В мире духов существует аксиома: если ты нарушил протокол, не пытайся скрыть это раскаянием. Пытайся скрыть это бумажной волокитой. Надзорный орган высших и низших сил — Бюро Межпространственного Баланса (БМБ) — работает по тем же принципам, что и любая государственная структура в Москве. Главное преступление там — не сам проступок, а отсутствие правильно заполненного акта о нем.
Мы вернулись в нашу квартиру в Капотне под утро. Небо только начинало сереть, приобретая тот специфический оттенок застиранной больничной простыни, который так любят столичные рассветы.
Тишина в прихожине была оглушающей. После грохота ресторана «Седьмое небо», криков Михаила, рева бесов-коллекторов и звона бьющегося хрусталя, эта тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем инфразвук перед бурей.
Девушки вошли первыми. Роза швырнула свою сумочку из поддельного крокодила прямо на тумбочку. Сумочка проехалась по полировке, оставляя царапину, похожую на след от метеорита. — Я хочу есть, — заявила она, скидывая туфли. Ноги у неё были сбиты в кровь. Каблуки — страшное оружие против паркета. — И я хочу ванну. В меня сегодня чуть не попала молния, испепеляющая грехи. У меня теперь экзистенциальная пыль на одежде, её нужно смыть кислотой.
Эльза вошла следом. Она двигалась плавно, но внутри неё всё дрожало. Её руки, обычно чинно сложенные на коленях или перебирающие четки, висели вдоль тела как плети. Жемчужинки на шее сбились набок. Она выглядела как человек, переживший землетрясение, после которого выяснилось, что земля плоская и стоит на трех китах, которые сейчас требуют профсоюзных выплат. — Свет, — тихо сказала она. — Зажгите свет.
Зирар щелкнул выключателем. Дешевая люстра-«тарелка» моргнула и залила коридор мертвенно-желтым светом. Демон стоял позади Эльзы, словно боясь, что если он сделает шаг вперед, она растворится как мираж. — Чай? Кофе? Сварить душу первого встречного? — предложил он хрипло. Его зеленая куртка дымилась по швам. На скуле красовался ожог в форме крыла — кто-то из младших чинов ангельской гвардии слишком близко познакомился с его головой во время драки.
Роза прошла на кухню. Мы услышали звук открываемого холодильника. Тяжелый вздох. — Есть только доширак, кусок засохшего сыра и чья-то совесть в банке, — крикнула она. — Совесть пахнет валерьянкой. Выбрасывать? — Это моя! — испугался я. — Оставь. Я её вечером поглажу.
Я вошел последним и закрыл дверь. Щелкнул замок. Обычный человеческий звук, который вдруг показался мне самым надежным звуком во Вселенной. За этой дверью — наш жалкий быт, наши проблемы с арендодателем Василием и соседкой с дрелью. А снаружи — бесконечность, которая очень хочет нас убить.
Они появились ровно в семь утра. Ни звонка, ни стука. Просто воздух в гостиной сгустился, пошел рябью, как вода над костром, и из него соткались две фигуры.
Один был облачен в одежды цвета свежевыпавшего пепла. Серафим Контроля. Лицо его напоминало гладкую гальку, обточенную водами Леты. Глаза отсутствовали — вместо них пульсировали черные дыры бюрократической пустоты. Второй был одет в безупречный костюм-тройку. Галстук затянут так туго, что кадык казался готовым проткнуть кожу. Он держал в руках кожаную папку. Из настоящей кожи. Человеческой. Или почти человеческой.
— Гражданин Альфар, идентификационный номер Эфир-Семь-Девять-Омега, — произнес Костюм, даже не поздоровавшись. Его голос звучал как скрежет пенопласта по стеклу, пропущенный через эквалайзер. — И гражданин Зирар, табельный номер Инферно-Три-Шестнадцать. Согласно пункту восемь тысяч четыреста двенадцать Устава Мироздания, вы обвиняетесь в создании критической аномалии класса «Кентервильское Привидение».
