В Москве есть места, которые не отмечены на картах «Яндекса». Это не просто секретные бункеры или правительственные дачи. Это зоны пространственной аномалии, возникающие там, где концентрация человеческого отчаяния встречается с вековым мхом старых деревьев. Одно из таких мест находилось в десяти минутах ходьбы от нашего разрушенного гнезда в Капотне — Бирюлевский дендропарк.
Мы шли туда пешком. Ехать в метро после событий в ресторане было бы актом коллективного самоубийства: моя аура цвета индиго всё еще искрила остаточным напряжением битвы, а Зирар фонит серой так, что голуби падают замертво при подлете к нему.
Эльза шла между нами, прямая как струна, но её плечи были напряжены. Она держала меня за локоть ледяными пальцами. Каждую секунду она ожидала удара молнии с небес или появления когтистой лапы из-под земли. Роза же плелась сзади, жуя жвачку и периодически пытаясь стряхнуть с плеча невидимую пылинку. Её желтые крапинки в глазах горели азартом. — То есть, если я правильно поняла диспозицию, — говорила она, обращаясь скорее к затылку Зирара, чем к нам, — нас хотят убить за то, что мы увидели вашу истинную морду лица. Но если вы превратите нас в Гарри Поттеров, то убивать уже будет нельзя? Логика уровня «Бог». — Это логика уровня «Налоговая», — огрызнулся Зирар, перепрыгивая через лужу мутной воды. Его зеленая курьерская куртка была залита святой водой (последствия попытки Эльзы защититься молитвой) и соусом терияки (следствие падения в тележку с едой). — Бюрократия любит обоснование. Если ты оружие — тебя хранят в арсенале. Если ты свидетель — тебя растворяют в кислоте. Вы теперь — спецназ. Поздравляю с повышением.
— Я отказываюсь носить форму хаки, — фыркнула Роза. — Мне идет фиолетовый. И леопард.
Раиса Викторовна жила на окраине парка, в старом кирпичном доме довоенной постройки, который официально считался расселенным под снос. Дом выглядел так, будто его проектировал пьяный гот, страдающий депрессией. Кованые решетки на окнах напоминали кладбищенские ограды, а по фасаду полз дикий виноград, листья которого сейчас, в августе, отдавали трупной синевой.
Зирар остановился у калитки, обитой ржавым железом. — Может, ну её? — пробурчал он. — У меня от этого места шерсть дыбом встает. Здесь геопатогенная зона такой силы, что даже тараканы здесь ходят строем и читают Ницше. — Она взяла мой нефрит, когда мы въезжали, — напомнил я. — Долг платежом красен. К тому же, только старая ведьма может легализовать магию внутри смертных тел так, чтобы Надзорный Орган принял это за производственную травму.
Я толкнул калитку. Петли издали звук, похожий на предсмертный хрип лося. Двор встретил нас запахом прелой листвы, кошачьей мочи и чего-то сладковато-горького — запах большой, старой магии. На лавочке у подъезда сидела Раиса Викторовна.
Ей было лет семьдесят на вид, хотя демоны моего круга помнят её ещё во времена Ивана Грозного, когда она поставляла яд для устранения конкурентов ко двору. Одета она была в цветастый халат поверх шерстяных рейтуз, на ногах — стоптанные тапочки с помпонами. В руках она перебирала четки, сделанные из человеческих зубов мудрости. При нашем появлении она даже не повернула головы. Лишь дым из самокрутки, торчащей в углу рта, пошел гуще.
— Явились, соколики, — проскрипел голос, похожий на скрежет пенопласта по стеклу. — А я уж думала, вы решили героически сдохнуть в отделе логистики. Чего такие бледные? Опять ипотеку брали?
Эльза сделала шаг вперед. Её религиозное воспитание вступило в конфликт с увиденным. Перед ней стояла классическая бабулька-божий одуванчик, которая пахла адской серой смешанной с валокордином. — Гражданка… Раиса… — начала она строго, но голос дрогнул. — Мы просим содействия. Нашим жизням угрожает Межведомственная Коллегия.
