В учебу я втянулась быстро. Отличницей в старших классах не была, но здесь, все как-то само собой запоминалось. С классом отношения были нейтральными — мы с сестрой оказались новенькими, хоть и с небольшой разницей, поэтому к нам относились настороженно, но и не лезли. Кроме, конечно, Гойла и Крэбба — так Маля иногда называет Назара и Салавата, припоминая день их знакомства. А вот странная Зарина слегка напрягала.

— Маль, она ведёт себя, как… даже не знаю.

— Да, Эм. Я тоже не пойму, почему она стала такой. До нападения, она была звездой класса. А сейчас, как собственная тень.

— Так. А ты пробовала с ней поговорить?

— Шутишь? После всего? — Маля посмотрела на меня непонимающе.

— Тоже верно. Но меня раздражает, как ее подружки косятся на тебя.

Сестра не стала продолжать тему, пожав плечами. Нет, она вообще права — после покушения подругами уже не стать. Но хоть агрессии от нее не исходит.

К выходным, погода решила побаловать нас теплом. Воздух пах… Тимкой. Я с удовольствием вдыхала аромат нагретого осенним солнцем смолистого леса, и улыбалась прикрыв глаза. Если раньше, мне нужно было добираться до парка, чтобы размять лапы и погонять белок, то здесь — только выйти из дома.

Вот и сейчас, собираясь на день рождения Тамира, я выскочила первой, чтобы надышаться. Да и познакомиться с новыми родственниками хотелось поскорее. Зато мама весь день волновалась за нас двоих. Я уже знала, что это из-за деда, но пока не увижу его лично, не пойму этого священного ужаса.

— Ну что, поехали?

Позвал папа, и мы загрузились во внедорожник.

Дядя Ринат мне понравился. Он оказался очень общительным и весёлым. Принял меня ровно так же, как и уже знакомую ему Малю — крепко обнял, обратившись при этом по имени отчеству.

— Эмилия Борисовна, очень рад! — Отстранившись, он снова взглянул на меня, потом на Малю, и хохотнув выдал — Борь, да ты ксерокс просто.

— Ага, и жена моя — копир. Познакомься.

Мама смутилась. А дядя Ринат округлил глаза в удивлении, когда папа помог маме снять пальто, при этом держа руку так, чтобы было видно обручальное кольцо.

Да, свадьба вышла тихой и домашней. Родители просто съездили, забрали документы, и отметили это событие в ресторане. Вдвоем. Дома, уже вечером за празднично накрытым столом, они объявили повод. Папа объяснил, что и так потерял восемнадцать лет счастья, поэтому что-то выставлять напоказ не захотел — “а ну, как сглазят”. Мама рассмеялась — “это ведьму-то?”, Но поддержала его полностью, добавив, что погуляют ещё на свадьбе, и даже двух. Но позже. Намек был прозрачен — мы лишь смущённо улыбнулись, радуясь за родителей. Они оба светились, и при каждой возможности касались друг друга.

— Так вот почему ты сияешь, как начищенный самовар! Агата сжалилась, и дала согласие?

— Чё это сжалилась? — возмутился папа. — И убери от моей жены лапы! Ее теперь только я могу обнимать! На законных правах, между прочим.

— Ну так и я — на законных. Она же сестра мне теперь.

Дядя подмигнул маме, и представил нам свою жену.

Тетя Аня мне тоже понравилась — улыбчивая и гостеприимная женщина с толстой белоснежной косой. Оказалось, она из снежных. Дядя встретил ее в институте, и сразу “прибрал к лапам”. Папа рассказал, что его брат с первого взгляда влюбился, и никого больше не видел, кроме улыбчивой блондинки. Ее внешность, словно созданная на контрасте, сразу цепляла взгляд — волосы, белые как первый снег, темно-карие глаза, в которых иногда вспыхивал огонь, и смуглая золотистая кожа. Как будто, она только вернулась с какого-нибудь южного побережья. Снежные не переносят жару, поэтому живут на севере. Редкие исключения покидают север, чтобы остаться рядом с парой.

