— Девочки, вы проснулись? — разбудил нас голос папы из-за двери.

— Ох, демоны! Проспали!

Смешно выругалась сестренка. Я села на кровати, наблюдая, как она прыгает на одной ноге, натягивая джинсы.

— Не удивительно, мы спать легли под утро, — заметила я, все же вылезая из уютных объятий одеяла, и шлепая в ванную.

Уютных. Но не настолько, чтобы заменить объятия теплого Мрака.

— Эми, может быть всё-таки в школу? А потом вместе поступим. А?

— Я же была там уже…

Ещё вчера сестрёнка начала уговаривать меня, пойти в школу с ней, и закончить одиннадцатый. Виолетта Владиславовна, которая месяц назад сомневалась в решении папы привести свою дочь человечку в ее школу, вчера без лишних слов сама предложила этот вариант. Она мотивировала тем, что двойняшкам нужно держаться вместе, да и Тимофей вполне мог бы присматривать за нами в школе. Мне вроде бы и не хотелось терять лишний год, но и проводить больше времени с сестрой и парнем не менее заманчиво. И опять же, мама наших женихов сказала, что было бы неплохо проверить, как я буду себя чувствовать в окружении оборотней. Но мне кажется, что это уже отговорка, ведь вчера, мне было вполне комфортно среди двух семейств не́людей. Или не совсем людей…

— Эми, ну пожалуйста, — простонала Мальва, протягивая мне свою футболку, и глядя так… как смотрел на меня Марк, прося почитать ему перед сном.

Я невольно улыбнулась, и отказавшись от предложенной одежды, натянула подаренную Тимкой.

На школу, я все же согласилась. Но в этот же день не поехала. Мы с родителями отправились покорять разные инстанции, чтобы сделать меня официальной дочерью Бориса Серовского. И кстати, не только меня. Оказалось, что родители не женаты.

— Что ты делаешь? — дрогнувшим от волнения и непонимания голосом спросила мама, когда папа придвинул ей бумагу и ручку.

— Не я — а мы. Агата, извини, но я больше не готов ждать. Свое согласие, ты мне дала восемнадцать с лишним лет назад. У нас уже, между прочим, две взрослых дочери, а мы всё ещё не женаты. Мне уже стыдно…

— Перед кем? — тихо спросила мама.

— Да хоть перед дочерьми! Подписывай уже, ведьма.

Я стояла в стороне, и улыбалась такой трогательной растерянности мамы. Это получается, что они не успели зарегистрировать отношения? Словно ждали пока семья соберётся полным составом. От этой мысли, в груди разлилось приятное тепло.

После основных дел, папа предложил поехать по магазинам, припомнив мой дорожный рюкзак, с которым я вошла в дом. Наверное, и поехали бы, ведь мне действительно нужна одежда, да и мелочи для учебы — раз уж согласилась на школу. Но звонок моей сестрёнки поменял планы. Поэтому, сначала мы поехали за ней. Но и потом, магазины было решено чуть перенести, так как мой живот громко выразил протест.

— Ну правильно, для волка же главное сытый желудок, а не тряпки, — усмехнулась Маля.

А я секунду подумав, решилась рассказать о своей первой охоте. О том, как Тимка принес мне “завтрак”, и как я гоняла его (завтрак) по полю, пока не оказалась в кустах.

—...и вот, стою я, значит, вся такая мокрая и грязная. Обтекаю. Думаю — то ли рассмеяться своей неуклюжести, то ли взвыть от досады? Поднимаю голову, и вижу направленный на меня ствол…

При этих словах, мама охнула, сжавткань одежды на груди. А папа резко затормозил, и гневно спросил:

— Что значит, ствол?

— Ружье, в смысле. Эй, вы чего? Я же тут, с вами — значит все в порядке, — улыбнулась я. — Извините, наверное не стоило рассказывать…

— Нет уж, давай, — воспротивилась сестрёнка, блеснув любопытством в глазах. — А то же они думают, что у них только одна дочь проблемная! То, понимаешь, нападают на меня, то угораздило в черного влюбиться… — произнесла она, и сама же смутилась.

— Маля, — укоризненно остановила ее мама, а я лишь хихикнула, понимая, что мы с сестрёнкой очень даже похожи.

Я продолжила рассказ, поделившись и впечатлениями, и уроком, который извлекла. Отметила, что папа просто таки излучал одобрение, когда поведала о заступничестве Тимки. И не смогла промолчать о принесенных дарах для деревенских. Получила, конечно, краткий инструктаж о скрытном образе жизни и сохранении тайн, но все равно осталась при своем мнении. Не такие уж и простые эти двое, поэтому, я была спокойна. А вот Мальва слушала с огромным интересом, и явным сожалением, что не была рядом со мной.