Эльза, вышедшая на звук голосов с чашкой воды (её трясло), споткнулась о порог кухни. Вода расплескалась. Серафим медленно повернул свою безглазую голову в её сторону. Температура в комнате упала до минус пяти градусов. Стекла начали покрываться узорами изнутри. — Объект «Тиунова». Статус: Носитель Запретного Знания. Уровень угрозы стабильности: Абсолютный. Рекомендуемая мера пресечения: Полная аннигиляция личности с последующей ретроактивной коррекцией временной линии родственников до третьего колена.
Роза, жевавшая сухую лапшу быстрого приготовления прямо из пачки, замерла. Кусок пластика с приправой застрял у неё в зубах. — Аннигиляцию личности заказывали? — переспросила она с набитым ртом. — Эй, серый, у вас тут предоплата или постфактум? А то бюджет трещит по швам, ипотека сама себя не заплатит.
Серафим проигнорировал её. Бесплотные существа редко обращают внимание на тех, чья душа весит меньше грамма из-за отсутствия рефлексии. Зато Костюм открыл папку. Внутри лежали не бумаги. Там шевелились тени. Живые чернила. — Девушки подлежат изъятию, — продолжил чиновник. — Их физическое воплощение будет дезинтегрировано, дабы исключить утечку метафизических алгоритмов в среду приматов. Чистилище забито, поэтому отправим их сразу в архив. Неопознанные ошибки кода.
У меня потемнело в глазах. Глубина восприятия, мой дар и проклятие, взвыла. Я видел нити судеб. Золотистая нить между Зираром и Эльзой истончилась, готовая лопнуть от холода, исходящего от гостей. Моя собственная связь с Розой — яркая, наглая, оранжевая — начала вибрировать с частотой паники. Если они нажмут кнопку «Delete», эти нити просто исчезнут. Провалятся в никуда. Останется лишь эхо боли в моей груди.
— Вы не посмеете, — прошипел Зирар. Шерсть на нем встала дыбом, разрывая остатки его человеческой рубашки. Когти вылезли из пальцев, со скрипом вспарывая линолеум. Из пасти вырвалось облачко дыма. — Они под защитой Раисы Викторовны! Ведьминский иммунитет!
Чиновник едва заметно улыбнулся. От этой улыбки обои на стене пошли пузырями. — Виктория Петровна… ах, простите, Раиса Викторовна, совершила несанкционированное вмешательство в структуру ДНК смертных. Это статья двести сорок шесть дробь бета. Старушка сама пойдет под суд за превышение полномочий. А объекты теряют статус свидетелей. Теперь они — улики. А улики уничтожают.
Эльза рухнула на колени. Она поползла ко мне, цепляясь пальцами за штанины моих брюк. — Нет, — выдохнула она. Слезы текли по её лицу, смывая остатки вчерашнего макияжа. — Пожалуйста. Я видела ад. Я готова туда. Стерите память. Заберите разум. Но оставьте быть. Я дышать без него не умею…
Она схватила мою руку. Холодную, каменную. Прижалась к ней губами. И в этот момент произошло нечто странное. Мой холод начал таять. Не потому, что я включил магию. А потому, что человеческое тепло отчаяния оказалось сильнее законов термодинамики эмпиреев. Её губы горели на моей коже.
— Стоять, — сказал я. Голос Князя Меланхолии вернулся. Тот самый, от которого трескаются планеты.
Серафим повернулся ко мне. Черные дыры глаз расширились, поглощая свет комнаты. — Угроза представителю надзора карается развоплощением без права апелляции, — монотонно сообщил Костюм. — Заткни свою папку, бухгалтер, — рыкнул Зирар, делая шаг вперед, закрывая собой Эльзу. — Ты хоть понимаешь, что такое любовь? Это когда тебе хочется делиться дошираком! Самым вкусным кусочком! Вы вообще способны осознать уровень самопожертвования, когда отдаешь последний пластиковый контейнер?!
