Вернувшись, первым делом мы заехали к дяде Ренату. Я понимала, что огребем мы все, и наверное, Игнату придется хуже всех — будущий альфа, так сказать, а ввязался в эту авантюру. Но сдаваться надо.

— Что случилось? — выдохнула побледневшая тетя Анья, когда Тим занёс раненого волка в дом.

— Теть Ань, это все из-за меня, — выдала я, стараясь дышать ровнее. Было страшно и стыдно. А ещё чувство вины сидело где-то под горлом, и обнимало все крепче за шею. — Тамир меня прикрыл, и его ранили…

— Вернулись? — раздался голос дяди от двери. Он бегло осмотрел нас, и кивнул Тимофею, держащему на руках волка. — В комнату его. Бегом. Врач сейчас осмотрит.

И он пропустил вперед мужчину с компактной дорожной сумкой. Но изображение креста на ней явно подтверждало принадлежность к современным, немного не вписывающимся в реалии моей настоящей семьи, целителям. Мы тут же отошли в сторону, пропуская врача.

Маля позвонила дяде ещё на подъезде, и кратко описала ситуацию. Именно по этой причине, жена смотрела на него с немым удивлением. Дядя бросил ещё один нечитаемый взгляд туда, где скрылся из вида его сын, и скомандовал:

— Так, а сейчас быстро все на кухню, чтобы не мешать осмотру. Ани, любимая, тебя тоже это касается, — добавил он мягко, взяв за руку супругу, которая хотела было пойти за врачом.

Пока мы занимали места, вошёл и наш папа, которого, дядя Ренат не мог не предупредить, являясь его бетой. Ну и тем лучше! Одним разом и получим.

— Аксинья в машине с кем? — спросил отец первым делом.

— С моим братом. Это его похитили, чтобы меня заставить приехать. Я честно…

— Тшшш, — остановил меня дядя, и налив стакан воды — протянул. Второй — жене. — По порядку. Твой брат не знает?

— Нет. Мы сказали, что брали собак, — вставила оправдание Мальва.

— Поверил?

— Да, — кивнули мы одновременно с сестрой.

— Хорошо. Вот теперь по порядку…

— Стас позвонил мне с телефона брата, и угрожал. Сказал, что если не приеду сама…

— Вместе со мной — в прошлый раз я им слегка руки поломал, — добавил Тим, перебивая меня.

— Значит месть сопляков, пересмотревших боевиков, — констатировал дядя Ренат.

— Мы поехали все, так как одних бы их, я не отпустила, — упрямо произнесла сестрёнка, вздернув подбородок. — Мы как раз в кафе сидели всей компанией.

— Но вы говорили… — начала было тетя с упрёком, но тут же прикрыла глаза, и взялась за голову. — Больше никогда не поверю телефонным разговорам.

— Простите, — пискнула я. — Когда мы приехали на указанную точку, они уже ждали нас у заброшенной церкви. Раздобыли парочку пистолетов. Один так и остался у парня, который Марка держал в заложниках, а второй Снежка… то есть Анисья утопила в колодце.

При упоминании снежной волчицы, тетя побледнела ещё сильнее, видимо на стрессе позабыв о гостившей у нее девушке. Она обвела нас испуганным взглядом и глухо спросила:

— Где она?

— С ребятами. Они на лапах, так как машина у нас была только одна.

— Они?

— Игнат, Киррил, Ия, Анисья, — перечислила я.

Мы пересказывали случившееся ещё минут десять, пока не спустился врач. Все выжидательно замерли.

— Все замечательно. Пулю вытащили вовремя и аккуратно — ткани уже начали срастаться. Организм молодой, сильный. Думаю, через неделю-другую, уже сможет кросс сдавать. Так что не волнуйтесь.

Пока доктор говорил, внимательно осматривал нас, словно ища новую жертву на осмотр. Но удовлетворившись увиденным, закончил речь, и кивнул папе. Они обменялись ещё парой фраз, и врач покинул дом.

Тетя же извинилась, и отправилась к сыну.

— Почему не сообщили мне сразу?

— Пап, но ведь ты бы не поехал. Оборотни же не… — начала я.