Раиса Викторовна наконец повернулась. Один её глаз был затянут белесой пленкой катаракты. Второй — абсолютно черный, без белка, пульсирующий, как сердце хищника. — Не скули, девка, — отрезала ведьма. — Какая я тебе гражданка? Я твоя квитанция об отсрочке Страшного Суда. Заходите, неча народ пугать. Соседи думают, я тут коноплю для ревматизма выращиваю, а увижу вас в окно — инфаркт случится, мне потом мокруху на участке раскрывать, полиция работать заставит.
Она поднялась. Ростом она оказалась выше, чем казалась сидя. Худая, костлявая, но от неё исходила такая плотность власти, что асфальт под её тапочками крошился.
Квартира ведьмы соответствовала фасаду. Темно, пыльно, сотни банок с заспиртованными органами вдоль стен. В центре комнаты стоял стол, накрытый черной скатертью. Посреди стола лежал тот самый сундук содалита, который мы отдали вместо залога за квартиру. Ведьма использовала его как подставку под горячую сковородку.
— Садитесь, — кивнула она на диван, заваленный книгами в кожаных переплетах. — Разговор будет долгим. И неприятным. Как визит к проктологу.
Мы сели. Девушки остались стоять, инстинктивно сбившись в кучу. Интуиция кричала им, что диван может их переварить.
— Значит так, слушайте сюда, пигалицы, — Раиса Викторовна ткнула сухим пальцем в сторону Розы и Эльзы. — Вас заказали. Наверху и внизу подписали акт о списании активов. Причина: несанкционированный апгрейд зрения. Видеть истину имеют право либо святые, либо психи. Вы ни те, ни другие. Вы — офисный планктон. Ошибка системы. — Мы готовы вернуть зрение! — выпалила Эльза. — Я буду носить повязку! Или темные очки! — Дура, — ласково сказала ведьма. — Дело не в зрении. Глаза можно выковырять ложкой. Дело в том, что знание истины прописалось в ваших ДНК. Оно изменило структуру клеток. Теперь ваши тела — это маяки. Любой ангел или бес чует вас за километр, как свежую кровь акула. Чтобы надзорники отстали, вам нужно стать официальными. А официальный статус носителя магии дает только сама магия, впрыснутая внутривенно.
Роза скрестила руки на груди. — То есть вы хотите превратить нас в супергероев? Типа Мстителей Бирюлева? А плащи выдадут? И почему именно вы? Почему не Альфар? Он же Князь, пусть поколдует.
Ведьма захохотала. Смех был сухой, как треск ломающихся веток. — Этот синий истукан колдовать разучился, пока сидел в своем офисе. Он умеет только скорбеть и сводить дебет с кредитом. А я… я алхимик. Мне нужен был катализатор для одного зелья. — Она похлопала ладонью по сундуку содалита. — Ваш дружок расплатился валютой. Синий камень содержит частоту лунной печали. Идеально подходит для закрепления дара на нестабильной психике.
Она подошла к Эльзе. Та невольно попятилась, наткнувшись на Зирара. Демон положил ей руку на плечо, и девушка вздрогнула, но осталась на месте. — Ты, святоша, — ведьма заглянула в глаза Эльзе тем самым черным зрачком. — Твоя проблема в контроле. Ты пытаешься удержать мир в кулаке. Бог, правила, посты. Мир сопротивляется. Поэтому у тебя язва и мигрени. Тебе нужна стихия Хаоса. Немного. Для гибкости суставов. Будешь видеть Узлы Судеб. Где человек соврал, где споткнется, где умрет. Полезная штука для менеджера среднего звена. Повысим эффективность до максимума.
Затем она повернулась к Розе. — А ты, рыжая язва, ходишь по краю. Твоя удача настолько наглая, что скоро Фортуна пришлет коллекторов лично. Тебе нужна структура. Порядок. Чтобы твои случайные выбросы энергии не взрывали микроволновки соседям. Дам тебе рунную вязь. Управление вероятностями. Захочешь — найдешь сто рублей. Захочешь — пуля пролетит мимо. Но платить будешь концентрацией. Думать придется быстро, иначе мозги вскипят.