Чиновник поморщился, словно от приступа зубной боли. — Романтическая интоксикация нижних чинов всегда вызывала у Отдела Этики мигрень. Закон суров, но это закон. Девушки знают структуру эфира. Видят истинные личины. Знают точки входа-выхода. Если каждая продавщица начнет видеть демонов логистики, рынок труда обрушится. Хаос недопустим.
— А допустимо убивать людей за то, что они увидели правду?! — закричала Роза. Она вскочила, сжимая в руке недоеденный доширак как гранату. — Да вы хуже налоговой! Те хотя бы предупреждают письмом счастья!
Она топнула ногой. Раздался звон разбитого стекла. Но не в квартире. Где-то далеко, в районе Садового кольца, вылетела витрина ювелирного магазина. Женская интуиция вкупе с новообретенной силой хаоса дала мощнейший выброс неконтролируемой энергии.
Серафим дернулся. Его бесплотная форма пошла волнами. — Фиксирую вспышку магии категории «Хаос-Искра» у объекта «Габдулина», — доложил он в пустоту. — Причина: эмоциональный стресс привязанности к носителю индиго-сферы. Девушки уже инициированы. Процесс необратим.
Костюм захлопнул папку. Звук был подобен удару гробовой крышки. — Тем проще, — констатировал он. — Инициированные свидетели опаснее вдвойне. Они становятся проводниками. Через них нестабильность просачивается в нижний мир. Приказ подтвержден Верховным Архивариусом и Первым Падшим. Время пошло. Десять минут до распада молекулярных связей. Попрощайтесь.
Воздух вокруг девушек начал сгущаться. Становиться вязким, черным. Я чувствовал, как рвутся их физические оболочки. Еще мгновение, и от Розы останется только пятно света и запах ванили. От Эльзы — серебряная пыль и аромат ладана.
Десять минут. Для человека это срок, чтобы выкурить сигарету. Для бессмертного — вечность, чтобы сойти с ума.
Зирар взвыл. Это был не рев зверя. Это был звук ломающегося металла, звук падения империи. Он упал на колени рядом с Эльзой, которая уже начала терять фокус, её взгляд стал стеклянным. — Нет-нет-нет, маленькая, дыши, — демон схватил её лицо своими когтистыми ладонями. — Помнишь, я учил тебя ругаться? Вспоминай самое грязное слово! Матрица! Агностик! Ипотека! Вызывай свой гнев, слышишь?! Твоя злость должна их сжечь!
Но Эльза не могла злиться. Страх парализовал её волю. Она смотрела на демона глазами ребенка, которого ведут на расстрел. — Заур… прости меня… я верила, что ты зло… а ты просто… устал…
У меня было десять минут, чтобы решить уравнение со всеми неизвестными. Как спасти двух смертных от системы, которая пишет правила существования материи? Я активировал глубину восприятия на максимум. Мои глаза вспыхнули синим огнем, выжигая сетчатку моему земному аватару. Боль была чудовищной.
Я смотрел на реальность. Искал лазейку. Баг в коде. Надзорный орган прав. Девушки — ошибка. Но ведьмы… Раиса Викторовна. Старая карга с пятого этажа, которая выращивает на балконе коноплю для компрессов и разговаривает с плесенью в ванной. Она вмешалась. Изменила их ДНК. Если надзор считает их «уликами», значит, улики можно приобщить к другому делу.
— Зирар! — рявкнул я, хватая друга за плечо. — Отвлекись от драмы! Думай как мелкий пакостник! Что ненавидит БМБ больше всего? — Когда ему наступают на ногу, — прохрипел Зирар, не отрываясь от Эльзы. — Бюрократия! — выкрикнул я. — Им нужна чистота протокола! Девушка знает тайну — стереть. А если девушка… официально трудоустроена? Если знание тайны является частью должностной инструкции?!
