На конце будущего столба я перепробовал всё, что смог найти. Смолу, масло, воск, даже густую смесь золы с жиром. Одни составы впитывались почти полностью, другие ложились плотной плёнкой, третьи вообще скатывались по древесине, словно дерево само не хотело их принимать.

Проблема была в другом, я совершенно не понимал, поможет ли хоть один из этих способов.

Чтобы сделать вывод, нужно было закопать столб в землю и подождать хотя бы несколько зим. Настолько долго ждать я, разумеется, не собирался.

Так и сидел напротив длинного бревна, подперев подбородок ладонью и разглядывая древесные кольца, будто ответ мог скрываться где-то между ними.

В общей комнате уже почти никого не осталось.

Прохор куда-то ушёл, на кухне лишь негромко позвякивала посуда, а запах горячей каши всё ещё висел в воздухе. За одним из длинных столов сидел Тихон. Судя по полной тарелке, он только недавно спустился.

Увидев меня, лесоруб кивнул.

— О, Олег.

— Здравствуй, Тихон.

Я присел рядом.

— Всё думаю, как сделать деревянные столбы долговечнее. Экспериментирую, но пока не понимаю, что действительно поможет. Если пропитать дерево смолой, оно проживёт дольше?

Тихон задумался.

— Возможно, — ответ прозвучал слишком неуверенно. — Я деревья валю, а не лечу.

Потом всё же улыбнулся.

— Хотя… есть одна старая история.

Я невольно усмехнулся. Похоже, что легенды здесь любили не меньше, чем на Земле.

— Давным-давно люди решили, что дерево слишком быстро умирает. Стали пропитывать его всем подряд, чтобы строить дома, мосты и крепости надежнее. Говорят, древесина действительно начала служить дольше.

Он ненадолго замолчал.

— Только вместе с этим начал погибать лес вокруг города.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Почему?

Тихон пожал плечами.

— Старики говорили, что люди стали забирать у дерева не только тело, но и право умереть по-своему.

Я невольно усмехнулся.

— Красиво звучит.

— Красиво.

Лесоруб спокойно кивнул.

— А потом, если верить той же легенде, первые лесорубы пришли в лес и спросили у самого старого дерева: почему ты не падаешь, когда ветер ломает остальных?

— И что оно ответило?

Тихон посмотрел в окно.

— Потому что знаю, когда нужно согнуться.

Он перевёл взгляд на меня.

— С тех пор лесорубы говорят: дерево можно взять, но нельзя заставить его стать камнем.

Некоторое время мы сидели молча.

Не знаю, была ли эта история правдой или её когда-то придумал такой же уставший лесоруб за миской каши, но ощущение осталось странное. Будто за простой сказкой пряталось настоящее наблюдение. Любой материал хорош только тогда, когда остаётся самим собой. Стоит попытаться сделать из дерева камень — и, возможно, потеряешь и дерево, и камень.

Я поблагодарил Тихона за разговор и поднялся из-за стола.

По дороге заглянул к Прохору, выпросил у него топор и сразу направился к своему бревну.

Через несколько минут по двору уже разносились размеренные удары.

Поначалу топор входил в древесину неохотно. Я пытался рубить одними руками, быстро уставал и только зря тратил силы. Потом вспомнил, как работал Тихон, перестал бороться с топором и начал вкладывать в каждый удар всё тело. Дело и правда сразу пошло быстрее. Щепки одна за другой разлетались по двору, руки постепенно привыкали к тяжёлой рукояти, а вместе с усталостью появлялось какое-то странное удовольствие от простой, понятной работы.

Когда последний удар наконец расколол ствол пополам, я опёрся на топор и глубоко вдохнул. Рубашка насквозь промокла от пота, зато вместо одной заготовки для столба передо мной теперь лежали две, которые мы сможем перенести вдвоем с Валерой.

А потом я сходил за факелом. Несколько секунд просто смотрел на бревна, вспоминая старую земную технологию. Если память не подводила, после обжига верхний слой древесины становился значительно устойчивее к влаге.

Оставалось только проверить и я уверенно поднёс факел к самому краю бревна.

