Тамирлана аккуратно погрузили в багажник, потому что иначе, кому-то пришлось бы остаться здесь. А так мы с Малей, Марком и Ксю устроились в салоне автомобиля, Тим за рулём. Тоскливый взгляд снежной пробирал до мурашек, но обернуться в человека, она отказалась. От ее одежды ничего не осталось. И запасной у нас не нашлось, ведь к спонтанным оборотам мы не готовились. Но когда Тим тронулся, я заметила, что волчица потрусила рядом, постепенно отдаляясь в сторону, но не теряя нас из вида.

— Похоже, что они всё-таки пара, — улыбнулась Маля.

— Надо же… Ещё вчера не подумала бы.

— Ну конечно пара, она же не отходила от него на поляне, — уверенно заявил Марк. — А чьи это собаки? Как их зовут?

— Эм… Там… Там и Снежка, — выдала с запинкой Мальва.

— Там-там? Прикольная кличка. Эмиль, а как думаешь, мне разрешат оставить этих щенков?

— Обещать не буду, но я поговорю с папой.

— Спасибо, — ответил братик, но в голосе сквозило недоверие.

Он снова отвлекся от разговоров, с нежностью гладя пушистиков. Наверное обдумывая, как будет уговаривать маму. Она никогда не любила собак.

Тим ехал осторожно, поэтому медленно, чтобы не тревожить рану Тамира. Но через некоторое время, мы действительно приехали в поселок. Тот самый, где когда-то мы с Малей родились. Где нас разлучили. Тот, где я приняла новую себя. Где решила, что моим миром будет — Тимофей. Мы проехали сразу к дому охотника, где все также было тихо. Отшельник так и не завел собаку, и по-прежнему не принимал гостей — ни одного постороннего запаха. С мыслью, что в этот раз не нужно думать — как позвать его, я постучала в ворота. Дверь скрипнула почти сразу, и я услышала шаги.

— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Помогите нам, пожалуйста.

— Здравствуйте. Чем же я вам помочь могу? — удивлённо, даже с подозрением спросил он, всматриваясь в мое лицо, словно пытался узнать.

Я закусила губу. А если зря приехали? Что, если нужно было лучше домой сразу, к нашим врачам. Есть же врачи среди оборотней? Но мы уже здесь, а домой ехать далеко.

— Вот, — выпалила я, машинально схватив его за сухую теплую ладонь, и потянула к багажнику.

Тим сразу открыл, и напряженно замер рядом, готовый ко всему.

— Его ранили. Сможете помочь? — Тимка посмотрел прямо в глаза охотника.

Тот нахмурился.

— Волка?

— Да.

— А с чего вы решили, что я могу?

— Вы… — я сбилась, ведь мы не знакомы лично, а признание, что этой осенью он не стал в меня стрелять — такое себе. — Вы же — охотник? Никитична говорила!

Старик хмыкнул. Внимательно осмотрел рану, не показывая ни капли страха перед диким, хоть и раненым, зверем. И твердо скомандовал:

— В дом несите.

Когда Тим положил серого зверя на споро опустевший кухонный стол, нас попросили выйти. В смысле девушек и ребенка. А Тимка остался помогать.

— Идите пока к Никитичне, скажите, что настойка нужна восстанавливающая. И успокаивающий чай, — добавил он, взглянув на наши с Малей, дрожащие от волнения руки.

— Хорошо. Только помогите, пожалуйста.

Согласилась я, и потянула сестру прочь. Да и толку от нас здесь не будет, а Мале действительно не помешает восстанавливающий чай. Она с трудом поднялась там, у церкви, и не без поддержки вызвавшегося помочь, хоть и младшего, но брата, мелкого, дошла до машины. Игнат проводил ее тревожным взглядом, но все же остался с остальными оборотнями там, присмотреть за связанной шайкой Сиплого.

Мы забрали Ксю и Марка из машины, и пешком потопали. Выглянувшее на несколько минут солнце спряталось, и снова стало холодно.

Никитична если и удивилась, то вида не подала. Встретила нас радостной улыбкой, приструнила своего старенького пса, и сразу пригласила в дом. Словно знала. Ждала. А взглянув на пузатый стеклянный чайник, со свеже заваренными травами, я вспомнила, что даже ее правнучка считает бабулю ведьмой. Ох и не зря…

— Нашла таки, — охнула она, когда всмотрелась в лицо Мали, державшийся за нашими спинами. — Значит пришло время, вот видишь? А ты переживала. Ну да ничего, теперь вам, главное, расставаться нельзя. Вот как сейчас, вместе и держитесь — вы же как две половинки одного целого. Надо же, росли порознь, а так похожи. Словно цветочки — яркие и красивые. И имена такие…

Мы с сестрой переглянулись, ведь что-то в этом было: она — Мальва, а я — Семицветик. Правда, только для Тима.

