Проснулись мы с братом рано, даже не дождавшись будильника. Марк торопливо умылся, и побежал проверять своего подопечного. Я же собиралась медленнее, попутно отправляя Тимке сообщение — чаще, он успевал первым пожелать мне доброго утра, а сегодня я его опередила. И так от этой мысли хорошо стало, что улыбка сама попросилась на лицо.

В итоге, пока я выползала за мелким на улицу, оказалась не первой рядом с ним. Дойдя до пристроя, где у нас было оборудовано спальное место для хвостатого малыша, я услышала голоса, и замерла, не веря своим ушам.

— Так, как говоришь, его зовут? — спросила Женя.

И мне даже показалось, что я услышала в голосе самый настоящий интерес.

— Верес. Это как защитник. А ещё, тетя Агата сказала, что оно приносит удачу.

— Правда?

— Даа! Мама у Мильки много имён для собак знает. Она разные предлагала, но Верес сам выбрал себе имя.

— Значит, это мама Эмилии помогала с выбором? — слегка ревниво, и с сожалением уточнила Женя.

Может быть поняла, что это она должна была быть рядом, и помогать с выбором? Может до нее, наконец, дошло, что Марку необходимо ее участие в жизни, а не только контроль…

— Ага. Я хотел такое, чтобы ни у кого не было. А то у ребят уже есть и Рэкс, и Пират…

— А как он выбрал?

— О, когда я его позвал, вот так — Верес, Верес, ко мне! Вот! Видишь, он отзывается и идёт! А на другие не шел.

— Ничего себе! А можно мне его погладить? — спросила Женя, будто и не она вчера называла пушистика беспородным.

— Конечно, мама! Он же ещё совсем малыш. Он не кусается. А когда подрастет, я его к этим… Блин, забыл…

— Что?

— Ну которые собак дрессируют…

— Кинологи?

— Точно! Тогда он вообще умным будет!

Марк с таким воодушевлением рассказывал, с такой радостью, что я поняла — она всё-таки согласилась. Я даже выдохнула с облегчением, и сделав вид, что ничего не слышала, вошла к ним.

— Марковка, ты чего меня не дождался? — спросила сходу, назвав брата прозвищем, которое вспоминала всегда, когда он бывал вредным.

— Да ты же не Карамелька, а черепаха медленная. Я устал ждать, — ответил он, ничуть не обидевшись.

— Это я его попросила показать щенка. — Женя нерешительно улыбнулась мне, но не дождавшись ответа, добавила — Вчера не рассмотрела — темно уже было.

— А сегодня? — спросила я, но скорее чтобы официально услышать ее ответ.

— Хорошенький. Марк обещал, что будет сам с ним гулять.

— О, значит, вы его забираете? — сделала я вид, что приятно удивилась.

— Да! Мама сказала, что охранник мне всё-таки нужен.

Только ради этих счастливых глаз братишки, я была готова выслушать Женину “исповедь” хоть сто раз. Марк был настолько рад, что просто вибрировал от эмоций. И заражал ими всех, до кого дотягивался. Женя выглядела слегка уставшей, но спокойной, и смотрела на сына… как-то по-другому. Более ласково, что ли.

На завтрак мы пришли вместе. Я подсела к Мале, а Марк рядом со мной, притянув с другой стороны Женю.

— Марк, я тут подумала, — начала мама, бросив взгляд на Женю, и снова чуть наклонилась к мелкому. — Ты можешь навещать Вереса у нас…

— Не, мы его домой заберём! Но к вам я все равно буду приезжать в гости, правда, мам? — брат просяще заглянул в глаза своей матери.

— А давай у папы спросим? — выкрутилась Женя.

— А почему и нет? — согласился папа Антон. — Главное, чтобы нас здесь ждали!

— Вам здесь всегда рады, — подтвердил папа Боря, и подмигнул Марку.

Сразу же после завтрака, гости собрались домой. Мы вышли их проводить, и попрощаться с Марком. Мой братишка нашел ключики к сердцу каждого из живущих в нашем доме. Даже Мичийэ не удержалась, и протянула пакет с пирожками и чуду в дорогу.

— Те самые, что тебе так понравились, — улыбаясь, женщина вручила вкусности опешившей Жене, а сама обняла Марка.

Потом он переобнимал всех остальных — Малю, Ксю, маму. А вот папе Боре, и приехавшим Тиму с Игнатом — по-мужски пожал руку.

— Заботься о нем, — шепнула я, передавая щенка. — И учись хорошо.