Пламя быстро лизнуло древесину, оставляя за собой чёрную полосу. Я не задерживал огонь на одном месте, медленно двигался вдоль ствола, позволяя поверхности лишь обуглиться, не давая древесине разгореться по-настоящему.

За спиной с грохотом распахнулось окно.

— Олег! Да что же ты делаешь?! Одумайся!

Я обернулся.

Из окна почти по пояс высунулся Валера. По его лицу было видно, что он всерьёз решил: после длительной работы и стресса я окончательно лишился рассудка и теперь собственноручно уничтожаю результаты нашего похода в лес.

— Не мешай эксперименту, — спокойно ответил я и снова повернулся к бревну.

Он ещё что-то говорил, убеждал меня остановиться, предлагал хотя бы сначала подумать, но очень быстро понял, что переубедить меня уже невозможно.

К тому моменту оба бревна успели равномерно почернеть.

* * *

На следующее утро мы с Валерой уже несли первый столб к заказчику.

Путь оказался не самым лёгким. После вчерашней работы плечи всё ещё ныли, однако настроение было совсем другим. В руках мы несли не просто бревно. Это был первый столб, изготовленный специально для моего фонаря.

На заднем дворе нас уже ждал хозяин участка, место он выбрал заранее, почти у самого забора.

Пришлось немного поработать лопатой. Кажется, мне нужен свой склад с садовым инвентарем. Земля под деревьями оставалась влажной после недавних дождей, поэтому копалась удивительно легко. Гораздо легче, чем порода в шахте, и всё же уже через несколько минут спина привычно напомнила о себе.

Когда яма стала достаточно глубокой, мы вместе подняли столб.

— Раз… два…

Дерево тяжело опустилось на дно. Пока Валера придерживал его в вертикальном положении, я постепенно засыпал землю обратно, добавляя крупные камни. Столб почти сразу перестал качаться.

Оставалась самая приятная часть. На верхнем торце я сделал небольшое углубление, словно чашу, после чего осторожно установил туда лотос.

— Зови хозяина, — сказал я, отряхивая руки.

Валера кивнул и быстро побежал к дому.

Мужчина появился почти сразу.

В его взгляде читалось такое нетерпение, будто фонарь уже давно принадлежал ему, а мы лишь слишком медленно его устанавливали.

Пришлось несколько раз показать, как пользоваться накопителем, как включать и выключать свет. Сначала он путался, но уже через несколько минут уверенно зажигал фонарь самостоятельно.

И каждый раз при появлении света на лице появлялась одинаковая улыбка.

Первый заказ был закончен, а за ним почти сразу последовал второй.

Хозяин постоялого дома захотел установить фонарь во внутреннем дворе. Его дом был квадратной замкнутой формы с внутренним двором. Именно по середине этого двора он и хотел установить фонарь. Когда вечером светящийся лотос вспыхнул среди деревянных галерей, освещая сразу все окна, я неожиданно поймал себя на мысли, что теперь главным товаром города вполне могли стать плотные шторы. Хоть сам открывай производство, уверен, что можно будет разбогатеть на этом быстрее, чем на фонарях.

Людям ещё только предстояло привыкнуть к тому, что ночь может быть настолько светлой.

Работы становилось всё больше. Стоило закончить два заказа, как появились новые три. Кто-нибудь из соседей видел новый фонарь и приходил договариваться о своём.

Получалось странно, чем больше мы успевали сделать, тем длиннее становился список работы.

При этом никто не отменял городские улицы, забота о городе была для меня в приоритете, нужно было подготовить много образцов для установки. Я всё чаще ловил себя на мысли, что мы не успеваем. Не потому, что ленимся или работаем медленно, а потому, что людей уже просто недостаточно. Даже несмотря на то, что со мной работали Валера, Юра, Прохор, Гром, Светус и в перспективе Тихон. На разных условиях, но работали вместе.

Вечером мы сидели в моей комнате. Юра молча перебирал кристаллы для будущих ламп, Валера устало растянулся прямо на полу, удачно найдя на нем свободное пространство, а я снова смотрел на длинный список заказов.

— Так мы весь город не осилим, — наконец произнёс я. — Нужны люди. Нужна мастерская.