Тамиру от матери ничего не досталось — серый волк из стаи каменных. А вот его сестрёнка Амелия, очень даже похожа на мать. Только что глаза более светлые, почти медовые, а в остальном такая же смуглокожая платиновая блондинка. Когда вырастет, дяде Ринату придется гонять целые стаи поклонников красавицы дочери.

Дед подъехал следом за нами. Дал лишь небольшую фору на знакомство, а стоило ему войти в двери, как все напряглись. Воздух словно стал гуще. Я почувствовала напряжённость и нервозность всех присутствующих, и только потом увидела причину. Высокий, статный и даже несмотря на возраст, источающий силу и уверенность, седой мужчина. Я заметила, как у всех присутствующих неосознанно чуть опустились голова и плечи. Кроме папы. Он наоборот расправил их, и с гордостью поднял голову, притянув маму к себе ближе, и чуть назад, словно готовый спрятать. Мальва и вовсе, широко и радостно улыбнувшись, а главное искренне, направилась на встречу.

— Дедуля! Ты немного опаздываешь… Мы заждались тебя, — произнесла она наигранно обиженно, но тут же обняла старика.

Я уловила растерянные взгляды всех присутствующих, и поняла, что сестрёнка здесь одна такая — бесстрашная. Поэтому, направилась следом, знакомиться с очередным родственником. От него, кстати, исходила волна раздражения, и… давление, что ли? Словно сам воздух стал тяжелее, и давил на плечи — пытаясь опустить их. Похоже, что не очень-то и рад он объятьям внучки. Прислушалась к себе, и почувствовала лёгкий зов, или желание подчиниться и оставить его в покое. Но только в мои планы, это не входило.

— Сестрёнка, оставь и мне немного дедушки — ты его сейчас раздавишь!

— Ой, точно! Дедуль, знакомься, это твоя вторая внучка — Эмилия Борисовна Серовскся.

Меня нашли холодным взглядом, и, кажется, попытались препарировать. Честно, я почувствовала себя лягушкой, угодившей на урок биологии. Недоверие. Раздражение. Гнев. Похоже, дедушка не верит своим глазам, и пытается понять — в чем подвох? Я видела, как трепещут его ноздри принюхиваясь, а взгляд то и дело бегает в сторону родителей.

— Как это понимать? Кто ты?

— Ну как же? Дедушка, я внучка твоя.

— Была ведь одна?!

Старик посмотрел на побледневшую маму (но надо заметить, что ее бледность в сравнении с остальными — румянец), и я уловила превосходство и… Не могу подобрать название этой эмоции, но кажется, он решил, что я родилась от другой женщины. Мама же, хоть и не оборотень, но тоже уловила его мысли, и гордо подняла подбородок.

— Ну… вообще-то, папа нас обеих маме… подарил, — начала я, испытав обиду не только за себя, но и за маму. — Просто так случилось, что без поддержки и заботы, она нас смогла выносить и родить. Но почему-то папы рядом не оказалось, чтобы сберечь и защитить. Вот и случилось так, что о родителях я узнала лишь в восемнадцать лет. И о сестре. И о дедушке, вот…

Я произносила каждое слово негромко, но четко. А учитывая тишину, было слышно и звенящие в голосе обиду и злость. Контролю эмоций, к сожалению, я так и не научилась у приемного папы, даже за восемнадцать лет.

— Что за бред? — зло, но уже не так уверенно, выплюнул дед.

— Ну почему же? Родители меня признали сразу. А ты сомневаешься? Как же родная кровь?

Сама не поняла, как на указательном пальце левой руки вырос коготь. А внешнюю сторону правой, чуть выше запястья, обожгло острой болью. На покрасневшей полоске кожи, тут же выступили бисеринки бордовой крови, распространяя металлический солоноватый запах, и доказывая, что я вполне реальна, а вовсе не “бред”. И только услышав встревоженный вздох мамы, я осознала, что эмоции взяли надо мной верх. На миг замерла. Мысль, что началось все с деда, всё ещё разжигала злость внутри. Толкала выплеснуть все накопившиеся за годы обиды.

