Он ещё несколько секунд внимательно всматривался в моё лицо.

Наверное, рассматривал следы немногочисленных, но успешных побоев. Наконец произнёс:

— Присаживайся.

Я подошёл и сел напротив. В руках Прохор крутил пиалу с давно остывшим чао, а посреди стола стоял глиняный кувшин.

Только хозяин выглядел так, словно за сегодняшний день похудел на несколько килограммов. Он достал еще одну чашу и налил из кувшина мне напиток. Нет, еще теплый.

Он ждал начала моего рассказа, а я не понимал, с чего начать. Поэтому просто коротко сказал:

— Жив.

Прохор Игнатьевич медленно выдохнул. Так, будто всё это время вообще не дышал.

Он покачал головой.

— Значит, не зря переживал.

Я коротко пересказал встречу. Без подробностей, которые не стоило раскрывать.

Только главное, о том, что барон хочет работать напрямую.

Прохор слушал молча и не перебивал. Когда я закончил, он кивнул.

— Правильно.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Так и должно было закончиться. — Спокойно и без обиды продолжил он. — Рано или поздно.

Я нахмурился, а он развёл руками.

— Думаешь, я всерьёз рассчитывал всю жизнь носить ему лампочки?

Я промолчал, а ведь действительно.

Я почему-то всё время смотрел на ситуацию только со своей стороны.

Словно Прохор обязан был цепляться за эту роль.

А он… Он ведь тоже прекрасно понимал, что посредники существуют ровно до тех пор, пока две стороны не познакомятся лично.

— Я не думаю категориями одного дня.

Он постучал пальцем по столу.

— Сегодня барон решил покупать лампы напрямую. Хорошо. А завтра?

Я пожал плечами.

— Что завтра? Завтра он может отправить тебя строить мастерскую. Послезавтра — искать мастеров. Через месяц — продавать товар соседнему барону. Через год — вообще забыть, где находится этот дом.

Он внимательно посмотрел на меня.

— И кто тогда будет заниматься всем остальным?

Я задумался и неожиданно понял…

Он ведь прав, я уже сейчас едва успевал делать лампочки.

А дальше? Если всё пойдёт так, как я мечтаю… Мне вообще некогда будет заниматься продажами, переговорами, поиском покупателей и закупками. Да чем угодно.

Прохор словно прочитал мои мысли.

— Знаешь, почему богатые купцы сами не стоят за прилавком? Потому что их время стоит дороже. Когда-то я работал у купца… Он торговал солью. Сам не продал ни одного мешка. Но построил такую торговлю, что через десять лет соль продавали уже его сыновья.

Он улыбнулся.

— Вот и ты начинаешь становиться таким человеком.

Я невольно усмехнулся.

— Пока больше похож на шахтёра.

Прохор скептически на меня посмотрел. Точно, я же сейчас в другой, чистой одежде. Прохор ответил серьёзным тоном.

— Послушай меня внимательно, Олег.

Я кивнул.

— Теперь каждый час, который ты тратишь не на создание нового, стоит очень дорого.

Он ткнул пальцем в стол.

— Если завтра ты начнёшь сам считать каждую монету, сам искать покупателей, сам носить товар, сам договариваться…

Он покачал головой.

— Ты проиграешь.

Я неожиданно вспомнил собственную жизнь на Земле. Руководители, основатели компаний.

Они редко сами собирали свои изделия. Им нужно было построить работащую систему и отладить все процессы. Тогда это казалось очевидным.

Вот только не смотря на то, что всё это я понимаю, всю жизнь работал инженером и поэтому мыслить начинаю каждый раз, как ремесленник.

Если я действительно хочу менять этот мир, придётся перестать делать всё собственными руками.

В то же время старик как будто ищет причины, согласно которым ему следует остаться в этом деле и пытается меня уговорить.

— Значит вы хотите остаться?

Он фыркнул.

— Хочу? Нет. Я хочу спокойно дожить старость без долгов, но готов быть полезным за свою долю.

Я внимательно посмотрел на него. Он ведь умнее, чем кажется, знает город и людей. Умеет торговаться. И ему уже есть что терять, на Земле были некоторые хитрые компании, которые именно таких людей и искали.

— Хорошо.

Прохор вопросительно поднял взгляд.

— Но нужно изменить правила.

— Какие?

— Старых сделок больше нет.

