В главном грузовом трюме «Старого Грешника» стоял оглушительный металлический грохот.

Крак работала без остановки, подъёмными гидравлическими лапами и потолочной балкой расчищая центральную площадку. Тяжёлые ящики с вейлорнским хабаром и контейнеры с припасами были сдвинуты к бортам и намертво притянуты к переборкам магнитно-цепными растяжками.

В центре транспортного отсека освободилась площадка длиной в десять и шириной в шесть метров.

Крак смонтировала зажимную стапель-раму — тяжёлый стальной каркас, снятый когда-то со списанного армейского погрузчика.

— Семь метров потолка, — протрещала инженер, вытирая засаленной ветошью когтистые пальцы и прищурив все четыре глаза. — Пятиметровая стальная чушка сюда встанет как родная. Когда заведём его в трюм, рама зажмёт корпус гидротисками, а его собственные магнитные фиксаторы на подошвах прилипнут к силовым плитам пола. При любом манёвре он даже на сантиметр не сдвинется.

— Отлично, Крак, — сказал Макс, проверяя натяжение ремней скафандра «Морпех-8». — Главное, чтобы его реактор не начал фонить.

— У таких армейских саркофагов свинцовая рубашка в палец толщиной, — отмахнулась инженер. — Мой «Тесла-4» фонит сильнее, чем этот дед.

Макс повесил за спину «Вепрь», проверил запасные магазины со спечённой картечью и затянул перчатку.

Прямо за его правым плечом стояла Лилит.

На ней был облегающий бронекомбинезон из «живой» матовой кожи, идеально подчёркивающий каждую линию её тела. На бёдрах и затылке покоились мономолекулярные стилеты, а из-за спины выглядывала рукоять игольчатого пистолета. Её фарфоровые пальцы с тонкой, фанатичной заботой проверили клапан подачи кислорода на ранце скафандра Макса.

Её алые глаза смотрели на него с глубоким, страстным трепетом.

— Твоя система жизнеобеспечения в норме, Макс, — тихо проговорила Лилит. Её бархатный голос заставил мембрану гарнитуры приятно завибрировать. — Если на том мертвеце осталась хоть одна аномальная дрянь или выживший охранник — я перережу им глотки раньше, чем они успеют взглянуть в вашу сторону.

— Держись за моей спиной и не лезь под огонь без команды, Лилит, — спокойно ответил Макс.

— Ваше слово — мой единственный закон, Хозяин, — она опустила голову в коротком, грациозном поклоне, но встала ровно в полушаге от него, готовая принять любой удар на себя.

Из динамика в шлеме раздался суховатый голос Ниры. Она осталась в медотсеке «Старого Грешника», подключённая через нейро-сопряжение к сканерам корабля:

— Я вижу остов крейсера, Макс. Расстояние — пятьсот метров. Это «Молот Гегемонии». Флагман старой постройки. Длина — почти два километра. Корпус пробит в трёх местах, внутри полная разгерметизация и вакуум. Сигнал Дредноута идёт из самого нижнего, запечатанного реакторного бункера.

— Понял тебя, Нира. Ева, подводи судно к главному абордажному шлюзу.

— Есть, капитан, — откликнулся ИИ. — Стыковка через тридцать секунд.

«Старый Грешник» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к огромной, изувеченной туше флагмана.

Члак-грохот!

Магнитные абордажные зажимы корвета с оглушительным ударом впились в древний титан «Молота Гегемонии». Переходный рукав сжался, выравнивая давление.

Макс, Лилит и Крак переступили порог заброшенного корабля.

Внутри царила мёртвая, криогенная тишина вакуума.

Градусник на визоре Макса мгновенно пополз вниз: минус шестьдесят два. Воздушные фильтры скафандра пропустили сухую, вымороженную смесь: запах вековой ржавчины, сгоревшего пороха и застарелой, замёрзшей меди.

Яркие лучи наплечных фонарей выхватили из кромешной тьмы коридоры высотой в пять метров.

В вакууме, застыв в невесомости, плавали сотни мелких ледяных кристаллов и трупы древних чистопородных офицеров. Восемьсот лет назад при разгерметизации их тела мгновенно выморозились, превратившись в хрупкие мумии. На их парадных скафандрах со скрещенными молниями всё ещё блестела позолоченная геральдика Старого Доминиона.

Макс переставлял ноги с гулким металлическим члак-члак — магнитные подошвы тяжёлого скафандра намертво прилипали к решётчатому полу.

Лилит скользила рядом с ним, будто гибкая чёрная тень, её алые глаза беспрерывно сканировали тёмные проёмы заброшенных кают. Крак шагала чуть позади, держа на плече тяжёлый плазменный резак.

