В небесной канцелярии существует протокол «Вечерняя Тоска», согласно которому все важные, судьбоносные и трагические события должны происходить исключительно в плохую погоду. Желательно под дождем, чтобы капли стекали по лицу героя, символизируя его внутренние слезы. В Москве же судьба предпочитает действовать в пятницу вечером, когда пробки достигают десяти баллов, а свободные столики в приличных ресторанах отсутствуют как класс.
Наше третье совместное мероприятие было обречено с самого начала. Идея принадлежала Эльзе. — Нам нужно сменить обстановку, — заявила она за утренним кофе (без сахара, корицы и радости). — Квартиры, коты и шаурма — это прекрасно для первичного сближения. Но для укрепления связи требуется эстетика. Ресторан «Седьмое небо». У них звезды на потолке двигаются синхронно с реальным небом. Это романтично.
Роза скривилась так, будто съела лимон вместе с кожурой. — Небо? Серьезно? Я лучше в парке на лавочке посижу с шавермой. От этих ваших движущихся звезд у меня начинается приступ агорафобии и желание проверить чек. Альфар, ты ведь не будешь там читать меню с выражением траура? — Меню — это просто список продуктов, переведенный на язык купеческого тщеславия, — отозвался я из-за ноутбука, где пытался свести дебет с кредитом своего аватара. — Но если Эле нужна астрономия над головой ради тактильного контакта коленей под столом, я готов пострадать.
Зирар, который чистил свои когти охотничьим ножом прямо на кухонном столе (оставляя царапины на покрытии, которые мы потом будем объяснять домовладельцу «мышами-зомби»), поднял голову. — «Седьмое небо»? Там фейс-контроль строже, чем у Петра Апостола. Меня туда не пустят даже в качестве вешалки для пальто. От меня пахнет логистикой грехов и дешевым табаком. — Скажем, что ты мой кузен-скульптор, — быстро нашелся я. — Творческая личность. Запах серы — это последствия работы с бронзой. А запах озона… э-э… аллергия на вдохновение. — Ладно, — вздохнул Зирар, пряча нож в сапог. — Ради того, чтобы посмотреть, как святоша будет ковырять устрицу серебряной вилкой, я согласен надеть галстук. Только он мне шею душит. Дышать мешает. — Терпи, демон, — ухмыльнулась Роза. — Все мужики страдают от галстуков. Это карма за то, что Адам сожрал яблоко до того, как Ева успела выбрать соус.
Ресторан «Седьмое небо» располагался на крыше стеклянного небоскреба в Москва-Сити. Когда мы вышли из лифта, нас встретил искусственный ветер, дующий со скоростью три метра в секунду, и официант, похожий на восковую фигуру, сбежавшую из музея мадам Тюссо.
Эльза выглядела безупречно. Черное платье-футляр, нитка жемчуга, прическа волосок к волоску. Она излучала ауру строгого божественного порядка. Рядом с ней я в своем единственном парадном костюме чувствовал себя гробовщиком на детском празднике. Роза была одета в нечто переливающееся всеми цветами бензиновой лужи. Ее волосы были уложены в высокий хвост, который подпрыгивал при ходьбе, словно жил своей жизнью.
Нас провели к столу у панорамного окна. Под нами раскинулась Москва — море огней, красных тормозных сигналов и холодного равнодушия мегаполиса. — Как красиво, — прошептала Эльза, глядя вниз. — Сразу понимаешь величие замысла. — Сразу понимаешь, сколько людей сейчас стоят в пробке и хотят убивать, — весело добавила Роза, изучая винную карту через очки. — Ого, цены тут такие, будто виноград выжимают ногами девственниц лично.
Мы сделали заказ. Пока мы ждали горячее, напряжение нарастало. Не сексуальное или романтическое. Нервное. Моя интуиция, которая обычно работала как барометр грядущего апокалипсиса, сегодня молчала. Вернее, она фонила ровным синим светом абсолютной паники, но источник был неясен. Просто зудело между лопатками.