— Тимофей — красавчик!

Шепнула она мне, и подмигнула, заметив смущение.

“Логово” мне понравилось сразу — аппетитные ароматы свежемолотого кофе и выпечки, способные приманить даже сытого — меня просто покорили. Вернее, покорили мой желудок, уркнувший от предвкушения трапезы, а я лишь смущённо показала сестре язык, радуясь, что другие посетители не обращают на нас внимания. Осмотрелась. Очень уютное кафе, погруженное в зелень. И что удивительно — искусственными растениями здесь не пахло. Лёгкий землистый аромат давал понять, что вся эта зелень живая, и чувствующая себя комфортно. Особенно джунгли папоротника и лиан, в которых спрятался угловой столик. Я уже шагнула к нему, когда заметила, что он был занят симпатичной девушкой, с черными длинными волосами.

— О, Ия!

Мальва дернула меня за руку, и потащила к тому самому столику. Заметившая нас девушка сначала приветливо улыбнулась, а потом, увидев меня, так округлила глаза, что это показалось мне даже смешным. Ее эмоции можно было даже не слушать, они все были на лицо.

— Привет, Мальвин, — поприветствовала она сестру, поднимаясь, и поздоровалась с остальными. — Здравствуйте.

— Мам, пап, Эми знакомьтесь — подруга Игната — Ия. У нее тут рядом магазинчик мотозапчастей.

— Ну, у меня там и другие спорттовары есть, — улыбнулась девушка.

— Ага. С отличным выбором, — подтвердила Маля, и представила нас — А это мои родители: Борис Олегович и Агата Тихоновна. И сестренка — Эмилия.

На меня снова взглянули с любопытством, но, что самое интересное, я только сейчас поняла — на лице девушки, эмоции очень яркие, а вот внутри… пустота? Не стена. И не блок, который ставят люди, чтобы скрыть свою боль от знакомых. Пустота. Я не слышу ее так же, как не слышу актеров с экрана телевизора. Мелькнула паническая мысль, что я сломалась. Не удержалась, и прикрыв глаза, прислушалась к пространству.

Неприязнь и настороженность — отца.

Интерес и удивление — мамы.

Радость и едва уловимое сочувствие — сестры.

Отголоски радости маленькой девчушки за столиком справа, которой принесли мороженое.

И… все.

Мне стало очень любопытно! Я ещё не встречала таких, чтобы совсем… тишина. И реакция семьи… Вот маме, как и мне интересно познакомиться с подругой не только Игната, а судя по реакции сестрёнки, и ее тоже. А папа? Почему он так к ней отнёсся? Что он о ней знает? Хотя да, это же мы здесь новенькие, а он местный. Но заметку мысленно себе поставила.

— Присаживайтесь, прошу, — пригласила девушка чуть смущённо. — Я сейчас уже уйду. Забегала выпить кофе.

В подтверждение слов, Ия придвинула к себе тарелку, и сложила на нее использованные салфетку и кружку.

— Ий, посиди с нами, — попросила сестрёнка, но девушка качнула головой.

— Мне в магазин нужно. Должны подвезти партию новых черепах.

Я удивлённо переспросила, не понимая, зачем черепахи в авто магазине? Ия же задорно рассмеялась.

— Ой, нет, это такая защита для мотогонщиков. Заходите как-нибудь, и я вам все покажу.

Борис

Мне хотелось побыть со своей семьёй, и хоть как-то отметить поданное в ЗАГСе заявление. Предложил ресторан, но мои девочки возразили, сказав, что им для этого нужно поменять наряды. Так мы оказались в “Логове”. Встрече Мальвы и этой девушки из черных, я не обрадовался. Во-первых, по уже изложенной причине, а во-вторых слышал об этой оборотнице. Да и не раз видел рядом с Игнатом. Даже думал, что у них обречённые отношения, ведь Чернышов вряд ли одобрил бы такую пассию для сына. Глухонемые рождаются редко, но все же…

Хотел уже предложить другой столик, но вдруг понял, что моим девочкам нравится. Агата и Эмилия излучали интерес к новой знакомой Мальвы. А она сама, как ни странно, без капли ревности представила девушку, как подругу Игната. Это немного напрягло — как можно доверять тому, чьи эмоции закрыты? И тем не менее, Мальва была очень рада встрече.

— А почему бы и нет? — неожиданно поддержал разговор я, вдруг подумав, что раз уж для Мали девушка важна… — Мы обязательно к вам заглянем, Ия. Дело в том, что моя дочь вдруг решила, что хочет освоить эту опасную технику…

— Пааап! Ну мы же договорились!

