На пороге дома я встретил Прохора, он так же, как и я, только возвращался. У старика в руках была пара бумаг.

Я пропустил его вперед и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Плохие новости, — сказал сразу он.

Я даже не сразу отреагировал. Плохие новости в последние дни стали чем-то вроде нового бытового фона. Почти как скрип половиц или шум из-за стенки.

— Насколько плохие? — спокойно спросил я.

Прохор показал мне жестом на свою дверь и прошли в комнату и сели всё за тот же круглый стол. Старик положил перед собой сложенный лист бумаги, не пергамент или что-то изящное. Обычная плотная бумага, исписанная неровным почерком и какими-то цифрами, перечёркнутыми и снова исправленными.

— Я выбил меньше, — сказал он. — Намного меньше, чем ты просил.

Я молча взял лист. Сначала цифры не складывались в смысл. Судя по всему о нормальном оформление документа в этом мире никто ничего не слышал.

Когда я все таки разобрался в этих записях тихо выдохнул через нос.

Я провёл пальцем по строкам. Типы кристаллов, количество, цена.

И рядом — аккуратно приписанные ограничения.

“Не более такого-то объёма”, “Только партиями”, “Только через посредника”.

— Это… — я поднял взгляд, — это не меньше. Это в три раза меньше. А цена наоборот, как будто ты выбил больше.

Прохор дёрнул плечом.

— Думаешь меня обманули? — От такого поворота событий у меня даже глаз дернулся, надо же так всё выставить! А старик тем временем продолжил. — Я же сказал тебе сразу: тяжело.

Он замолчал на секунду, потом добавил уже тише:

— Там люди не любят, когда кто-то начинает резко скупать кристаллы. Всё распределено, ведь весь добываемый объем и без твоих закупок уходил.

— Так половина кристаллов, которые я попросил, всегда мусором считались! Мы их даже во время добычи не вытягивали, скидывали в сторону. Если и выносили, то только чтобы шахту очистить для дальнейших работ!

Я отложил лист, а Прохор замялся.

— Достаточно, чтобы ты не остановился.

— И недостаточно, чтобы разогнаться.

Он кивнул. Редко когда он так честно соглашался, совладав с раздражением я снова подхватил лист и посмотрел на лист.

Еще раз обратив внимание на цену я обреченно покачал головой.

Не потому что не ожидал дороговизны, а потому что впервые отчётливо увидел, как сильно ломается вся экономика моей идеи.

До этого всё выглядело просто, линейно и даже красиво.

Я ещё раз пробежался глазами по цифрам, что-то во всем этом не давало мне покоя, даже не сами цены.

Передо мной лежал обычный лист бумаги, исписанный рукой Прохора. Ни печатей. Ни подписей. Ни имён. Ни единой отметки, по которой можно было бы понять, что эти цифры вообще существовали где-то за пределами этой комнаты.

Я медленно поднял взгляд на старика. Прохор спокойно пил чао, будто разговор уже закончился.

А ведь если задуматься… Откуда мне знать, сколько на самом деле стоят эти кристаллы?

Я ведь никогда их не покупал, никогда не видел торговых книг и не разговаривал с владельцами шахты.

Да вообще не знал местных цен практически ни на что. Я невольно вспомнил Землю.

Там любой поставщик присылал коммерческое предложение. Можно было запросить ещё три, сравнить стоимость, сроки, условия. Здесь же всё сводилось к одному человеку, который говорил: «Цена такая».

Мысль оказалась очень не приятной, ведь я же сам предложил Прохору заниматься закупками, местами даже уговаривал, убеждая, что ему это по силам.

Сам только что перевёл его с процентов на постоянное жалование, а теперь впервые поймал себя на том, что полностью завишу от информации, которую не могу проверить.

Я сконцентрировался на лице старика. Мог ли он соврать? Конечно, мог.

Любой человек может, но вопрос был в другом.

Зачем ему это? Если он действительно решил работать со мной в долгую, обманывать сейчас было бы по меньшей мере глупо. Но если он всё ещё думал как торговец, привыкший зарабатывать на каждой сделке…

Тогда небольшой "запас" в цене выглядел бы почти естественным. Возможно решил перестраховаться и учесть риски, возможно подзаработать на мне практически рефлекторно.