— Это понятно, уже все сказали — запомнил, — серьезно кивнул брат, прижимая одной рукой щенка, а второй меня. — Я буду скучать. По вам всем, — грустно добавил он, и шмыгнув носом, забрался в машину.

Когда они отъезжали, Марк опустил окно, и взяв рукой лапку своего подопечного, сделал вид, что они машут вместе.

— Я тоже буду скучать, — произнесла я, помахав в ответ.

Только они скрылись за деревьями, мы тоже собрались, и уже без долгих прощаний, поехали в школу. Игнат высадил нас, не стесняясь поцеловал свою невесту при всех, и угнал по своим делам. Ну а мы дружно потянулись грызть гранит науки, и получать выговоры за пропуск. Предыдущий день, перед отъездом брата, я не поехала на учебу, решив провести весь день с ним. Сестра, соответственно, поддержала — как и парни. Виолетта Владиславовна — мама Тимки, одобрила мое решение, сказав, что у нас вполне уважительная причина. Но вот учителям не до причин, и они спросят с нас.

День тянулся медленно, а на душе было тоскливо. Из головы все не выходили мысли о Жене. Словно ночью ее подменили. Или кое-кто обстоятельно поговорил с ней… Не знаю, что мама ей сказала после моего ухода? Но эффект на лицо. Даже взгляд стал другим.

— Главное, чтобы эффект сохранился насовсем, — поддержала мои размышления сестра, когда я с ней поделилась.

— Это точно.

К последнему уроку, я с головой ушла в себя, настолько, что Маля встряхнула.

— Эми, очнись, хватит уже переживать!

— Да я в норме. Просто… Да, я переживаю за брата. Я не хочу, чтобы он был одиноким как я. Понимаешь?

— Понимаю. Но он уже не одинок. — Маля уступила дорогу учителю, и вежливо попрощавшись с ним, продолжила свою мысль — У него уже есть мы. Понимаешь? Думаю, что мама вправила мозги Жене — она умеет! Да и, не всегда же она была такой, ты сама говорила, что когда-то Женя была обычной, и даже одинокой. Считай: мама ее беременную не поддержала, дядя Антон слился наутро… Да если бы не случайность!..

— Мы бы с тобой росли вместе!

— Ну… не факт. Если у Судьбы был план — развести нас в стороны, то она сделала бы это. Не забывай, что доктор тот оказался сговорчивым и нечистым на руку. Но все сложилось так, что у Марка теперь есть мы.

Я улыбнулась подошедшему к нам Тиму.

— Девчонки, мне кажется, или вы какие-то загруженные?

— Твой Семицветик скучает по брату, — сдала меня сестра, и чтобы Тимка понял точно, о ком она говорит — указала на меня пальцем. Предательница.

— Тогда у меня предложение! Давайте сгоняем к другому вашему брату?

— Точно, давайте! Вчера писал, что уже бегает — нужно убедиться, — поддержала Маля, и потянула меня на улицу.

— А Ксю? — спросила я, заметив рыжую макушку в другом конце коридора.

— Она едет к Салавату в гости. Его родители сказали, что хотят познакомиться с девушкой, сумевшей приструнить их оболтуса, — поделилась Маля усмехнувшись. — Волнуется — жуть!

— Верю…

Да, Салават как-то поделился, что его родители заметили, как он начал меняться. Значит он сдался, и рассказал им о Ксю.

— А вот и наша карета подана.

Тим сначала открыл переднюю пассажирскую дверь для Мали, а потом уже помог мне устроиться на заднем сиденье, куда и сам сел. Водитель же, тронулся с места только после того, как поцеловал мою сестрёнку. Маля смутилась, как обычно, когда жених целует ее при свидетелях. Я вот, не смущалась бы, а радовалась.

По пути, нам навстречу попался байк. Большой, ярко фиолетовый монстр, загруженный всякими сумками и рюкзаками. Мысль, что этого байкера явно ждёт потрясный отдых где-то на природе, быстро вытеснилась из головы другой…

— Мы занятия пропустили!

Выдали мы с сестрой в голос. А парни, вместо сочувствия, расхохотались.

А может оно вам и не надо? — с надеждой уточнил Тимка, и тут же получил от меня лёгкий тычок в бок.

— Ай! Все, молчу.

— У нас вообще-то крутая экипировка уже лежит, так что — надо, Тимочка, надо.

— Ну, если дело только в ней, то готов предоставить вам своего коня. Обкатаете, успокоитесь.

