Вернувшись в комнату, я первым делом освободил стол от чертежей, обломков кристаллов и инструментов, которые за последние дни успели занять каждый свободный угол. Бумаги легли аккуратной стопкой на подоконник, напильники отправились в ящик, а на очищенную деревянную поверхность я по очереди выложил три детали.

Металлическое основание, полученное от Грома, стеклянный лотос от Светуса и свою лампочку.

Несколько секунд я просто стоял над ними, не решаясь прикоснуться. Странное ощущение, будто сейчас в одной точке должны встретиться три совершенно разных человека: кузнец, который думает прочностью и нагрузками; стеклодув, который видит свет и цвет; и я, пытающийся заставить энергию служить людям. Физически никого из них рядом не было, но их работа лежала передо мной так явно, словно каждый только что отошёл от стола.

А самое главное, я подсознательно оттягивал момент начала, пока не попробовал, всё, скорее всего, хорошо, а как только попробую, может оказаться, что есть ошибка, которую нужно будет исправлять… Но нужно пробовать, поэтому я первым взял металлическое основание. Холодный металл приятно лёг в ладони. Провёл пальцем по кованым листьям, и память сразу вернула спокойный голос Грома:

— Красота должна работать.

Листья здесь были не украшением, прикрученным поверх конструкции. Каждый изгиб продолжал силовое ребро, каждый лепесток перераспределял нагрузку, а плавный переход стебля в держатель кристалла одновременно делал форму изящной и убирал слабое место в металле.

Я установил лампочку в центральный держатель. Она вошла в направляющие с такой точностью, что мне даже не пришлось ничего поджимать или выравнивать. Никаких винтов, никаких прокладок, никакой привычной для мастерских подгонки напильником. Раздался лишь тихий металлический щелчок, после которого лампа заняла своё место так уверенно, будто всегда была частью этого основания.

Я невольно улыбнулся.

Если бы мне показали этот узел на Земле, я бы решил, что его проектировали современные инженеры с хорошим пакетом инженерных программ и возможностью установки допусков до сотых долей миллиметра.

Потом настала очередь стекла.

Я осторожно взял лотос обеими руками. После металла он казался почти невесомым. Тонкие лепестки ловили свет из окна и меняли оттенок при каждом движении, от холодного голубого до почти молочно-белого.

Несколько секунд я искал глазами способ крепления и уже собирался внимательно осматривать основание, когда заметил три небольших металлических лепестка по краю держателя. На стеклянном лотосе им отвечали три едва заметных выреза.

Я совместил их и медленно повернул лотос примерно на четверть оборота.

Стекло мягко опустилось вниз и зафиксировалось с таким точным, почти бархатным сопротивлением, что я бы побоялся его теперь снимать. Я слегка покачал конструкцию. Никакого люфта, никакого дребезга, ни малейшей щели между металлом и стеклом.

Несколько секунд я просто проверял соединение, а потом меня накрыла ещё одна мысль.

А ведь Гром не видел работы Светуса, как и Светус не видел работы Грома. Мы не обсуждали размеры посадочных мест, углы вырезов или толщину буртика. И всё же детали подошли друг к другу идеально, потому что оба мастера мыслили одинаково — через точность, а не через приблизительность.

Я поставил фонарь в центр стола и послал короткий энергетический импульс.

Лампочка вспыхнула сразу.

Но вместо привычного резкого света произошло нечто совершенно иное. Свет больше не бил во все стороны, ослепляя и оставляя за пределами луча густую тень. Он проходил через стеклянные лепестки, и каждый из них немного менял его оттенок. Внутренние лепестки отдавали мягкой голубизной, средние становились почти белыми, а на самых тонких краях появлялся едва заметный розоватый перелив.

Вся конструкция словно начала медленно раскрываться.

Это уже не было лампой. Передо мной на столе действительно цвёл огромный светящийся цветок.

За спиной послышался шум. Я обернулся и увидел Валеру, который застыл на пороге с открытым ртом, совершенно забыв, зачем вообще пришёл. Юра подошёл ближе, долго молчал, разглядывая игру света на стекле, а потом произнёс всего одну фразу:

— Красиво получилось.

Для Юры это была высшая степень одобрения.

Я снова посмотрел на светящийся лотос и неожиданно понял простую вещь. Такую вещь нельзя прятать в тесной комнате среди мешков с кристаллами и прожжённых штор. Она должна стоять на улице, чтобы её видел весь город и я не хочу откладывать этот момент.

Через двор к ближайшему фонарю я нёс конструкцию, не выключая. Сейчас самое страшное — не эксперимент, а мои собственные руки. Конструкция оказалась тяжёлой. И дело было даже не столько в весе, сколько в размерах. Идти приходилось медленно, внимательно следя за каждым шагом, чтобы случайно не задеть дверной косяк или не качнуть стеклянный лотос.

