Эмилия

Войдя в свою новую квартиру, я сразу же стянула с парня футболку. Он не сопротивлялся, но я явно почувствовала смущение. Надо же! Такой красавчик, и стесняется. Черт! Да стесняться в пору мне…

— Спортсмен, что ли?

Спросила я, осматривая рану на поджаром рельефном теле. Да, не удержалась, и пробежалась взглядом по красиво выделяющимся мышцам. Ну, или как там у них это все называется? Уверена, такому торсу любой Кен позавидовал бы.

— Нет, — ответил парень, не отводя от меня теплых, светло-карих глаз.

Я даже на миг залипла на них. Странно… Там, в тени дерева, мне показалось, что они светятся янтарем. А здесь, на свету, ничего подобного не вижу. Не глюки же словила? Ведь даже попробовать тот дурацкий коктейль не успела. Хм… Может паров от него надышалась? Да, пожалуй нужно впредь обходить эту гадость стороной.

Опустила взгляд на рану, и продолжила аккуратно обмывать. Парень едва заметно вздрагивал от моих прикосновений, но продолжал молчать, и внимательно меня разглядывать. Я чувствовала его взгляд на себе. Он как будто согревал.

— Почему ты так смотришь на меня? Больно? — спросила, закусив губу, и продолжая смывать кровь его же намоченной футболкой.

Просто под рукой была только она, а рюкзак с моей одеждой в комнате. Ну а полотенец и прочего здесь пока нет.

— Нет.

— Ты всегда такой красноречивый, или только со мной?

— Нет. В смысле, я не знаю, что сказать. Ты…

— Что я?

— Всех первых встречных приводишь к себе? — спросил с заминкой, как мне показалось, не то, что хотел. В его голосе слышалась растерянность и удивление.

— Нет. Только пострадавших за мою честь, — ответила я, осторожно прикасаясь к краям раны тканью. — Пока, ты первый.

— А если я маньяк?

— Зачем тогда спасал?

— А может сам хотел…

— Убить?

— Угу. Ай!

— Ой. Извини, я случайно, — улыбнулась я “виновато”, и поднялась с колен. — Обмыть-то, я обмыла. А вот обработать рану нечем. У меня здесь ничего нет.

— Заживёт и так. Он не задел ничего. Спасибо. И… я — Тимофей.

Представился мой спаситель, а я поняла, что действительно, мы с ним так и не познакомились. Притащила в дом раненого, совершенно незнакомого парня, который может оказаться кем угодно. Но ведь пострадал-то за меня… И ещё странность — пока добирались, создалось впечатление, что мы знакомы.

— Эмилия.

— Эмилия, — повторил он вполголоса, словно пробуя имя на вкус. — А ты здесь одна живёшь? Родители где?

— Интересуешься с целью следующего моего убиения?

— От тебя сложно что-то скрыть, — ответил Тимофей, и криво улыбнулся.

Ух… а какая у него улыбка… Так. И вообще, что это я? О чем думаю?!

— Ладно. Я пойду сбегаю в ближайший супермаркет, а ты жди здесь. Эй, я сказала здесь — ты же ранен. И голый. — Я остановила его возражения сразу, стоило ему только подняться с бортика ванны, и открыть рот, словно ждала их. — Нам нужна еда.

Тим

Аскетично — подумал я, осматриваясь. Нет, я понял, конечно, что квартира новая, только ремонт сделан, и мебели ещё нет. Но что-то в этой пустоте есть. Мне всегда нравился порядок, чтобы окружали лишь нужные вещи, и те на своих местах.

Подошёл к окну, и выглянул. Эмилия двигалась стремительно и целенаправленно. Пересекла двор и исчезла за углом, спрятав вспыхнувшую в свете фонарей радугу под капюшон кофты.

Эмилия…

Красивое имя. И сама она красивая. Думал, что после голубых волос Мальвы, меня не удивить. А оказалось, что это были цветочки. И все же, почему они так похожи? Будто судьба подарила им одни глаза на двоих. Только во взгляде моей новой знакомой такая дикая печаль сидит, словно ей уже несколько десятков лет. А на вид… хм… лет семнадцать? Сейчас вернётся, и я узнаю.

По моим ощущениям, прошло минут пятнадцать, которые я так и провел на подоконнике, с выключенным светом. Она сказала, что магазин за углом, так почему так долго? Волк внутри тоже тревожно ждал, уже готовый сорваться на поиски.

