Утром меня разбудил уже знакомый стук колёс за окном.

За последние недели этот звук перестал ассоциироваться у меня с обычной городской жизнью. Прецедентов было всего лишь два, но каждый раз, когда возле постоялого двора останавливалась карета с гербом барона, это означало только одно — спокойного дня можно уже не ждать.

Я подошёл к окну.

У дома действительно остановилась та самая чёрная карета, запряжённая парой ухоженных гнедых лошадей. Ещё вчера возле этого дома люди собирались посмотреть на первый в городе новый свет, а сегодня та же самая улица неожиданно замерла, когда на ней появился герб барона. Никто не говорил вслух, но я видел, как взгляды множества людей переходили от кареты к фонарю. Кучер, как и прежде, остался на козлах, а из салона неторопливо вышел уже один из знакомых мне людей барона в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой на воротнике. Его движения были спокойными и размеренными, словно он заранее знал, что его поручение не займёт много времени.

В доме тем временем уже кипела жизнь. Кто-то только собирался на работу, кто-то доедал завтрак прямо у стен дома, общая комната была переполнена… однако появление баронской кареты неизменно привлекало внимание всех присутствующих.

Прохор первым вышел навстречу гостю.

Они о чём-то коротко переговорили, после чего хозяин постоялого двора поднял голову в сторону моего окна и увидев меня громко позвал.

— Олег! К тебе.

Я тяжело вздохнул.

Неужели с фонарём что-то не так? Что опять пошло не так?

Спустившись вниз, я сразу заметил, что посланник держит в руках небольшой плотный конверт с сургучной печатью знакомого герба.

Мужчина вежливо поклонился, однако в его взгляде я не заметил ни любопытства, ни удивления. Казалось, он видел десятки подобных ситуаций и прекрасно знал, что любые изменения в городе рано или поздно проходят через один и тот же кабинет.

— Господин Олег?

— Да.

— Его милость барон просил передать вам это письмо лично в руки.

Я принял конверт и покрутил перед глазами, видимо можно было не тянуть с открытием, поэтому аккуратно сломал печать и развернул плотный лист бумаги. Ожидая, возможно, несколько вопросов о самой конструкции. Возможно, интерес к новому источнику света. Может быть, даже приглашение показать устройство подробнее.

Поэтому первые строчки я читал очень спокойно. Почерк барона оказался столь же аккуратным и строгим, каким был и он сам.

Как оказалось, мои ожидания не совпали с реальностью, у барона был совершенно другой интерес.

«Господин Олег.

До меня дошли сведения, что прошедшим вечером вами был заменён один из городских фонарей, расположенный возле постоялого двора Прохора Игнатьевича.

Позвольте узнать, на каком основании данное изменение произведено без предварительного согласования со мной либо назначенными мною управляющими?

Любые изменения городского имущества требуют предварительного уведомления.

Ожидаю ваших письменных объяснений».

Ниже стояла подпись барона. Я перечитал письмо несколько раз, ну, хоть господином назвал…

— Быстро же новости доходят.

Человек барона позволил себе едва заметную улыбку.

— Город у нас небольшой.

— Похоже, — ответил я, вспомнив как быстро меня нашел барон, заинтересовавшись, кто же изготавливает лампочки.

Мужчина выдержал небольшую паузу и спокойно добавил:

— Его милость поручил передать ещё одну просьбу.

— Какую именно?

Он достал из внутреннего кармана небольшой дорожный письменный набор, раскрыл деревянную крышку, внутри которой лежали чернильница, аккуратно закреплённое перо и несколько чистых листов бумаги.

— Барон просил не затруднять вас повторной поездкой в замок, если ответ можно написать сразу.

Я невольно усмехнулся, предусмотрительно. Получается, барон рассчитывал получить мой ответ ещё до того, как его человек сядет обратно в карету. Были бы тут телефоны, позвонил бы мне, наверное, с рассветом.

— Перо позволите?

Посланник молча протянул его мне.

Я подошёл к ближайшему столу в общем зале, ещё раз перечитал письмо.

Я несколько секунд держал перо над бумагой.

Самым простым вариантом было бы написать что-нибудь осторожное. Извиниться, сослаться на незнание местных порядков, пообещать больше так не делать.

Возможно, именно этого от меня и ждали, но тогда получалось странное.

Я хотел изменить город, хотел, чтобы люди перестали ходить по тёмным улицам, а первым делом должен был попросить разрешение на то, чтобы сделать улицу светлее.

Макнув перо в чернила прямо под письмом барона начал писать ответ, оставляя на бумаге множество клякс..

«Ваша милость.

Фонарь, установленный возле постоялого двора, полностью изготовлен за мои личные средства.

Металлическое основание, стеклянный колпак, накопитель и световой кристалл были оплачены мною без привлечения городской казны.