Он удивился, а я продолжил:

— Теперь вы не посредник. Процента у вас в этом деле не будет. Вы не продаёте мои лампочки и не получаете процент с каждой продажи. Это закончилось.

Старик молча слушал.

— Зато начинается другое. Будет постоянное жалование, которое не будет зависеть от наших продаж.

Я немного наклонился вперёд.

— Мне понадобится человек, который сможет заниматься всем тем, чем не должен заниматься я.

— Закупать, договариваться. В будущем, возможно, следить за людьми и решать мелкие вопросы.

— То есть… Ты предлагаешь мне работать на тебя? — спросил Прохор медленно и слегка прищурился.

Я покачал головой.

— Нет. Работать со мной. Разница есть.

Он улыбнулся.

— А ведь ты действительно вырос за эту встречу.

Мы ещё долго сидели молча и каждый думал о своём.

Я — о том, как быстро меняется жизнь.

Он — наверное, о том, что неожиданно получил не конец своего маленького дела, а совершенно новую работу.

И только поднимаясь к себе, я поймал себя на мысли, что впервые за всё время перестал воспринимать окружающих как временных попутчиков.

Доски лестницы были вытерты тысячами ног. На перилах блестели отполированные ладонями участки. А я поймал себя на мысли, что не думаю об этом месте, как о чем-то ужасном и чувствую, что возвращаюсь словно к себе домой.

Нет, этот мир я не изменю в одиночку. Любую большую систему строят люди. И, похоже, сегодня я сделал не менее важное открытие, чем все предыдущие. Оказывается, создавать нужно не только изобретения. Нужно ещё уметь создавать команду. В комнату я поднялся уже совсем другим человеком.

Возле двери Валеры я остановился всего на секунду.

Потом постучал. За дверью сразу что-то грохнуло.

— Если это опять работа, — раздался сонный голос, — то меня нет дома!

— Есть работа.

Несколько секунд тишины.

Потом тихое:

— Проклятье…

Замок щёлкнул и дверь открылась.

На меня смотрела невыспавшаяся физиономия Валеры. Он уже успел натянуть штаны, но рубаха всё ещё висела на одном плече.

Из соседней двери уже выглядывал Юрик, с таким видом, будто только что воскрес и пока не решил, нравится ему эта идея или нет.

Оба одновременно посмотрели в корридор.

— Ну? — осторожно спросил Валера.

— Где люди барона?

— Уехали.

Оба облегчённо выдохнули.

Так синхронно, словно всю дорогу стояли, не дыша.

— Живой… — пробормотал Юрик.

— Пока да.

Валера ещё несколько секунд внимательно рассматривал меня.

Потом нахмурился.

— А чего это ты такой спокойный?

— А каким должен быть?

— Ну…

Он неопределённо поводил рукой.

— Обычно после встречи с людьми барона человек либо очень счастлив…

Он загнул один палец.

— Либо очень мёртв. Ты какой-то между.

Я невольно усмехнулся, очень точное описание.

— И много ты знаешь людей после встреч с бароном?

— Заходите уже, — кивнул он мне и Юрику.

Комната встретила привычным беспорядком. На столе лежали остатки вчерашнего ужина.

Я сел на табурет, они сразу напряглись.

Когда человек начинает разговор сидя, хорошие новости обычно заканчиваются после первой фразы.

— Барон предложил работать напрямую.

Несколько секунд все молчали.

Потом Валера осторожно спросил:

— А нас…

Он ткнул пальцем сначала в себя, потом в Юрика.

— Нас это касается?

— Конечно.

— Фух…

Он плюхнулся обратно на кровать.

— Уже испугался.

— Чего?

— Что опять воровать.

Юрик серьёзно кивнул.

— Тоже испугался.

— Что? — опешил я.

— Что? — переспросил Валера, решив видимо сделать вид, что ничего не говорил. Пара секунд и я махнул рукой

— Я не отказывался от вашей помощи, и всегда готов честно делиться прибылью.

— Тогда чего такой кислый?

Я немного подумал.

Потому что объяснить оказалось неожиданно сложно.

— Знаете…

Я медленно подбирал слова.

— Помните, когда мы только начали их делать?

Оба кивнули.

— Конечно, еще и нескольких дней не прошло.