— Эми, да. Оборотни никогда не лезут в дела человеческие. Ибо нас — единицы. Мы должны беречь свою стаю, свой род, свою тайну…

От его строго произносимых слов, мне становилось все тяжелее. К глазам начали подступать слезы понимания, что я теперь на другой стороне от брата. Мы не то, что не семья, мы теперь вообще чужие. Так что ли?

—...Но это не значит, что я оставил бы все так. Я бы нашел способ помочь. Помочь не ввязывая в это оборотней, и тем более подростков. Вы хоть понимаете всю опасность ситуации? А если сейчас всплывёт все это наружу, если люди заинтересуются…

Папа продолжал говорить, а я зацепилась за слова о помощи. То есть, он смог бы помочь без риска для оборотней? Спас бы Марка несмотря на то, что он человек? Мы, выходит, зря рисковали? Чувство вины от таких слов совсем распоясалось, и придушило меня в объятиях изо всех сил, вышибая слезы. Это из-за моей глупости Тамир пострадал.

— Эми, успокойся, выпей воды, — шепнула Маля придвигая стакан.

— Это из-за меняааа…

— Семицветик, перестань, — на плечи вдруг опустились и обняли горячие руки Тимки, — все же в порядке. Все живы. И Тамирлан. И Марк, который ждёт тебя в машине.

Я проморгалась, и подняла взгляд на любимого. Точно, Марк с Ксю в машине ждут, а я тут сопли распустила!

После разговора, папа попросил меня набрать номер отчима — я все же решила называть его именно так, ведь “бывший отец” — звучит так себе. Взяв мой телефон, он поздоровался, представился, и начал разговор прямо и по делу. А вот нам было сказано собираться домой.

Мы без споров поднялись, и потянулись на выход. Попрощавшись с дядей, я в десятый раз извинилась за Тамирлана. Но дядя Ренат вдруг обнял меня за плечи, и тихо сказал:

— Эми, ваш поступок очень подростковый, я согласен с альфой. Но знай, что я все равно горжусь вами. Вы справились. И сыном горжусь. Он не бросил, прикрыл, поддержал. Это по-братски. По-мужски. Так что не кори себя, девочка. Все уже случилось, и нужно принять ситуацию такой, какая есть.

От этих слов стало теплее, хотя мою вину они не отменяли.

Папа завершил разговор с отчимом, и вернул мне телефон.

— Тимофей, прямо домой, пожалуйста. А я постараюсь замести за вами следы, — он говорил таким тоном, что я поняла — злится.

Входя домой, я даже не представляла, какой реакции ожидать от мамы. Папа строго отчитал, указал на оплошности, и подвёл итоги. Отчим ещё поговорит со мной, несмотря на неловкость, тоже объяснит, как было нужно поступить. Вот Женя бы однозначно устроила истерику. А мама… А мама замерла на лестнице. Молча поджав губы, она обвела нас взволнованным взглядом. Тишину нарушало только тиканье часов, и сопение Марка, который старался не упустить из рук оставшегося щенка. Мы тоже замерли.

— Мам, мы вернулись, — улыбнувшись, сообщила Маля, предприняв попытку разрядить обстановку. — Познакомься, это наш младший братишка — Марк. Он у нас немного погостит, вот.

Мелкий вышел вперёд, и с любопытством осмотрел дом. Потом повернулся к маме, и выдал:

— Здравствуйте. А у вас дракон живёт?

Мы все удивлённо посмотрели на мальчишку, который ещё раз осмотрелся. А мама уточнила:

— Нет. А должен?

— Просто, у вас дом, как из сказки про принцесс и драконов! Красиво.

— Правда? — кажется, искренне удивилась она, больше не глядя на нас.

— Ага. Камень везде. Как в замке. У меня не так — мама любит металл и стекло, — поделился братишка, прижимая заскулившего щенка. А потом вздохнул, и добавил — А у вас есть молоко? Он, наверное, есть хочет.

— На кухне, кажется, молоко должно быть, — ответила мама улыбнувшись, — идём, поищем.

Марк сделал шаг, потом остановился и посмотрел на спустившуюся с лестницы маму, увидел, что она босиком и тоже скинул кроссовки. Он так уверенно зашагал следом, словно уже бывал в этом доме.

Мы же с сестрёнкой и Ксю переглянулись. Ни истерик, ни ругани. Никаких причитаний и поучений. Ничего…

— Похоже, она на нас обиделась, — предположила Маля, которая в отличие от меня лучше знает нашу родную маму.

