— Это люди барона, — тихо сказал Валера. — Они уже внизу. И спрашивают тебя.

Сон как рукой сняло. Я даже не сразу поверил, что услышал правильно.

Барон.

Не стража, не пьяный сосед, не очередная бытовая проблема. Люди человека, который здесь, судя по всему, мог решать чужие судьбы так же легко, как я — ломать кристаллы.

— Сколько их?

Я сам не узнал собственный голос. Слишком ровный. Слишком спокойный для ситуации, в которой спокойствие, скорее всего, было ошибкой.

— Вроде бы двое.

— Они вооружены?

Не то чтобы отсутствие оружия давало мне хоть какие-то шансы в возможном противостоянии, но так хотя бы возрастала вероятность, что пришли не убивать.

Валера даже не моргнул.

— Конечно вооружены. Ты вообще видел хоть одного человека барона без оружия?

Он сказал это так буднично, словно речь шла о дожде или грязи на дороге. Да я их вообще ни разу не видел! Предпочёл бы и дальше не видеть, но видимо скоро это изменится. Одно было ясно: люди барона уже нашли этот дом. Значит, пришли не за догадками, а за подтверждением.

Тяжело вздохнув, я вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Тело двигалось медленнее мыслей, а возможно, и наоборот — мысли опережали тело, не давая ему собраться, но двигался я словно во сне.

Пока я медленно шёл, мысли сменяли одна другую, в голове тут же начали мелькать варианты того, что же мне делать. Бежать? Я едва не усмехнулся. Очень глупо.

Если это действительно люди барона, то меня найдут быстрее, чем я успею покинуть квартал. Да и через дверь не выйдет, а прыгать со второго этажа — идея из разряда «сломать ноги и ускорить конец».

Спрятаться? Это будет ещё хуже. Разве что залезть под стол. Там меня найдут даже быстрее, чем на улице. После такого и умирать будет стыдно.

Перепрятать кристаллы? Монеты? Бессмысленно. Захотят — найдут, прятать тут некуда, да и почему-то мне кажется, что не нужны им мои скромные накопления, по крайней мере сейчас точно не за ними пришли.

Получается, что оставалось только одно — спуститься вниз и узнать лично, чего они хотят. Если бы пришли убивать, не стали бы вежливо звать через других людей.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал я Валере, — ты ничего не знаешь.

— А я только это и знаю.

Он нервно усмехнулся, а я покачал головой.

— Не до шуток. Если понадобится — то лучше вообще отрицай, что мы знакомы.

Валера неожиданно посерьёзнел.

— Отдай ему секрет бесплатно.

Я моргнул. Вот такого совета я ожидал меньше всего.

— И зачем тогда я ему буду нужен живым?

— Ну…

Он замялся.

— Может… не захочет сам возиться.

Я молча посмотрел на него. Следствие того, что он сказал — это был именно тот вариант, которого я боялся больше всего. Подвал с цепью и работа на него до конца жизни, в том же подвале.

Валера понял всё по моему взгляду и поспешно кивнул.

— Да… глупость сказал.

Ну хоть понял и признал. Он быстро скрылся в своей комнате и захлопнул дверь, будто опасался, что я передумаю и потащу его вниз вместе с собой.

Правильное решение, там он сейчас мне ничем не поможет.

Лестница вдруг показалась длиннее, чем обычно. Кажется, даже дерево под ногами скрипело сейчас слишком громко, хотя возможно мне и это кажется.

С каждым шагом я ощущал, как воздух становится тяжелее, но не физически.

Скорее так бывает перед грозой, когда ещё ничего не произошло, но уже поздно делать вид, будто ничего не случится. Даже обычно шумный постоялый двор словно притих, будто весь дом прислушивался к тому, что сейчас произойдёт.

Спустившись вниз, я сразу увидел Прохора Игнатьевича.