Вдохнула. Медленно выдохнула. Успокоилась. Да, началось с деда. Но ведь мы справились. Мы нашлись. Мы вместе. Так есть ли смысл сейчас что-то кому-то доказывать?

Я опустила руку, и склонив голову набок, словно под другим углом могла разглядеть в этих самоуверенных глазах раскаяние, тихо сказала:

— А знаете?.. Не надо. Я, наконец-то, обрела любящих и понимающих родителей. А на ненависть и презрение насмотрелись.

Я развернулась и пошла на улицу. Хотелось немного подышать, освежить мозги, и успокоить эмоции. За спиной осталось тяжёлое дыхание деда, и звенящая напряженная тишина. Да, он бывший альфа, но сейчас-то его сменил папа. Так почему его до сих пор все боятся? Инстинкт? А мы с Малей росли вне стаи, и поэтому на нас не действует?

Сестрёнка вышла следом, и накинула мне на плечи куртку, в кармане которой, тут же булькнуло сообщение.

“Что случилось?”

“Семицветик, тебе нужна помощь?”

— Тимка переживает? — спросила Мальва, заглянув в экран телефона.

Я быстро набрала ответ, и сунула гаджет обратно в карман.

— Ага. Но как…

— Ты его пара, — ответила сестрёнка на мой невысказанный вопрос. — Они чувствуют, когда истинной плохо.

— Мило, — буркнула я не понимая, почему Тим не сообщил мне эту маленькую деталь. Но в то же время, все встало на свои места, и его поведение — вот как он понимает, когда нужно поддержать и успокоить. — А почему тогда папа не почувствовал, когда был нужен маме?

— Там сложнее, — со вздохом ответила сестра. — Она ведь ведьма — не оборотень. И даже не обычный человек. Я тоже думала над этим. Когда Игнат смог меня найти в лесу, я тоже задалась вопросом — почему? Даже у мамы попыталась выспросить осторожно. В общем, получается, что у ведьм аура более закрытая. Она не позволяет вырваться эмоциям наружу, без разрешения хозяйки. Сама представь — когда ведьма помогает кому-то излечиться или избавиться от боли, она все пропускает через себя. Но не так, как это чувствует человек, уже привыкший и проживающий эту боль ежедневно. А в многократном объеме. Единоразово.

— Ох… Это же капец! Я же не думала об этом раньше, да и не знаю ничего о ведьмах. Я и про оборотней только книги и кино изучала.

— Мне мама рассказывала немного. Мы так и не дождались, когда моя сила проснется. Поэтому, к моему удивлению, оборотень из меня вышел лучше, чем ведьма.

— Ну и из меня, походу, тоже. Раз мои эмоции не закрываются от Тима. Почувствовал мою злость на дела. Да я и сама не ожидала, что меня накроет. Ведь даже не думала об этом.

— Папа говорит, что в окружении стаи гены начинают просыпаться быстрее, и обостряют чувства.

— Похоже на то.

— Девчонки, вы не замерзли? — спросил Тамир, появившись рядом.

Я виновато улыбнулась, и отрицательно качнула головой. Вдохнула стылый воздух, который в груди словно отогрелся и распушился, заполняя меня, и делая легче. Он пах лесом и приближающейся зимой.

— Вы обе… — брат запнулся, видимо решая, стоит ли говорить, — ненормальные. Ещё никто и никогда так не разговаривал с дедом.

— Извини за испорченный праздник.

— Шутишь? Все супер! И вообще…

Что “вообще”, мы не успели услышать — к дому подъехал серебристый внедорожник, и из него вышла незнакомка в меховой пушистой шапке.

— Добрый вечер! А не подскажете, Анья Волкова здесь живёт?