— Похоже… — поддержала ее Ксю, нерешительно топчась на месте, будто раздумывая — не уйти ли? А потом все же сняла обувь, и пошла наверх. — Я, пожалуй, в комнату пойду. Хочется смыть с себя …все.

Мы с Малей тоже молча разулись, и даже дошли до лестницы, где одновременно остановились и прислушались к голосам на кухне — даже если на нас и обиделись, то Марка это совершенно не коснулось. И он сейчас, как на духу, выкладывал все, что с ним произошло.

— Вы же новая мама Эмильки?

— Я родная мама Эмильки. И Мальки тоже. Меня зовут Агата.

— А я Марк. А, ну да, Маля же говорила.

— Марк, а как ты оказался с девочками?

— Меня… Эми запретила говорить про бандитов.

— Мне можно, я же мама, — доверительно сообщала… наша мама.

— Ну да… моя мама тоже говорит, что врать не красиво.

— Она права. Родителям всегда нужно говорить правду, а иначе, как они смогут помочь, не зная, что у детей что-то случилось? — произнесла мама чуть громче, догадываясь, что кто-то подслушивает. Я же, расслышав в словах упрек, только вздохнула, закусила губу, и снова прислушалась, как Марк делится своими злоключениями. Хотя в его виденье, это были больше приключения, не считая момента, когда “этот козел убил маму щенков”.

—...Я его и забрал. Вернее их, но одного подарил дедушке Пете, который лечил Там-Тама. А то ему скучно одному жить.

— Твой дедушка?

— Нет, он не мой дедушка. Он охотник. Он добывает зайцев в лесу, и баба Никитична потом варит из них суп. Вкусный, между прочим. Она сказала, что его надо есть, чтобы сильным быть. А у меня теперь целых две сестры! Я должен их защищать. Эй, лакай аккуратнее, а то уже забрызгал все, — проворчал Марк на щенка, и продолжил делиться новостями. — Мальва сказала, что раз я остался братом для Эмильки, то могу быть братом и ей. Ну, раз они сестры. Можно же?

Мы с сестрой затаили дыхание. Я уже поняла, что оборотни против любых связей с людьми. И если мама сейчас опровергнет наше решение… Не знаю, что я буду делать, но к Марку я привязана. Как и он ко мне.

— Хм… почему нет? Но не забывай, что от двух сестер — вдвое больше проблем. Можешь считать нас ещё одной семьёй.

— Правда?! Ой, тогда мне надо быть ещё сильнее, чтобы защитить всех!

— Не обязательно, — успокоила его мама, тепло усмехнувшись детской непосредственности. — У меня уже есть защитник — мой муж, папа Мальки, и Мильки.

— Как вы их назвали одинаково! Им подходит: Малька и Милька.

— Мне тоже нравится. Так… Значит, Тимофей тоже там был. А Игнат? — спросила мама, судя по звуку, отодвинув стул.

— Не, Игната не видел. А это кто?

— Жених Мали.

При этих словах, сестра залилась румянцем.

— О, у нее тоже есть жених? Но там был только Тимоха.

— Какой молодец, справился один.

— Да, жених Эмилии крутой. Он мне сразу понравился. Только ему ещё собаки помогали. Такие большие и очень умные. Там были черные две, серый Там-Там, белая Снежка — наверное, невеста Там-Тама, потому что очень за него переживала, когда его ранили. И ещё пятнистый был, красивый такой! Я буду своего тоже дрессировать, чтобы таким же защитником был. Правда не знаю, вырастет ли он таким большим, ведь мама его была меньше, чем те собаки.

— Вырастет. А чтобы защищал, его нужно будет водить на занятия к кинологам. Это те, кто занимается дрессурой собак.

— Ааа, понял! Так и сделаю. Главное, чтобы мама разрешила оставить его.

— А кличка у него есть?

— Ещё не придумал, — вздохнул братишка. — Может Пират, или Рэкс. Но Рэкс есть у Рустика из соседнего дома. Гром ещё есть у Никитки Авдеева. Может Сторож?

— А хочешь, подумаем вместе? Может Булат? Или Верес? Оно символизирует защиту и удачу. Как тебе? Ещё есть Мансур…

— Булат? Звучит грозно. И Верес… Верес, ко мне, — тут же скомандовал мелкий, видимо, подзывая щенка. — Смотрите, ему нравится! Он откликается, — радостно заключил братишка, и тут же ойкнул. — Нам надо на улицу, срочно!