Поскольку изделие является результатом моего труда и создано за принадлежащие мне монеты, я счёл возможным установить его возле дома, в котором в настоящее время проживаю.

С уважением, Олег.»

Я перечитал написанное, поставил подпись и вернул письмо посланнику.

Тот быстро пробежался взглядом по нескольким строкам, убедившись, что ответ действительно получен, аккуратно сложил лист обратно в конверт и лишь после этого кивнул.

— Благодарю.

Он больше ничего не сказал.

Так же спокойно вышел во двор, сел в карету, и уже через минуту колёса вновь застучали по мостовой, постепенно растворяясь где-то среди городских улиц. Хорошо, что это не был тот человек, который сначала бьет чем-то тяжелым по голове, а потом думает, так хоть мирно все прошло…

Прохор проводил экипаж долгим взглядом.

— Чую, это ещё не конец.

— Согласен. Боюсь, что это только начало, — признался я.

На завтрак в общую комнату я не пошел, а время сегодня пролетало удивительно быстро, ощущение спокойствия после разговора с посланником барона так и не вернулось. Я пытался сосредоточиться на работе, проверяя вместе с Валерой новые ламп, но постоянно ловил себя на том, что мысленно возвращаюсь к письму.

Формально ведь барон был прав.

Городской столб действительно принадлежал городу, а значит, даже самая красивая и полезная вещь не давала мне автоматически права распоряжаться всем вокруг по своему усмотрению. Только вот внутри всё равно оставалось неприятное чувство, словно меня остановили не из-за самой проблемы, а просто потому, что кто-то впервые за долгое время решил что-то изменить без разрешения сверху.

Я уже хотел вернуться к чертежам, когда снизу неожиданно раздался громкий раздражённый голос.

Сначала я решил, что это очередной спор между постояльцами, которые иногда слишком увлекались разговорами после тяжёлой смены, однако через несколько секунд понял, что голос звучит с улицы, причём в нём было столько недовольства, что просто не обратить на него внимание было невозможно.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?

Я подошёл к окну и посмотрел вниз.

Возле нового фонаря стоял мужчина, которого я несколько раз видел в общем зале. Высокий, крепкий, с широкими плечами и руками человека, привыкшего работать физически, он сейчас выглядел не столько злым, сколько раздражённым и растерянным. Рядом с ним уже остановились несколько постояльцев, кто-то держал в руках мешок с инструментами, кто-то только собирался уходить на работу, но всем было интересно, из-за чего поднялся такой шум.

Перед мужчиной стоял Прохор, который, судя по выражению лица, уже успел устать от этого разговора.

— О чём именно ты говоришь? — спокойно спросил он.

Мужчина резко указал рукой вверх.

— Об этом.

Он посмотрел на светящийся стеклянный лотос, словно именно он был причиной всех бед. На минуту меня даже стала съедать совесть, как-то часто в последнее время Прохор нервничал из-за моих действий.

— Вчера здесь стоял обычный фонарь. Нормальный и понятный. Фонарщик приходил каждый вечер, заливал масло, проверял фитиль, зажигал его и уходил. Оно же работало отлично!

Он сделал шаг ближе.

— А теперь появился этот…

Он запнулся, явно не находя подходящего слова.

— Этот… что это вообще?

Несколько человек вокруг тихо переглянулись.

— И что в этом плохого? — устало спросил Прохор.

— Плохого?

Мужчина усмехнулся.

— А ты не понимаешь?

Он снова посмотрел на фонарь.

— Сегодня один человек решил, что может просто взять и выкинуть то, что стояло здесь десятки лет. А завтра кто-нибудь другой решит, что ему не нравится ещё что-то. Мы должны дорожить тем, что у нас есть.

В этот момент я понял, что разговор касается уже не самого фонаря.

— Если у вас есть вопросы, лучше задайте их мне, — крикнул я так, чтобы меня услышали.

Все взгляды сразу повернулись в мою сторону, а я поспешил спуститься на улицу.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на меня, затем нахмурился.

— Значит, это ты?

— Что именно?

— Тот самый, который решил играть в мага.

Я слегка улыбнулся.

— Я не маг.

— Какая разница? — Он раздражённо махнул рукой и подошел ко мне почти в плотную. — Для простых людей разницы нет. Сегодня ты поставил новый фонарь, потому что тебе так захотелось. Завтра решишь, что дома стоят неправильно или улицы должны выглядеть иначе.

— Но здесь уже был фонарь, а я его улучшил.

— Мы не знаем, как он будет работать, — он произнёс это слово особенно тяжело.

Прохор попытался что-то сказать, но я жестом остановил его, не нужно втягивать его в конфликт, с этой ситуацией я должен разобраться самостоятельно. Я внимательно посмотрел на него.

— Вы боитесь, что он опасен?