— А побочные эффекты? — подозрительно спросила Роза. — Рогатость? Хвост? Непреодолимая тяга к поеданию сырого мяса? — Побочный эффект один, — ухмыльнулась Раиса Викторовна. — Вы больше никогда не будете нормальными. Никогда не сможете плакать над мелодрамой, искренне веря в сюжет. Вы всегда будете видеть ниточки кукловода. Готовы?
Девушки переглянулись. Взгляд Эльзы говорил: «Это безумие». Взгляд Розы отвечал: «Но какое интересное». Они одновременно кивнули.
Анатомия боли
— Раздевайтесь, — скомандовала ведьма. — До трусов? — уточнила Роза, расстегивая блузку. — До стереотипов, — буркнула Раиса Викторовна. — Майки снимайте. Магия лучше впитывается через потовые железы. И лифчики тоже. Косточки мешают циркуляции ци.
Процесс подготовки занял полчаса. Девушки стеснялись, Зирар откровенно пускал слюни, делая вид, что изучает трещину на потолке, а я пытался игнорировать учащенное сердцебиение собственного аватара. Человеческое тело реагировало на полуобнаженных женщин рядом вполне предсказуемо, что добавляло ситуации мучительной неловкости.
Их уложили на стол. Спина к спине. Роза — лицом вверх, золотистая кожа в тусклом свете свечей. Эльза — лицом вниз, острые лопатки двигались от частого дыхания. Ведьма достала иглы. Не медицинские. Изготовленные из кости неизвестного происхождения, покрытые резьбой.
— Будет больно, — предупредила она. — Очень. Ваша нервная система сейчас похожа на старую проводку. Когда пустим ток высокого напряжения, изоляцию сорвет. Кто боится — может подержаться за мою руку. — Она протянула сухую ладонь.
Эльза, побледнев, вложила свою руку в ладонь ведьмы. Роза презрительно фыркнула: — Я эпиляцию глубокого бикини делала наживую. Давай, мать, жги.
Первый удар иглы вошел меж лопаток Эльзы. Она закричала. Не визгом испуганной девочки, а животным, первобытным ревом. Черная краска татуировки — смесь пепла сожженных молитв и крови черного петуха — начала светиться под кожей. Ведьма работала быстро, покрывая спину Эльзы сложным узором, похожим на микросхему и каббалистическое древо жизни одновременно.
Каждый прокол отзывался эхом в комнате. Воздух дрожал. Свечи вспыхивали зеленым. Эльза дергалась, её ногти царапали дерево стола, оставляя глубокие борозды. Зирар заскулил в углу, его хвост метался из стороны в сторону, грозя разрушить остатки мебели. — Терпи, девочка, — шептала ведьма, продолжая вбивать чернила в плоть. — Стань дверью. Откройся Бездне. Пусть она смотрит твоими глазами.
Когда последняя руна была нанесена, Эльза обмякла. Дыхание стало поверхностным. По вискам тек пот, смешанный с кровью — капилляры в глазах полопались, сделав белки ярко-красными.
Настала очередь Розы. — Переворачивайся, детка, — скомандовала ведьма. Роза легла на живот. Её позвоночник был идеальной дугой. — Знаешь, почему тебя хотели убрать, арахнида? — усмехнулась Раиса Викторовна, макая новую иглу в золотую краску. — Потому что твоя интуиция работает без фильтров. Ты притягиваешь сингулярности. Сейчас мы сделаем тебе лоботомию наоборот. Добавим извилин.
Игла коснулась поясницы Розы. Девушка выгнулась дугой, едва не сбросив себя со стола. Золотые нити начали проступать под кожей, складываясь в созвездия и древние символы удачи. — Ах ты ж сука старая! — заорала Роза, вцепившись в край стола так, что побелели пальцы. — Горячо! Как раскаленным оловом льют! — Так и должно быть, дура! — рявкнула в ответ ведьма, не прекращая работу. — Золото плавится при тысяче градусов. Радуйся, что я скидку делаю и работаю при восьмистах!
Я стоял, сжимая кулаки. Моя сущность рвалась наружу, хотела заморозить боль, остановить кровотечение. Но вмешиваться было нельзя. Дар должен быть выстрадан. Иначе он станет паразитом.