Нам сразу же налили горячий чай.

— Хоть немного согрейтесь, а то вон чего знобит.

Пока мы прихлебывали горячий чай с медом, старушка рассказала о недавнем визите правнучки. О том как та подросла, и не хотела уезжать. А потом и нас начала расспрашивать, с каким же это ветром, мы прилетели, периодически помешивая что-то ароматное на печи. Щенкам, которых Марк так и не спускал с рук, тоже выделили миску молока. Не привыкшие к такой еде зверята фыркали, сопели, брызгались, но все равно тыкались мордочками в блюдце с едой. Проголодались бедняги. Брат сидел рядом и посмеивался над ними, объяснял, как нужно лакать. Хозяйке мы сказали, что нашли их вместе с раненой собакой, и не смогли оставить. Про случившееся на самом деле, я попросила братишку помалкивать, чтобы не пугать старушку.

— Ох и нелюди! — Всплеснула она руками. — Это же взять животинку, поиграться, а потом выкинуть… ну да бог им судья. — Старушка покачала головой, и позвала к столу — Давайте-ка, садитесь уже есть. У меня сегодня наваристый супчик вышел. С зайчатинкой.

Марк резко обернулся.

— Что, прям с зайцем? Я не хочу, — скривился братишка.

— А чего это? — удивлённо спросила Никитична.

— Ну, так это же заяц! Почти что кошка. Пушистый, милый. Я видел в зоопарке.

И ушастый — подумала я, вспомнив своего первого зайца. Тоже ведь отказывалась его есть до последнего. Марку ещё повезло, что ему в приготовленном виде и на блюдечке подают. А мне пришлось бегать за своим… А Никитична, словно услышав мои мысли практически повторила слова Тимки, который тогда уговаривал меня поесть.

— Был. Только заяц — не домашний питомец. Это еда — добыча более крупных хищников, которым мясо необходимо, чтобы быть сильными и здоровыми. И мясо вкусное и полезное, не то, что у вас в городских супермаркетах продают, непонятно чем откормленное.

— Так то для хищников.

— То и для нас. Зря что ли охотники на них охотятся? Вот егерь наш сходил на охоту, и добыл. Где же нам взять другое мясо, в деревне-то?

— Это тот, у которого мы раненую собаку оставили?

— Он.

— А он сможет вылечить Там-тама?

— Обязательно сможет.

— Значит, он сильный.

Марк подумал с минуту, а потом поднялся, помыл руки, и решительно устроился за небольшим, но крепким старинным столом.

— Ладно. Силы и мне понадобятся. У меня же теперь две сестры.

Суп оказался действительно вкусным. И братишка слопал его так быстро, что я удивилась. Раньше, он предпочитал второе, не очень уделяя внимание супам. Похоже слова приютившей нас женщины, вкупе с аппетитным ароматом и голодом, стали переломным моментом. Дома, навряд ли удалось бы уговорить его на это. А тут только ложка о тарелку стучала.

К травяному чаю, нам достали варенье из земляники и свежий домашний хлеб, вытащенный из печи. Марк смотрел на румяный кругляш с таким благоговением, что я невольно улыбнулась. Он с детства любил хлеб. Особенно, если удавалось попасть на свежий, ещё теплый, в магазине. Он съедал часть корочки не донеся до дома. А тут прямо из печи достали…

— Молочко пьешь? — спросила Никитична, подвигая к нему кружку. — С горячим хлебом и вареньем — лучшее лакомство.

Братишка только кивнул, и с удовольствием вгрызся в хрустящую корочку.

Я поблагодарила женщину, и тоже намазала кусочек исходящего паром хлеба вареньем. Маля повторила за мной.

— Свалились на вас, объедаем…

— Да что ты, девочка, меня не объедите! Я знаешь сколько запасов на зиму сделала… Здесь же скучно. Вот и живём тихонько, пользуем, что природа послала. Да ещё и в город, внучке да правнучке отправляю. А вам завсегда рада — это же какая у вас судьба вышла, столько лет ни сном ни духом, что родная кровиночка где-то есть. Так что если надумаете, приезжайте в гости когда захочется.

Никитична рассказала Мальве историю появления мамы здесь. Историю ее необычного имени. А мы в ответ поделились, как дальше дело повернулось. Марк слушал, периодически клюя носом, но упорно отказывался прилечь на диван. Щенки притихли, свернувшись калачиком у печки, когда пришел Тимка.