Мужчина замолчал на несколько секунд, а затем тихо произнёс:

— Я боюсь, что такие вещи всегда начинаются одинаково.

Он посмотрел на свои руки.

— Сначала приходит кто-то умный и говорит, что придумал что-то лучше. Потом все радуются, потому что стало удобнее. А через время оказывается, что люди, которые всю жизнь делали старую работу, больше никому не нужны.

На последних словах он даже покраснел, после чего сжал кулаки и двинулся на меня. Благо он был намного шире в плечах и выше меня, а движения были медленные, уклониться мне было не трудно. Я просто нырнул под его рукой, тут же оказавшись за рукой. Развернулся, чтобы держать его в поле зрения и быстро спиной разорвал дистанцию на пару шагов.

Люди быстро расступились, образовав подобие круга вокруг нас, одни кричали, что насилие не выход, другие, чтобы меня побыстрее вырубили, потому что на работу пора, а мы тут время тянем. Вот же спасибо, конечно.

Противник же обернулся и зарычав снова двинулся на меня.

Я оглянулся, не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, его и так уже было более, чем достаточно, но возникла идея. В меня ожидаемо полетел такой же медленный удар кулаком по круглой траектории, я высвободил из себя крупицы энергии, сформировав едва заметный шарик света прямо перед его переносицей, а после этого сделал то, что лучше всего у меня получалось в последние дни, взорвал его…

Все произошло очень быстро и потому выглядело это как яркий блик солнца, которому правда не откуда было взяться… Вспышка света прямо перед глазами сбила противника, кулак так и остался на половине пути. Мужчина инстинктивно зажмурился, вскинул руки, потерял ориентацию всего на одно короткое мгновение, которого мне оказалось вполне достаточно. Да, идея которую я подчеркнул из старых фильмов, правда там для этого чаще использовали песок…

Не дожидаясь, пока противник сориентируется в том, что же случилось, я влетел всем своим телом ему в живот. Не знаю, от моего неожиданного удара или его падения на землю, но даже получилось выбить из него дух, а сам в это время ощутил, как будто в резался в дверь. Из толпы раздался восторженный вздох, явно никто не ожидал от меня такой прыти.

Мужчина тут же сел, пытаясь понять, что произошло, а за одно сделать вдох. Ничего, скоро все пройдет.

Через минуту он действительно окончательно пришел в себя и теперь выглядел не таким злым и не вменяемым, лишь усталым и разочарованным. Кто-то из шахтеров предложил ему помощь, чтобы подняться, но тот лишь покачал головой и отмахнулся.

Я неожиданно понял, что передо мной стоит не противник, передо мной стоял человек, который боялся потерять то, что имеет, привычную жизнь и своё место в мире.

— Вы думаете, новый фонарь заберёт у кого-то работу? — Спросил я, как будто никакого конфликта сейчас не было.

Мужчина ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.

Я перевёл взгляд на светящийся лотос и задумался на мгновение.

— Этот фонарь мне помогали делать множество людей. В том числе кузнец и стеклодув, а ведь раньше и профессий таких не было. Когда-то люди носили воду в вёдрах через весь город, а сейчас на каждой улице есть колодец.

Я посмотрел на него.

— Мир меняется не потому, что кто-то хочет оставить людей без дела. Он меняется потому, что люди всегда пытались сделать жизнь немного лучше.

Мужчина долго молчал, вокруг тоже стало тихо, кто-то стал расходиться махнув рукой, поняв, что драки больше не будет. Другие наоборот слушали внимательнее, притихнув полностью. Я даже не мог припомнить такой тишины на нашей улице.

— А если из-за этого кто-то останется без работы?

Он сказал это уже намного тише, я не стал сразу отвечать. Потому что понимал — это действительно может произойти, скорее всего так и будет. Любое новое изобретение что-то меняет. Где-то оно создаёт новые возможности, а где-то делает старые навыки менее востребованными. Те же фонарщики, если будут готовы к изменениям найдут свое место, этим фонарям тоже нужно обслуживание, их нужно проверять и тоже нужно включать и выключать, практически, как с масляными, но по-другому, дешевле и без множества пунктов в техническом процессе.

— Тогда нужно будет найти ему новую.

Мужчина поднял на меня взгляд.

— Просто так?

— Нет, — я посмотрел на фонарь. — Совершенно не просто.

Я по своему опыту помнил, что это не просто, приходилось менять профиль работы, но порой это действительно лучшее решение.

— Но если мы будем бояться каждого изменения только потому, что оно может что-то нарушить, то никогда ничего не изменится.

Он ещё несколько секунд сидел неподвижно, потом тяжело вздохнул.

— Ты слишком уверен в себе.

— Возможно.

Я улыбнулся.

— Но иначе я бы никогда не начал.