Первым неладное почувствовал Зирар. Он сидел спиной к входу в VIP-зону. Его хвост, спрятанный в специальных брюках с разрезом, вдруг напрягся и начал медленно, ритмично стучать по ножке стула. Тук-тук-тук. Как метроном перед казнью. — Зеленый, у тебя нервный тик? — тихо спросила Роза, накрывая его руку своей. Хвост замер. — Нас вычислили, — прохрипел Зирар, не разжимая челюстей. Глаза его начали желтеть, вытесняя черный цвет радужки. — Кондиционер гонит воздух снизу. Пахнет паленой шерстью. И ладаном. Много ладана. Литургического, высшего сорта.
Я принюхался. Человеческое обоняние подводило меня всю неделю, адаптируясь к запахам метро и дешевого парфюма коллег. Но сейчас фильтры спали. Ладан. Горький, сладкий, въедливый аромат смирны. И еще один запах — озон после удара молнии такой мощности, что плавится песок. Они здесь.
Официант принес закуски. Карпаччо из мраморной говядины. Красивое, тонкое, почти прозрачное мясо. Именно в этот момент двери VIP-зоны распахнулись. Без стука. Без предупреждения.
К нашему столику подошли трое. Двое мужчин в идеально сидящих костюмах цвета свежевыпавшего снега. Их лица были настолько симметричны, что вызывали резь в глазах. От них веяло холодом вакуума и запахом грозы перед первым ударом грома. Архангелы. Служба Контроля Нижних Атмосфер. Старший, с глазами цвета чистого льда, посмотрел на меня. Не на оболочку Альберта Азеровича, а сквозь неё. Прямо на Князя Меланхолии. — Альфар, сын Света, отступник Третьего чина. По приказу Канцелярии Тысячелетия, вы арестованы за незаконное воплощение и растрату эфирных ресурсов.
За соседним столиком кто-то подавился шампанским. Официант выронил салфетку. Второй гость шагнул вперед, протягивая руку. На пальце горел перстень-печатка с печатью Всевышнего. Браслеты из живого света материализовались на моих запястьях, обжигая кожу сквозь ткань пиджака. Холодные, мертвые оковы.
Одновременно с этим, со стороны служебного выхода (дверь на кухню), раздался звук рвущейся материи реальности. Воздух пошел рябью, как вода над костром. Из этого марева вышагнули двое. Один — огромный, покрытый черной свалявшейся шерстью, с рогами, закрученными баранками. Второй — худой, как щепка, с кожей цвета старой кости и улыбкой от уха до уха, полной игольчатых зубов. Бесы из Отдела Принудительного Исполнения. Выездная бригада коллекторов ада.
— Зирар, курва! — радостно взревел шерстяной, перекрывая музыку струнного квартета. — Должок за тобой! Три бочки смолы отборной и душа старшего бухгалтера завода «Красная Кузня»! Выходи, прогуляемся!
В ресторане воцарилась тишина. Та самая звенящая тишина, которая бывает за секунду до того, как разбивается дорогое стекло.
Эльза смотрела на архангелов. Её губы беззвучно шептали молитву. Лицо её стало белым, как скатерть. Религиозная картина мира трещала по швам, но гвозди догмы держали крепко. Ангелы = Добро. Они пришли забрать Заура (которого она знала как демона) и Альфара (который был слишком странным для человека).
А вот реакция Розы была куда интереснее. Она посмотрела на бесов. Потом на архангелов. Затем перевела взгляд на Зирара, чей хвост уже прорвал дорогую итальянскую ткань брюк и теперь метался под столом, сбивая ножки стульев. — Так, — громко сказала она, привлекая внимание всего зала. — Мальчики. Если это квестория такая, то сценарий дерьмо. Гринпис осудит вас за издевательство над животными. — Она ткнула пальцем в огромного беса. — А костюм льва явно просрочен. Где лицензия на использование шерсти?
Но никто не слушал. Началось месиво.