Старик стоял возле двери своей комнаты, переносил вес тела с ноги на ногу и выглядел так, словно за последние полчаса постарел ещё лет на десять.

Едва заметив меня, он резко шагнул навстречу.

— Ну и что ты натворил?!

От такого начала разговора я даже остановился.

— Я?

— Да! А кто ещё?!

Он почти не повышал голос, но в этом шипении было больше давления, чем в любом крике.

Старик нервно ткнул сухим пальцем в дверь.

— Там люди барона сидят! Ты понимаешь?!

— Они сидят у тебя. Не я же их сюда привёл.

Он снова ткнул пальцем в дверь, а глаза нервно забегали.

— Не привёл?! — чуть не задохнулся от возмущения Прохор. — А лампочки чьи?!

— Мои, — спокойно подтвердил я.

— Вот именно!

Во мне тоже начало подниматься раздражение, кажется, что даже волнение от встречи с людьми барона куда-то испарилось. Решил, значит, найти виноватого. И почему-то это раздражало сильнее любого крика.

Я внимательно посмотрел на старика. А он ведь боялся, но только не меня, он боялся барона.

— А продавал их кто?

Прохор запнулся и этого было достаточно, чтобы я перехватил инициативу и сделав шаг вперёд продолжил.

— Кто носил их барону?

Старик нахмурился. Сейчас мы стояли практически вплотную друг к другу.

— Это другое.

— Правда? Да неужели?

Голос сам, против моей воли, стал жёстче. В спокойном состоянии я даже не мог бы его повторить.

— Я хотел заработать нам монеты!

— Нам?

Не сдержавшись я невольно усмехнулся.

— Что-то не припомню, чтобы серебряную монету за первую лампу держал в руках я.

Он раздражённо махнул рукой, так будто отмахивался от назойливой мухи.

— А потом? Свою долю то ты получил?

— Получил.

— Тогда чего ты начинаешь?

Я резко выдохнул.

— Потому что я просил действовать осторожно.

— Осторожно?!

— Именно.

— Да ты хоть понимаешь, сколько стоила каждая лампа?!

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь!

Он снова ткнул пальцем в дверь. Да о чём мы вообще говорим!

— Барон захотел десяток!

Я спокойно посмотрел ему в глаза.

— И ты сразу согласился.

— А что я должен был сказать?

— Например, ты мог бы сказать «нет».

На несколько секунд повисла тишина. Прохор посмотрел на меня так, словно я предложил ему добровольно лечь в могилу.

— Барону?

— Вот именно.

Он открыл рот, но ничего не сказал. И только сейчас до меня наконец дошло. Я сам сказал глупость. Какой бы выбор у него был? Никакого. Что я бы на его месте мог бы ответить барону? Смог бы поступить иначе?

Я медленно выдохнул. Раздражение никуда не исчезло, но спор внезапно потерял смысл, действительно от части сам и виноват. Да и всё уже случилось.

Из комнаты донёсся приглушённый мужской голос. Мы оба одновременно посмотрели на дверь и Прохор понизил голос, тем более мы стояли так близко, что смысла кричать или даже говорить громко не было никакого.

— Слушай внимательно.

Я кивнул.

— Они пришли не ко мне.

— Уже заметил.

— Они сразу спросили твоё имя.

Раздражение окончательно сменилось тревогой.

— Откуда знают?

— Да откуда я могу знать, — снова зашипел Прохор.

— А легенда про заморского торговца?

Старик же только поморщился.

— Видимо, прожила недолго. Все равно лучше, чем ничего.

Я тихо выдохнул. Вот тебе и месяц форы. Вот тебе и осторожность. Вот тебе и заморский торговец.

Старик устало потёр лицо ладонями.

— Послушай… я тоже боюсь.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я даже не сразу нашёлся с ответом. Спустя небольшую паузу спросил.

— Боитесь?

— Конечно.

Он кивнул на дверь.