Мужчина ничего не ответил. Он лишь как и я ещё раз посмотрел на фонарь, и в этот раз в его взгляде уже не было прежнего раздражения. Скорее, там появилось сомнение, будто он впервые допустил мысль, что новое не обязательно означает плохое. Через минуту он поднялся, развернулся и ушёл, а люди вокруг постепенно начали возвращаться к своим делам.

Я же ещё долго стоял возле фонаря, до этого момента мне казалось, что самое сложное — это создать новую технологию.

Теперь я начал понимать, что это только первая часть пути. Создать что-то новое было сложно, но заставить людей поверить, что новое не разрушит их привычный мир, оказалось намного сложнее.

Я долго смотрел ему вслед, самое неприятное было в том, что он не ошибался полностью.

На Земле я прекрасно знал, сколько людей теряли работу из-за новых технологий. Машины действительно делали производство быстрее, но вместе с этим меняли целые профессии. Я привык думать об изобретениях как о способе улучшить жизнь, но впервые задумался о другой стороне.

Любое улучшение для одних людей иногда становилось испытанием для других.

Немного успокоившись я вернулся к работе, по ощущениям прошло около часа, как за окнами вновь послышался знакомый перестук колёс.

Я переглянулся с Валерой.

— Опять?

Тот только развёл руками, на этот раз даже выходить во двор не пришлось.

Посланник сам поднялся по лестнице, нашёл меня в комнате и молча протянул небольшой сложенный вдвое лист бумаги.

Письмо оказалось значительно короче предыдущего.

«Господин Олег.

Независимо от того, кем изготовлен сам фонарь и за чей счёт он создан, городской фонарный столб является собственностью города.

Следовательно, вы не вправе производить замену или изменение городского имущества без предварительного согласования. В порядке исключения разрешаю оставить произведенные изменения без восстановления прежнего фонаря. Считать данное решение единичным случаем.

Прошу впредь учитывать данное обстоятельство.

Барон.»

Я несколько секунд смотрел на эти строки. Ответ оказался предельно вежливым и столь же категоричным.

Барон даже не обсуждал саму лампу, словно не он недавно выделил мне кучу монет для их изготовления, его интересовал исключительно порядок. Интересно, а если бы я сделал свой столб, на него поместил свой фонарь, а обслуживала его сам или попросил кого-то за отдельную плату — это тоже было бы самоуправством? Как бы мне не хотелось это признавать, но вероятно, что да.

И как мне убедить целый город, что новые фонари во благо? Не могу же я с каждым так драться? Мне как минимум однажды не повезет…

Когда карета скрылась за поворотом, двор ещё несколько секунд оставался необычно тихим.

Никто не спрашивал, что было в письме, но спрашивать было и не нужно. Люди прекрасно понимали, что если сам барон прислал человека, то мои действия не остались незамеченными. Изобрести лампу оказалось намного легче, чем заставить город принять её.

* * *

Вечерний эксперимент N 10

Из личных записей.

Сегодня проверял возможность создания нескольких энергетических оболочек одновременно.

Первые попытки показали, что размер объекта напрямую влияет на сложность контроля.

Я создал одну пустую оболочку размером с горошину — никакой заметной нагрузки.

Следом добавил вторую — изменений практически нет.

После создал еще три оболочки.

На этом моменте я начал подозревать, что нашёл простой способ увеличить количество контролируемых объектов.

Вывод оказался преждевременным.

После добавления десятой оболочки стало очевидно, что проблема заключается не в создании оболочек, а в одновременном управлении ими.

Каждая оболочка требовала отдельного внимания, направления силы и контроля движения.

Именно тогда я совершил ошибку. Мне показалось, что если заставить все объекты двигаться одинаково, задача упростится.

Я задал им круговое движение и первые секунды всё работало идеально.

Над столом медленно вращался целый рой маленьких прозрачных белых шариков.

Это выглядело настолько красиво, что я на мгновение забыл, что это эксперимент, а не украшение комнаты.

Потом я понял главное: каждый шар имел собственную траекторию, скорость и положение в пространстве. А значит, каждый из них требовал отдельного контроля.

Первые две оболочки лопнули почти одновременно.

Следом ещё три.

Через несколько секунд над столом остались только тусклые вспышки и лёгкий запах озона.

К счастью, размеры были небольшими.

Иначе очередной эксперимент пришлось бы не фиксировать в тетради, а объяснять владельцу нового комплекта мебели.

Вывод: создание нескольких объектов одновременно возможно. Главные факторы: правильный принцип формирования, уровень концентрации и количество энергии.

Проблема: количество объектов ограничивается не запасом энергии, а сложностью управления каждым отдельным элементом.

Плюсы: в отличие от предыдущих экспериментов, после взрыва не произошло возгорания комнаты.

Минусы: теперь необходимо придумать способ управления несколькими объектами без необходимости держать в голове каждую отдельную оболочку.