Внезапно лампочка под потолком лопнула. Осколки посыпались на пол. Тени в углах комнаты ожили, обретая объем. Это сила девушек начала искать выход, разрывая ткань реальности. — Зирар! Держи контур! — крикнула ведьма. — Закрывай щели, иначе сюда весь зоопарк из Ада прибежит на огонек!
Демон выскочил из угла. Забыв про вожделение, он встал в центре комнаты, расставив ноги. Его человеческая маска слетела. Шерсть почернела до состояния космической бездны, рога проросли сквозь кепку, расколов её пополам. Он хлопнул в ладони. Комната погрузилась в вакуум. Щели между мирами схлопнулись.
И в этой мертвой тишине раздался финальный аккорд ритуала. Раиса Викторовна вонзила последнюю иглу прямо в основание шеи Розы, в точку входа жизненной энергии. Обе девушки закричали одновременно. Звук был таким громким, что штукатурка осыпалась со стен. Золотой свет вырвался из-под кожи Розы, залив комнату слепящим сиянием. Черный туман поднялся от спины Эльзы, поглощая этот свет. Две противоположности столкнулись над столом, породив шаровую молнию размером с арбуз. Она зависла под потолком, тихо гудя.
А затем всё прекратилось. Свет погас. Туман рассеялся. Тишина.
Они лежали неподвижно. Обнаженные, покрытые свежей кровью и потеками краски. Дышали редко, тяжело. Ведьма отступила назад, тяжело опираясь на клюку. Даже её вечная энергия дала сбой. Лицо сморщилось сильнее обычного. — Всё, — прохрипела она. — Готово. Примите душ, мажьте кремом, три дня не заниматься сексом — каналы тонкие, порвете. Потом привыкнете.
Роза открыла глаза первой. Медленно села. Провела рукой по волосам, убирая их с лица. Посмотрела на свои ладони. — Тепло, — прошептала она. Затем посмотрела на стену. Там висели старые часы с кукушкой, которые стояли лет десять. — Тик-так.
Часы вздрогнули. Маятник качнулся. Кукушка вылетела, проорав «Ку-ку!» двадцать пять раз подряд, сломалась и повисла на пружинке. — Работает, — осклабилась Роза. Желтые крапинки в её глазах теперь занимали всю радужку, превращая белки в сплошное золото. Она посмотрела на меня. — Ну что, Ваше Ледяное Высочество, теперь я могу взорвать мозг любому налоговому инспектору одним подмигиванием?
Эльза перевернулась на спину. Резко села. Её движения стали пугающе точными, механическими. Она посмотрела на Зирара. Прямо в его демонические глаза. — У тебя чешется левый рог, — ровным голосом сообщила она. — Потому что вчера ты думал о том, как украл сосиску в тесте из офисной столовой, но боялся, что камера наблюдения зафиксировала твой хвост.
Зирар замер. Его челюсть отвисла. — Откуда… — Вижу, — перебила Эльза. Она подняла руку и провела пальцем по воздуху перед собой. Пространство пошло рябью. — Вот красная нить. Привязка Розы к Альфару. Крепкая, но узловатая. Много скандалов будет. Вот синяя нить… Ой.
Она запнулась. Посмотрела на свои руки. Потом на потолок. Потом на нас всех сразу. Огромным, всепоглощающим взглядом. — Я вижу… всё, — выдохнула она. Белки её глаз оставались красными, но зрачки расширились, заполнив почти всю радужку серебром. — Весь район. Каждая мысль. Каждый страх. Мужчина на третьем этаже думает о самоубийстве. Ребенок сверху хочет собаку. Сосед Василий варит самогон и планирует мировое господство. Господи… сколько мусора.
Она закрыла лицо руками. Её плечи затряслись. Но это не были рыдания. Это была перегрузка процессора. Женская интуиция Эльзы, усиленная магией хаоса, превратилась в квантовый компьютер, подключенный напрямую к городской электросети без предохранителей.
Роза соскочила со стола. Голая, перемазанная кровью, она подошла к Эльзе и крепко обняла её, прижимая к своей обнаженной груди. — Эй, сканер, — мягко сказала она. — Вырубай режим бога. Фильтруй. Представь, что это радио. Сделай потише.