— Все хорошо. Петр Иванович сказал — крепкий …пёс, жить будет, — сообщил он с порога.

— Вот бы Снежке сообщить! А то она переживает, наверное. — Марк тут же подскочил из-за стола, словно и не он только что чуть не уснул в обнимку с кружкой молока.

— Я, — Тим взглянул на Никитичну, и все же продолжил — сообщил. Она рядом была — представляешь, прибежала за нами.

— Значит точно волнуется. Ждет. Но вряд ли она поняла тебя. Я фильм про Хатико смотрел — там собака ждала своего хозяина каждый день, не понимала, что он умер. А ей говорили.

— Ну, значит успокоится, когда увидит его…

— Ага. Кстати, Тим, а ты знал, что зайцы очень полезные и вкусные? — с умным видом уточнил Марк. А Тимка посмотрел на меня, явно тоже вспомнив мою первую охоту, и усмехнулся. — Так что садись. Кормить тебя будем супом с зайчатиной. Тебе точно силы нужны, чтобы мою сестру защищать. А ещё у бабы Никитичны хлеб вкусный, и варенье. И молоко тоже — никак в магазине.

— Ну, раз силы понадобятся, то конечно, — ответил ему Тим, и добавил — Ты подопечных сводил бы погулять, пока они делов не наделали.

— Да они же маленькие. Что они могут наделать?

И, как в ответ на его вопрос, один из щенков сделал лужу.

— Ой!

Братишка испуганно оглянулся на хозяйку, быстро схватил второго, и кинулся на улицу.

Как только Тимофей закончил с едой, мы засобирались. Хозяйка предложила остаться до завтра, но нам хотелось поскорее вернуться домой. Тогда, она собрала нам в дорогу гостинцев: пару баночек варенья, мешочек трав, и даже меда. И Марку в дорогу остаток хлеба отдала, сказав, что это радость для нее, когда с таким аппетитом ее стряпню едят. Рассказала, как правильно заваривать травы. Сестра, кстати, и правда почувствовала себя гораздо лучше — уже спокойно встала, и от души поблагодарила добрую женщину за все. Я же не удержалась, и обняла ее. Если бы у меня такая бабушка была…

— А я всегда вам рада, покуль жива. Не забывайте, — попрощалась она, будто услышав мои мысли.

Никитична проводила нас до ворот, и даже благословила в спину — я как раз обернулась в этот момент, чтобы помахать рукой. Тепло от встречи согревало, и ветер уже казался слабее, чем был.

— Вот, вы просили. — Протянула Маля баночку с отваром, что передала старушка.

— Я? Кхех, — охотник хохотнул. — Я свою часть сделал. Теперь вы. Нужно этот отвар выпоить зверю, чтобы быстрее на лапы встал.

Мы переглянулись.

— Думаете ему поможет?

— Проверено.

На ком и кем проверено, я не стала уточнять. Хотела забрать отвар, и пойти к Тамиру, но сестра сама шагнула в дом. Мы с Тимом пошли следом, а Ксю попросили побыть с Марком. Петр Иванович остался с ними, вдруг заинтересовавшись щенками братишки.

Мы вошли в кухню. Тамир так и лежал на столе, а вернее спал. Бедро было аккуратно перевязано.

— Так, братишка, вставай, — позвал, вообще-то, нашего брата Тим. — Здесь тебе “живой воды” принесли, испить бы надобно, чтоб дальше подвиги мог совершать, — проговорил мой оборотень, словно сказку читал.

Тамир приподнял лобастую голову, и прислушался. Потом красноречиво посмотрел на нас с сестрой. Мы на него с беспокойством.

— Больно, да?

— Как помочь?

— Для начала выйдите в коридор, — попросил Тим, видимо догадавшись о мыслях волка. — И покараульте, чтобы никто не вошёл.

Я сразу поняла, что они задумали, но от этого тревога и беспокойство лишь усилились — не опасно ли это? Ведь он ранен, и не известно, как рана скажется при обороте. Но все же вышла, утянув за собой и Малю.

Через несколько секунд, мы услышали стон. Не волчий. Значит я верно поняла их затею. Потом шепот парней, который все время прерывался, и было слышно, как Тамир пьет. Ворчит на не очень приятный вкус, но все равно, глоток за глотком, продолжает пить.

— Гадость.

— Это только для детей лекарства сладкие. Так что давай, взрослый мальчик, пей.

— Вообще-то, я ещё несовершеннолетний.