Эмилия

Пробежалась по магазину ракетой, закинув в корзину кусок ветчины, пару видов любимого сыра, хлеб, и что-то ещё по мелочи. Взгляд упал на курицу, и я поймала себя на мысли, что хотела бы приготовить для своего спасителя куриный бульон. Как в кино. Чтобы выздоравливал скорее. Но тут же тряхнула головой — что за мысли лезут в мою голову? У меня и нет ничего для готовки. Кстати! Заглянула на стеллаж с бытовой техникой, и схватила первую попавшуюся коробку с электрочайником. Прихватила пару кружек, тарелок, полотенце. В общем все, что попадалось на глаза. Притормозила у витрины с тортами, вспомнив, что сегодня мой день рождения, который я так и не отметила.

Кажется, это первый мой поход в магазин, после которого я себя ощущала груженым ослом. Два, не так чтобы лёгких пакета оттягивали руки. Но я справилась! И даже на четвертый этаж взлетела легко. А там…

— Я уже хотел снова идти спасать тебя, — проворчал Тимофей, и попытался отобрать у меня пакеты.

— Не трогай! Я сама занесу, а тебе надо отдыхать.

Вот ведь… Сам кривится от боли пока я не вижу, а все туда же. Спаситель. Но спорить не стал, и молча закрыл за мной дверь.

Я поставила пакеты на пол кухни, и начала вытаскивать содержимое, незаметно наблюдая, как у Тимофея округляются глаза.

— Торт? — удивился парень.

— Ага. У меня сегодня день рождения. Отпразднуешь со мной? — спросила невинно, вытаскивая из пакета бутылку водки и две кружки.

Тим подавился воздухом, закашлялся, и схватился за бок. А я рассмеялась.

— Не дрейфь, это вместо лекарства. Чтобы обеззаразить рану. Я эту дрянь не употребляю, но если хочешь, то… — я подмигнула ему, веселясь над реакцией. — Как хочешь. Тогда отмечать будем чаем.

Сказано — сделано. Уже через полчаса мы сидели прямо на полу, накрыв на расстеленном полотенце. И самое смешное, что я забыла купить нож. Поэтому сыр пришлось ломать, а вот мясо, я оставила все Тимофею. Все же он мужчина.

— Я правда, больше люблю сыр. А вот тебе нужно много сил для восстановления.

Так мы ужинали, сидя на полу,

— А почему так вышло, что свой день рождения, ты отмечаешь одна?

От вопроса парня, я немного замялась, вспомнив, что лишь в мечтах этот день встречала с семьёй. Опустила глаза, и напомнив себе, что теперь я взрослая и самостоятельная (просто это слово звучит не так печально, как “одинокая”), наигранно весело улыбнулась.

— Я его отмечаю с тобой, в новой, подаренной отцом квартире. Лучше скажи… — я перевела тему, и закусив губу на миг задумалась, не зная, как бы правильно задать вопрос. Ведь я не уверена на все сто, что он такой как я… — Как ты вчера понял?

— Понял что? — переспросил Тим.

Я напряглась, и снова нервно облизала губы. Ну не мог же он случайно оказаться сегодня рядом, и спасти меня? Или мог?

— Ну… Что я, это я.

Сердце в груди замерло в ожидании, а во рту пересохло от волнения.

— А, что вчерашняя сногсшибательная комета, это ты?

Сердце рвануло в радостный галоп, а меня хватило лишь на кивок. Он знает! Он такой же! Я больше не одна!

Пришлось даже заморгать чаще, чтобы слезы не покатились из глаз.

— Как обычно: запах. К тому же дикие волки по населенным местностям не гуляют, да и меня бы почувствовали и обошли. А ты же… Кстати, почему те уроды гнались за тобой? И почему сегодня, ты позволила им загнать себя в угол?

Парень нахмурился.

— Я, вообще, думала, что одна такая, — выпалила я на одном дыхании. — Думала, что таких нет больше. Что я… какой-то урод...

— Постой, но как же твои родители? Они что, не рассказали?

И казалось бы, простой и логичный вопрос, который я не раз себе задавала, но… кажется, всегда знала ответ. Просто не хотела принимать и верить. Именно потому, что родители мне не настоящие, они и не ответили тогда на мой вопрос об оборотнях. Мать продолжала терпеть меня из-за отца, а тот из-за сына.