— Да, Маль, именно поэтому, мы купим тебе самую лучшую… черепаху. Может, будешь тише ездить…

— Пап, не хочу огорчить, но черепахой она зовётся не из-за скорости, — хихикнула дочь.

— Отлично! Я вам сразу и отложу подходящую, — с улыбкой отозвалась Ия, и кивнула своим словам.

— Две! — подала голос задумчивая до этого Эми.

На меня посмотрели таким просящим взглядом, что пришлось сдаться без боя. Да… А ведь прав был Игорь. Прав…

— Эмилия… ты уверена? Тимофея к счастью, я не замечал за этим диким транспортом.

— Нууу, не то, чтобы уверена, но точно хочу попробовать! Пожалуйста…

— Две, Ия. Только самые надёжные, пожалуйста, — согласился я.

Меня тут же затопило восторгом девчонок, и волнением Агаты — мотоциклы, все же, небезопасны.

— Хорошо. Договорились. Тогда побегу, — ответила поднимаясь девушка, и забирая свою грязную посуду. — Была очень рада знакомству. И… девчонки, вы так похожи… Не знала, что у тебя есть сестра, Маль. Это круто!

Пока официант протирал наш столик, я окончательно понял, что ради вот этих вот трёх девочек, я готов пересмотреть и свои взгляды, и предвзятое отношение к окружающим. Ведь действительно, Ия не виновата, что родилась такой, и у неё должно быть свои проблемы с этим связанные.

Эми

— А… Правда-правда? Мы вместе будем учиться ездить на мотоцикле? — выпалила я, стоило удалиться официанту с заказом.

Мне было так радостно и легко, что даже не верилось в реальность происходящего. И ещё, казалось, что с сестрой мы не просто похожи, а… одинаковые. Это же надо, даже на расстоянии в несколько лет и городов, мы очень похоже одеваемся, красим волосы… а уж про парней наших вовсе молчу. Даже ее новая подруга нравится мне, несмотря на странность. Кстати!

— Маль, а это нормально, что я не слышу ее эмоций?

— Не совсем, — ответила Мальва, под заинтересованным взглядом отца. — Ия — глухонемая.

— Погоди, но она же общалась с нами, — я недоуменно обернулась в сторону двери, где несколько минут назад скрылась вполне себе здоровая девушка.

— Дело в том, что она не может открывать свои эмоции…

— Давай я, — папа чуть придвинулся и наклонился, словно опасался, что нас услышат, и заговорил очень тихо, но его голос словно звучал в голове. — Представьте себе человека, который не умеет говорить и ничего не слышит. Так вот у НАС, — он выделил это слово интонацией, имея в виду оборотней, — тоже встречаются такие. Единственная разница в том, что они глухонемые ментально.

— То есть, никто не слышит ее эмоций, и она… — от понимания, я закусила губу, чтобы прогнать чувство жалости. — Глуха к чужим.

— Верно. Такое случается, но, к счастью, крайне редко. Таких избегают.

— Почему?

— Представь, ты привыкла опираться на свою чувствительность. Знаешь, когда собеседнику грустно, когда он рад, или зол. Знаешь, что от него можно ожидать, и что почувствовав твои эмоции, он будет знать, где перегибает. И представь обратную картину — тебе в лицо улыбаются и соглашаются со всеми доводами по какому-либо вопросу, а ты не чувствуешь ни эмоций, ни искренности. Доверие — риск.

— Пап, Ия не такая… — возразила Маля.

— Да, у нее очень живая мимика. И все же доверие к таким зачастую не оправдано. Ты не можешь знать, что они затевают.

— Хорошо. Смотри… к примеру: у меня появилась подруга. Она улыбается, и я чувствую ее интерес и дружелюбие. Но где гарантия, что этот интерес направлен на меня, а не на исполнение ее задумки? А дружелюбие не показное, демонстрируемое только для того, чтобы понравиться твоим врагам? Чужие мысли, даже если эмоции открыты тебе — темный лес.

— В котором водятся монстры, и не снившиеся нашему воображению, — поддержала сестрёнку мама. — Борь, Маля права. Иногда нужно прислушиваться не к чужим эмоциям, а к своей интуиции. К сердцу. Жаль только, что я это поздно поняла.

Мама грустно улыбнулась, и папа тут же накрыл ее ладошку своей.

