Первый день в школе оказался интересным. Подвезший нас Игнат, трогательно поцеловал невесту на прощание, и укатил, сдав нас на руки брата. Тимка же, крепко схватил меня за руку, словно боялся, что вырвусь и убегу, и крепко обнял второй. Он не проронил ни слова, кроме приветствия, и тем не менее, мне было безумно приятно, что он идёт рядом. Я чувствовала, что у него внутри бушуют эмоции, и он немного напряжен, но лезть с вопросами не спешила. На нас оглядывались все, и я явно ощущала глубокое удивление при виде меня, и ещё больший шок, при виде наших сцепленных ладоней с Тимофеем. И с одно стороны, мне нравилось это, а вот с другой — слегка нервировало. Он проводил нас до кабинета, сказал, что на перемене увидимся, и ушел на свои пары.

А вот друзья Мали, просто покорили меня. Салават оказался весёлым заводилой, болтающим все, что приходило в его голову. А более серьезный Назар говорил лишь по делу, или же, когда получал прямые вопросы. Было видно, что они уже давно друг друга знают, и ценят. А ещё, что оба очень оберегают Мальву.

— Девчонки, да про вас сериал можно снимать, — заявил Салават, словно уже прикидывая название. — Не, ну правда! Индийский! Там у них вечно то братья, то сестры теряются-находятся.

Я хохотнула.

— А ты что, смотришь индийские сериалы?

Парень даже не смутился, только хитро прищурился и подмигнул.

— Нет, детка, но я назову тебе всех актеров — у меня маман любит рыдать под их завывания и танцы. Особенно, когда в положении.

Под конец фразы, он картинно закатил глаза, приложил руку ко лбу, и продемонстрировал плавные покачивания головой, явно передразнивая сцену из фильма.

— Ничего себе! А я думала, что их только на огурчики там, тянет. Ну… и на странную еду.

— Бывает всякое. А глядя на вас двоих, можно подумать, что вы заставляли свою матушку есть краски.

— С чего это? — возмутилась Маля.

— Так вон какие вы яркие получились. Красочные!

— Да ну тебя!

И так продолжалось весь день. Салават периодически пытался выдать новую версию, почему мы такие яркие. Я даже Тиму о некоторых рассказала, пытаясь поднять настроение на перемене, но…

— Нет… правда, Эми. Я просил маму, перевести меня в ваш класс, а она отказалась.

— Тим, ну и правильно. Ты сам подумай, о каких занятиях мы будем думать, если будем рядом?

— Но я надеялся…

— Зато соскучиться успеешь.

— Я и так скучаю. Всегда. И даже не представляешь, как сильно.

— Покажи, — предложила я с улыбкой.

Мой оборотень закрыл глаза, и глубоко вздохнул.

— Издеваешься, да?

Я мотнула отрицательно головой. А он вдруг улыбнулся, и потянул меня за собой. Открыл дверь одного из кабинетов, извинился, закрыл, и потянул дальше. С третьей попытки, нам попался пустой класс, похоже, химии, где меня тут же крепко обняли, и жарко поцеловали. Резанувший по обонянию в первую секунду химозный запах чего-то аммиачного, быстро перестал волновать. А мысль, что нас могут поймать, заставляла чувствовать каждое касание острее. Оттого и сердце колотилось, как от кросса на дальнюю дистанцию, да и дыхание выдавало нас с головой.

— Теперь верю…

Я улыбнулась, и потянулась лбом к его лбу. Тимофей словно почувствовав мое желание, сам склонился, ведь ростом я уступаю прилично.

До звонка осталась минута, и в приоткрытые окна было слышал, как ученики спешат с улицы. И в коридоре начали раздаваться шаги. Перед выходом, мы затаились прислушиваясь. Или же, скорее, набираясь смелости. А потом, сделав вид, что меня знакомят со школой, покинули помещение.

— Телефон свой так и не включала?

Спросил жених, провожая обратно. Я лишь отрицательно мотнула головой.

— Хочешь, я тебе другую симку оформлю?

— Нет, спасибо. Сегодня включу эту, и позвоню домой. Хочу узнать, как там Марк. Соскучилась жутко, — ответила, понимая, что это слово просто не передаёт, как сильно скучаю.