Судя по панике в голосе, щенок собрался сделать свои дела, и Марк решил вынести его во двор. Мы с сестрой, снова — не сговариваясь, рванули наверх, по своим комнатам.

Уже у себя, я набрала отчиму сообщение, что Марк чувствует себя хорошо, и уже подружился с моей мамой. Хотелось, конечно, ещё кучу вопросов задать про шайку Стаса… Но решила не лезть в это — и так заварили мы кашу. Поэтому, быстро переименовав контакт на “Отчим”, сразу направилась в душ. Смыв с себя всю грязь, немного расслабилась и отогрелась под горячими струями воды. А в голову то и дело заползали мысли о том, что мы ведь, действительно, могли пострадать.

Телефон на комоде пиликнул сообщением, когда я уже выходила из душа. Укутавшись полотенцем, я босыми пятками прошлепала по тёплому полу, и разблокировала экран, на котором тут же высветилось несколько сообщений.

“Отчим: Хорошо. Мы приедем, как только уладим вопросы. Твой отец вызвался помочь.”

Перечитала эти две строчки несколько раз. Мой… Значит, папа… альфа все же поехал туда? Несмотря на волчьи законы, сорвался на помощь людям… На душе стало тепло, и… виновато. Закрыла сообщение. Холодное “Отчим” резануло взгляд. Я подумала с минуту, и снова переподписала контакт на “ Папа Антон”. Да, так лучше. Заодно исправила “Папа 2”, на “Папа Боря”. Даже облегчение почувствовала — а не неловкость от мысли, что кто-то может увидеть.

Открыла следующее, от Тима.

“Эми, ты как?”

И с промежутком в пятнадцать минут следующее.

“Семицветик, хватит там реветь! Все хорошо, все живы!”

Быстро набрала ответ:

“Не реву я! Все норм.”

Не успела положить телефон, как тут же прилетел ответ Тима.

“Не верю. Покажи немедленно!”

“Жду…”

Я удивлённо моргнула. То есть, ему что, скинуть селфи, что я не реву? Хотела уже написать, что недоверие беспочвенно, и все такое… Но подняла взгляд к зеркалу, и вздохнула. Ну правда, мы же живы, и почти все здоровы. Сделанного не исправить. Так почему бы не взять пример с Марка? Вот братишке все — приключение, из которого он ещё и не с пустыми руками вышел. И сестрёнку ещё одну приобрел, и щенка, и семью…

Немного приспустила полотенце, и закусив губу от своей то ли глупости, то ли дерзости, сделала пару селфи. Придирчиво осмотрела результат. Мокрые сосульки цветных волос облепили лицо, шею и плечи, по-весеннему весело роняя капли воды. Стратегические места, то есть грудь, прикрыты полотенцем, край которого нервно сжимает кулачок. Попыталась расслабиться. Сделала глубокий вдох, и нажала “отправить”.

Прошло несколько секунд после отметки “прочитано”, но ответа так и не последовало. Я начала волноваться — а что, если ему не понравилось? Вот же… Модель блин нашлась… Курица мокрая!

За минуту, пока ждала ответа, успела накрутить себя так, что чуть не разревелась. А как только спиликало сообщение, замерла в нерешительности.

— Так, — выдохнула шепотом, стараясь успокоить себя же. — Если он написал, что не нравится, то я его просто покусаю. Да. Вот при встрече, сразу больно укушу за ухо. Ага.

“Семицветик… Я сейчас дико завидую твоим волосам.”

Что? В смысле?

Я глянула в зеркало, где отражались мокрые цветные сосульки, и все же спросила:

“В смысле? Хочешь цветные пряди?”

“В смысле, я хочу обнимать твои плечи так же, как они сейчас. А вон та, фиолетовая, и вовсе бессовестно целует твою шею. Я, кажется, ревную.”

Я смущенно фыркнула, и зачем-то написала:

“А я люблю свои волосы.”

Снова взглянула на себя в зеркало. Щеки стали розовыми, глаза заблестели. Да нет, курица точно не понравилась бы волку. Значит волчица я. Ну и что, что яркая и разноцветная, зато одна такая. Тимкина.

Телефон спиликал.

“Я тоже люблю их.”