— Надеюсь, что ты понимаешь. Если ты сейчас наговоришь лишнего, проблемы будут не только у тебя. И поверь, если барон в этом случае тебя не тронет, то опасаться придется уже меня.

Вот это уже было честно. Не благородство и не дружба, обычный расчёт, но зато честный. Я лишь посмотрел на дверь и тихо вздохнул.

— Тогда у нас хотя бы совпадают эмоции. И что предлагаете?

— Зайти внутрь.

Я невольно усмехнулся.

— Хороший план.

— Другого нет.

Несколько секунд мы молчали. Потом Прохор неожиданно криво улыбнулся.

— Кстати.

— Что?

— Если всё закончится хорошо… потом ещё раз расскажешь мне, как надо было осторожно вести дела.

Я тихо фыркнул.

— Обязательно.

Из комнаты снова донёсся голос. На этот раз нетерпения в нём не было, они просто ждали. Прохор кивнул сам себе, расправил плечи и открыл дверь, решив закончить наш разговор.

— Олег пришёл.

Сердце ударило так сильно, будто собиралось вырваться из груди и я шагнул внутрь.

Передо мной сидели двое мужчин. С первого взгляда было понятно — не местные работяги.

Оба расположились за тем самым круглым деревянным столом, за которым ещё вчера мы с Прохором пили чао и обсуждали лампочки. Сейчас знакомая комната казалась совсем другой. Тот же стол, те же стены, тот же запах дерева и горячего напитка, но вместо неспешных разговоров и подсчета драгоценных монет здесь царило напряжение, будто сам воздух стал тяжелее.

Без показной роскоши, но каждая деталь их одежды говорила о достатке.

Тёмные плащи были накинуты поверх добротной кожаной брони, местами потёртой, но явно дорогой. На поясах висели короткие мечи. У того, кто был явно постарше, на пальце поблёскивал серебряный перстень с изображением оскалившегося зверя. Разглядеть детали с такого расстояния я не смог.

Когда я вошёл, оба одновременно подняли головы. Неприятное ощущение, слишком не простыми были взгляды. Так мясник, наверное, смотрит на телёнка перед покупкой.

— Олег? — спросил тот, что выглядел постарше.

— Да.

— Присаживайся.

Не просьба, а констатация. Просить дважды меня не нужно было, я молча сел на свободный табурет у стены. Совсем не на тот резной стул, который ещё вчера любезно приносил мне Прохор. Видимо, сегодня гостями считались совсем другие люди.

Несколько секунд никто не произносил ни слова, слышалось только потрескивание печи. Прохор неловко переступал с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. Старший внимательно рассматривал меня.

Его взгляд скользнул по мозолистым ладоням, по истёртой рабочей одежде, по свежим царапинам на пальцах. Затем задержался на лице, где бессонная ночь оставила тёмные круги под глазами.

Кажется, увиденное его удивило. Наверное, ожидал встретить маститого ремесленника, а увидел обычного шахтёра.

— Нам сообщили, что именно ты имеешь отношение к необычным светящимся кристаллам, недавно появившимся в продаже.

Вот и всё. Не «если», не «возможно», не «мы слышали».

Сообщили.

Значит, сомнений у них уже нет. Я думал, что отвоевал хотя бы месяц, ошибся.

Либо барон сразу не поверил истории про заморского торговца, либо решил проверить её ради собственного спокойствия.

В любом случае нашли меня слишком быстро, пока оставалось только выиграть немного времени.

— Светящимся кристаллам? — осторожно переспросил я.

Мужчина спокойно покачал головой.

— Не строй из себя дурака.

Вот и закончилась моя попытка. Время не выиграл.

— Для дурака ты слишком внимательно смотришь по сторонам.

Я невольно отметил эту фразу. Он заметил даже такую мелочь. Придётся быть осторожнее и в будущем самому обращать на такое внимание, поэтому пожав плечами, я ответил самым безопасным вариантом из всех, что успел придумать.