Зирар поднял голову. Желтые глаза блеснули пониманием. Медленным, тяжелым, демоническим пониманием. — Отдел мелких подарков судьбы, — прошептал он. — Подразделение при Службе Судебных Приставов Кармы. Занимаются тем, что возвращают забытые зонтики и заставляют находить пуговицы. Там работают отбросы. Ангелы-недоучки, демоны-дезертиры и ведьмы на исправительных работах.
— Именно, — я уже шел к двери, сметая плечом замершего Серафима. Тот возмущенно загудел, но пропустил — физический контакт с Князем Меланхолии вызывает у бесплотных существ эффект заморозки внутренностей. — Если мы докажем, что девушки нужны нам для работы… что их способности уникальны и полезны для баланса… — Нас пошлют в пешее эротическое путешествие по всем девяти кругам! — возразил Зирар, поднимая Эльзу на руки. Она была легкой, как сломанная кукла. — Мы никто! Менеджер среднего звена и курьер просроченных котлет! — Мы станем кем-то! — прорычал я, поворачиваясь к чиновнику. — Слушай меня, галстук ходячий! Передай наверх. Мы требуем перевода объектов Габдулиной и Тиуновой в штат Департамента Коррекции Случайностей. Позывные: «Сказочная полочка» и «Завеса тайн». Должности: оперативницы отдела мелких подарков. Прямое подчинение — нам. Нам с Зираром. Оформляйте перевод активов!
Костюм моргнул впервые за весь разговор. Папка в его руках задымилась. — Вы не имеете права формировать отделы. У вас нет лицензии. Ваша квалификация — «Наблюдатель третьей степени». Вы годитесь только на то, чтобы смотреть, как сохнет краска в Чистилище. — А у меня есть право сильного! — взревел я, раскрывая свои крылья.
Это было ошибкой. Квартира не выдержала. Потолок осыпался штукатуркой. Люстра рухнула вниз, чудом не задвинув Розу, которая стояла, выставив руки вперед. Воздух вокруг неё дрожал маревом. Она пыталась защититься, создать щит, но пока это получалось плохо — щит пропускал сквозняк и запах кошачьего корма от соседей.
— Альфар, хватит рушить жилплощадь! — завизжала Роза. — Василий нас убьет! Он и так подозревает, что мы варим метамфетамин, потому что вентиляция гудит!
Серафим наконец вышел из ступора. Он воздел руки. Пространство начало схлопываться. Кольцо абсолютного нуля сужалось вокруг наших тел. Скорость распада молекул увеличилась. До уничтожения девушек оставалось три минуты.
— Хорошо, — внезапно прошелестел Костюм. Его голос изменился. Стал тише, но приобрел вес танка. — Предварительное слушание. Если вы сможете доказать Управлению, что ваши… подопечные… контролируемы и функциональны, процедура очистки будет приостановлена. До выяснения обстоятельств. Срок — двадцать четыре часа. По истечении этого времени, если отчет не будет утвержден Коллегией, мы вернемся с командой утилизации. Вопросы?
— Какие отчеты?! — взвыл Зирар. — Форма какая? Два-эН-пятьдесят один бис?! — Форма произвольная, — сухо ответил чиновник. — Но рекомендую приложить акты списания материальных ценностей. Ресторан «Седьмое небо» прислал счет. Сумма превышает ВВП небольшой африканской страны. Оплачивать будете бартером. Душами грешников принимаются. Курс обмена уточните в кассе.
Он бросил на пол визитку. Плотный картон черного цвета. На нем золотыми буквами было вытиснено: УПРАВЛЕНИЕ ПО КОНТРОЛЮ НАД МЕЛКИМИ ЧУДЕСАМИ.Отдел интеграции нестандартных элементов. Приемные часы: Никогда.