— Ну хочешь, сахару добавлю? — фыркнул Тим, явно подшучивая.

— Мог бы и меду предложить. А ещё родственник.

— Будущий.

Я не выдержала, и прислонившись спиной к косяку со стороны коридора, тихо спросила:

— Тамирка, ты как там?

— Порядок, — ответил брат. — Бадяга эта хоть и ужасна на вкус, но я прям чувствую, как кровь бурлит.

— Лишь бы в голову не ударила, — снова усмехнулся Тим. — Да на вашем брате пахать можно, девчонки.

— Тамир, а разве можно оборачиваться раненому? — озабоченно спросила Маля.

— Пулю достали, значит ничего во мне не потеряется. Все норм.

— А мне запрещали…

— У тебя был первый оборот, и ты была очень слаба. А я своего зверя уже много лет знаю. Все… допил. Буеее… гадость!

— Тогда давай, одевайся в шубу и погнали домой, — послышался голос Тима. — Нам ещё от родаков люлей огребать по полной.

— Эт точно. Но ты аккуратнее на поворотах! Не привык я к поездкам в багажнике.

— Сделаю все в лучшем виде, не дрейфь.

Потом послышался тяжёлый вздох, и банка с брякала об стол, зазвенев осколками.

— Эй, что случилось? — спросила я.

— Да один неуклюжий волк, лапами машет как мельница. Эми, можешь зайти уже. Убери здесь, пожалуйста.

Мы вернулись в кухню, и я увидела остатки от банки на столе. Тим уже подхватывал серого зверя на руки, когда я перехватила виноватый взгляд серого. Улыбнулась ему, и сразу взялась за уборку — все же за собой надо прибраться.

— Мальва, помоги с багажником, пожалуйста.

Они ушли, а я с облегчением, что братишка… оба моих братишки в порядке, взялась за тряпку.

Петр Иванович

Услышав стук, я удивился. Ко мне никто никогда не ходил в гости, чему я ни разу не опечалился. А вот кого принял бы с удовольствием, никогда в мою дверь не постучит.

У ворот стояли ребята, почти подростки, со странной просьбой. Девушку я узнал, поэтому и не отказал сразу. Никитична рассказывала о внезапных гостях не так давно. И о яркой внешности девушки говорила. А вот когда открыли багажник, я немного растерялся. Волк. Серый крупный хищник, с перетянутым бинтами окровавленным бедром. Перед взором сразу предстали те двое, что попались по осени. Этот был похож на серую неуклюжую волчицу, с той лишь разницей, что темнее окрасом, и крупнее. Красавец. Но нарвался видать на охотника, или браконьера. На всякий случай уточнил у ребят.

— Волк?

Ну мало ли… Вдруг решили собачку подобрать, и помочь? А нет, уверенный положительный ответ доказал, что знают, что делают. Ну я и не отказал. Все какое-то развлечение в этой умирающей деревне.

Пулю я вытащил. Опыт хоть и древний, но имелся за плечами — ещё по молодости, на охоте, во время загона кабана, знакомый случайно подстрелил своего молоденького пса. Пожалел бестолкового, попросил помочь. Спасли тогда бедолагу. Вот и пригодился опыт. Этот на бестолкового не похож — взгляд умный, понимающий. Как у моих знакомцев осенних. Интересно, где они сейчас? Наверное, из одной стаи будут.

Девчонок сразу отправил к Никитичне, а когда закончили с волком, я и Тимофея заставил сходить. Самому нечем потчевать, в обед доел остатки похлёбки, а ужин ещё не готовил. А парню поесть не помешает, да и поздороваться бы неплохо — Никитична их частенько вспоминает.

Ещё раз осмотрел раненого, и чтобы не тревожить чуткие уши зверя, вышел во двор. Вскоре и ребята появились. Отправил самих поить отваром зверя, пока Тимофей придерживать будет, девчонки и выпоют. Несколько глотков, и то хорошо. Правда сам всего по ложке за раз осиливал, но зверь слаб.

— Вы помогли Там-Таму? — спросил худенький парнишка, с трудом удерживая двух щенков.

— Там-Таму? — удивился я кличке.

— Ага. Так собаку раненую зовут. А то его подружка очень переживает. Она у него такая красивая. Белая-при-белая. Снежка зовут.

Хотелось уточнить у ребенка, чьи же это собаки, которые волки, но рыженькая девушка подошла, и перебила его.

— А ты уже придумал имена для своих щенков?

— Не-а, — расстроенно ответил тот. — Я вообще не уверен, что мне разрешат их оставить.

