Через пару дней к нам приехала Аксинья — подруга Мали. Они с родителями тоже решили перебраться сюда, в надежде, что оборотническая кровь проснется в дочери. О ней Ксю узнала совсем недавно, когда приезжала сюда на выходные. И надо сказать, очень насыщенные выходные. Тогда же случилось нападение Зарины на них с Мальвой в лесу, и встреча с ведьмой-отшельницей. Выяснилось, что ее папа медведь, а мама имеет лисью кровь в предках, но вот обернуться не может никто. Ксю, как и Маля, из-за отсутствия рядом стаи. Мама из-за слишком разбавленной крови. А отец проклят бывшей невестой, к которой и планирует вскоре поехать, чтобы попытаться снять проклятие.

Мне подруга сестры понравилась. Каштановые, с рыжиной волосы, чуть вздернутый носик и теплые карие глаза с искорками. Ее устроили в нашу школу оборотней, так как кровь ещё может проснуться, правда на класс помладше.

— Обалдеть! Малька, это же так круто! — восклицала она, когда мы остались в комнате втроем. — Вы так похожи — почти близняшки. Крутотень просто! И тетя Агата… Она изменилась, — заговорила Ксю уже шепотом. — Твоя… Ваша мама как будто помолодела. И взгляд стал счастливый.

Мне судить сложно, я только узнала родителей, но Мальва согласилась со словами Аксиньи.

Разместили их в большой гостевой комнате, но все свободное время, Ксю проводила с нами. А вскоре, ее родители уехали — мама не смогла отпустить мужа одного, и тот сдался.

В школе, дочку медведя приняли как и нас — с настороженностью. Но Аксинья быстро нашла общий язык с одноклассниками. Насколько я поняла, она не любила грустить, и всегда излучала позитив, вот и пробилась сквозь стену подозрительности местных. Но ее лучшей подругой так и осталась Маля. А еще Салават не скрывал своей симпатии к рыжульке. Он каждую перемену находил ее, и всем показывал, что девушка под его защитой. Это казалось таким милым со стороны, что без улыбки на них смотреть было сложно. И я все чаще ловила себя на мысли, “а ведь мы с Тимом, наверное, смотримся так же?”. Душа наполнялась теплом и непонятные пока, едва уловимые тревоги утихали.

Я каждый день звонила брату, который убеждал, что все у них хорошо. Мама перестала пить, и теперь даже ходит в спортзал вместе с ним. В смысле, он находится в том же здании, где и секция по футболу у Марка. Так что братишка доволен, что практически не остаётся один. Говорил он это, конечно, ворча, но я слышала в голосе радость и облегчение. Не любил он одиночество. Никогда. Папа к ним не вернулся, но стал заезжать каждый вечер на чай, или прогулку. Скандалы прекратились. А на днях, Марк услышал разговор мамы по телефону — она решила устроиться на работу. Меня даже слегка отпустило переживание за брата. Хотя убедиться все равно нужно будет.

Зато жизнерадостный и легкий при первом знакомстве Тамир, встречающийся нам на переменах, с каждым днём казался все мрачнее и опустошеннее. Его родители попросили не оставлять подопечную, и после школы встречать ее из универа и развлекать, показывая северянке достопримечательности. А на деле выходило, что он отбывал какое-то изощрённое наказание. Она же хранила молчание, лишь изредка хмыкая, или отказываясь от чего-либо.

Брата было искренне жаль. Поэтому, мы решили собраться в пятницу в Логове, и составить компанию этим двоим — его друзья предпочли слиться, после первого же знакомства с Анисьей. Я бы тоже предпочла обходить эту северную “грозовую тучку”, как ее назвала Ксю, стороной, но у меня только появились настоящие близкие люди, и разбрасываться ими, я не была намерена.

— Привет, девчонки! — радостно поприветствовал Тамир, который не ожидал увидеть такую толпу. — Парни!

Ребята пожали руки, и сдвинули два соседних столика вместе, чтобы хоть как-то разместиться. Вот и получилось, что левый край стола тонул в джунглях, а правый находился в общем зале Логова. Администратор сначала направился к нам с явным недовольством, увидев самоуправство, но заметив Игната, лишь поприветствовал, и пожелал приятно провести время. Оказалось, что хозяин кафе — друг Чернышова старшего. Да и помнится, Тимка тоже отзывался о нем уважительно.

Наша тучка спряталась в самый угол, безуспешно пытаясь слиться с лианами и папоротниками, но я уловила сдерживаемые любопытство и интерес, с которыми, она разглядывала всех присутствующих. Хотя в разговоры она не вступала и смотрела со скукой, но слушала внимательно. Особенно, меня удивила ее реакция на появление Ии. Насколько я поняла, глухонемых здесь не любят, а вот Анисья словно подалась вперёд всем корпусом, украдкой рассматривая черноволосую девушку. Ия внимания не заметила, продолжая открыто улыбаться Мале.