— Ладно. Но если что, ты скажи.

На этом и разошлись по разным кабинетам, оставляя за собой выдающий нас с головой химозный шлейф. Только напоминание о братишке остро кольнуло сердце, вытеснив все мысли. Ведь действительно, мои обиды на “маму” сейчас не имеют значения, и тем более, брат абсолютно не виноват ни в чем.

Мы направлялись к выходу, шагая неспешно и болтая, когда прямо на нас вылетел высокий пепельный блондин.

— О, привет… — начал было парень, но увидев меня, осекся, округлив серые, обрамленные черными в контраст ресницами глаза.

— Привет, Тамир, — ответила ему Маля, дружелюбно улыбаясь. — Знакомься, это Эмилия, моя сестра-двойняшка. Эми, а это наш троюродный брат Тамирлан. Сын дяди Рината, папиного двоюродного брата.

Я улыбнулась, понимая растерянность ещё одного родственника, и протянула руку для знакомства.

— Очень рада!

— И я… Ничего себе! Ну, тогда приглашаю вас обеих на день рождения. И это… — он немного скривился, но продолжил — дед тоже будет.

— Вот и отлично, Тамир! Я уже соскучилась по нему, — как-то шкодливо улыбнулась Маля, взглянув на меня. — Расскажу позже, сестрёнка. Дед тебе “понравится”.

Я согласилась, хотя узнать хотелось прямо сейчас. Уж больно хитро сестренка прищурилась.

— Тогда, я пошел, — попрощался парень.

— Значит, мы идём на именины… — подытожила я.

Сестрёнка кивнула, и вкратце рассказала мне историю своего знакомства с дедом. Впечатлило. Захотелось посмотреть на этого человека. Вернее оборотня.

— Ага. Такой вот у нас дедуля.

— Какой-то он… Даже слов подобрать не могу. Борец за чистоту крови, не ценящий родства той же крови. Ну а если бы у него самого родился сын, который не мог бы обернуться? Ведь бывает же, что у двух одаренных родителей, ребенок бездарь? И наоборот… Или у оборотней не бывает?

— Даже не знаю.

— Кстати, а отношение папы к Ие, случайно не от деда досталось? Если оборотень слабее, или чем-то отличается — он уже не достоин уважения?

Сестрёнка нахмурились.

— Похоже на то. Но хорошо, что папа более сдержан, чем дедуля. Лично мне, было бы очень неудобно перед Ией.

— Вот-вот. Кто-то придумает о тебе нелепую чушь, а остальные подхватывают.

— Ага, — Мальва вдруг улыбнулась, и сжала мою ладонь. — Как же я рада, что ты появилась. Прямо мои мысли читаешь иногда. Хочешь, расскажу, как Ия с Игнатом подружились? — спросила сестрёнка, осматриваясь по сторонам. Мы остались вдвоем. — Но это чисто между нами. Ее травили свои же. Начиная с младших классов… Чужие не трогали, просто избегали. Зато свои при каждом удобном случае цепляли. Она даже не понимала толком за что. Игнат, когда увидел, заступился. Раз. Другой. А потом, когда она училась классе в пятом, вошёл прямо во время урока, и перед всем классом объявил, что глухонемая под его защитой. С тех пор ее просто сторонились, ведь связываться со старшеклассником, к тому же сыном директора, желающих не нашлось. А в девятом классе, когда Игнат закончил школу, у нее вдруг появилась подружка — тихая и спокойная девчонка из серых. Вот она и привела ее в дальнюю сторожку, где поджидали одноклассницы. Они ее держали, пока эта самая подружка, стригла ей волосы.

Я затаила дыхание. Оказывается, у волчат не детские шутки. Неприятная дрожь прошлась по телу, и я машинально пригладила свои, собранные в хвост волосы. Даже представить себя на месте Ии страшно. Нет, я бы сопротивлялась до последнего! Но их было больше... И словно прочитав мои мысли, Маля продолжила:

— Она отбивалась как могла, даже обернулась, но смогла лишь пару царапин оставить им.

— Вот же твари…

— Именно. Игнат нашел ее через два дня, запертую в той сторожке. Без сил. Без одежды. И кругом рассыпанные черные волосы.