Фигура чиновника растаяла. Серафим задержался еще на секунду. Его безглазое лицо обратилось ко мне. — Ты совершаешь ошибку, отступник. Любовь смертных — это вирус. Он сожрет твою суть быстрее, чем пламя Геенны. — Тогда сгорим красиво, — ответил я, опуская плечи. Крылья втянулись обратно, причиняя физическую боль позвоночнику. — Закрывай портал, канцелярская крыса. У нас много бумажной работы.
Серафим исчез. Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Напряженной. Давящей ответственностью.
Акт третий: Анатомия спасения
Я обернулся. Картина маслом «Последний день Помпеи в коммуналке». Разрушенная гостиная. Паркет вздыблен. На стенах копоть. Зирар сидел на полу посреди обломков, прижимая к себе Эльзу. Она пришла в себя, но её била крупная дрожь. Увидев меня, она зажмурилась. — Ты… настоящий, — прошептала она. — Ангел. Настоящий. А он… — кивок на Зирара, — …действительно курьер из ада. Я сошла с ума? — Нет, детка, — нежно, совершенно не по-демонически отозвался Зирар. — Это реальность сделала вам ручкой «привет». Добро пожаловать в клуб анонимных сумасшедших. Членский взнос — одна разрушенная квартира.
Роза сидела на перевернутом диване. Она доедала доширак. Руки у неё не дрожали. Только желтые крапинки в глазах стали огромными, заполнив всю радужку. — Значит, ипотеку платить все-таки придется, — констатировала она. — Потому что смерть отменяется ради заполнения бланков. Логично. Альфар, у тебя есть валерьянка? Кажется, моя чакра только что запросила политическое убежище в Австралии.
Я подошел к ней. Сел рядом. Обнял. Моё тело всё ещё состояло из льда и камня, но я постарался транслировать тепло. Получилось плохо — Роза ойкнула и потерла плечо. — Ты идиот, — сказала она, положив голову мне на грудь. Несмотря на катастрофу, в её голосе не было упрека. Было восхищение. — Натуральный космический болван. Втянул меня в разборки небесной канцелярии из-за премии в пять тысяч рублей. Но знаешь что? Мне нравится. Адреналин лучше ботокса разглаживает морщины.
— У тебя нет морщин, — машинально ответил я, зарываясь лицом в её волосы. Ваниль. Сигареты. Победа. — Появятся, если будем сидеть и плакать, — отрезала она. — Так, мальчики. Хватит устраивать мелодраму. У нас сутки. Двадцать четыре часа, чтобы убедить каких-то рогатых и крылатых бюрократов, что мы не брак, а фича. План действий?
Мы переглянулись. Я, Князь Меланхолии, чьи планы обычно сводились к созерцанию увядания розы. Зирар, чей план обычно заключался в том, чтобы украсть эту розу и продать на рынке. — Нам нужен штаб, — прохрипел демон, осторожно поглаживая Эльзу по спине. Святая дева льнула к нему, ища защиты именно у того, кого должна бояться больше смерти. Парадокс любви. — Сюда нельзя. Соседи вызовут дурдом. Нужно место, где пахнет властью. Или хотя бы хорошим кофеином.
— Налоговая? — предположила Роза. — Банк, — сказал я одновременно с ней.
Мы снова посмотрели друг на друга. — Сбербанк? — уточнил Зирар. — Нет, — я поднялся. Энергия действия сменяла апатию. — Центральный Архив Земных Дел. Место силы. Там хранятся записи о каждой прожитой секунде каждого человека. Если мы сможем внести изменения в личные дела девочек… добавить им строчку «Оперативники под прикрытием»… печать архива имеет высший приоритет. Даже Верховный Архивариус побоится спорить с собственной документацией.
