Чтобы исполнилось, нужно вырвать лепесток.

— Думаешь, тогда сработает? — я сделал вид, что задумался, потянувшись к волосам.

— Эй! Только посмей!

И отпихнула меня, рассмеявшись.

— Эх, — вздохнул, и направился в ванную. — Надо попробовать ночью.