Архангел Михаил (ибо это был именно он, хоть и в гражданском) вскинул руку. С пальцев сорвалась молния слепящего белого света. Целью был я. Оковы должны были вытянуть мою сущность обратно в эмпиреи, оставив тело пустой шелухой. Бес-коллектора прыгнул наперерез. Ему нужен был Зирар живым, должники — собственность Преисподней, ангелы не имеют права вмешиваться в хозяйственные споры Низших миров без ордера Межведомственной Комиссии.
Белый свет столкнулся с клубящейся тьмой прямо над нашим столом. Раздался звук, похожий на визг циркулярной пилы. Молнию поглотило облако копоти. Карпаччо из мраморной говядины взлетело в воздух. Кусочки сырого мяса закружились в антигравитационном вихре, созданном столкновением противоположных энергий. Каперс, выпавший из-под ломтика мяса, ударил точно в лоб второго архангела. Тот пошатнулся, потеряв концентрацию.
— Вашу ж мать, аккуратнее! — завопил Зирар, ныряя под стол. — Это блюдо стоит пять тысяч! Мы месяц на дошираке сидеть будем, если вы испортите сервировку!
Он выставил руки ладонями вперед. Из них вырвался не огонь, нет. Демоны такого уровня редко используют грубую пиротехнику вне своих владений. Из рук Зирара хлынула волна чистой, концентрированной бюрократической волокиты. Искривление пространства-времени вокруг него замедлилось. Архангел, летящий к нему, завяз в киселе остановленного времени. Его крылья увязли, каждое перышко задрожало отдельно от других.
Я понял, что пора вступать. Сидеть истуканом, пока моего друга пытаются сдать в ломбард, а меня депортируют, было ниже достоинства Князя. Я щелкнул пальцами левой руки. Правую я положил на плечо Розы. Инстинктивно. Желание защитить своё оказалось сильнее протокола секретности.
Щелчок породил волну диссонанса. Частота вибрации моей сущности вошла в резонанс со стеклом панорамного окна. Огромная панель высотой в два этажа пошла сетью трещин. Звук был невыносимым, ультразвуковым воплем умирающего материала. Архангелы поморщились. Для их совершенного слуха это было равносильно удару молота по наковальне внутри черепа.
Воспользовавшись замешательством, я встал. Мои глаза вспыхнули ультрафиолетом. Галстук удавка развязался сам собой и упал на пол змеей. — Господа, — произнес я голосом, от которого затряслись бокалы на столе. Голосом, привыкшим приказывать туманностям рассеяться. — Вы мешаете моему пищеварению. И нарушаете закон о тишине в общественных местах города Москвы. Статья двести тринадцать УК РФ.
Я ударил кулаком по столу. Не сильно. Просто вложил в удар вектор гравитации ближайшей черной дыры. Стол из массива дуба толщиной в десять сантиметров сложился пополам, как лист бумаги. Закуски, свечи и ведерко со льдом полетели в сторону VIP-зоны, где прятались другие гости. Послышались женские визги.
Началась полная анархия. Ангелы пытались достать меня лучами праведного гнева. Бесы плевались черной смолой, которая прожигала паркет. Зирар крутился волчком, используя свою куртку как щит и размахивая стулом, отобранным у ближайшего посетителя. — Ложись, синяя твоя морда! — орал он мне. — Сейчас Михалыч шарахнет экзорцизмом четвертой степени, нам обои менять придется!
И посреди этого хаоса стояли наши девушки. Эльза стояла, прижавшись спиной к стене. В руках она сжимала икону Николая Чудотворца так, что побелели костяшки. Она видела всё. Абсолютно всё. Сквозь иллюзию человеческих лиц проступили истинные личины. Мой индиго-синий свет души смешивался с янтарным огнем Зирара. Кровь, пот и слезы смертных тел стали прозрачными, обнажив вечность. Она открыла рот, чтобы закричать. Но вместо крика из горла вырвался только сиплый выдох. Рушилась основа её веры. Если есть эти монстры здесь, значит…
Роза действовала иначе. Когда мимо её уха просвистел заряд святой воды, запущенный кем-то из прислужников Михаила и попавший в картину абстракциониста на стене (краска зашипела и стекла на пол), она перестала быть просто зрителем. — Да вы охренели! — заорала она так, что перекрыл шум битвы. — Это Louis Vuitton! Итальянская кожа!
