Домой вернулись весело переговариваясь. Парней приглашать не стали. Вернее, шутливо пригласили, но за отсутствием у них одежды, лишь посмеялись возможной реакции папы.

Проходя первый этаж, уловили сладкий медовый аромат сиропа, которым пропитывалась пахлава. Несмотря на то, что я ее не пробовала ни разу, рот наполнился слюной. А Малька мечтательно закатила глаза.

— Мама готовила ее всего раз, но я до сих пор помню этот вкус. Мммм… Скорее бы завтра — попробовать не терпится.

Оказывается, этому лакомству нужно хорошо пропитаться медом, поэтому, придется мучиться в предвкушении всю ночь.

Из ванной я вышла уже готовая ко сну, но вот спать ещё не хотелось. Задумалась на минутку, не зная, чем занять себя, пока взглядом не зацепилась за пиалу из оникса, стоявшую на подоконнике. Я взяла тяжеленькую посудину в руки, и повертела, рассматривая плавные разводы желто-коричнево-зеленых красок. Красивый камень. Холодный, но приятный. Стало интересно, и я загуглила камень в интернете — защита и фильтрация от негатива. Любопытно. Улыбнулась, представив, как выполняю попавшийся на глаза обряд из статьи: насыпать в пиалу черную соль, бросить веточки зверобоя, добавить лавровый лист… Стою, значит, растираю получившуюся смесь, и в этот момент входит Тимка. А я ему и выдаю:

— Ну я же ведьма!

Хоть я и знаю, что настоящая моя мама ведьма, а значит и мы с Малей, но кроме любви к камням, а она даже любимого выбрала из клана каменных, я за ней ничего такого сверхъестественного не замечала. Вот камушки — да, я уже узнала, что каждый имеет свою силу, и свое влияние. Например несколько бусин шерла в моем браслете, что мама сделала для меня, выполняют роль защитника. Ведьмин камень отталкивает весь чужой негатив, защищает непробиваемым щитом от сглаза, порчи, и прочей гадости. А мой собственный негатив нормализует, успокаивая эмоции, и возвращая к здравому рассудку. Она сказала, что сейчас он мне особенно нужен, ведь в моей жизни столько всего случилось… А этот угольно-черный камушек отсекает все плохое, и помогает принять перемены. Кстати, необработанный кристалл, что мама показала, действительно, похож на кусочек угля! Но не горячего, а очень даже холодного. Когда я впервые надела свой браслет, по спине пробежали мурашки. Но мама-ведьма сказала, что это нормально, нужно только познакомиться с ним. Прислушаться. Попросить у него помощи и защиты. Вот если он меня не принял бы, то об этом я узнала бы сразу. Почувствовала бы. Но он настолько откликнулся, что даже снимать желания нет.

В общем, знакомство со всеми этими ведьмовскими штучками проходит плавно. И мама и сестрёнка рассказывают при каждом удобном случае. Но и самой почитать оказалось увлекательно. Правда в интернете информация часто противоречит сама себе, но в таких случаях, у меня есть одна знакомая ведьма.

Так и уснула, с телефоном в руках.

Снилось что-то темное. Серо-лиловый туман окружал со всех сторон, и цеплялся за ноги мешая идти. Из это пугающей воздушной ваты доносилось глухое рычание, от которого у меня волоски на затылке вставали дыбом. В какой-то момент впереди показалось что-то массивное и светящееся, похожее на блеск лабрадора. Подойдя ближе, я поняла, что это зеркало, поверхность которого расплывалась переливами сине-фиолетовых цветов, периодически вспыхивая кровавыми кляксами.

— Эми…

Я обернулась, ища источник голоса. Только вокруг все так же никого не было, кроме зловещего тумана.

— Эмиии…

— Кто здесь?!

Спросила я, передёрнув плечами.

— Эмилька-карамелька…

Сердце грохнуло о ребра. Голос был чужим, но так называл меня только Марк.

— Братишка?

— Ты меня бросила…

Обиженно произнес появившийся в зеркале силуэт. Я подалась вперёд, потянула руки к нему, хотела успокоить и прижать мелкого к себе… но оказалось, что зеркало находится гораздо дальше, чем мне виделось. Я попыталась пойти за ним. Догнать. Приблизиться. Но ноги совсем не двигались. Опустив взгляд к полу, я увидела костлявые руки, которые держали меня за лодыжки словно чугунные гири. А кости продолжали вылезать из-под их кожи, ощериваясь острыми обломанными колючками.

— Мааарк! — закричала, глядя на исчезающее в тумане зеркало.

Сбоку послышался звон бьющегося стекла, и я с трудом обернулась. Кусок хрусталя сверкал бликами, отражая лунный свет, что пробился сквозь туман. Но через мгновение, я рассмотрела его, и поняла, что на меня несётся хрустальный волк с ощеренной острыми и длинными клыками пастью. И в этот же момент с другой стороны появился угольно-черный, словно поглощающий свет, волк из шерла. Паника затопила, и лишила голоса, не позволив позвать на помощь.