Если эти цифры настоящие — всё плохо, а если нет… то еще хуже. Хотелось потребовать проверки, но сам себе напоминал, что доверие, потерянное без причины, потом уже не вернуть.

Я аккуратно положил лист обратно на стол, пока обвинять Прохора мне было не в чем.

Вот только и строить большое дело, не имея возможности проверить собственные закупки, тоже нельзя. Рано или поздно мне всё равно придётся разобраться в местном рынке самому, но не потому, что я не доверяю Прохору, а потому что руководитель обязан понимать, сколько на самом деле стоит каждый камень, который проходит через его руки.

* * *

Теперь же я впервые остановился напротив главного фасада. Он оказался не богаче, чем я ожидал.

Не беднее, просто намного старше.

Это чувствовалось не по трещинам и не по потемневшему камню. Старость дома выдавали сами пропорции. Его строили люди, которые явно собирались оставить после себя не просто крепкое здание, а нечто, что должно было пережить несколько поколений.

Широкая лестница поднималась к массивному входу, по обеим сторонам которого ещё сохранились высокие каменные колонны. Некоторые из них успели покрыться тонкой сеткой трещин, на отдельных местах были заметны следы не слишком аккуратного ремонта, однако даже сейчас они не производили впечатления ветхости. Скорее казалось, что время долго пыталось сломить их, но сумело лишь слегка притупить прежнее величие.

Я медленно поднял взгляд выше.

Над колоннами тянулся широкий карниз, когда-то украшенный богатой резьбой. Большая её часть давно осыпалась, однако отдельные фрагменты всё ещё позволяли представить, насколько искусной была работа древних мастеров. Среди переплетающихся узоров угадывались листья неизвестных растений, виноградные лозы, какие-то птицы с расправленными крыльями и человеческие лица, почти полностью стёртые дождями и ветром.

И только потом я заметил ещё одну странность, по углам крыши сохранились массивные каменные основания.

Пустые. Я невольно прищурился, на них явно когда-то что-то стояло.

С трудом различил у одного из оснований обломок вытянутой каменной лапы с когтями, а чуть дальше — кусок крыла, настолько повреждённого временем, что его легко можно было принять за обычный булыжник. И как люди барона, которые с таким рвением работали во дворе не вычистили все это?

Это были горгульи. Вернее, то немногое, что от них осталось, меня это удивило гораздо сильнее, чем сам богатый дом.

За всё время я не увидел в городе ни одной полноценной статуи. Ни на площадях, ни возле домов зажиточных людей, ни у административных зданий. Казалось, что местная архитектура давно отказалась от любого украшательства, ограничившись лишь тем, без чего невозможно обойтись.

А здесь всё ещё угадывались следы совсем другого уровня, который тратит силы не на вышивание, а на красоту.

Я невольно представил этот особняк таким, каким он был когда-то. Светлый камень без копоти, целые колонны, резной карниз, высокие окна, отражающие солнце, и каменные горгульи, наблюдающие за городом с высоты крыши.

Вздохнув поднялся по широким каменным ступеням и подошёл к воротам.

У ворот стояли двое охранников. Оба в одинаковых тёмных плащах поверх кольчуг, с короткими мечами на поясе. Они не разговаривали между собой, не переминались с ноги на ногу и вообще производили странное впечатление людей, которые способны часами стоять неподвижно, если того требует служба.

Один из них даже не посмотрел на меня сразу. Казалось, он уже заметил моё приближение гораздо раньше и теперь просто ждал, когда я сам нарушу молчание.

Я прочистил горло.

— Мне нужно увидеть барона.

Охранник медленно перевёл взгляд на моё лицо, задержался на нём всего на мгновение и спокойно спросил:

— По какому делу?

— По делу, о котором он знает.

Несколько секунд он молча изучал меня. В этом взгляде не было высокомерия или желания показать власть. Он словно пытался определить только одно — представляю ли я проблему или нет.

Наконец он едва заметно кивнул своему товарищу.

— Жди.

На этом разговор закончился.

Никто не стал расспрашивать, кто я такой, откуда пришёл и зачем именно понадобился барону. Меня словно уже внесли в какой-то невидимый список людей, которых можно либо пропустить, либо развернуть обратно.