Сначала останавливались и оборачивались постояльцы дома Прохора, потом и соседи на улице. Кто-то только возвращался с работы, кто-то сидел на лавке возле стены, отдыхая после смены. Заметив нас, люди один за другим начали отвлекаться от своих дел. За спиной слышалось перешёптывание сомневающихся и рассуждающих, что я несу, почему я несу, где копоть. Кто-то же сразу записал меня в маги, уверяя, что у него был такой друг, но умер от этого.

Вдруг меня случайно задели плечом.

— Осторожно! — вскричал я, заставив человека посторониться от неожиданности. Цветок чуть не соскользнул из моих рук, но благодаря кованным листьям основания я успел перехватить его.

Возле столба как раз был фонарщик, он уже забирался по лестнице, прислоненной к столбу, для зажигания фонаря, когда я окликнул его. Фонарщик устало обернулся и чуть не упал с лестницы от неожиданности.

— Это новый фонарь, его надо установить вместо масляного на этот столб. Нам больше не понадобится для него масло.

— Молодой человек… — заговорил фонарщик, едва сдерживая смех. — Я этим двадцать лет занимаюсь. И вот пока масло не нальёшь — света не будет.

— Не поджигайте, — все же попробовал достучаться до него я. — Попробуйте сначала так.

А в ответ наблюдал лицо мужчины полное сомнений, но видимо исключительно из любопытства он согласился и принял в руки цветок.

— А куда же масло? — спросил он сбитый с толку.

После замены конструкции на мой цветок он посмотрел на свои руки, которые десятилетиями каждый вечер таскали масло по всему городу.

— А что теперь делать мне?

Любое новое изобретение меняет не только вещи. Оно меняет человеческую жизнь. Я посмотрел на его руки, ещё пахнущие маслом, потом перевёл взгляд на спокойно сияющий фонарь.

— Пока делать то же самое. Только вместо огня будете будить свет. Кроме того, все остальные фонари пока прежние.

Фонарщик несколько секунд переваривал услышанное.

А я ещё раз внимательно осмотрел собранный фонарь, после чего осторожно снял его со стола. Лампа оказалась заметно тяжелее, чем я ожидал. Металлическое основание Грома было основательным, стеклянный лотос Светуса тоже добавлял вес, а внутри находился накопитель и моя лампочка. Некоторое время я пытался удержать конструкцию одной рукой, но быстро отказался от этой идеи.

Фонарщик вновь покачал головой.

— Красиво, конечно… Только не разобьётся?

— Не должен, — в надежде, что никто не станет проверять его прочность, ответил я.

Любопытных взглядов становилось всё больше. Несколько человек даже поднялись со своих мест и медленно пошли следом, словно сами ещё не понимали, зачем это делают.

Фонарщик медленно обошёл столб.

Очень осторожно провёл ладонью по металлическому основанию, потом опустил руки и долго смотрел на свои ладони. На ладони человека, который почти каждый вечер на протяжении многих лет носил по городу тяжёлые банки с маслом, поднимался по лестницам, поджигал фитили, а перед рассветом снова обходил улицы, чтобы погасить огонь.

— Я двадцать лет думал, что моя работа — это приносить людям свет… — негромко произнёс он. — А оказалось, я просто таскал масло.

Именно в этот момент тишину вечерней улицы разорвал громкий удар ставней.

В доме напротив окно распахнулось с такой силой, что деревянные створки ударились о стену, а из проёма почти по пояс высунулся растрёпанный мужчина в помятой ночной рубахе. Сонно щурясь, он сначала попытался разглядеть происходящее, затем поднял ладонь к глазам, защищаясь от неожиданно яркого света, и лишь после этого окончательно понял, что причиной его пробуждения оказался вовсе не рассвет.

Лицо мужчины мгновенно перекосилось.

— Вы там совсем с ума посходили?! — прокричал он так громко, что его голос эхом прокатился по всей улице. — Ночь на дворе! Совесть у вас есть?!

Он сердито ткнул пальцем в сторону нового фонаря.

— Кто солнце посреди ночи включил?!

Во дворе повисла неловкая тишина.

Несколько человек машинально подняли головы к окну, не понимая, как реагировать.

Мужчина же, почувствовав, что на него обратили внимание, разошёлся ещё сильнее.

— Мне через четыре часа в шахту идти! — продолжал он, уже почти не скрывая раздражения. — Я только уснул, а вы тут решили день среди ночи устроить! Если это очередная забава какого-нибудь богатого бездельника, то развлекайтесь где-нибудь подальше от моего окна!

Он ещё раз прищурился, пытаясь разглядеть источник света.

— И вообще… что это за штуковина такая?!