— Не смешно, — состроив серьезное лицо, возмутилась Маля. — Игнат, ты же знаешь, что я хочу сама…

К моменту, как мы добрались до Тамира, успели поспорить несколько раз, и столько же раз помириться.

Встретила нас тетя Анья. Улыбнулась на мой виноватый взгляд, и разрешила подняться к сыну.

— Привет, раненым, — поздоровался Игнат, открыв двери. — Можно?

— О, ребят, входите!

Брат вскочил с кровати, и поморщившись, проковылял до стены, в которую постучал.

Анисья

Я готовилась к зачёту, и пыталась собрать воедино всю информацию по теме, когда раздался приглушенный стук в стену. Сердце ударилось о ребра, и грохнулось в обморок. Как и всегда, когда Тамик звал.

Дописав предложение, я успокоила дыхание, и вернув спокойствие на лицо, отложила тетради. За последние дни, ему было скучно, и периодически, я получала такие вот приглашения.

— Что-то хотел? — отстраненно спросила с порога, и только потом увидела, что в комнате гости. — О, у тебя гости.

— Привет! — поздоровались ребята.

— Привет, — ответила я, и спросила у Эми — Как там Марк?

— О, мой братишка счастлив! У него теперь две сестры, и щенок.

— Здорово. Очень рада за него.

И вроде бы захотелось ещё что-нибудь сказать, как-то продолжить разговор… но я снова растеряла весь словарный запас. Нет, ребята мне больше не кажутся посторонним фоном. Все же общее приключение, скажем так, сблизило нас. А ещё, я поняла, что они все мне нравятся.

Разные и одинаковые сестры: прямолинейная и решительная Эми, и сдержанная и мягкая Маля. Ответственные и серьезные братья Чернышовы, которые становятся простыми и компанейским в окружении друзей. Тень Ия, которую здесь называют глухонемой, на удивление открыта и бесхитростна, в отличие от теней, о которых рассказывал отец. Эти оборотни часто становятся легендами, благодаря своей способности — скрывать наглухо эмоции. Но опять же, не всегда легендами приятными. Пестрый балагур Кир, который смотрит на Ию голодным взглядом, и боится дотронуться. Салават, который во всем находит позитив, и может с легкостью посмеяться даже над собой. Даже непосредственность недооборотницы Ксю, которая оказалась очень отзывчивой и доброй. Она так испугалась за Тамира… Так старалась помочь ему… что не знай я о ее отношениях с Салаватом, решила бы, что рыжая влюблена в него. Моя к ней благодарность теперь не знает границ — правда не уверена, за что больше: что не влюблена в Тамирлана, или за то, с каким отчаянием кинулась ему помогать. Они все такие разные. Но их разношерстная компания настолько теплая и искренняя, что инстинкты просятся к ним ближе.

В комнате Тамирлана находились только сестры Серовские со своими парнями. Я же, по своей привычке быть дочерью альфы, спрятала эмоции и держалась отстраненно. Папа всегда говорил, что вместо крови у снежных — сталь.

— Тамирлан, тебе что-нибудь нужно? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то.

Если бы он был один, я бы могла помолчать в его компании. Пройти к окну, и устроиться на подоконнике, делая вид, что что-то интересное увидела в лесу. А так…

— Да, бабушка Анисья, принеси нам, пожалуйста, чаю, — выдал этот… раненый.

Я недоуменно моргнула. Да, иногда он просил что-нибудь принести, но не таким тоном. А сейчас, при всех… “Бабушка…”

Ещё недавно, мой зверь выпустил бы ярость, которой гордился отец. И которую мама называла огнем. А сейчас этот северный огонь ожег холодом лицо, и свернулся внутри колючим ледяным клубочком.

— Анись, да подожди ты! Я же пошутил! Просто хотел…

Дверь за спиной закрылась, отрезав его хотелки. Я выдохнула. И, как учил отец, гордо вернулась к себе. Нет, папа учил давать сдачи, и не позволять себя обижать. Но не бить же мне раненого? Да и… почему? Ну вот почему, если он сам меня учил этому, наказал за эту самую сдачу?!

Я тихо закрыла дверь своей комнаты, хотя внутри вспыхнуло желание хлопнуть, и прислонилась к ней спиной. Руки сами потянулись обнять себя, и я им это позволила. Всего на секунду, дала волю слабости. Интересно, когда мама говорила, что во мне мало женственности и слабости, она имела ввиду вот это самое? Фу! Самой противно! Раскисла, как малолетка.