Она схватила бутылку красного вина, стоявшую в ведерке (лед давно растаял, превратившись в мутную воду), и с силой опустила её на шлем одного из младших ангельских чинов, решившего проявить инициативу. Бутылка разлетелась вдребезги. Ангел удивленно моргнул, хватаясь за голову. Красное вино потекло по его белоснежному лицу, напоминая кровь. — Получи, фашист, гранату! — прорычала Роза, впечатывая острый каблук своего ботинка в голень другого существа, пытавшегося зайти ко мне со спины.
Драка достигла пика. Зал ресторана превратился в зону боевых действий класса «Апокалипсис-Лайт». Люстры раскачивались. С потолка падали декоративные облака, скрывая обзор.
Я сцепился с Михаилом врукопашную. Наши ладони сошлись в замок. Белый огонь против синего холода. Пол под нами начал плавиться. — Ты нарушаешь баланс, брат! — прохрипел Михаил, давя на меня всей тяжестью своего сана. — Тебе велено наблюдать! — Мне велело сердце! — рявкнул я, отталкивая его.
Михаил отлетел назад, врезавшись в барную стойку. Бутылки элитного алкоголя посыпались вниз. Одна, наполненная жидкостью ценой в автомобиль, упала прямо на голову беса-коллектора. Тот рухнул как подкошенный, успев лишь жалобно мяукнуть.
Внезапно всё прекратилось. Над дымящимся рестораном повис густой, тяжелый голос. Голос, который не принадлежал ни Небу, ни Аду. Голос Бюрократии Мироздания. [ИНТЕРКОМ ПОДАЧА СИГНАЛА. КОД: АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ]
Битва замерла. Ангелы застыли с поднятыми мечами из плазмы. Бесы застыли, занеся лапы для удара. Даже осколки стекла зависли в воздухе. Из воздуха соткалась фигура. Серая. Невзрачная. Похожая на очень уставшего налогового инспектора в мятом плаще. Надзорный Орган Высших и Низших Сил. — Граждане, — проскрипел инспектор, доставая планшет. — Нарушение статьи четыреста двенадцать прим «Разглашение Истинной Природы перед лицами категории "Приматы-неофиты"». Объекты наблюдения: Габдулина Роза (атеистка, IQ выше среднего, язва желудка) и Тиунова Эльза (религиозна, ипохондрик, страх темноты). Уровень допуска — нулевой. Причина разглашения: халатность исполнителей. Ваши предложения?
Михаил выпрямился, отряхивая пепел с рукавов. — Стереть. Стандартная процедура очистки памяти свидетелей. Девушки станут законопослушными домохозяйками. Или менеджерами по клинингу. Судьба стандартна.
Главный бес ощерился: — Нет уж. Наш клиент. Конфискация сущностей. Отправим их в подвалы Четвертого Круга перебирать долги грешников. Хорошие работники.
У меня внутри всё оборвалось. Стереть Розу? Превратить этот вулкан жизни в амебу с ипотекой? Эльза сползла по стенке на пол. Она смотрела на инспектора расширенными от ужаса глазами. Губы её шевелились: «Господи, прости… Господи, возьми меня…».
— Стойте, — шагнул вперед Зирар. Шерсть на нем стояла дыбом, хвост торчал трубой от ярости. — Вы не можете. Они узнали правду случайно. Это форс-мажор. — Закон суров, курьер, — отрезал инспектор. — Протокол номер шестьсот шестьдесят шесть дробь восемь. Свидетелей быть не должно. Лишние переменные искажают статистику Вселенной.
Инспектор занес палец над планшетом, готовый нажать кнопку «Удалить запись личности». Время снова пошло. Но вязко, как смола.