Эльза вцепилась в Розу. Тепло живого человека помогло. Красные глаза медленно начали фокусироваться. Серебро в них чуть потускнело, возвращая человеческий вид. — Спасибо, — прошептала она в ключицу Розы. — Да не за что, сестренка, — фыркнула Роза, поглаживая её по волосам. — Добро пожаловать в клуб анонимных экстрасенсов. У нас по четвергам скидки на антидепрессанты.
Я подошел к столу. Раиса Викторовна смотрела на свой сундук. Камень содалит внутри него пульсировал мягким синим светом, принимая на себя излишки магического фона. — Сколько мы должны? — спросил я, зная, что цена старой ведьмы всегда выше, чем кажется.
Викторовна подняла на меня взгляд своего черного глаза. — Оставьте мне этот подвал, — сказала она. — И обещайте приходить по вторникам. Будете моим отделом доставки тяжелых грузов. У меня тут кладбище под окнами недоритуалено, земля тяжелая, самой не справиться. И научите девчонок закрывать мысли. А то они своим эфирным шумом мне все астральные антенны посшибают.
— Договорились, — кивнул я.
Зирар подошел к Эльзе. Осторожно, словно к бомбе, взял её холодную руку в свою когтистую лапу. — Ты как? — спросил он тихо. Без ерничества. Эльза посмотрела на него. Впервые за всё время в её взгляде не было страха или религиозного трепета. Было понимание. — Я чувствую, как растет трава, — ответила она. — И как умирают микробы в воздухе. И как сильно ты боишься, что я узнаю, кто съел последний йогурт в холодильнике.
Зирар покраснел. Буквально. Зеленоватая кожа приобрела кирпичный оттенок. — Это был научный эксперимент! — возмутился он. — Проверял срок годности органолептическим методом!
Эльза улыбнулась. Легкой, едва заметной улыбкой. — Йогурт просрочен на неделю, демон. Твое пищеварение бессмертно, но стул завтра утром будет эпическим.
Мы вышли из квартиры ведьмы ближе к рассвету. Небо над Москвой начало розоветь. Город просыпался, издавая привычный гул миллионов моторов и сердец. Наши девушки шли впереди. Роза куталась в мою куртку, которую я набросил ей на плечи. Она напевала что-то под нос, и цветы чертополоха, растущие вдоль дорожки, поворачивали вслед за ней головки. Эльза шла рядом с Зираром. Она больше не шарахалась от его запаха. Напротив, она принюхалась и попросила купить ей чеснок — говорит, помогает заземлять ментальные потоки.
У ворот парка мы остановились. — Что теперь? — спросила Роза, глядя на меня снизу вверх. Золотые глаза смотрели с вызовом и нежностью. — Какие инструкции, шеф? Кого спасаем первым делом?
Я посмотрел на небо. Где-то там, высоко, скучающий Архангел Михаил пил кофе, просматривая отчеты. Теперь ему придется учитывать новые переменные. Двух вооруженных женщин, которых защищает договор мелким шрифтом.
— Теперь, — сказал я, чувствуя, как мои собственные синие руны под кожей теплеют от близости Розы, — мы идем домой. Нам нужно заполнить сорок семь бланков отчетности для Отдела Интеграции. И составить график дежурств. Чудеса сами себя не совершат. Особенно мелкие.
Зирар приобнял Эльзу за талию. Та не возражала. Более того, она сама прижалась к его боку, пряча лицо. — Кстати о мелких чудесах, — подал голос демон. — Кто-нибудь знает, где тут круглосуточный супермаркет? Кажется, кому-то срочно нужно средство от диареи. И новый рулон туалетной бумаги повышенной прочности. Мой бюджет этого не выдержит.
Роза громко расхохоталась. Её смех колокольчиком поплыл над утренней Москвой. И впервые за тысячи лет этот город показался мне не тюрьмой и не испытанием, а местом, где стоит остаться навсегда. Ради этих криков. Ради этих пульсаций. Ради невозможной, абсурдной, кровавой и прекрасной любви, ради которой не жалко отдать небеса.