— Я смотрела фильмы, и думала, что у меня просто ген сработал. Ну, понимаешь, типа от близости вампиров, ген пробудился, и я стала волком. Потому что не помню, чтобы меня кусали, — я усмехнулась. — А оказалось, они просто приемные. Они не подозревают, что такие как мы существуем.

Это простое “мы” отозвалось приятным теплом в груди, от которого вчерашняя дыра пустоты начала затягиваться на глазах. Вчера, я потеряла семью, которой у меня и не было по сути. А сегодня обрела себя. Может, ещё и нет, но уже знаю, что я не урод и не какое-нибудь чудовище получившееся от укуса бешеной псины (эта версия гуляла в моей голове после просмотра “Человека-паука”).

— Но как? Они что, не знают, что ты оборотень? — потрясённо спросил Тимофей.

— Нет. А нас много? Оборотней?

— Не то, чтобы много. Но оборотни живут стаями. В особенности волки. У нас очень развит инстинкт семьи. И тем сильнее не понимаю, как ты могла оказаться в семье простых людей, совершенно одна?

На этот вопрос и мне бы хотелось узнать ответ. Ведь по версии ма… Нет, не мамы, а скорее мачехи, я одна из двойни, что родилась у бродяжки. А разве может быть бродяжкой та, что живёт в стае? Или я чего-то не понимаю? Глядя на Тима, можно сказать, что он вполне здоров, значит физическими упражнениями не пренебрегает. Красивые смоляные волосы падают на глаза, но это, наверное, такая стрижка. И вообще, спокойный и уравновешенный, воспитанный. Одет бедно, правда, и босиком, но… Черт! Да что может зависеть от одежды? У меня она модная и дорогая, но это не значит, что я выросла в счастливой семье. Может быть стаи живут в деревнях, и в основном в облике зверей? Может им и не нужно ничто человеческое.

Пока размышляла, заметила, как парень поморщился. Рана беспокоит…

— Больно, да?

— Ерунда. Лучше скажи, как же тебе удалось сохранить свою тайну? Волчата обычно плохо себя контролируют, — а в голосе послышалось такое искреннее беспокойство, что мне стало безумно приятно.

— Я впервые обернулась около пятнадцати, на заброшенной стройке. И этот первый раз был… В общем, я думала приснилось все. Следующий раз случился почти через год. К этому времени, я уже посмотрела ни один фильм про оборотней, и примерно представляла, что со мной сделают, если узнают.

— Значит, не захотела быть подопытным кроликом? — улыбнулся Тим, и снова поморщился.

— Слушай, ну какой из волка кролик? — хихикнула я, и подумала, что парню нужно бы отдыхать. — Ладно, давай спать. Уже поздно.

С лёгким сожалением, я сразу же поднялась, и начала сдвигать оставшиеся продукты в сторону. Торт накрыла крышкой контейнера, и поставила на подоконник — там прохладнее. Все остальное не должно испортиться за ночь. Тем более, она уже давно началась. Внутри царил полнейший сумбур, и сна не было ни в одном глазу, но пострадавшему нужен отдых для восстановления. Да и самой не помешало бы разложить информацию по местам.

Осознать.

Поверить.

— Как-то неловко получилось, — произнес мой гость-спаситель, поднимаясь. — У тебя день рождения, а я без подарка…

— Шутишь?! — воскликнула я, не зная, как ему объяснить, что он сам для меня подарок. — Ты меня спас. Ты рассказал, кто я. Ты… подарок и есть.

— И все же, я буду должен.

Я взглянула на парня с улыбкой. В который раз отметила, что он красив. Очень. Интересно, а оборотни все такие? Теперь-то, я обязательно узнаю. У меня ещё будет время. Всё узнаю. А пока… Остановила взгляд на его сжатых губах, с чуть приподнятыми кончиками, говорящими о том, что он всегда улыбается, даже когда больно. Подняла взгляд выше, в темные глубокие омуты глаз, и неожиданно даже для себя попросила.

— Можешь подарить мне поцелуй.

Поняла, как глупо это прозвучало, и смутилась. Докатилась — выпрашиваю поцелуи у незнакомцев. Вот дура!

Тим

Она одновременно такая странная, и… завораживающая, что на миг я просто завис. Поцеловать? Мы же едва познакомились… Но с другой стороны, что значат эти “древние правила?”, как их называет Игнат. Раньше он часто подтрунивал надо мной, говорил:

— У нас вроде бы одни родители, но ощущение такое, что тебя из прошлого века подкинули.