В этот момент кто-то из шахтёров, стоявших рядом со мной, негромко усмехнулся.

— Да ты лучше выйди да посмотри.

— Мне и отсюда прекрасно видно!

— Не видно, — спокойно возразил фонарщик, не сводя глаз с сияющего лотоса. — Если бы видел, не кричал бы.

Мужчина раздражённо фыркнул, однако всё-таки исчез из окна.

Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь дома, и он уже быстрым шагом пересекал улицу, продолжая недовольно что-то бормотать себе под нос.

Подойдя ближе, он собирался было снова высказать всё, что думает о людях, которые будят соседей среди ночи, но слова неожиданно застряли у него в горле.

Он остановился буквально в нескольких шагах от столба, поднял голову и долго молчал.

Свет спокойно проходил сквозь стеклянные лепестки, окрашивая их в едва уловимые оттенки голубого и розового. Металлические листья, выкованные Громом, ловили мягкие блики, из-за чего казалось, будто цветок действительно медленно раскрывается в первых лучах восходящего солнца.

Мужчина несколько раз моргнул. Потом медленно обошёл столб вокруг и заглянул снизу. Поднялся на цыпочки и только после этого совсем другим голосом, уже без прежнего раздражения, спросил:

— Это… не горит?

— Нет, — ответил я.

Человек ещё немного постоял, внимательно рассматривая стеклянный лотос.

— А красиво получилось… — Он произнёс это почти шёпотом, словно признался в чём-то, чего сам от себя не ожидал.

— Только… — он немного замялся и виновато посмотрел на меня. — Нельзя ли его… хоть немного потише сделать? А то ведь действительно спросонья решил, что проспал до утра.

Во дворе кто-то не выдержал и громко рассмеялся, следом засмеялся ещё один человек, даже Прохор, всё это время наблюдавший за происходящим с крыльца, покачал головой, пряча улыбку в бороде.

— Красиво, пока этот умник не начнет все подряд менять, — проворчал кто-то из толпы.

Шум быстро разбудил остальных жильцов. Из соседнего дома выглянула пожилая женщина, наспех набросившая на плечи шерстяную шаль. За ней появился мальчишка лет десяти, потом ещё двое мужчин, а вскоре возле нового фонаря уже собирались люди со всей улицы.

Каждый подходил почти одинаково, сначала с любопытством, а потом уже и с недоверием. Только после этого надолго замирал, подняв голову вверх.

Я неожиданно поймал себя на странной мысли. Ещё несколько минут назад все смотрели только на меня, задавали вопросы, спорили, сомневались, а теперь я словно исчез. Никого уже не интересовало, кто именно принёс этот фонарь. Никто не спрашивал, как он устроен. Люди просто стояли посреди улицы и молча смотрели на светящийся стеклянный лотос. Именно этого мне, наверное, и хотелось с того самого дня, как я впервые оказался в этом мире.

Неудачных чертежей и не новых расчётов.

Не очередного успешного эксперимента, а самого обычного человеческого удивления, которое невозможно сыграть или купить за деньги.

Ради таких лиц действительно стоило прожечь не одну штору.

* * *

Вечерний эксперимент N 9

Из личных записей.

Эксперимент по возможности изменения энергетической формы, поскольку до этого момента все мои попытки сводились к созданию одной и той же структуры — небольшого светящегося шара, внутри которого энергия удерживалась равномерно и практически без дополнительных усилий.

Возник вопрос: действительно ли такая форма является единственно возможной или же я просто привык использовать самый простой вариант, не пытаясь заставить энергию принять что-то более сложное.

Если энергия подчиняется моему управлению, то теоретически она не должна быть ограничена только сферой.

Первой попыткой было создание плоской поверхности.

Задача казалась простой — необходимо было всего лишь удержать энергию не вокруг одной точки, а распределить её в одной плоскости.

На практике всё оказалось значительно сложнее.

В момент формирования оболочка действительно начинала растягиваться, но края практически сразу теряли устойчивость, поверхность искривлялась, словно пыталась вернуться к привычному состоянию, а через несколько секунд вся конструкция сжималась обратно в небольшой шар и разрушалась.

Я повторил попытку несколько раз, изменяя плотность энергии и скорость формирования оболочки, однако результат оставался одинаковым.

После очередной неудачи пришёл к выводу, что проблема заключается не в количестве энергии, а в самом принципе управления.

Сферическая оболочка является наиболее удобной формой, поскольку каждая её точка находится в одинаковых условиях относительно центра, поэтому для поддержания такой структуры достаточно удерживать общее равновесие.

Плоскость же требует совершенно другого подхода.

Каждый участок края должен оставаться на строго определённом расстоянии, а любая небольшая ошибка приводит к деформации всей конструкции.

Следующим экспериментом стало создание кольца.