Нам принесли заказ, и разговоры сами собой отошли на задний план. Салат я проглотила просто мгновенно — “Цезарь” оказался бесподобным. Наверное, лучшим что мне довелось пробовать. Когда же принесли десерт, я думала, что больше не способна ничего съесть — так была сыта. Но тонкий аромат карамели…

— Мммм, — протянула Маля, тоже принюхиваясь.

— Эй, у тебя свой есть!

Я с шутливой жадностью отодвинула тарелку, при этом уловив мятные нотки ее брауни. Неожиданно. Но сочетание шоколада и мяты заинтересовало. Надо будет попробовать тоже. Взяла ложечку, и зачерпнула свое шоколадно-яблочное лакомство из горшочка. Но… до рта не донесла — вспомнила, как кормила маленького Марка, а он все время пытался накормить в ответ. А как итог, мы оба шли умываться.

Оглянулась на занятых едой родителей, и порадовалась, что из-за зелени нас не особо видно. Ещё раз опустила ложку в горшочек, и к яблочку прихватила золотистой карамели.

— Меняемся?

Сестра взглянула на меня с удивлением, и тут же озорно улыбнувшись протянула в ответ кусочек своего угощения, увенчанного маленьким листочком свежей мяты. Уговаривать не пришлось, и я тут же открыла рот.

— Ммммм… — застонали мы в голос, наслаждаясь не только вкусом, но уютом момента.

— И это Я говорил, что у нас ВЗРОСЛЫЕ дочери? — спросил папа, чуть наклонив голову к маме.

Она только тихо рассмеялась в ответ.

Закончив с едой, мы все же отправились за покупками. К моему удивлению, одевали не только меня, но и остальных.

— Мам, посмотри! Этот палантин просто создан для тебя, — воскликнула Мальва, прикладывая к лицу родительницы ткань.

Необычный, тёмно-синий цвет словно отливал на свету небесной бирюзой, и на его фоне, глаза мы становились ярче. Я поддержала сестру, и палантин отправился к остальным покупкам. Как и до него: перчатки для папы, джинсы и футболки для всех.

“— Нужно обязательно устроить фотосессию!”

И много других мелочей.

Заметив задумчивый взгляд папы на своих волосах, я немного смутилась. Мысль, что ему не нравится, или же по статусу альфы не положено, уже посещала мою голову. Поэтому улучив момент, когда Маля и мама отвлеклись, я тихо спросила:

— Пап, — позвала я, чувствуя, как от простого слова вибрирует внутри тепло. — Скажи, если тебе не нравится моя прическа, то я могу перекраситься…

Он посмотрел на меня пристально, и вдруг обнял так крепко, что я одновременно растерялась и… растаяла? Неродной отец тоже меня обнимал пару раз… Пару… Словно чувствовал, что мы расстаёмся. А ведь действительно, поздравил с совершеннолетием, и попрощался. Глаза запекло, а руки сами обняли родителя в ответ.

— Эми, нет. Никогда, ни под кого не подстраивайся, если это расходится с твоими желаниями. Если тебе нравится — значит нравится и мне, и тем, кто тебя любит.

— Даже если я буду лысой? — пискнула я почти из-подмышки этого высокого и очень даже сильного, несмотря на кажущуюся худобу, мужчины.

— Даже если будешь лысой. С ирокезом. Или в татуировках и тоннелями в ушах. Ты можешь выслушать, если захочешь, чужое мнение, но остаться должна при своем, верном для тебя. Главное, чтобы тебе было комфортно. Другие ведь не спрашивают у тебя — какую им сделать прическу, или как одеться.

— Но ты так смотрел… Я подумала…

— С восхищением. Я просто не перестаю удивляться, насколько у меня сильные девочки. Насколько вы похожи, несмотря на разлуку. Думал ведь, что после встречи с Малей удивить меня нельзя будет. А нет — ты оказалась ещё более неожиданной и яркой. А сейчас смотрю на вас, и жалею лишь об одном — потерянном времени.

— И я, — ответила я, шмыгая носом.

Вот так просто — нужна любой. Без всяких там отповедей и фырканий. Без сравнений со шлюхами и бомжами…

— Эй, а что у вас тут за обнимашки без нас? — обиженно возмутилась сестра, и прижалась между нами.

— А почему ваша мама не с нами? — отдался вибрацией под щекой, голос отца.

Мы с Малей обернулись — мама стояла в стороне, и смотрела на нас с улыбкой. Но не тут-то было! Мы оперативненько притянули ее к себе, и прижали, несмотря на возражения, что мы же в магазине!