Тамир, смотревший поначалу на Чернышовых с лёгким недоверием и благоговением, быстро влился в диалоги. Общение с более старшим, будущим альфой черных волков, стало для него как некая ступенька, добавившая уверенности. А вот к Тимофею он обращался более легко. Все же разница всего один год, менее заметна. Да, и насколько я поняла, статус в обществе оборотней, у них более близок.

В какой-то момент я заметила, что в кафе появилась Зарина. Она была одна, и заметив нас — замерла, наверное, раздумывала сразу уйти. Только перехватив мой взгляд, гордо выпрямилась, и подошла к стойке. И все же забрав свой стаканчик с горячим напитком, она тут же вышла больше не оглядываясь.

Я уже прошла всю школьную программу, и поэтому не слишком запаривалась на уроках, часто просто осматриваясь и изучая одноклассников. Я замечала, что брюнетка избегает прямого взгляда Мали, и часто проваливается в свои мысли не замечая никого вокруг. Подруги уже перестали лезть к ней с вопросами, оставив в покое. Кстати, для лучших подруг, это неверное поведение. Я всегда считала, что за того, кто дорог, можно пойти на многое. А они слились, оставив ее со своими переживаниями наедине. Маля со мной согласилась, что они просто трусихи. Сестрёнка уже не злилась на одноклассницу, “— Ведь благодаря ей я обернулась! А то ещё неизвестно, сколько времени бы потребовалось мне на оборот…”

Из раздумий, меня вывело прикосновение Тима. Он накрыл мою ладонь своей горячей и большой, молчаливо напоминая, что он рядом, и тепло улыбнулся. Поддавшись порыву, я потянулась и чмокнула его в кончик носа. Северянка удивлённо округлила глаза, и вопросительно обернулась к Тамиру, чем смутила парня. Мне даже стало интересно — чего она ожидала от него? А может представила что было бы, повтори она мой маневр?

Я не сдержала улыбку, и прильнула к плечу своего черного волка, рассеянно следя за разговором парней и Ии. Вопросы в основном касались техники, в которой волчица разбиралась ничуть не меньше мужской половины. Я поймала себя на мысли, что хотела бы также — быть равной парням в каком-то вопросе. Но с другой стороны… Ия — это Ия. А я — это я. И это меня держит за руку самый лучший в мире парень, а не ее.

— Кстати, а как ваши успехи с вождением? — поинтересовалась вдруг подруга Игната, обведя нас с Малей взглядом.

— Отлично! — воодушевленно ответила сестрёнка, отлипнув от Игната. — Наш инструктор похвалил экипировку, и сказал, что с ней мы просто обязаны стать…

— Самыми аккуратными мото леди, — перебил ее Игнат, чем заработал укоризненный взгляд любимой. — Гонять ты можешь. Но только если я рядом.

Я хихикнула заботе будущего зятя, и тут же моего уха коснулся приятный шепоток, пробудивший толпу мурашек.

— А тебя это, между прочим, тоже касается.

— Тииим, — возмутилась я притворно. На самом деле, забота была приятной. И все же природная вредность взяла свое, и я испуганно-обреченно добавила. — Ты понимаешь, что моя сестренка укатает твоего брата так, что погонять со мной, он уже не сможет.

Тимка недоуменно взглянул на меня, понял, что я его слова перевернула, и усмехнулся. Игнат на секунду уставился на нас, потом обернулся на возмущенно закатившую глаза Малю, и расхохотался. Салават тоже хохотнул, озорно взглянув на Аксинью. Девушка тряхнула медью волос, пряча за прядями пунцовые щеки. Похоже, эти двое имеют свои секреты.

— А если все же укатает… — поддержал разговор Тамирлан, и с задумчиво-серьезным лицом пожал плечами, — то с вами, сестрёнки, могу погонять я. Как раз этим летом, папа купил мне новенький, скоростной… — он дождался, когда на него обернутся все заинтересованные взгляды, и завершил — велосипед.

Прежде, чем грянул общий громогласный хохот, я успела заметить как северянка отвернулась, пряча в листьях папоротника едва сдерживаемую улыбку и смешинки в светло-голубых, почти как льдинки, глазах.

Надо же! “Снежная королева” начала оттаивать? Значит не зря мы это все затеяли…

Отсмеявшись, в разговор вступил Салават.

— Тамир, если велосипед новенький, то лучше начать с самоката… А то я тут дал одной прокатиться на своем пит-байке, и… больше он не новенький.

— Эй! — пискнула сквозь смех Ксю, и попыталась отодвинуть свой стул подальше от шутника. Но ни смех, ни пространство, ей этого не позволили. — Он и до меня не был новеньким!