Валера сразу поднял голову.

— А если я буду говорить новым клиентам, что мы работаем?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Так ты уже это делаешь.

Он в ответ нахмурился.

— Правда?

— Я же назначил тебя своим представителем.

Валера несколько секунд молча вспоминал, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно.

Юра, не поднимая головы от работы, тихо произнёс:

— Хорошо, что вспомнил. А то я уже начал переживать, что либо ты забыл о своей работе, либо сам себя назначил.

В комнате раздался смех. После целого дня тяжёлой работы он оказался удивительно кстати.

А я в очередной раз обратил внимание на свою одежду. Рубаха местами потемнела от копоти, рукава пропитались древесной смолой, а на штанах появились пятна, происхождение которых я уже и сам не мог вспомнить. Где-то оставил след угольной пыли, где-то — земли после установки столбов, а где-то ткань и вовсе протерлась настолько, что грозила разойтись по шву.

Работать в той одежде, в которой недавно ходил к барону, становилось уже просто стыдно.

— Да… нужно выглядеть хотя бы немного прилично.

— Это ты сейчас про кого? — не понял Валера.

— Про себя.

— А-а… Тогда действительно давно пора.

В последние дни погода сильно портилась, но откладывать было нельзя. Спорить с тем, что мне нужна новая одежда было бессмысленно, поэтому утром я направился в ремесленный квартал. Квартал жил своей работой, чтобы найти портного пришлось немного прогуляться по кварталу, если Грома я нашел по звукам, а мастерскую Светуса приметил заранее, то портного я искал по вывескам. Через пару улиц такая действительно нашлась, над дверью висела аккуратно вырезанная деревянная катушка с нитками.

Я вошёл внутрь. Помещение оказалось значительно просторнее, чем выглядело с улицы. Вдоль стен стояли высокие шкафы с аккуратно сложенными рулонами ткани, на длинном столе лежали ножницы, мел, деревянные линейки и десятки выкроек, а возле окна пожилой мужчина с удивительно прямой спиной что-то внимательно размечал на сером полотне.

Он поднял голову.

— Добрый день.

— Добрый.

Портной отложил мел и внимательно посмотрел на меня.

Не на лицо, а на одежду.

Я невольно улыбнулся.

— Всё настолько плохо?

— Хуже, — спокойно ответил он. — Эта рубаха ещё немного, и сама попросится на покой.

Пришлось признать, что мастер попал прямо в цель.

— Поэтому я у вас, мне нужна новая.

— Какая именно?

Вот тут я ненадолго задумался.

— Даже две.

Он сразу оживился.

— Продолжайте.

— Одна рабочая. Такая, чтобы не жалко было испачкать смолой, землёй или углём. Крепкая, удобная, чтобы можно было целый день таскать брёвна, копать землю и работать инструментом.

Портной молча кивал, словно мысленно уже что-то отмечал.

— Это назначение я вижу по вашей одежде.

Я вопросительно поднял бровь.

— Смола на рукавах, значит недавно работали с древесиной. Следы земли на коленях — копали. Копоть возле манжет — часто имеете дело с огнём. А мозоли на ладонях слишком свежие, чтобы быть многолетними, значит новую работу освоили совсем недавно.

Я невольно улыбнулся. Похоже, настоящие мастера действительно существуют в любой профессии и каждый из них замечает то, чего остальные даже не видят.

— А вторая?

— Парадная.

Он удивлённо поднял брови.

— Намечается свадьба?

— Пока только походы в верхний квартал.

На лице мастера появилась понимающая улыбка.

— Это иногда даже ответственнее.

— Так же мне нужна пара брюк.

Мастер понимающе закивал.

— Для работы и парадные?

Тут уже кивнул я, а мастер обошёл меня кругом. Поправил плечо рубахи, оценил длину рук.

Потом неожиданно попросил:

— Поднимите руки.

Я выполнил просьбу.

— Теперь согните локти.

После этого он достал длинную полотняную ленту и начал быстро снимать мерки.

Работал он настолько уверенно, что мне показалось, будто измерения ему нужны скорее для порядка. Некоторые размеры он, кажется, определял одним взглядом.