— А… — хотела я уточнить про одежду, но тут же сообразила, что она ее испортила при обороте. — Надеюсь, что они получили по заслугам?

— Получили. Ребята объяснили ей, что она не виновата в своем отличии от других, и не должна стесняться этого. А потом выловили их всех, и Ия лично обрезала волосы каждой. Кроме той девчонки из серых. Она сама отрезала свою косу.

— Испугалась.

— Может быть. А может совесть проснулась… Но Ия больше ни с кем не говорила. Доучилась, и ушла из девятого. Игнат с тех пор за ней не просто присматривает, а как за сестрой. Там такой скандал был… Родители этих дур пытались добиться наказания у альфы, но Игнат не сдался даже ему, отстояв “всего лишь глухонемую” подругу, и напомнив остальным, что он тоже когда-то станет альфой.

— Отстали?

— А-то!

— Какой он у тебя… надёжный!

— Я знаю, — улыбнулась сестрёнка. — Он тогда ушел из дома, и начал жить отдельно.

— А сколько им тогда было?

— Пять лет назад. Ему восемнадцать, а Ие шестнадцать. А нам с тобой по тринадцать, — закончила Маля.

— Примерно тогда, я впервые обернулась.

— А я в очередной раз поменяла школу.

— Вот уж компания подобралась… Без приключений никуда.

Мы замолчали. История Ии оказалась тяжёлой. Я посмотрела на сестрёнку, такую же яркую как я, и такую же “не такую, как все”.

— Вот вы где!

Мы даже не заметили подошедшего Тима, погруженные в свои мысли. А он подошёл, и сразу обнял. Стало тепло. Уютно. Я и до этого рассказа верила в него, а сейчас, зная, что у них с братом это семейное — беречь и защищать свое, готова благодарить любых Богов. Или во что там верят оборотни? В общем, повезло нам с сестрой с этими братьями.

Игнат забрал нас вскоре, и отвез в “Логово”, где мы быстро перекусили. После, заглянули к Ие в магазинчик. В нос ударил резкий запах резины, кожи и машинного масла. И все это смягчалось кофейным шлейфом. Хозяйка этого места тут же появилась из подсобки, с источником того самого, кофейного шлейфа, и попросила “Алису” убавить звук. Колонка послушно приглушила мелодию рок-н-ролла, оставив ненавязчивый фон, но ещё и своевольно и обиженно фыркнула, что хозяйка снова променяла ее на клиентов. Ия закатила глаза, а Маля хихикнула, увидев мое удивление.

Я осмотрелась: на стенах, где ещё оставалось свободное от товаров место, висели постеры байков, газетные вырезки со статьями о мотогонщиках, а на двери прибит старый номерной знак. Даже манекен имелся, при ближайшем рассмотрении, оказавшийся скелетом, одетым в полную мотоэкипировку. Магазинчик оказался уютным. Тут было на что поглазеть даже мне — далёкой от мотоспорта, хотелось рассмотреть каждую мелочь. Но вот смотреть в живые, задорные глаза девушки, мне было очень неудобно. После рассказа Мали, я чувствовала себя… воровкой? Нет. Это другое. Чувство, будто я тайком подсмотрела какой-то страшный секрет оборотницы. А она, заметив мою неловкость, открыто улыбнулась.

— Эми, все в порядке, — заговорила Ия со мной, как только ребята отошли к полке с новыми товарами. — Я понимаю, что со мной тяжело общаться. Но хочу заверить тебя, что ничего плохого не замышляю, — улыбнулась она, показав милые ямочки на щеках.

— Нет, что ты! Я… — начала я оправдываться, но осеклась. Выходит, что Ия не может определить, когда ей лгут. Точно так же, не слышит и других эмоций окружающих. Так имею ли я право обманывать и юлить? Тем более, что это вообще не входит в мои привычки. — Просто, мне рассказали твою историю. Ну… как одноклассницы…

— Ааа, все в норме. Я сама дала зелёный свет Игнату. Смысла скрывать — не вижу, а, как ты уже поняла, он для меня даже не стая — брат. Соответственно, раз Мальвина дорога ему, а ты ей, то лучше вам узнать все от первоисточника, чем потом слухи дойдут. Так что, я без претензий.