Проснулась, рывком сев на постели. Сердце в груди гулко ударялись о ребра. Выдохнула, убрав прядь волос с лица. С облегчением шепнула сама себе, что это всего-навсего кошмар, и без сил рухнула обратно на подушку. В ребра что-то упёрлось, причиняя дискомфорт. Пошарила непослушной рукой, и достала телефон. Замечательно! Давно я с телефоном в руках не засыпала. Примерно так… никогда. Включила экран, чтобы посмотреть время, и по подмигнувшей бусине лабрадора поняла, что и браслет на мне — забыла снять. Луна уже взошла и бесцеремонно заглядывала в окно. Я поднялась, на дрожащих ногах дошла до ванной. Умылась. Сняв браслет, умыла и его, смывая с нас обоих последствия сна. Подошла к окну, прокручивая увиденное в голове, и положила браслет на подоконник — пусть понежится в лунной энергии. А сама, решив, что утром все же позвоню мелкому, легла обратно в постель.

Снова уснуть удалось с трудом. Поднятая кошмаром тревога никак не унималась, и в голову лезли всякие не умные мысли.

Женя опять запила, и Марк снова несчастен?

Отец перестал их даже навещать?

Марк обижается на меня из-за отъезда?

А может отец совсем ушел… и может быть, он забрал с собой Марка… а если он там не нужен?

Нет, все же обижается — во сне он сказал, что я бросила его…

Больше не снилось ничего, но поднялась я с тяжёлой головой. Настроение осталось во вчерашнем дне. А может быть, как раз из-за переизбытка впечатлений у меня и был ночью отходняк? Бррр!

Взяла в руки телефон, и секунду помедлив, набрала номер брата. Гудки заставляли нервничать, возвращая мыслями к кошмару.

— Але, — на том конце, наконец, раздался заспанный хриплый голос. — Эмилька, ты чего не спишь?

— Соскучилась я, — ответила радостно.

— Вот ненормальная…

— Ага! А ты… Как ты там?

— А меня разбудили в выходной. Ты время видела?

— И давно мой братишка стал ворчуном?

— Да только что.

— Ладно. Я спросить хотела, Марк, ты на меня обижаешься?

— Это за что? — спросил он зевая, и судя по звукам, поднимаясь с постели.

— Что уехала. Бросила тебя.

— Не. Эмиль, я же знаю, что тебе было здесь плохо. — Мелкий вздохнул, и добавил серьезно: — Тимоха что, обижает тебя?

— Нет, Тим классный. На каникулах приедем…

— Не, Эмиль, не надо приезжать, — как-то резко ответил Марк. По голосу, я не могла понять, какие эмоции он прячет с той стороны связи.

— Почему? Я соскучилась, — ответила я, чувствуя то ли обиду, то ли разочарование.

— Я ещё не очень. Давай позже, когда я тоже заскуча... Соскучаю? Соскучусь! Пока не приезжай. Не надо. Все, мама, кажись, зовёт. Пока!

Связь оборвалась. Я растерянно посмотрела на трубку в руке. И как это понимать? Но по крайней мере, с ним все хорошо. Путы кошмара немного ослабли, и я пошла умываться.

К завтраку спустились одновременно с Малей, а следом и Ксю подтянулась. После встречи в кафе, они с Салаватом сходили в кино и ещё погуляли, так что к нашему возвращению из леса, подруга уже спала. Мичийэ поставила перед нами тарелки со злаковой кашей, вазочки с замороженными ягодами и консервированными персиками. Выглядело это очень аппетитно. А аромат медовой пахлавы щекотал обоняние, и торопил побыстрее заняться десертом. Так что не сговариваясь, мы с сестрёнкой расправились с обалденной кашей, и получив по чашке травяного чая, приступили к поглощению сладкого.

Тающая на языке вкусняшка заставляла мурчать от удовольствия — теперь я поняла, почему Маля вечером закатывала мечтательно глаза. Правда, из-за приторной сладости, много съесть не получилось. Но я честно старалась! Доела третий кусочек, и встала из-за стола быстрее, чем руки потянулись за четвертым.

— Ну как? — улыбаясь, спросила мама.

— Бесподобно! Честное слово, не пробовала ничего вкуснее!

— Согласна! Покупная и рядом не стояла, — поддержала Ксю, доедая второй кусь.

Мичи улыбнулась, и собирая со стола тарелки, заговорщически спросила:

— А может ещё кусочек?

Я мотнула головой и отступила, прячась за маму.

— А бывают оборотни, страдающие ожирением?

— Эм… нет. Не встречала, — задумавшись, ответила домработница.

— Тогда я буду первой, если не прекратите меня откармливать, — ответила я, и сбежала под смех женщин.

Вернувшись в свою комнату, остановилась посередине, и уставилась на ониксовую пиалу. Вспомнился сон. Сделав несколько шагов, я приблизилась к окну, и надела снятый ночью браслет. Он обхватил запястье, приятно холодя кожу.

— Ну что, ты-то хоть соскучился по мне? — произнесла я, обращаясь к камушкам.

Наверное, все же, Марк обижается… Решено — попрошу папу свозить меня к нему на новогодних каникулах. Правда, ждать ещё долго. Но зато брат по-любому уже соскучится! И не отвертется!