— Рабочую одежду лучше сделать свободнее, — негромко говорил он, продолжая измерять плечи. — Иначе через месяц локти разойдутся по швам. А парадную какую хотите? — спросил портной.

Я немного подумал.

— Чтобы человек видел меня, а не одежду.

Он неожиданно довольно кивнул.

— Хороший ответ.

Портной прошёл к шкафу и достал несколько рулонов ткани.

— Яркие цвета сразу отбросим. Купцы любят показывать достаток, а ремесленнику это только мешает. Серый выглядит слишком просто. Чёрный хорош, но быстро собирает пыль. Думаю, что белый или тёмно-синий вам подойдут лучше всего.

Он приложил ткань к моему плечу и сделал шаг назад.

— Да… именно так.

Я провёл ладонью по полотну.

Плотная. гладкая. Совсем не похожа на грубую ткань моей нынешней рубахи.

— Давайте две парадные, двух цветов. Сколько времени понадобится?

— Рабочая одежда будет готова уже завтра.

— А парадная?

— Если хотите действительно хорошую вещь, то дня три.

Я утвердительно кивнул. Торопиться не хотелось.

За последние недели я неожиданно понял одну простую вещь. Хорошие мастера никогда не делают быстро. Кузнец не спешит с металлом, стеклодув не торопит стекло, лесоруб неделями ищет правильное дерево, а теперь и портной спокойно говорит о нескольких днях работы над обычной одеждой.

Похоже, во всех ремёслах существовало одно общее правило — настоящее качество никогда не любит спешку.

* * *

Из личных записей

Вместо привычной горошины случайно создал оболочку размером с небольшой арбуз.

Все произошло настолько неожиданно, что я даже не успел испугаться.

Белая сфера вспыхнула прямо перед лицом и мгновенно взорвалась ослепительной вспышкой. Несколько минут перед глазами плавали яркие пятна, а когда зрение постепенно вернулось, первым делом я попытался понять, сколько энергии потерял.

Ничего.

Внутренний резерв практически не изменился. Не появилось знакомого ощущения тяжести где-то глубоко внутри живота, которое всегда возникало после сильного расхода энергии. Более того, еще совсем недавно даже полностью заполненного резерва мне не хватило бы на создание настолько большой оболочки.

Получалась полная бессмыслица. Я несколько минут сидел молча, прокручивая произошедшее в голове снова и снова.

Где-то закралась ошибка? Или я чего-то не заметил? Только теперь взгляд случайно опустился на левую руку.

Во время эксперимента я машинально опирался ладонью, а там лежал кристалл накопитель.

Поднял его, покрутил в руках и присмотрелся внимательнее. Раньше он был полностью заряжен. Совсем на немного, но энергии в нем действительно стало меньше.

Я замер, неужели…

Сразу повторить эксперимент не получилось. Как ни старался, оболочка снова получалась не больше горошины. После сегодняшней работы собственного запаса энергии почти не осталось, и тело очень быстро напомнило об этом.

Но теперь я хотя бы понимал, что именно нужно проверить.

Закрыл глаза и положил ладонь на кристалл.

Постарался не тянуть энергию привычным способом из собственного резерва, а представить, будто она проходит через руку прямо из накопителя.

Сначала ничего, потом появилось едва уловимое ощущение прохлады в ладони.

Следом будто открылся крошечный ручеек.

Я не удерживал его, не пытался ускорить, а лишь направлял туда, где постепенно рождалась энергетическая оболочка.

Получилось.

Передо мной медленно выросла почти идеальная белая сфера размером с небольшой арбуз, на этот раз она не взорвалась.

Я осторожно поднял ее над столом, заставил вращаться вокруг собственной оси, затем пустил по кругу, после чего изменил направление сразу по нескольким осям.

Удерживать такую конструкцию оказалось неожиданно легко, когда эксперимент закончился, я снова посмотрел на накопитель.

Его свечение заметно потускнело, значит, мне удалось сделать именно то, о чем я даже не задумывался раньше.

Я впервые использовал собственную магию, почти не расходуя собственную энергию.

Несколько минут я просто сидел, рассматривая кристалл, кажется только что я получил огромное преимущество.