Роза, стоявшая рядом со мной, тяжело дышала. Щека её была расцарапана осколком люстры, по шее текла капля пота, смешанная с вином. Она посмотрела на меня. Прямо в мои синие, светящиеся глаза. В её взгляде не было страха смерти. Было бешенство. — Эй, серый! — крикнула она инспектору. — Прежде чем ты нажмешь эту кнопку, скажи! Если вы нас сотрете, кто будет платить за разбитую посуду? А? Кто оплатит химчистку этому парню в белом? — она ткнула пальцем в залитого вином ангела. — У вас там бюджет дефицитный, знаю я ваши отчеты! Оставьте девчонок в покое, я сама им мозги промою, скажу, что это корпоратив разыграли!
Её голос дрожал, но звучал твердо. Женская интуиция работает быстрее логики. Она поняла главное: они лишние. Мусор в программе. И единственный шанс выжить — стать нужными.
Эльза услышала её. Медленно подняла голову. Посмотрела на инспектора. Потом на меня. Потом на икону в своих руках. Икону она отбросила в сторону. Металл иконы раскалился докрасна и вплавился в ковролин. — Я согласна, — тихо, но четко произнесла она. — На любую альтернативу. Лучше ад с ними, — кивок в нашу сторону, — чем рай без смысла.
Инспектор замер. Палец завис над экраном. Такой поворот событий в протоколе не значился. Свидетели добровольно соглашались на изменение статуса? Абсурд.
Внезапно дверь кухни, ведущая на техэтаж, с грохотом вылетела. В зал, распространяя запах нафталина, валокордина и сушеных жаб, вплыла Раиса Викторовна. Старая ведьма-отшельница. Соседка сверху. Та самая, что варила борщи, способные вызывать дождь. Она опиралась на клюку, сделанную из корня мандрагоры. На голове у неё был платочек с розочками, поверх которого красовалась шляпка с вуалью.
— Ну-ка цыц всем! — рявкнула она прокуренным басом, от которого дрогнули остатки витражей. — Расселись, петухи общипанные! Наверху решили, внизу постановили, а бабу спросить забыли!
Она ткнула клюкой в сторону инспектора. — Ты чего сюда приперся, прыщ статистический? Я за девочек поручительство пишу. Своей рукой. Вот этой самой, которой твоему начальнику геморрой заговаривала в семнадцатом году! Будут они служить. Под моим началом. В отделе мелких пакостей… подарков судьбы. Оформляй перевод активов.
Инспектор кашлянул. Серое лицо впервые выразило эмоцию — крайнюю степень раздражения. — Ведьмам слова не давали, Викторовна. Это официальный протокол. — А я неофициально тебе сейчас глаз на пятку натяну! — взвилась старуха. — Сказано — оставишь девок, дам тебе рецепт настойки от простатита, которую даже черти боятся! Ну? Время тянем?
Инспектор посмотрел на Мишу. Миша пожал плечами (ангельское движение, полное вселенской усталости). Посмотрел на главного беса. Тот махнул лапой («забирайте брак, сами мучайтесь»).
Палец нажал на экран. Но не ту кнопку. [ОПЕРАЦИЯ: РЕКАСТ. СТАТУС: АКТИВИРОВАНО.]
Воздух зазвенел. Мощная, невидимая волна энергии прокатилась по залу. Она не стерла память. Она переписала ДНК. Роза и Эльза выгнулись дугой, хватаясь за горло. Их человеческие тела засветились изнутри. Сначала красным, пульсирующим светом жизненной силы. Потом фиолетовым — цветом магии содалита, которым поделился я, пытаясь закрыть их своим телом от удара Михаила. И наконец, грязно-зеленым, болотным оттенком удачи и хитрости, исходящим от Зирара и Раисы Викторовны.
Их ауры трансформировались. Обычные женщины исчезли. Вместо них появились две фигуры, объятые нестабильной магией. Роза стояла, окруженная вихрем золотистых искр — чистая удача, доведенная до абсурда. Эльза сияла тусклым серебром — способность видеть ложь и узлы чужих судеб.