Меня сразу как-то отпустило, а симпатия к этой черноволосой красотке возросла.

— А тебе… самой, тяжело общаться?

— С тобой? Нет.

— Нет-нет, имею ввиду, не слышать эмоций.

— Ааа. Нет. Я же и не умела никогда слышать. Я родилась глухонемой, — спокойно произнесла Ия, словно говорила о погоде за окном, цвете своих глаз, или волос. В голосе не слышалось ни тени смущения, или сожаления. Только спокойное принятие факта. — Поэтому для меня норма быть обычной, и общаться с людьми. А по большей части, мои клиенты простые люди. Наши редко заходят. Да я, собственно, и не расстроилась.

Я посмотрела в ее открытое лицо. Прямой живой взгляд и искренний интерес в нем. Так же искренне улыбнулась в ответ.

— Девочки, о чем шепчетесь?

Игнат подошёл к нам, держа в руках какую-то металлическую штуку.

— Знакомимся. А это не та, Игнат. Идём покажу. — Девушка забрала у парня деталь, и пошла к стойке с кассой.

А меня тут же окликнула сестра, показывая яркий спортивный костюм.

— Серьезно? — спросила я, рассматривая цветочный арнамент из ярко-голубых и розовых цветов, стелющихся по черной ткани куртки.

Сестра предвкушающе улыбнулась, и тут же спросила у Ии о подходящем шлеме. Она не раздумывая натянула куртку, а я с сомнением потрогала материал.

— Не смотри, что он выглядит просто. Это только снаружи, а внутри это самая надёжная защита, — успокоила меня подошедшая Ия. — Спина, плечи и локти под защитой. Здесь, здесь и здесь армированный полиэстер, и титановые вставки. Но, хочу заметить, что с головой все равно нужно дружить! Скорость опьяняет. Мальвин, хороший выбор, — одобрила она модель, которую сестрёнка уже натянула на себя. — Это из последней коллекции. Новые модельки.

— А мне нравится, — вставил подошедший Игнат. — Ий, а шлем подай вон тот, с ушками.

— Да нет, — возразила Маля, с сомнением посмотрев на жениха. — Что я, квадробер что ли?

Я рассмеялась.

— Маль, ты волк. Если вдруг забыла. А по-моему, это круто. Ты примерь.

Я во все глаза разглядывала черный, с голубыми вставками и ушками шлем. И ведь правда, когда сестра облачилась в полный комплект, то выглядела как с обложки спортивного журнала. Я даже закусила губу, сожалея, что мой мобильник валяется где-то в рюкзаке — сейчас бы сфоткала.

— Давай, выбирай теперь ты, — скомандовала она, поднимая забрало. Ну, в смысле стекло, что на шлеме.

Я прошлась, осмотрелась, но взгляд то и дело возвращался к яркой, словно расписанной абстрактными граффити куртке. Их было две — похожих, но ядовито-оранжевые и неоново-космические зелёные и жёлтые цвета просто кричали, что я им понравилась, и должна примерить именно их. Не удержалась, и протянулась к куртке.

— Так и думал, — ухмыльнулся Тим, остановившись за спиной, и украдкой поцеловал в скулу. — Мой цветик-Семицветик.

Когда я надела ее, и покрутилась перед зеркалом, Ия протянула брюки, сказав, что нужно проверить насколько легко я смогу в нем двигаться и сидеть. А когда я надела предложенный в тон шлем, тоже, кстати, с ушками, но в отличии от Малиного с радужным цветным стеклом, Тим озадаченно почесал макушку.

— Не нравится? — спросила немного расстроившись, и попыталась открыть лицо.

— Давай помогу. — Ия оказалась рядом, и через несколько секунд, я уже и сама научилась управляться с забралом-визором.

— Да нет. Как раз нравится. Но мне как-то даже неловко — я же не умею водить мотоцикл.

— Так давай с нами?

— Да ладно, бро, это же круто! Тебя будет катать такая шикарная девочка, а ты только держись за нее. Да все от зависти удавятся! — успокоил Тимку старший брат, а я хихикнула.

Теперь перед зеркалом вертелись две спорт-модели, одновременно похожие и непохожие. Но отражение однозначно нравилось нам обеим.