— Кажется, понимаю, о чём вы. Я лишь помогаю одному торговцу с обработкой товара.

— Это ты о том самом торговце из-за моря?

В его голосе впервые прозвучала откровенная насмешка. Краем глаза я заметил, как Прохор окончательно побледнел, вероятно я и сам сейчас выглядел не лучше. Похоже, наша легенда прожила совсем недолго, сердце постепенно успокаивалось.

А ведь какой смысл паниковать? Если меня решили убить, разговор ничего не изменит, поэтому успокоившись я кивнул.

— Именно так мне и сказали.

И ведь не соврал, именно так мне Прохор и сказал. Мужчина неожиданно усмехнулся.

— Хороший ответ.

Он запустил руку под плащ и достал знакомый предмет. Лампочку. Мою лампочку. Ту самую!

Я невольно задержал взгляд на светлом кристалле. Барон доверил ему такую дорогую вещь?

Учитывая, что всего в мире сейчас существовало четырнадцать таких экземпляров, доверие выглядело немалым.

Мужчина положил лампочку на стол. Несколько секунд молча рассматривал её, словно впервые видел.

Потом спросил:

— Знаешь, что мне в ней нравится?

Я отрицательно покачал головой. Он щёлкнул выключателем и комнату сразу залил мягкий белый свет, блеснувший от перстня на пальце мужчины.

Даже Прохор будто немного успокоился, разве что морщины на его лице стали видны более отчетливо.

— Она решает проблему, о которой все давно привыкли не думать.

Он медленно повертел лампу в руках.

— Свечи коптят. Масло дорогое. Факелы неудобны. А эта вещь…

Он сделал небольшую паузу.

— …она может изменить жизнь очень многих людей.

Второй мужчина по-прежнему молчал, но мне показалось, что уголки его губ едва заметно дрогнули. Словно он соглашался.

По спине пробежал холодок. Передо мной сидел далеко не тупой головорез.

Этот человек понимал значение изобретения. И это пугало куда сильнее. Он спокойно положил лампу обратно на стол.

— Но это уже не моё дело, — он слегка пожал плечами. — У меня другая задача.

Я невольно напрягся.

— Барон хочет встретиться с тобой.

На мгновение мне показалось, что сердце пропустило удар. Пальцы сами собой сильнее сжали край табурета. Вот и всё. Значит, сегодня меня убивать не собираются. По крайней мере сегодня. Это была лучшая новость за весь вечер. И одновременно самая тревожная.

— Зачем?

Я понимал, что вряд ли получу честный ответ, но пока меня не связали и не потащили силой, стоило попытаться узнать хоть что-нибудь.

Мужчина посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что умные люди предпочитают лично знакомиться с теми, кто способен изменить стоимость целой отрасли.

В комнате снова повисла тишина. Фраза прозвучала неожиданно, ведь он говорил не о красивой игрушке, не о дорогой безделушке. Он говорил о деньгах, о власти и о последствиях.

Я медленно перевёл взгляд на лампу. Мои руки еще помнят тяжесть добычи кристаллов в шахте, а один из самых влиятельных людей города приглашал меня на разговор. И я совершенно не был к этому готов.

— Когда барон желает встретиться? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Завтра.

Коротко ответил мужчина.

Он поднялся из-за стола. Следом встал и его спутник.

— После заката. За тобой придут.

Вот и всё. Барон знает о моём существовании. Знает, что лампы делаю именно я и хочет встретиться, само по себе это звучало не так уж плохо, если не учитывать один небольшой нюанс.

Я понятия не имел, что за человек этот барон. Воображение тут же нарисовало десятки вариантов.

От мудрого аристократа, которому действительно интересны новые идеи, до местного феодала, привыкшего считать талантливых людей своей собственностью и съедающего на завтрак парочку крестьян.