— Ой, девочки! — Ия уже вытирала слезы от смеха, и пыталась успокоиться. — Я вас просто обожаю — никогда в жизни столько не смеялась!

К сожалению, разговорить северянку так и не смогли. Девушка продолжала упорно молчать, лишь коротко отвечая на прямые вопросы. Поэтому приставать никто не стал, получая удовольствие от общения с друзьями. Мне, конечно, хотелось узнать у нее, чем вызвана такая реакция на Ию, но… Узнаю позже. Уверена, что долго Тучка не выдержит, и все равно оттает.

— Так, народ, мне пора на встречу. — Игнат поднялся из-за стола убирая в карман свой телефон, и встал за спиной Мали. — Моя Мальвина, вам вызвать такси? Или меня дождетесь?

— Оу, вы ко мне на “вы”, как мило! — с улыбкой, тихо ответила сестрёнка. — Да, пожалуйста. Мы обещали маме, что поможем на кухне.

— Хорошо. Через двадцать минут выходите, — предупредил Игнат, и склонившись, что-то шепнул на ухо невесте, с нежностью поцеловал в макушку, и ушел, оставив мою сестрёнку с порозовевшими ушками.

Они такие милые!

Остальные ещё немного посидели, доедая свои десерты. Ия упорхнула в магазинчик, никого не дожидаясь, лишь взяв стаканчик кофе с собой. Анисья снова проводила девушку любопытным задумчивым взглядом.

— Как думаешь, — спросила я у сестрёнки, сидя в салоне такси, — Скоро оттает наша “Тученция”?

— Не знаю. Но мне понравилось сидеть в этой компании, даже несмотря на ее присутствие.

— Ага. Классно провели время! Атмосферно, что ли...

— Можем вообще взять за правило, и встречаться каждую пятницу после занятий. В выходные, обычно, у всех дела, а тут конец недели… — Предложила Маля, рассматривая фотографии в телефоне. Она успела сделать пару селфи в кафе, чтобы показать родителям. — О, а ты заметила, как она посмотрела на вас, когда ты с Тимкой миловалась?

— Пф! Слово-то какое, — усмехнулась я, — “миловалась”. Да она так на всех смотрела. Может у них на севере запрещено демонстрировать личные отношения?

— Не знаю. Надо заглянуть в гости к тете Анье, и поспрашивать.

— Анье?

— Да. Я у папы спрашивала, оказалось, что ее так зовут. Просто у нас ее имя упростили до привычного.

— Анья… Аня… Аньечка?

— Аньята, — улыбнулась Малька.

— Прикольно. Мне нравится.

— Да, и мне. — Маля откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. — И все же, классная была идея — Тамир просто отдохнул душой. И, кстати, ты заметила, как он смотрел на нее?

Я попыталась припомнить, но видимо, все эти моменты ускользнули от меня.

— Мне кажется, что она ему нравится.

— Пф! Маль, ты что? Она же как примороженная себя ведёт… — ответила я, но тут же вспомнила ее мимолетную улыбку на шутку братика, и пусть на миг, но ее глаза-льдинки были теплыми. — Да ну нафиг! Нет, она не страшилка, конечно, но понравиться Тамиру?.. Они совершенно разные.

— Кхм-кхе, — прочистил горло таксист, который невольно стал свидетелем нашего разговора. — Молодежь, разве не слышали поговорку “противоположности притягиваются”?

— Эм… Нет, — ответила я, перехватив в зеркале заднего вида взгляд мужчины. Скорее даже дедушки, добрые глаза которого, украшали гусиные лапки морщинок.

— А вот бывает. Я… знал одного парня. Всю жизнь он был не общительным, спокойным и рациональным занудой. И часто, я не мог понять, что рядом с ним делает смешливая и веселая девушка? Но она была настолько жизнерадостной, что рядом с ней менялся и он. Боялся представить жизнь без нее, и оттого любил сильнее.

— И что, они не ссорились?

— Ну как же? Бывало, по-мелочи. Но скоро мирились.

— Значит притягиваются… — задумчиво повторила Маля, и кивнула своим мыслям. — А ведь и правда — мама с папой тоже разные!

— Вот и приехали, — таксист тепло улыбнулся, останавливаясь перед нашими воротами.

Мы попрощались с ним, пожелав хорошего вечера, и переглянулись.

— Мне кажется, он про себя говорил, — уверенно, наперекор словам, сказала сестра.

— Я тоже об этом подумала. А поговорка интересная. Я правда не слышала раньше.

— А может и слышала, но не запомнилось… А Тамир... По-моему, я чувствовала лёгкий аромат яблок, когда он смотрел на нее. Не думаю, что так может пахнуть неприязнь.

Я лишь удивлённо вскинула брови. Если это аромат его симпатии, то Маля права. Она со своим даром чувствовать ароматы эмоций не ошибается.