Дерзкие. Решительные. И… ушастые.

Игнат подмигнул нам в зеркале, и кивнул в сторону скелета.

— Давайте, я вас вместе с Харлеем сфоткаю?

— Харлей?

— Ага, — ответила за него Ия. — Я когда магазин открыла, Игнат решил, что мне нужен манекен. Ну и вот, в итоге приволок этого костлявого. Стащил из кабинета биологии.

— Ийка! Мама обновляла инвентарь в школе, а он попал под замену из-за недостачи пары костей. Я всего лишь пригласил его пожить здесь.

— Ммм… — протянул Тим. — Пожить. Сдается, мама не очень в курсе смены его места жительства.

Мы ещё посмеялись пока фоткались, пошутили по поводу брутального скелета Харлея в шипастой кожанке, его несомненной фотогеничности, и того, как этот “призрачный гонщик” сюда добирался. Посетители магазинчика, какими бы хмурыми не заходили, глядя на нас начинали улыбаться.

Из магазина выходили довольные. Забирать выбранные вещи не стали, решили дождаться полной комплектации: не нашлось подходящих ботинок моего размера. В подарок от заведения, Ия принесла нам пару сумок для экипировки, и все аккуратно сложила, и убрала в подсобку. Мы с сестрой только вздохнули, понимая, что в обновках будем щеголять не уже.

По дороге домой, мы с ней обсуждали выбранные черепахи. Сравнивали, листая сделанные парнями фотки, и смеялись. И я ловила себя на мыслях о моей новой жизни. О желании жить, учиться, узнавать и пробовать новое. О том, что мне нравится то трепещущее недоверчивое состояние, что поселилось в душе. И слова, что сказала Ия, когда я засомневалась в выборе черепахи. Она напомнила мне слова папы о том, что жить нужно для себя, а не для кого-то. Ведь правда, какой бы хорошей и интересной девушкой не была хозяйка магазинчика, а у оборотней (большей их части) свое мнение на ее счёт.

“Ты сама кайфуешь, когда смотришь на себя в зеркало? Ощущаешь себя свободно? Вот и не парься, это главное! Тем, кому ты дорога, ты будешь дорога и в картофельном мешке подпоясанном бечевкой, и в рыцарских доспехах. А остальным и в короне не угодишь.”

Вечером, я все же достала телефон, включила и позвонила домой. Вернее, позвонила отцу, который, как обычно, оказался на работе. Я вкратце рассказала ему, что родителей все же нашла, и что мы с сестрой оказались очень похожи, хоть и не одинаковы. На предложение поддержки ответила, что ни помощи ни денег не требуется, что у родителей все есть, и у нас здесь тоже свой дом. А потом не удержалась, и поделилась новостью о мотошколе.

— Эмилия, это плохая идея. Мотоциклы опасны, и уж тем более, они не для девочек. Куда смотрит твой новый отец?

— Ну… — я немного растерялась от напора. Оказывается, уже начала привыкать, что мое мнение имеет значение для “нового” отца, и ко мне прислушиваются. Желание продолжать разговор пропало. — На нас с сестрой и смотрит. Ладно, я ещё Марку хотела позвонить.

Мы попрощались. Не оставляя себе времени на мысли, тут же набрала брата.

— Эмилька? — как-то слишком удивлённо воскликнул Марк, и… сбросил вызов.

Я, открывшая было рот для приветствия, секунду пялилась в экран, не понимая, что это вообще было? Неужели обиделся, что я ушла? Но ведь сам же отпустил, доверив Тиму. Может, обиделся, что не звонила долго?

Нервно закусив губу, снова нажала на вызов. Через семь гудков, он, наконец ответил.

— Прости! Я телефон уронил, — затараторил братишка, а меня сразу накрыло облегчением — не обиделся. — Ты сейчас далеко, да?

— Привет, Марк, — ответила уже улыбаясь, и представляя, какой он взъерошенный после поиска телефона под столом. — Да, сейчас я далеко. Но в гости обещаю приезжать…

— Не надо! — оборвал он меня, и тут же добавил спокойнее. — То есть, я ещё не успел даже соскучиться. Так что пока не приезжай.