Самое неприятное заключалось в том, что оба варианта казались одинаково вероятными.

Я невольно усмехнулся. Вот тебе и бизнес. Ещё неделю назад главной проблемой было, хватит ли сил зарядить следующий кристалл, а теперь я размышлял, не стану ли завтра чьей-нибудь собственностью.

Если всё плохо…

Что делать? Бежать, как только они уйдут?

Нет. Это полная ерунда, я ведь об этом уже думал. Куда я убегу? Без еды, без припасов, без знания дорог я умру быстрее, чем меня начнут искать.

Значит, остаётся только идти, но идти тоже можно по-разному.

Если завтра я приду как мастер, умеющий делать лампочки, то барон увидит во мне ремесленника, а ремесленников покупают. Их заставляют работать и их заменяют.

Нет. Этого нельзя допустить, но если же он увидит человека, способного придумать не одну вещь, а десятки…

Тогда исчезать мне станет слишком невыгодно. Мысль неожиданно оказалась настолько простой, что я даже замер.

Если барон увидит только лампочку — он купит лампочку, но если увидит перспективу и долгосрочную пользу для себя — он предложит сотрудничество.

Разница огромная, оставался только один вопрос.

Как за одну ночь доказать, что я способен на большее? Ночь…

Я мысленно выругался. Днём ведь мне ещё идти в шахту. Или уже нет?

Интересно получится, если завтра не выйти на работу, сославшись на встречу с бароном? Что-то подсказывало, что надзиратель такую причину уважительной не посчитает. С другой стороны, идти с пустыми руками к барону нет смысла, а значит если ночью ничего не успею сделать, то и беспокоиться о работе в шахте нет смысла. Если я уже стал "играть" на всё…

Раздалось негромкое покашливание, и я словно очнулся. Настолько ушёл в собственные мысли, что совсем забыл, где нахожусь и кто рядом.

Старший уже стоял возле двери. Заметив, что я наконец посмотрел на него, он спокойно произнёс:

— И ещё один совет, Олег.

— Какой?

Он улыбнулся. Совершенно спокойно и почти дружелюбно. От этой улыбки по спине снова пробежали мурашки.

— Не пытайся сбежать.

Он говорил без угрозы и без злости. Словно давал хороший совет человеку, которого не хотел видеть мёртвым. Вот только я и сам это уже понял, так что совет оказался мягко говоря не очень.

— Барон очень не любит, когда его заставляют ждать.

После этих слов оба развернулись и вышли. Дверь тихо закрылась, а все равно еще пару минут до нас доносился стук ботинок и скрежет половиц. Только теперь я понял, что всё это время сидел, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Прохор проводил гостей до выхода и почти сразу вернулся. Несколько секунд мы молчали. Где-то за окном снова послышались голоса прохожих, в печи потрескивали дрова, а я впервые за весь разговор позволил себе сделать полноценный вдох, после которого старик осторожно кашлянул.

— Ну…

Он нервно сглотнул.

— Кажется… мы разбогатели.

Я посмотрел на закрытую дверь. Разбогатели? Это вот об этом он сразу подумал после этого диалога? Как вообще можно было так быстро перестроиться с беспокойства о своей жизни к ожиданию богатства?

Потом перевёл взгляд на лампу, всё ещё лежавшую на круглом столе, и медленно покачал головой.

— Или наоборот.

Старик ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Завтрашний вечер вполне мог стать последним, когда я был свободным человеком.

Я медленно поднялся. В голове уже выстраивался совсем другой список задач. Не заработать, не сделать ещё десяток ламп, не украсть новые кристаллы.

Выжить. А если повезёт, то сделать так, чтобы барону оказалось выгоднее видеть во мне союзника, чем собственность.

И только одна мысль задержалась дольше остальных. Я вновь посмотрел на старика. Если после завтрашнего вечера я действительно договорюсь с бароном…

Зачем мне тогда вообще будет нужен Прохор?