А на обед к нам приехали парни, и отпросили нас с сестрой в кино. Папа поворчал для вида, но отпустил. Правда попытался взглядом выразить все, что думает о похитителях его “сокровищ”.

— Мне кажется, что он иногда забывает, что он волк, и начинает вести себя как дракон. Только что пар из ноздрей не идёт.

Посмеиваясь, сказала мама, пока мы собирались.

В компании, я совсем расслабилась, и забыла о кошмаре. Ксю мы забрали с собой, и позвонили Тамиру. А Салават уже был в центре, и встретил нас у ТЦ.

— До фильма есть полтора часа, можем погулять, — сообщил он обнимая Аксинью.

В такие моменты, наша болтушка становилась особенно рыжей, покрываясь смущением на все свои сто шестьдесят три сантиметра. Отчего наш долговязый Гойл расцветал не хуже майской розы.

Родители Ксю позвонили всего раз с тех пор как уехали. Предупредили, что со связью могут быть проблемы, и попросили не волноваться. Я же, снова невольно сравнила со своими. Неродными. Но это уже не цепляло так сильно, как раньше. Видимо, накопленная обида убила всю привязанность. Женино безразличие оказалось заразительным, и подействовало в обе стороны. Папины жалость и сожаление… Я вдруг поняла, что ему я благодарна и за них. За то, что хотя бы пытался быть отцом. А вот Марка, несмотря на некровность, люблю как родного. Как полюбила Мальку.

— По брату соскучилась. Хочу на каникулах попросить папу свозить меня, — поделилась я мыслями с сестрой, пока Аксинья говорила с родителями по телефону, а остальные зависли у павильона с игрушками, с живым интересом рассматривая катаны. — Сначала думала сама, с Тимкой, но потом решила, что хочу познакомить родителей с мелким.

— Почему бы и нет? Я тоже хочу познакомиться с ним, — ответила Маля.

— Супер!

— Осталось самое сложное — дождаться каникул — да?

Я только усмехнулась понятливости сестрёнки, и сжала ее ладонь.

В кино сходили. От души посмеялись над комедией. А некоторые, не будем показывать пальцем на Ксю с Салаватом, половину фильма прообнимались. Анисья продолжала молчать, но вот глаза уже не выражали вселенское безразличие — ей было с нами интересно. Я решила попробовать другой подход к северянке. Как бы невзначай предложила собраться всем вместе вечером, и побегать. Но она, перехватив мой взгляд, отказалась. Тамир лишь вздохнул и поджал губы, но тоже извинился и отказался.

— Обещал к пацанам в гараж сходить, помочь с пит-байком.

В общем, остались мы при своей компании: мы с сестрой, и наши женихи. Салават бы, конечно, с радостью, да только Аксинья не оборачивается. Но мы всё ещё надеемся, что это временно! Вот вернутся ее родители, и обязательно расскажут, что все получилось — проклятие снято…

Закончили вечер прогулкой по городу. С неба сыпал мелкий снежок, припорашивая скамейки и деревья, и превращаясь в мокрую мяшу под ногами.

— Не люблю такой снег, — выдала Ксю, и пояснила. — Крупные хлопья можно ловить языком, а это… словно кто-то там решил манку просеять.

Она указала пальцем в небо.

— Я тоже хлопья люблю, — поддержала Маля. — Пушистые.

— А я, вообще, лето люблю, — признался Салават, и улыбнулся во все свои тридцать два.

В этот момент, в него прилетел снаряд, прямо в голову, и разлетевшись, зацепил осколками нас.

— Ой, — пискнула наша рыжая подруга, — прости! Целилась в спину!

Мы дружно обернулись к ней.

— В спину? А ну-ка иди сюда, “снайпер” ты мой!

Салават направился к ней, состроив серьезное, даже недовольное лицо. Но не уловив настоящей агрессии, мы расслабились, и дружно рассмеялись. Как только парень добрался до скамейки, тут же сгреб с нее снежный налет, и скатал снежок. Аксинья, поняв, что влипла, с визгом рванула к нам, пытаясь укрыться за нашими спинами. Само собой, в обиду ее давать никто не пожелал… В смысле, мы с Малей прикрыли подругу, тут же выбирая более чистый снежок с газона. А дальше… бой был ожесточенный и кровопролитный — у меня от смеха уже кололо в боку. В какой-то момент, в стоявшую в стороне Анисью, снисходительно на нас смотрящую, попал очень такой приличный снаряд. Мы на миг замерли. Переглянулись, пытаясь понять, кто на это решился? Но лица были такие недоуменные у всех, что не сознайся стрелок, никто бы не догадался.

— Яяя… Анись-сья? — Заикнувшись, простонал Тамирлан. Причем прозвучало это скорее вопросительно — наверное, он правда случайно попал.

— Анисья — это я, — выдохнула северянка выпустив облачко гнева. То есть, пара, конечно, но судя по сузившимся потемневшим глазам... — А ты — труп.

— Прости! Я случайно, честное с…

Договорить не успел. Первый же ответный прилетел ему в скулу.