Эльза подняла заплаканное лицо. Её аристократичный нос покраснел, губы припухли. Она никогда не выглядела более прекрасной и живой. — Чтобы изменить запись в Архиве, нужен допуск уровня «Создатель», — тихо сказала она. Голос её, обычно строгий, как церковный устав, дрожал, но мысли оставались ясными. Сказывалась школа менеджмента. — Или взятка. Чем платят в Небесной Канцелярии? Святой водой? Индульгенциями? — Нефритовыми слитками и чувством собственного превосходства, — мрачно ответил я. — Первого у нас мало, второго — переизбыток. Но есть обходной путь.
Я посмотрел на Зирара. Тот понял мгновенно. Его ухмылка стала хищной, обнажая клыки. — Старый должок, — осклабился он. — Главный Кассир Нижних Кругов. Господин Маммон. Он любит порядок в отчетности больше, чем пытки грешников. Если принести ему грамотно составленный бизнес-план по эксплуатации человеческих надежд… он поставит любую визу. За процент от будущей прибыли душ, конечно.
— Мы будем служить в отделе мелких подарков, — подытожил я, глядя на своих женщин. На МОИХ женщин. — Будем спасать котят с деревьев, заставлять мужей приносить зарплату вовремя и помогать старушкам переходить дорогу в другие измерения. Мы станем самыми скучными, самыми законопослушными винтиками системы.
— Я согласна на котят, — слабо улыбнулась Эльза. — Только если зарплата официальная. Белая. И социальный пакет включает стоматологию. У вас, говорят, зубы портятся от святости. — А я требую премию за вредность! — воскликнула Роза. — Работа с вами двумя разрушает мою нервную систему и веру в адекватность мира. Плюс компенсация за разгромленную мебель.
Она обвела взглядом разрушенную комнату. Вздохнула. — Ладно. Собирайтесь. Пойдем покупать вам нормальные костюмы. В этих обносках вас даже на порог ЖЭКа не пустят, не то что в Управление по Чудесам. Зирар, снимай свою вонючую куртку. От тебя пахнет дешевым пивом и несбывшимися мечтами курьеров.
Демон обиженно засопел, но встал. Помог подняться Эльзе. Когда они проходили мимо меня, он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло шею. — Синяя твоя морда, — прошептал он. — Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Быть добрыми — это больно. Это геморрой размером с Сатурн. — Я знаю, — ответил я, крепче прижимая к себе Розу, которая пыталась каблуком отколупать от пола кусок застывшей смолы, оставшейся от бесов. — Но альтернатива — быть пылью. А пыль не занимается сексом. И не ест торт по ночам. Выбор очевиден.
Роза подняла голову, услышав последнюю фразу. Прищурилась. — Секс? — переспросила она. — Ваше Высочество, кажется, ваша депрессия начинает проходить. Это хороший знак. Значит, скоро начнем планировать график дежурств. Я беру на себя утренние чудеса, Эльза — вечерние проповеди. А вы двое… — она окинула нас оценивающим взглядом, — …будете нашей силовой поддержкой. Мальчики на побегушках. Бегите. Времени мало, а мне еще нужно найти пудру, чтобы замазать синяк под глазом от вашей божественной потасовки.
Мы стояли посреди руин нашей прошлой жизни. Безработные. Почти мертвые. Окруженные запахом паленого пластика и разбитых иллюзий. Но впервые за долгое время мое сердце билось не в ритме вселенской скорби. Оно отстукивало сложный, рваный ритм джаза. Ритм выживания. Ритм любви.
До визита коллекторов из Управления оставался двадцать три часа пятьдесят девять минут. — За мной, — скомандовал я. — Первая остановка — химчистка. Нельзя идти торговаться за души вселенной в рубашке со следами картофельного пюре. Это плохой деловой тон.
Зирар отсалютовал мне когтистым пальцем. Эльза крепко сжала его ладонь. Роза сунула мне в карман запасную пачку доширака. Впереди ждал самый безумный рабочий день в истории Вечности.