И тяжело протяжно вздохнул.

— Тогда зачем же ты их взял? — снова удивился я.

— Их…

— Мы их нашли у дороги, — снова перебила ребенка девушка. — Их, наверное, выкинули.

— Ага, — добавил парнишка, и щекой прижался к одному из мохнатых комочков.

Серенькие, с темными подпалинами. Чем-то напоминают окрас раненого волка.

— А у вас есть собака?

— У меня? Нет.

— А как же вы без собаки? Кто же ваш дом охраняет? А на охоту как ходите? Я думал, что у всех охотников есть собаки, — начал болтать мальчишка.

— Вот, как-то так вышло, что у меня нет собаки.

— Петр Иванович, — парень вдруг посмотрел на меня расширевшимися глазами, — а я вам подарю одного! Вот, возьмите.

Мне тут же протянули один комок шерсти, а я машинально взял. Потом растерянно посмотрел на “подарок”, и только после, до меня начало доходить — это же мне придется его откармливать, растить, ухаживать…

— Они хорошие! Честно-при-честно! — но тут же смутился, и добавил — Только вы его на улицу выносите, в туалет. А то может и дома делов наделать. — И здесь же обернулся в сторону дома Никитичны.

Ага… значит инцидент уже был.

— Кормите пока молоком — ещё маленький. А когда подрастет, то можно и зайчатиной, чтобы рос сильным и здоровым.

Парень все продолжал говорить, а я вдруг снова вспомнил неуклюжую волчицу, чьего зайца подстрелил осенью. А потом, ночью, кто-то оставил у моих ворот свежую тушку. Проверил на утро — следы рядом с домом были только волчьи. Долго поверить не мог, пока Никитична не рассказала и о своей находке.

— Вы же справитесь?

Вопрос парнишки вывел меня из воспоминаний.

— Конечно. Я постараюсь, — зачем-то ответил, хотя до сего момента не собирался принимать такой дар. Вот же пустоголовый!

— Хорошо. Мы к вам ещё приедем, если папа разрешит. Бабушка Никитична сказала — всегда нам рада.

— Ну раз сказала, значит так и есть. Она слов на ветер не бросает. О, а вот и вашего Тама-Тама несут.

Парнишка хихикнул, и поправил меня.

— Там-Тама.

— Марк, ты наверное уже заговорил Петра Ивановича, — сказал Тимофей, неся зверя к багажнику.

Крепкий парень — волк ведь совсем не маленький.

— Да нет, Тим. Я ему подарил одного щенка, и теперь, надеюсь, что одного мне разрешат взять. Один же — не два.

— Подарил? — переспросила девушка, похожая на Мальвину, споро поправляя настил в багажнике, чтобы зверю было удобнее.

— Да. А где Эмилька?

Я тоже обернулся, но не увидел девушку с радугой вместо волос.

— Ой, — Мальвина посмотрела на меня виновато. — Мы случайно разбили банку. Эми осталась убрать осколки. Простите нас.

— Да ничего, — ответил без сожалений. — Напоить-то смогли?

— Да! Все выпил, — радостно поделилась девушка, а я удивился — не шутит ли?

— Ну, из того, что не пролил, — добавил Тимофей, а я усмехнулся. Ох уж эти девушки, все то стараются приукрасить.

— Эми, у меня остался один щенок! — закричал сорванец, стоило сестре показаться в дверях. Та даже с шага сбилась.

— В смыс. сле?

— Не пугайся, — успокоил я девушку, — второго он мне подарил.

Может мне и показалось, но в глазах девчонки промелькнуло удивление, а потом такая радость загорелась, будто это ей подарили что-то ценное. Радуется, что от одного избавились?

— Это же замечательно! Будет вам компанию составлять, и всегда ждать дома.

— Ага, и охранять! Только его надо будет научить, чтобы лаял только на чужих.

Говорить мальчишке, что у меня и своих-то не бывает, я не стал. Нудеть по поводу того, что не знаю сколько проживу сам, и брать ответственность за кого-то, тоже не стал. Хорошие ребята. Добрые. Заботливые. Даже и отказать неудобно.

Попрощались. Марк напоследок погладил подарочек, сказал ему напутствие “слушайся и охраняй деда Петю”, и они уехали. А я остался. И подарок мой остался. Я взял щенка за шкирку, приподнял, и заглянул в глаза — молчит, кобелек, только хвостик поджал.

— Хорош. Ну что, подарок, будем жить вместе? Идём. — Вот, уже и поговорить есть с кем. — Будешь Даром. А? Как тебе имя? Дар.