От стука в дверь за спиной, я не шелохнулась. Казалось, что от каждого движения ледяные шипы внутри разрастаются, причиняя боль.

— Анись, извини, — тихо произнес Тамир под дверью.

Интересно, если бы мама эту слабость увидела, то порадовалась бы? Ей же так не нравилось, что я всегда “рублю с плеча и, как мальчишка, даю в морду обидчикам”.

— Анисяяя… Я правда не хотел, прости, — снова поскребся Тамир.

О, северные ветры! “Анися?” Да я бы раньше за такое убила! Сыну альфы Подлунных чуть горло не перегрызла за простое “Вроде крепкая. Леденюшка анисовая, конечно, но потомство дашь хорошее. Идём…”

Куда он меня звал, я не дослушала. Но показать, что леденюшка не по клыкам, мне не помешали ни его статус будущего альфы, ни то, что он старше, ни то, что он понравился отцу. Папа сам учил, что нужно знать себе цену. Так вот я не дешёвый леденец, который тает оттого, что на него слюни пустили, и для получения потомства одобрили. Крепкой леденюшкой и зубки сломать можно.

Недоальфа и сломал. Два.

— Анисья, идём к ребятам, а? — Тамир предпринял ещё одну попытку вытащить меня.

— Я занята. В другой раз, — ответила безразличным голосом.

Услышала вздох, и удаляющиеся шаги. Ледяной комочек в груди больно кольнул. Но как учил папа — не время расслабляться…

Правда, приступить к занятиям не успела.

— Анисья, это Эми. Можно войти?

Я удивлённо посмотрела на дверь, словно она мне могла пояснить приход девушки.

— Входи, — разрешила я, и встала у стола, лицом к вошедшей.

— Анисья, ты извини…

— Да я не обижаюсь. Мы с ним часто собачимся. Это норма.

— Это не норма, Анисья. Прости, что лезу, но я не могу смотреть на брата. Ты ему нравишься…

— Да с чего ты взяла? Я старше его! — возмутилась я, хотя комочек под ребрами дрогнул, и боль немного отступила.

— Пф! Знаешь, то, что он тебя обозвал бабкой, совсем не значит, что он так думает. Просто парни… они иногда… да они всегда говорят глупости, когда волнуются и теряются! Подожди, — остановила она меня, не дав высказаться в ответ. — Я прекрасно вижу, как он на тебя смотрит. Ты ему нравишься. Ему просто нужно дать шанс…

— Я старше.

— Да плевать! Пара лет вообще не имеет значения. Это предрассудки. И отговорки. Когда нравится кто-то, не важно какая между вами разница. Вон, Маля вообще человеком была, когда Игнат назвал ее своей. А он — будущий альфа. Тимка меня сиротой нашел, и когда я думала, что мой мир рухнул, он стал моим миром. Это уже потом, когда он привел меня домой, узнали, что я тоже Серовская.

— Хоть фильм снимай… — ответила я, прикрыв язвительностью эмоции.

Нет, я понимала, что Эмилия правду говорит. Ее эмоции были искренними. Но…

А что “но”?

— Или книгу пиши, — словно не заметив колкости, поддержала девчонка. — У Судьбы иной раз такие подвыподверты бывают, что закачаешься. Мама в молодости сбежала от папы из-за подставы деда, а потом узнала о беременности. Но из-за того, что скрывалась, так и не узнала, что нас было две. Мале повезло, а вот меня украли. Когда мы с Тимкой пытались найти мою родную семью, мы были в той деревне, где Тамиру пулю вытаскивали… — От напоминания о ранении Тамика, я невольно вздрогнула, а Эми продолжала — ...Вот там же мы встретили ведьму. Так она сказала, что каждый получает по заслугам. Ну, в общем все происходит в свое время.

— Думаешь, Тимофей заслужил тебя? — спросила, вдруг улыбнувшись болтливости девчонки.

— По-любому! — усмехнулась она. — Но пусть не думает расслабляться — ему меня заслуживать до самой старости. Бррр! Слово-то какое…

— Ага. Тамир меня бабулей называет, потому что я слишком серьезная, и не умею веселиться.

— А разве ты не умеешь?

Я задумалась. А я умею?