Дома, мы быстренько переоделись, и отправились на кухню. По плану было приготовление пахлавы, которая требует внимания. Мичийэ уже раскатывала слоёное тесто, которое успела приготовить до нашего прихода, а мама сидела и снимала с обжаренных орехов шелуху.

— Ее можно и оставить, но… горчинка не идёт на пользу сладостям, — пояснила мама, на мой вопрос.

А точно, именно из-за этой горчинки, я не очень любила грецкие орехи. А оказалось все просто.

Очистив, мы измельчили их в мелкую крошку, и устроились вокруг стола. Мичи раскатывала тесто. Мама укладывала его на противень. Я смазывала сливочным маслом, а Мальва посыпала орехами. И так по кругу. За болтовней, я сбилась со счета слоев, и даже немного расстроилась, когда последний “одеялом” накрыл наши труды. Мичийэ показала, как нужно надрезать, чтобы выходили красивые ромбики. Мы с сестрёнкой быстро украсили их отложенными кусочками орехов, и только потом, эта красота отправилась в духовку.

Дожидаться готовности, мы не стали. Наши черные волки уже освободились, и сейчас направлялись к нам. Вернее, за нами. Мы договорились побегать по лесу на лапках, выгулять свои пушистые ипостаси, которые начинают скучать, и тоскливо скрести где-то под ребрами. И через несколько минут, мы уже вылетели на улицу.

— У Чернышовых классно сделано — душевая кабинка стоит в раздевалке рядом с гаражом, и оттуда удобный выход на улицу, — рассказывала Маля, укладывая джинсы на доски в сарае, который мы приспособили под раздевалку.

— Давай попросим папу заняться вопросом. Просто он раньше и не жил здесь даже.

— Давай. А… Ой… А когда мы замуж выйдем, мы же к ним переедем? Или…

— А может свое жилье? Квартиру там…

Мы посмотрели друг на дружку и рассмеялись.

— Ага, так и представила, как соседи обрадуются вою по ночам, — произнесла сестрёнка, припомнившая свои сны, где она была волком. Это было до появления папы в ее жизни. Наверное, кровь пыталась пробудиться, но ей не хватало поддержки стаи.

— Это да.

Мы выскользнули из укрытия двумя светло-серыми тенями. Обе маленькие, почти белые волчицы. Разница лишь в том, что шерсть Мальвы, отливает голубым лунным сиянием, а моя северным — разноцветным. Когда мы впервые обернулись вместе, в комнате, специально поставив зеркало на пол, мы долго сравнивали. Конечно, волчица Мали оказалась чуть выше моей, но думаю, это из-за разницы в росте нас — людей, а не в развитии.

“Попалась!”

Мрак вынырнул из-за толстого ствола сосны так неожиданно, что я взвизгнула, и резко развернувшись (если так можно назвать мой нелепый маневр) рванула в обратную сторону. Как-то так вышло, что Маля с Игнатом потерялись. Почти сразу. Просто черный волк так льнул к своей Мальвине, что мне стало неловко, и я решила оставить им немного пространства. А в итоге, теперь убегаю от своего черного так быстро, как будто за мной черти гонятся. Хотя… Думается мне, что как раз во мраке они и живут. А гонится за мной кто? Верно — Мрак.

В какой-то момент, я почувствовала запах стоячей воды. Не затхлой болотной, а чистой. Вкусной. Более влажный и колючий воздух добрался до лёгких, и с лёгкой щекоткой наполнил меня изнутри, словно делая легче.

“Озеро?”— спросила оборачиваясь к черному зверю.

Мрак остановился и бросил в ту сторону короткий взгляд.

“Да.”

“О! Идём к нему?”

“Брат зовёт. Может, в другой раз?”

Мне показалось, что в голове прозвучал чуть расстроенный голос Тима, и я решила его поддержать.

“Ладно. В другой, так в другой. Тогда наперегонки?”

Закончила фразу уже срываясь с места. И услышала, как кто-то отфыркивается от прилетевшей из-под чьих-то, иногда неуклюжих лап, хвои.

“Вот заррраза! Ну, погоди!”

Мысленно хихикая, я летела вперёд. Сердце билось стремительно, разгоняя по венам чистый восторг. Я слышала шорох позади, когда сильные лапы Мрака отталкивались от подмерзшей земли, и знала, что он точно сможет меня догнать. Если захочет. А ещё, я знала, что он сможет меня защитить. И это знание жило во мне с той ночи, когда я сидела перед ним на коленях, и промывала рану.

Когда мы вылетели на поляну, где нас уже ждали, я резко остановилась, развернувшись боком. Мрак был настолько близко, что его скорость, сработала против него же. Мы полетели черно-серым, почти как Инь-Янь, клубком, пока не распластались на посверкивающей от инея хвое.