Борис

Глупенькая. Ещё совсем маленькая и глупенькая. Как же она не понимает, что важнее всего она сама, а не обёртка?! Не представляю, как она жила раньше, но то, что выросла сильной и смелой девочкой — радует. Это мне должно быть стыдно перед ними, а не им. Я, по словам отца, всегда был мягким. Я подстраивался под него, слушал и исполнял. “Альфа должен…” Альфа должен действовать сам! Думать своей головой. А не слушаться папочку. Вот и вышло, что все было “хорошо”, пока не появилась Агата.

Она не входила в планы отца, а я не понял сразу, что это уже не тот случай, когда можно послушаться. Это были мои первые попытки к сопротивлению. Нелепые. Слабые. Только после того, как я ее потерял, я стал собой. Где-то жёстким и упрямым, где-то резким. Я больше не боялся потерять кого бы то ни было — я уже потерял свою любимую. Вся моя мягкость осталась с ней. Она сбежала не только с нашими девочками, но и мои сердце и душу прихватила. И только сейчас, рядом с ними, я чувствую себя счастливым и живым. Цельным.

Волосы цветные? Да пусть моя жизнь приобретет, наконец, яркой! Влюблены в черных? Да и черт с ними — с распрями и предрассудками! Это мы с Чернышовым вечно что-то делим, вернее даже он, а мои девочки достойны быть счастливыми. Тем более, что парни стоящие и надёжные. Я, конечно, все равно буду присматривать. Но им об этом знать не обязательно.

Эми

Домой вернулись уже затемно, уставшие, но довольные. И даже комната к возвращению уже была готова. Моя. Собственная. С отдельной ванной, как и у Мали. Когда я в нее входила, то остановилась на миг на пороге и прикрыв глаза прислушалась к ощущениям.

Тепло.

Спокойствие.

Уют.

И что-то ещё, неуловимое, словно вздох облегчения от того, что вернулась к себе. Что меня здесь ждали.

— Эмилька, ты чего замерла? — вернула меня в реальность сестрёнка, назвав так, как называл только Марк. — Проходи, не стесняйся. Ты дома.

Маля сдвинула меня в сторону от прохода, и внесла пакет с вещами.

— Знаю, — ответила ей, немного растерявшись — а вдруг смеяться будет? Но все же решилась, и сказала: — У меня сейчас чувство такое, будто домой вернулась.

— Это нормально, — улыбаясь, ответила сестрёнка. — Папа ведь строил этот дом для нас… Ой… А ведь и правда для нас! — удивлённо воскликнула она, и осмотрелась. — Я же только сейчас обратила внимание, что наши с тобой комнаты как отражения! А мамина… Ооо! Покажу завтра — она вообще огнище! Там столько камня… А ванная — просто бомба! Ониксовая. Там кругом камень. Мама в восторге, и говорит, что этот дом живой, и очень нам радуется. Я, конечно, только после оборота начала чувствовать силу нормально, и пока не особо слышу камень, но отголоски чувствую.

Я слушала сестру практически с открытым ртом. Ведь правда же — наша мама — та самая ведьма, что сбежала от оборотня. А значит и мы…

— А я не чувствую в себе сил. Может быть, я только оборотень?

— Возможно. Но может быть и в тебе сила спит. А сейчас, кстати, ты сама сказала, что будто домой вернулась. У тебя такое часто?

— Не-а, такое впервые. Кажется, что я просто уезжала куда-нибудь погостить, и, наконец, вернулась домой. Уютно так.

— А это оно и есть. Я ведь тоже так впервые. Раньше мы часто переезжали, и каждое жилье было для меня пустым. А здесь… — она глубоко вдохнула прикрыв глаза, и медленно выдохнула, прямо как я недавно, — дышится легко.

— Это точно.

— Это точно… — шепнула я в ответ.

Но сестрёнка услышала, и лёгким жестом погладив мое плечо, упорхнула к себе, крикнув уже из коридора, что-то про ужин. И оставив меня наедине с собой, и моей новой комнатой. Надо же — живая…

Я улыбнулась, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела немного растерянная и растрепанная девчонка, с цветными прядями волос. Вспомнились слова папы, и я всмотрелась пристальнее. Сделала я их когда-то на зло женщине, что звалась мамой. Ждала внимания. Думала, что хоть так она заметит, что не справляюсь без нее. А она только брезгливо морщилась. А сегодня мне сказали, что я нужна любой, даже с этими “попугайскими” волосами. Так если любой, может все же перекрасить?

Я наклонилась вперёд. Потом повернулась и покрутилась с разных сторон осматриваясь. Нет. Все же, мне нравится, как я выгляжу. Тем более, что Тимке тоже нравится. Так что, пусть в этой комнате пока цветик-Семицветик поживет. А там посмотрим…