Девушки посмотрели на свои руки. Переглянулись. И одновременно повернулись к нам. — Значит, шеф-повар действительно плюнул в суп? — спокойно спросила Роза, рассматривая свои ногти, которые теперь слегка фосфоресцировали. — А я думала, показалось.
Эльза поправила выбившийся локон. В её глазах больше не было слез. Только холодный, расчетливый блеск аналитика. — Ваш отдел кадров требует пересмотра должностных инструкций, — обратилась она к Михаилу. — И компенсацию морального вреда. Ковролин испорчен окончательно.
Надзорный орган закатил глаза. — Поздравляю, — проскрипел инспектор. — Вы официально трудоустроены. Поздняк метаться, мальчики. Теперь они ваша головная боль. И ответственность. Любое нарушение ими баланса — минус из вашей зарплаты.
Он растворился в воздухе. Вместе с ним исчезли следы разрушений. Битые стекла встали на место. Картина на стене восстановилась. Правда, вместо абстракции там теперь висел портрет грустного кота. Никто не заметил подмены. Кроме нас.
Михаил подошел ко мне. Ростом он был чуть выше, но сейчас сгорбился, выглядя бесконечно уставшим. — Ты идиот, Альфар, — сказал он тихо, чтобы слышали только мы. — Знаешь об этом? — Догадываюсь, — ответил я, чувствуя, как Роза берет меня под руку. Её пальцы были теплыми. Живыми. И невероятно сильными. — Любовь списывает грехи только в книжках, — продолжил архангел. — В реальности она создает новые ведомства. Добро пожаловать в надзор, князь. Судя по состоянию вашего гардероба, повышение вам не грозит.
Он развернулся и пошел к лифту. Остальные ангелы и бесы последовали за ним, стараясь не смотреть друг на друга. Война закончилась ничьей. Победили девочки.
Когда двери VIP-лифта закрылись, отсекая высших существ от нашего бренного мира, Зирар тяжело опустился на чудом уцелевший стул. — Ну что, — прохрипел он, глядя на Эльзу. — Пойдешь за меня замуж? Обещаю, на свадьбе никого не будут пытаться арестовать. Максимум — придут судебные приставы описывать мое имущество. Оно состоит из одной зеленой куртки и неоплаченного штрафа за парковку самоката.
Эльза посмотрела на него сверху вниз. Потом села рядом, взяла его когтистую лапу в свои тонкие, аристократичные руки. — Самокат водишь аккуратно, — строго сказала она. — И купи себе новый галстук. Этот душит твой потенциал.
Я посмотрел на Розу. Она улыбалась той самой широкой, наглой улыбкой, от которой у меня впервые за вечность начало теплеть в груди. — Ну что, синий, — подмигнула она. — Готов работать волшебником на полставки? Трудовая книжка прилагается. Соцпакета нет, зато премия выдается поцелуями.
Моя интуиция, очищенная от скорби, пела. Мы проиграли конспирацию. Потеряли работу менеджера и курьера. Приобрели двух ведьм невероятной силы, проблемы с законом всех измерений и счет за разгромленный ресторан.
Но глядя на то, как Зирар неуклюже пытается поцеловать руку Эльзы, а та снисходительно позволяет ему это сделать, я понимал одну простую вещь. Быть человеком — больно, страшно и финансово невыгодно. Но любить женщину — самое выгодное вложение капитала во всей Вселенной. Особенно если эта женщина может взглядом поджечь занавеску.
— Вызывай такси, — сказал я Розе, притягивая её к себе. От неё пахло адреналином, вином и свободой. — У нас завтра первый рабочий день в новой должности. Нужно успеть купить скрепки. Говорят, они отлично подходят для запечатывания пространственных разрывов.
Роза рассмеялась. Громко, счастливо, заглушая вой сирен, приближающихся к зданию ресторана. Кажется, соседи всё-таки вызвали полицию. Им предстояло узнать много нового о структуре мироздания.