— Не знаю. Уже ничего не знаю. Всегда думала, что должна соответствовать. Дочь альфы, и все такое… А потом за это соответствие меня и наказали — жених не понравился, и я ему чуть глотку не перегрызла. Чтобы замять скандал… — Я развела руками, и от несправедливости наказания (ведь зачем мне слабый отец будущих детей, если судить их мерками), и от собственной болтливости. Выдала все, хотя даже перед отцом не стала отчитываться, гордо считая, что была в своем праве.

— Ну, значит он был не твоим принцем! Я Тимку могу покусать, даже с удовольствием, — шепотом призналась Эмилия, мечтательно улыбнувшись, чем, вдруг, смутила меня. Меня?! — Но вот глотку готова перегрызть только ЗА него. А судя по тому, что Тамирка ещё жив, и отделался когда-то лишь синяком, то он тебе… нравится?

Последнее утверждение, она почему-то произнесла вопросительно. А я снова задумалась над словами. Ведь правда, раньше, и за малейшее отхватывали, а за Тамира и сама готова была порвать. И ведь порвала бы, не останови меня тогда Ксю.

— Ваша подружка, бессмертная, — сообщила я собеседнице.

— Ага. Маля тоже так говорит. Они уже много лет дружат. Но согласись, она ведь крута?

Я усмехнулась, вспомнив, как легко она меня вернула в реальность из яростного помутнения.

— Не поспоришь.

— Так что, нравится?

Эми

— Бро, извини, но ты — придурок, — констатировала я, когда за снежной закрылась дверь.

Остальные молчали. Но брат быстро признал мою правоту, и с паникой в глазах поднялся, и поковылял за девушкой. Правда, вернулся через несколько минут один, и убитым голосом сообщил:

— Занята. Сказала.

Я качнула головой, и вышла.

— Что ж, попробую объяснить ей, что на дурачков нет смысла обижаться.

Когда я вошла, оборотница стояла расслаблено, и всем видом показывая холодное безразличие. Только вот в глазах плескалась обида, которую северянка не смогла скрыть. За разговором, она обмолвилась о причине приезда, и я поняла одно — это раньше она была “отмороженной”, а сейчас это лишь маска, которую ей все сложнее держать.

К концу разговора, Анисья смотрела на меня как загнанный зверь. Словно я ей открыла дверь ведущую на свободу, а она ждала подвоха. Я не стала больше напирать.

— И, кстати, ты не обращала внимания, насколько вы стали чувствовать друг друга? У вас на севере истинные встречаются?

— Связанные Судьбой, — ответила северянка, нахмурив брови.

— И ещё, если ты не заметила, то у меня оба брата смелые и отважные. А то, что иногда болтают лишнего…

Я не договорила — пусть сама решает, насколько это плохо. Развернулась, и пошла на выход. Но у двери всё-таки напомнила:

— И хорош уже собачиться — вы не собаки, а волки.

— Только Марку об этом не говори, — улыбнулась северянка, вспомнив, как мелкий переживал за отважных Там-Тама и Снежку.

Я улыбнулась и вышла. Вернулась к ребятам, где меня встретили тишиной и вопросительными взглядами.

— Да все норм. Мы просто поболтали о своем, о девочковом.

— Правда? — наигранно удивился Тимка. — А я думал, что в нашей компании нет девочек.

— Ты имеешь ввиду девочек, которые носят платья, и красят губы? — уточнил задумчиво Игнат.

— Не, не встречал таких, — поддержал Тамир.

— А вот шпаны — хоть отбавляй! — добавил Игнат.

— Я тебе сейчас так отбавлю! — обиженно глянула на любимого Мальва. — Не забывай, что мы ещё и ведьмы. Слегка.

— Ладно, скидка пятьдесят процентов. Хотя… — снова задумался Тамир, хотя было видно, что переживает из-за Анисьи. — Только пятнадцать.

— Почему это?

— Так ведьмы по книжкам ходят в балахонах и таких больших и уродливых шляпах…

— Кажется, я знаю что подарю тебе на новый год! — хитро улыбнулся Тимка, и его поддержали парни.

Маля не выдержала, и запустила в болтунов тем, что попалось под руку. По-моему, это были джинсы, висевшие на спинке ее стула, и увесистая книга со стола.

Когда мы уходили, у Тамира был взгляд побитой собаки. Я не удержалась, и когда все вышли, шепнула:

— Может быть, тебе стоит показать ей, что твои слова лишь прикрытие слабости? Как и ее…

Больше ничего не поясняя, я вышла. Не маленькие, пусть разбираются. Но переживание за Марка, меня отпустило — пока переживала за этих двоих, стало легче.