Стоя у ворот, я неожиданно поймал себя на любопытной мысли. Здесь вообще никто не играл в привычные придворные церемонии. Никто не пытался казаться важнее, чем есть. Система работала гораздо проще. Либо ты получал доступ, либо нет. Всё остальное никого не интересовало.

Через несколько минут тяжёлая дверь бесшумно открылась.

Охранник не стал сопровождать меня лично, лишь коротким движением руки указал внутрь, давая понять, что дальше дорогу я уже знаю сам.

Я пошел по знакомому коридору. На глаза бросился кусок мраморного барельефа с изображением виноградной лозы, там — основание колонны с почти стёртой резьбой, а чуть дальше в стену были встроены обломки какого-то древнего орнамента, который уже невозможно было рассмотреть целиком.

Барон сидел в той же комнате, за тем же деревянным столом и спокойно ел, будто с нашей прошлой встречи он никуда и не отходил. Перед ним стояла простая глиняная тарелка с жареным мясом, лежал ещё тёплый хлеб и высокая чаша с каким-то тёмным напитком. Он не торопился, спокойно поднял на меня взгляд, коротким движением уголков губ улыбнулся и жестом предложил мне присесть.

Я сел напротив, положил на стол бумаги и толкнул их барону. Говорить ничего не стал, барон ведь до сих пор не сказал ни слова. Сперва спокойно закончил есть и уже знакомым мне по прошлой встрече движением тщательно вытер руки льняной салфеткой. Еще по первой встрече заметил, что это действие было для него важно не менее, чем обсуждение дел, ради которых я пришёл. Только после этого он взял смету и быстро пробежал её глазами.

Положил смету на стол и хлопнул в ладони. Гулкий хлопок отразившийся эхом от стен смешался с шагами вошедшего слуги. Тот забрал пустые тарелки, льняную ткань заменил на другую и вышел, тут же вернулся и перед мной стояла чаша, в которую барон лично налил чао.

После чего откинулся на спинку стула. Я кивнул и поднял чашу, сделав глоток горячего напитка.

Барон вновь хлопнул в ладони и слуга вернулся. Вот только осмотрев стол в этот раз не нашел никаких изъянов. Пустых тарелок не прибавилось, чаши оставались наполненными, поэтому убирать было нечего. Он лишь слегка наклонился к хозяину дома, ожидая распоряжений.

Барон повернул лист со сметой на столе к нему и пальцем указал на последнюю строчку.

"Итого".

Слуга коротко кивнул. Ни вопросов, ни уточнений не последовало. Он лишь один раз скользнул взглядом по цифре, словно запоминая её, после чего так же бесшумно покинул комнату.

Я проводил его взглядом.

Любопытно… Ни сейфа, ни сундука с замками, ни долгих распоряжений управляющему. Одной цифры оказалось достаточно, чтобы человек понял, что ему нужно делать и сколько именно нужно принести.

А комната вновь погрузилась в давящую тишину, лишь барон расслабленно пил чао, но не прошло и пяти минут, как слуга вернулся вновь, но уже с завязанным мешочком из темной плотной ткани. Барон кивнул в мою сторону и слуга положил его на стол, я услышал глухой металлический звон множества монет, ударившихся друг о друга. По тому, как тяжело мешочек лёг на деревянную столешницу, стало ясно, что внутри находилось значительно больше серебра, чем мне когда-либо доводилось держать в руках одновременно.

Слуга поставил мешочек прямо передо мной, почтительно поклонился сначала хозяину дома, затем мне и так же бесшумно вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Это сумма, которую ты просил, — впервые за текущую встречу заговорил барон. — Пересчитай.

— Я вам доверяю, — машинально покачал головой.

— Пересчитай, — на этот раз в голосе барона не было ни раздражения, ни угрозы. Лишь спокойная уверенность человека, привыкшего к тому, что его распоряжения выполняются. — Доверие начинается после проверки. Не вместо неё.

Спорить не имело смысла, поэтому я молча развязал шнурок и заглянул внутрь.

В мешочке вперемешку лежали бронзовые, серебряные и золотые монеты. Они поблёскивали в свете лампы, а их общий вес оказался неожиданно большим.