— Триста метров до реакторного отсека, — раздался в гарнитуре спокойный голос Ниры. — Проходите через центральный коридор. Но будьте осторожны… На нижних ярусах просыпается фоновое питание.

Не успела Нира договорить, как под потолком коридора сухо затрещали старые реле.

Аварийный красный светодиод, спавший восемь веков, вспыхнул тусклым, умирающим светом.

Древний защитный контур флагмана зафиксировал движение биологических объектов.

Сверху, из люков технологического обслуживания, с тяжёлым железным грохотом на решётчатый пол вывалились трое механических гигантов.

Боевые сервоавтоматоны Империи прошлых веков.

Двухметровые стальные конструкции на гусеничных платформах, с облезшей серой краской и заржавевшими гидроприводами. Вместо рук у них стояли тяжёлые роторные пулемёты и дисковые циркулярные пилы. Их красные оптические окуляры вспыхнули тусклым, опасным огнём.

Автоматоны развернули тяжёлые стволы в сторону гостей.

— Фиксировать подошвы! — рявкнул Макс.

Члак!

Магнитные фиксаторы сапог намертво прижали его к полу, гася отдачу.

Макс сбросил отворот плаща и вскинул «Вепрь».

БУМ! БУМ!

Два сухих, оглушительных выстрела в вакууме прозвучали как удары молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой и врезалась в корпус головного автоматона. Защитный щиток робота разлетелся в крошку, а гидрошланги у основания башни лопнули, забрызгав переборку неформованным маслом.

В ту же секунду Лилит сорвалась с места.

Она не стала стрелять. Девушка оттолкнулась от стены, пролетев три метра в невесомости, и изящным движением опустилась прямо на плечи второго автоматоника.

Её мономолекулярные стилеты сверкнули в красном свете аварийки.

С тихим хлюпом Лилит с хирургической точностью всадила оба клинка в сочленение башни робота, срезав управляющие процессоры. Автоматон захлебнулся дугой короткого замыкания, выпуская снопы синих искр, и безжизненно рухнул на бок.

Лилит мягко соскочила на пол, моментально заслонив Макса собой и поведя клинком в сторону третьего робота.

Третий автоматон успел развернуть циркулярную пилу, но Крак шагнула вперёд и щёлкнула тумблером плазменного резака.

Ослепительный факел белого пламени в три тысячи градусов за две секунды пережёг гусеничную платформу машины. Механический урод рухнул на решётку, превратившись в кучу дымящегося лома.

Макс опустил ствол «Вепря» и с сухим металлическим щелчком перезарядил магазин.

— Чисто, — хрипло сказал он.

— Всегда к вашим услугам, Хозяин, — мягко прошептала Лилит, вытирая лезвие стилета об отворот скафандра.

Они преодолели последние пятьдесят метров коридора и остановились перед колоссальной, полуметровой бронированной дверью реакторного бункера.

За этой дверью спал пятиметровый стальной гигант.

Створка гермозатвора бункера поддалась не сразу.

Крак пришлось четыре минуты выжигать плазменным резаком ригели замка. Сноп ослепительных белых искр освещал коридор, а запах расплавленного титана пробивался даже сквозь фильтры скафандров.

С тяжёлым, сухим гулом полуметровая титановая дверь подалась назад и отползла в сторону.

Макс переступил порог, держа «Вепрь» наготове. За его правым плечом скользнула Лилит.

В центре реакторного бункера, зажатый в гидравлических тисках древней стапель-рамы, возвышался он.

Дредноут серии «Молот» — Ветеран Марк-7.

Пятиметровый стальной монстр, закованный в слоистую титановую броню. На тяжёлой грудной пластине замер позолоченный череп со скрещенными молниями — герб Старого Доминиона. Правая рука представляла собой сдвоенный армейский автоканон тридцатого калибра, левая — массивный трёхпалый гидрокулак со встроенным плазменным выжигателем.

Вокруг саркофага висела мерцающая, слегка голубоватая пелена стазис-поля.

В вакууме стояла абсолютная тишина. Только на нагрудном щитке Дредноута едва заметно мигал одинокий зелёный светодиод реликт-аккумулятора.

— Он жив… — прошептала в гарнитуре Нира. Её голос из медотсека «Старого Грешника» звучал с трепетом. — Я чувствую его разум через сканеры. Это не машина, Макс. Внутри этой брони запечатан человек. Его сердце бьётся раз в десять секунд. Его мозг погружён в ледяной стазис-сон.

Макс подошёл ближе. Его маг-ботинки со щелчком прилипли к решётке пола прямо у стоп пятиметрового гиганта.

— Игнациус… — прочитал Макс выгравированное на бронзовой табличке имя. — Брат-ветеран Игнациус из Третьего Штурмового Легиона.

— Как нам его разбудить, не подорвав реактор? — протрещала Крак, ощупывая кабельные вводы на раме. — Если имперская защита посчитает нас взломщиками, сработает аварийный самоликвидатор.