Говорила девушка с каким-то лёгким акцентом, и имя тети Ани прозвучало необычно, но очень красиво на мой взгляд.

— Да, это моя мама, — ответил Тамир.

— Ух! Какой ты взрослый. Тамирлан — верно?

Пока она говорила, вытащила дорожную сумку из салона, и направилась к нам. Тамир пошел на встречу, и забрал вещи, чтобы помочь донести. А девушка через пару шагов остановилась, и обернувшись в сторону автомобиля рыкнула.

— Анн! Не заставляй меня сердиться!

Мы тоже с интересом уставились на внедорожник. Не новый. Довольно потёртый, словно не раз пробирался сквозь густые заросли боярышника. Через минуту дверца открылась, и мы увидели хмурую девчонку в розовой вязаной шапке с помпоном.

— Я Астрид, — с улыбкой представилась молодая женщина, как только приблизилась, — подруга детства Аньи. А это моя дочь Анисья.

На самом деле, дочь с матерью выглядели как сестры.

— Тамирлан, — зачем-то представился брат, ведь его и так узнали. — А это мои сестры — Эмилия и Мальва.

— Оу! Анья не…

— Мы троюродные, — добавила Маля, поняв, что женщина приняла нас за дочек тети.

— Ааа. Здорово!

— Идёмте в дом?

Тамир снова подхватил сумки, и направился к дверям. Мы потянулись следом, недоуменно переглянувшись с сестрой. Эта Анисья выглядела так, словно ей было неприятно здесь находиться, да ещё и сморщилась будто от лимона, когда увидела наши волосы. А вот ее мама показалась нам очень общительной и приветливой.

Когда мы вернулись в дом, дед стоял в стороне от всех гостей, о чем-то разговаривая с папой. Напряжение в воздухе всё ещё чувствовалось, но уже не так душно. А когда тетя Аня увидела гостей, то вообще полегчало, и даже задышалось. Она как оказалось, не ожидала гостей, и оттого сюрприз удался на славу. Ее подруга детства привезла дочь в универ, и решила повидаться.

— Анисья захотела поменять универ, вот я и вспомнила, что у вас тут замечательное место есть. Квартиру только нужно найти, или общежитие.

— Ась, не волнуйся, она может пожить у нас первое время, пока что-нибудь не подыщет. А где же твои мальчишки?

— О, не рискнула брать их с собой, — тепло рассмеялась женщина. — Двойня, конечно, благословение судьбы, но порой они невыносимы. Вроде бы вместе дружно играют, а в следующий момент схватываются так, что шерсть летит клочками.

— Возраст… — многозначительно улыбнулась мама Тамира.

— Да. Поэтому пусть ими занимается отец. А вас тоже, смотрю, судьба благословила! Какие милые девочки, — нам с сестрой улыбнулись так искренне, что на щеках Астрид появились милые ямочки.

— Да, это племянницы моего мужа.

— Красавицы.

— Спасибо, — ответила я, и уточнила заинтересовавшую меня деталь. — А что значит — благословение?

— Оу, у нас на севере считается, что судьба благословляет истинные пары таким образом — даруя им двойную радость. Считается, что так приумножается не только счастье материнства, но благосостояние рода. Усиливается кровь.

Я слушала затаив дыхание. Хотя и не только я — заметила, что взгляды родителей тоже прикипели к северянке.

Появление гостей разрядило обстановку, и под улыбчивостью и искристым взглядом Астрид, никто не устоял. Даже дедушка задумчиво присматривался к северянке, забыв о своей подозрительности и недовольстве. А я почему-то подумала о контрасте — хмурая бука-дочь, и улыбчивая мама. Для меня север звучал всегда, как что-то суровое и холодное, пронизанное колючим ветром и укрытое северным сиянием. Наверное, как раз Астрид и есть, то самое сияние. А вот Анисья — вся остальная суровость. Она так и просидела в стороне от всех, уткнувшись взглядом в стену.

Странная.

Домой мы уехали уже затемно, тепло со всеми попрощавшись.