Я решил начать с более простой формы, где энергия всё ещё могла бы сохранять часть свойственной ей симметрии.

На этот раз результат оказался значительно лучше.

Передо мной появилась тонкая светящаяся окружность размером примерно с монету, которая несколько секунд сохраняла форму и даже начала медленно вращаться в воздухе.

Причём вращение произошло не по моей команде.

Кольцо словно само искало наиболее устойчивое положение, перераспределяя энергию внутри оболочки.

Это наблюдение оказалось неожиданным.

До этого я считал, что энергия просто выполняет заданное направление, однако теперь становилось очевидно, что она имеет собственное стремление к определённому состоянию.

Я увеличил подачу энергии, пытаясь сделать кольцо больше и стабильнее, но через несколько секунд конструкция резко потеряла форму.

Вместо ожидаемого яркого взрыва произошёл короткий хлопок, после которого на поверхности стола осталось несколько тёмных пятен.

Похоже, очередной эксперимент оставил после себя не разрушения комнаты, а всего лишь необходимость объяснить Прохору происхождение новых следов на мебели.

Однако результат всё равно оказался полезным.

Я сделал вывод, что энергетическая оболочка не является простым контейнером, внутри которого находится энергия.

На самом деле я постоянно поддерживаю равновесие между естественным стремлением энергии расшириться и собственным контролем, который заставляет её сохранять нужную форму.

После этого решил проверить ещё более сложный вариант.

Если создать не замкнутую форму вроде шара или кольца, а тонкую энергетическую линию, возможно ли будет удержать её достаточно долго?

Такая структура могла бы иметь огромное количество применений.

Например, для передачи энергии между объектами или создания своеобразного энергетического соединения.

С первой попытки получилось.

Передо мной появилась тонкая белая линия длиной примерно с ладонь.

Она спокойно висела в воздухе, не распадаясь и не меняя формы.

Несколько секунд я просто наблюдал за ней.

Столько времени было потрачено на попытки получить что-то новое, а теперь передо мной находилось доказательство того, что энергия действительно может принимать совершенно другие состояния.

Я попытался увеличить длину линии.

Ошибка.

Вместо постепенного расширения вся структура мгновенно потеряла стабильность и одновременно вспыхнула по всей длине.

Я успел только закрыть лицо рукой.

К счастью, на этот раз пострадала не штора.

Пострадал стол.

Точнее, его часть.

В центре деревянной поверхности появилась ровная чёрная полоса, словно кто-то провёл по ней раскалённым инструментом.

После этого пришлось сделать небольшой перерыв и признать очевидное. Создать сложную форму возможно, но сложность заключается не в создании самой энергии, а в удержании каждой отдельной части структуры.

Чем больше элементов требует постоянного контроля, тем больше сил необходимо тратить не на создание объекта, а на сохранение его существования.

Получается интересный парадокс, теоретически я могу создать практически любую форму, но наиболее эффективной всегда будет самая простая и именно поэтому природа так часто использует круги, сферы и кристаллические структуры.

Они требуют минимальных затрат для поддержания равновесия.

Человек же постоянно делает обратное. Мы создаём сложные механизмы, сложные формы и сложные системы, а потом тратим огромное количество ресурсов, чтобы заставить их работать.

Однако эксперимент ещё не был закончен, через некоторое время я решил попробовать изменить форму уже существующей оболочки. Создал небольшой энергетический шар и начал медленно изменять его структуру.

В этот раз я не пытался заставить энергию сразу стать чем-то новым, я позволил ей постепенно перестраиваться и результат оказался совершенно другим. Шар медленно превратился в овал, затем вытянулся в каплю, а после начал формировать тонкую линию.

Только спустя несколько секунд, когда структура стала слишком сложной, оболочка разрушилась.

Это было самое важное наблюдение за весь эксперимент. Проблема заключалась не в самой форме, а в подходе.

Я пытался заставить энергию принять состояние, которое ей не свойственно, но если не ломать её структуру, а постепенно направлять изменение, то результат становится совершенно другим.

Вывод эксперимента № 9:

Энергетическая оболочка способна принимать различные формы, однако наиболее стабильным состоянием остаётся сферическая структура.

Изменение формы возможно только при постепенной перестройке внутреннего равновесия.

Сложность управления зависит не только от размера объекта, но и от количества отдельных элементов, которые необходимо одновременно контролировать.

Дополнительное наблюдение:

Создание стабильной энергетической линии возможно.

Необходимо проверить, можно ли использовать подобную структуру для передачи энергии между двумя точками.

Возможно, это станет основой совершенно нового направления исследований.

Хотя сначала необходимо решить одну небольшую проблему.

Нужно купить новый стол, потому что текущий, судя по всему, уже начал участвовать в экспериментах без моего согласия.