— У меня есть офицерский код Стерилизаторов, — сказал Макс. — Но система древняя. Нира, мне нужна твоя помощь.

— Я на связи, капитан, — ответила Нира. — Я подключилась к его внешней нейросети. Передавай свой код, я синхронизирую частоту.

Макс вытащил из разгрузки портативный сервисный модуль и вставил штекер в консоль стазис-рамы. Пальцы быстро набрали длинную комбинацию имперских символов.

Нира через нейроконтакт сгладила временной сдвиг, обходя выгоревшие защитные протоколы древнего судна.

Экран консоли мигнул оранжевым, а затем залился ровным зелёным светом:

«Авторизация офицера принята. Сброс стазиса».

Пелена голубоватого поля вокруг Дредноута задрожала и с громким, хрустальным треском распалась на тысячи искорок.

Пневматические клапаны саркофага стравили древний пар, вырвавшийся белым облаком в холодный вакуум.

Сначала ожили окуляры.

Красные оптические линзы на забрале Дредноута вспыхнули густым, тяжёлым огнём.

Затем в глубине пятиметрового тела зарычало силовое ядро. Тяжёлые гидравлические приводы суставов отозвались низким, вибрирующим гулом. Пол под ногами Макса задрожал.

Огромный стальной гигант медленно поднял голову, стряхивая иней с броневых плит.

Из вокодера на его груди раздался рокочущий, тяжёлый голос, от которого зазвенели переборки:

— Я… слышу… код… Гегемонии… — вокодер выдавал обработанную механическую речь древнего ветерана. — Кто… призвал… Игнациуса? Где… Легион?

Макс сделал шаг вперёд, не опуская дробовик, но и не проявляя агрессии.

— Легиона больше нет, ветеран, — ровно сказал Макс. — Прошло восемьсот лет. Доминион пал, а Старая Гегемония превратилась в гнилую империю рабочих и патрулей. Я — бывший офицер-ликвидатор Макс. Ныне — капитан вольного корвета.

Дредноут замер. Его красные окуляры сфокусировались на офицерском кителе Макса под плащом, затем на Лилит и Крак.

— Восемьсот… лет… — тяжело повторил Дредноут. Гул его реактора стал ровным и глубоким. — Крейсер «Молот» пал… Мой экипаж мёртв. Что за твари… стоят за твоей спиной, капитан?

— Мой экипаж, — ответил Макс. — Биоассасин Лилит, инженер-хитин Крак и нирианка-медик на корабле. Мы не служим Империи. Мы ищем свой путь во Внешнем Рубеже. Мне нужен тяжёлый штурмовой узел на борту. Ты пойдёшь с нами, Игнациус? Или останешься гнить на этом кладбище?

Дредноут медленно сжал и разжал гигантский трёхпалый гидрокулак. Металл заскрипел под давлением гидроцилиндров.

— Дредноут… не гниёт… Дредноут воюет, — басом произнёс ветеран. — Твой код офицера чист. Я иду с тобой, капитан Макс. Назови цель.

Погрузка пятиметрового монстра на «Старый Грешник» стала настоящим испытанием.

Крак задействовала потолочную грузовую балку, а сам Дредноут медленно, шагом за шагом ступал по причальным мосткам, оглашая абордажный шлюз тяжёлым металлическим ГРОМ-ГРОМ.

Когда стальной ветеран переступил порог грузового трюма «Старого Грешника», настил пола стонал под его пятидесятитонным весом.

Дредноут шагнул в центр трюма, прямо в подготовленную Крак стапель-раму.

— Вставай в замки, дед! — крикнула Крак, переключая гидравлические рычаги.

Игнациус опустился на одно колено, спиной вплотную прижавшись к стальной раме.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Массивные гидротиски рамы намертво зажали плечи и корпус Дредноута. Его собственные магнитные подошвы с гулким ударом впились в силовые плиты пола.

Красные окуляры Игнациуса погасли, перейдя в режим ожидания. Реактор затих до ровного, негромкого помуркивания.

Пятиметровый стальной заступник намертво встал в трюме корвета.

Макс, Лилит, Нира и Крак стояли у поручней верхней галереи трюма, глядя сверху вниз на запечатанную ходячую крепость.

Лилит прижалась к плечу Макса, её алые глаза блестели:

— Теперь наше судно неуязвимо, Макс. Ни один имперский патруль не сможет противостоять вашей воле.

Нира улыбнулась, держа за руку капитана:

— Куда теперь, Макс?

Макс достал сигарету, чиркнул зажигалкой и выпустил серую струйку дыма прямо в холодный воздух трюма.

— Теперь — за Внешний Рубеж, девчонки, — спокойно сказал Макс.