Я медленно пересчитывал монеты, раскладывая их по достоинству. Бронзовые отдельно, серебряные отдельно, а золотые оставлял чуть в стороне, потому что именно их количество требовало особого внимания.

Барон всё это время молчал.

Он не торопил меня и не пытался контролировать каждый мой жест, не смотрел, сколько именно монет я пересчитал и не проверял, ошибся ли я. Он просто сидел за столом и ждал, будто уже знал, каким будет результат.

Когда последняя монета легла на стол, я ещё раз сверился с бумагой.

Сумма совпадала.

До последней монеты.

— Всё верно, — сказал я наконец.

Барон лишь слегка кивнул и вновь взял чашу с чао, словно вопрос был окончательно закрыт.

Для него эти деньги уже перестали существовать. Не потому, что они ничего не стоили, а потому, что он привык видеть в них не цель, а инструмент. Средство для достижения чего-то большего.

Я же, затягивая шнурок на мешочке, впервые ощутил его настоящий вес.

Не только физический.

Потому что ещё недавно я мог ошибиться только за свой счёт. Неудачный эксперимент означал потерянные материалы и потраченное время. Теперь всё стало иначе. За каждой моей идеей стояли чужие монеты, чужие ожидания и люди, которые поверили, что из моих мыслей действительно может получиться что-то полезное.

Барон неожиданно нарушил тишину.

— Не бойся тратить.

Я поднял взгляд.

— Бойся тратить без пользы.

Слова прозвучали спокойно, почти без эмоций, но именно поэтому они запомнились сильнее.

Он не говорил мне экономить каждую монету и не требовал невозможного результата. Он лишь напоминал, что теперь я не просто изобретатель, который может экспериментировать в своей комнате, а человек, которому дали возможность изменить что-то большее.

Я убрал мешочек с монетами и поднялся.

— Благодарю.

Барон сделал очередной глоток чао и только потом ответил.

— Я выделяю средства, но если ты ошибёшься — пострадает город. Буду рад видеть в следующий раз.

А вот и намек, что мне пора.

Когда дверь за моей спиной закрылась, я ещё несколько секунд стоял в коридоре, машинально придерживая рукой тяжёлый мешочек.

Я ожидал почувствовать радость, возможно, даже гордость. В конце концов, ещё недавно у меня не было ничего, кроме нескольких кристаллов и идеи, которая могла оказаться никому не нужной.

Но вместо этого я чувствовал другое, теперь отступать стало намного сложнее. Потому что раньше я пытался доказать только себе, что способен изменить этот мир, а теперь кто-то ещё вложил в эту веру свои деньги. Хоть я и не планировать этого делать, а хотел завершить начатое, все равно было как-то не по себе.

* * *

Вечерний эксперимент N 4.

Из личных записей.

После нескольких попыток удалось создать небольшой объём энергии, ограниченный собственной оболочкой. Структура сохранялась значительно дольше, чем в предыдущих экспериментах, однако при увеличении плотности энергии произошла потеря устойчивости.

Объект не разрушился мгновенно, как раньше. Сначала появилась деформация.

Внешняя поверхность начала колебаться, словно оболочка пыталась удержать слишком большое давление изнутри, через несколько секунд произошёл выброс энергии.

Последствия:

1. Разбита одна деревянная дощечка;

2. Обгорел край стола;

3. Окончательно подтверждено, что проводить подобные эксперименты рядом с легко воспламеняющимися предметами является плохой идеей.

Также отмечено:

1. Энергия без внешнего накопителя ведёт себя иначе;

2. Кристалл не просто хранит её;

3. Он стабилизирует поток.

Вероятно, именно поэтому маги используют подготовленные материалы, а не пытаются удерживать большие объёмы энергии напрямую.

Дополнительное наблюдение: В момент разрушения оболочки ощущалось кратковременное изменение давления воздуха. Причина неизвестна.

Возможные варианты:

Энергия при высвобождении воздействует непосредственно на окружающую среду. Оболочка является не только границей, но и механизмом преобразования. Я случайно создал нечто совершенно другое.

Последний вариант требует проверки.

После повторного прочтения записи и осмотра повреждений принято решение: проверку проводить не сегодня.

Следующий эксперимент: после ремонта стола.