Я в ответ кивнул и улыбнулся. Ведь действительно, столько событий за пару дней…

— Тогда мы рисковали только своими кристаллами. Сейчас ставкой стали мы сами.

Валера некоторое время молчал, а потом неожиданно спросил:

— Денег-то хоть больше станет?

Я искренне рассмеялся.

Он развёл руками.

— Раз уж всё равно страшно, пусть хотя бы дорого.

Даже Юрик захохотал.

— Правильно говорит. Лучше бояться богатым, чем бедным.

— Это уже местная философия?

— Конечно.

— Бесплатная?

— Пока да.

Мы снова засмеялись.

И только отсмеявшись, я понял одну странную вещь. Они действительно сразу думали о монетах, а не о бароне и возможностях.

И ведь нельзя сказать, что они неправы. Потому что серебряная монета означала горячий ужин, новые сапоги. Лекарство, когда заболеешь.

На Земле я давно перестал думать о том, хватит ли до зарплаты.

А сейчас оказался среди людей, которые сначала мечтали перестать голодать, в таком состоянии тяжело хотеть изменить мир, это я воспринимал всё происходящее здесь, как временное, помня, как может быть хорошо.

— Знаете…

Они подняли головы.

— Мне иногда кажется, что мы говорим о разных вещах. Вы хотите заработать. А я хочу сделать так, чтобы однажды вообще ни кому не пришлось думать, где заработать на свечу и бояться не успеть до заката вернуться домой.

Вот только возможно, что это не их вина. Просто нужно помочь им решить базовые вопросы, научить, дать возможность. Я поднялся и подошёл к окну.

На улице уже темнело. Кое-где загорались масляные фонари. Тусклые, коптящие и слишком редкие.

Наверное, возможность надо дать и остальным.

Богатство никогда не должно быть целью. Честно заработанное богатство всего лишь топливо для перемен и благодарность за привнесенную в мир ценность.

Когда я вышел из комнаты Валеры, коридор снова встретил привычной тишиной.

За окном окончательно стемнело и дом понемногу засыпал.

Где-то внизу негромко переговаривались постояльцы, скрипели половицы, кто-то лениво прикрыл ставни. Обычный вечер. Будто сегодня меня не возили к самому влиятельному человеку города.

Я открыл дверь своей комнаты. Внутри царил привычный беспорядок. На столе лежали обломки кристаллов.

Только сейчас, оставшись один, я почувствовал, как дрожат руки.

Всё это время держался. А сейчас можно было перестать притворяться. Я медленно сел на кровать. Жив.

Немного успокоившись, я обратился к своим ощущениям, чтобы оценить сколько у меня сейчас энергии. Хм, а ведь что-то уже восстановилось, немного, но на пару экспериментов должно хватить.

Нужно создать оболочку, так сказал барон? А ведь правда, тот же кристалл имеет оболочку, в которой энергия либо останься не подвижной, либо многократно переотражается.

У меня же энергия плескалась в открытом пространстве.

Я создал перед собой маленький шарик, размером с горошину, зато с очень четкими краями!

И начал медленно наполнять ее энергией. Горошина стала расти, но стенки становились тоньше и когда доросла до размеров апельсина лопнула с тихим хлопком, заставив меня резко дернуться.

На мгновение лицо обдало тёплым воздухом, а комната осветилась ярким светом. Значит, энергия никуда не исчезла. Она просто перестала удерживать форму.

Во второй раз я уже пробовал по-другому, изначально создавая большой шар, но оболочки как таковой не получилось, шар распался практически сразу, словно легкая дымка.

Это было… интересно. Но всё не то. На том мои запасы энергии закончились, и я вынужденно отложил дальнейшие эксперименты на светлое будущее. Подошёл к столу и медленно опустился на стул.

Нужно было решить со списком для барона, но так, чтобы все мои изобретения работали на созидание. Давать военное преимущество нельзя никому в этом мире, полностью исключать средства защиты — нельзя, ведь Барону повышение военного потенциала интересно в первую очередь.

Если я принесу ему три строчки, он решит, что я либо глупец, либо пытаюсь его обмануть.

Значит нужно дать достаточно, но далеко не всё.

Ровно столько, чтобы он понял масштаб и захотел продолжать сотрудничество. Видел потенциальную мощь, но так ее и не получил.

Я подтянул к себе чистый лист бумаги и взял уголёк. Нужно решить, что можно позволить этому миру получить.