Да, я всегда наивно убеждал себя, что сначала нужно честно попросить разрешения отца девушки, чтобы начать ухаживать. Да пока рано — нужно же встать на ноги... Но с другой стороны, к чему это привело?

В который раз сравнил новую знакомую с Мальвой, снова удивляясь их сходству, даже поймал себя на мысли, что они смотрелись бы как сестры. Мальва постарше, а Эмилия младше. Не знаю, почему именно так, но насколько я успел узнать дочь Серовского, у нее более твердый характер. А Эмилия…

— Эмилия, — повторил вслух, понимая, что мне нравится, как имя отзывается внутри вибрацией.

— Да, извини, глупость сморозила.

Девушка поняла мою заминку по-своему, отступила смущаясь, и ее щеки заалели.

Ну уж нет! Сама дала дозволение!

Я сделал шаг, и не обращая внимания на стрельнувшую в боку боль, отрезал ей путь к отступлению. Опёрся ладонями в голую стену, поймав ее в ловушку. Оттолкнет?

Нет, не оттолкнула.

Она подняла на меня свои, такие знакомые мне и не знакомые в то же время, серо-голубые глаза, и нервно облизнула губы. Я, невольно повторил за ней, вдыхая манящий аромат, и наклонился, осторожно касаясь грустно опущенного уголка губ.

Прикосновение словно обожгло, опалив все тело. Неожиданные и новые ощущения взбудоражили. И чтобы скрыть волнение, глухо выдохнул:

— Не боишься?

Эми

От лёгкого прикосновения, по всему телу разбежались мурашки. Или, это у меня резко начался жар? Почему-то о последствиях, я не подумала, когда предложила, а вот сейчас и вовсе не до них. Мысли оставили голову пустой. Только сердце лихорадочно застучало от такой близости.

— Тебя — не боюсь, — ответила чуть слышно, и снова облизнула пересохшие губы.

Тимофей был так близко, что кончиком языка, я случайно коснулась его губ, и заметила, как карие глаза вспыхнули янтарем. Именно этот блеск я заметила там, в тени липы, но толком осознать не успела — парень резко выдохнул, и прижался к моему рту горячими губами. Я подалась навстречу. И вроде бы целовалась уже не раз, но… мы стукнулись зубами. Тим резко отпрянул издав стон, снова схватился за раненый бок.

— Ой, прости! — пискнула я, понимая, что в порыве задела рукой его рану.

— Норм. Сейчас, только отдышусь.

Его дыхание было, действительно, сбитым. Как и мое, кстати. Хотя предыдущий, пусть и не очень богатый опыт поцелуев никогда не вызывал подобного. Прислушалась к себе — голова как в тумане, сердце в груди танцует эту… как же ее? О! Джигу! А раньше такого не было. Ни разу.

— Нет! Все. Спать, — скомандовала я, и осмотрелась. — А спать придется на полу.

— Ну… можешь использовать меня вместо подушки, — Тим широко улыбнулся.

— Вместо подушки у меня вот, есть кое-какие вещи. — Подхватила с подоконника рюкзак, и взглянув на наигранно расстроенного парня, улыбнулась. — Но если замерзну, то обязательно использую тебя вместо одеяла!

— Договорились, — ухмыльнулся он, осторожно укладываясь.

Я вдруг пожалела, что не воспользовалась утренним предложением папы — поехать в мебельный. Больше половины дня потратила на страдашки. Эх! А кровать была бы сейчас кстати.

Проснулась перед рассветом, разбуженная стоном. Мгновение лежала с закрытыми глазами, восстанавливая события, и резко подскочила от следующего тихого стона.

Тим! Значит, не показалось.

Он пытался во сне повернуться на раненый бок, и, кажется, видел что-то очень реалистичное. Его ресницы трепетали, словно он высматривал добычу. Я придвинулась к нему, и потрогала лоб. Горячий. Запаниковала, не представляя, что делать, если его состояние ухудшится, ведь он не человек. Начала успокаивающе гладить его волосы, плечи, руки. Сначала шептала что-то убаюкивающее. А потом начала напевать колыбельную, которую пела лишившая меня родной матери женщина, своему единственному ребенку. Марку.

Вспомнив о братишке, грустно улыбнулась. Вот его точно любит мама. Отдает ему ту любовь, что предназначалась неродившемуся малышу. Ту, которую так и не смогла отдать чужой девчонке.