— Марк, а у тебя все в порядке?

— Да. Я просто уроки делаю, а ты отвлекаешь.

— Яяясно. А где мама?

— Она… кажется, ушла в магазин. Что-то к ужину купить надо было.

— А она… — я хотела уточнить, не пила ли? Но мелкий понял сам, и тут же возразил.

— Нет, с тех пор, как ты уехала, ни разу не видел бутылок в мусорном ведре. И она теперь готовит всегда что-нибудь вкусненькое, прикинь! Только папа теперь здесь не живёт, — добавил он уже печально.

— Что?

Вот эта новость, меня немного оглушила. Ведь только что разговаривали, и он даже не обмолвился… А ведь я же просила не оставлять мелкого…

— С того дня, как ты ушла с Тимохой, он не ночевал дома. Со школы меня встречает, довозит, и уезжает на работу. Но это ничего. Зато они больше не ссорятся.

— А ты сам как?

— Нормально. Записался на футбол в школе. Два раза в неделю буду заниматься после уроков.

— Ничего себе! Да у меня братишка знаменитым футболистом будет?

— Да скажешь тоже… — смутился Марк. — Но тренер сказал, что из меня отличный вратарь выйдет. А я бегать хотел.

— Если хотел, то бегай. А лучше попробуй себя и там и там, и потом решишь, что больше нравится.

— О! И точно, завтра попрошусь в нападающие. Ну, ладно. Мама, кажись, пришла. Пойду помогу с продуктами.

— Хорошо, большой брат. Удачи тебе.

— И тебе, Эмилька. Пока.

Я убрала телефон в карман и задумалась. Разговор вышел немного странным. Или Марк просто хочет казаться взрослым и сильным? Именно поэтому не хочет, чтобы я приезжала? Но если он прав, и Женя действительно бросила пить, то это здорово! А вот от папы не ожидала… Понимаю, что моя просьба не бросать Марка, для него не очень значима, но разве сам не понимает? А может… Может они поговорили, и поэтому миром разошлись? Поэтому она успокоилась?

— Эми, идём ужинать, — заглянула в комнату сестра, отогнав мои тревожные мысли. — Мама и Мичийэ приготовили фригидель.

— Что?

— То! Идём скорее.

Меня схватили за руку и потянули из комнаты. Аромат с первого этажа доносился такой потрясающий, что я ожидала увидеть все, что угодно, но точно не обычные лепешки. Мальва, заметив мое лицо, расхохоталась.

— Вот и я так же обалдела, когда увидела.

— Но это же лепешки…

— Да, — смущённо ответила домработница. — Это индейские лепешки, “рождённые из слез и муки”, — улыбнувшись, добавила она.

— Как это?

— Не волнуйтесь, девочки, никто в них не рыдал, — улыбаясь, успокоила мама, и тут же взглядом указав на кастрюлю на плите, попросила: — Помешайте мясо, пожалуйста.

Я первой шагнула к плите, и осторожно открыла крышку. Обжигающий жар вырвался на свободу, и потянулся к чуть гудящей вытяжке. А я вдохнула безумно аппетитный аромат тушеного мяса, и поняла, что голодна, как волк.

— Маль, а ты достань сыр из холодильника.

— Что вы, Агата, я справлюсь, — хотела возразить Мичийэ, но мама остановила.

— Мичи, от нее не убудет, если поможет. И вообще, не стесняйся иногда просить их о помощи. Я знаю, что ты справишься, но и им полезно знать кухню.

Возражений больше не последовало. Закончив с мясом, я начала помогать сестре с помидорами и зеленью, наблюдая, как мама раскатывает очередную лепешку, и Мичийэ сменяет ей уже готовую на сковороде.

Перехватив удивленно-радостный взгляд сестрёнки, я поняла, что мне тоже это нравится. Мама, с испачканным в муке носом и щекой, так увлеченно раскатывающая тесто, будто это ее любимое занятие. Хотя может и так, ведь я пока ничего особо и не знаю о ней. Рассказывающая историю фригиделя Мичийэ, явно не привычная делить кухню с кем-то ещё. Но было видно, что она совсем не против, хотя и немного смущена, раздавая нам с Малей задания.