– Но как такое возможно? – Ашри не верила глазам. – На тебе ни царапины!

Аллати выглядела как в момент их последней встречи. Может, только волосы стали ярче, напитались пламенем. Да и глаз почти горел, зато второй всё так же спрятан под повязкой.

– У Бездны свои законы, – усмехнулась Аббис и, вызвав на кончиках пальцев зелёное пламя, прикоснулась к лохмотьям рукавов элвинг. – А вот тебя словно пожевали.

– Хотели, но подавились, – ответила Ашри.

Зелёная нить заплясала, стянула и заполнила дыры материи, достроила до целого. Когда пламя погасло, на элвинг была новая одежда, практически неотличимая от прежней, лишь по канту шёл тоненький узор, а перчатки имели чуть иной оттенок. Ашри дотронулась до жилетки, оттянула льняную сорочку, даже понюхала в надежде, что запах монстра исчез, но нет.

– Увы, смрад тварей Бездны даже Пламя Интару не может выжечь, – усмехнулась Абби и прищурилась. – Не знаю, как тебе удалось, но рада тебя видеть, Птичка. А теперь рассказывай, что произошло в Тхару, пока меня не было.

Рассказ не занял много времени, тем более Ашри опустила большую его часть, что касалась Клыкаря и Маан, Карпа и даже встречи с Орму в алом свете Хронографа. Элвинг сама удивилась, что с момента расставания и две кварты дней не прошло. Несколько восходов Орта, и весь мир перевернулся, она очутилась там, где меньше всего ожидала, – в Дартау. Похоже, за каждой бездной есть ещё большая.

– Но как ты нашла меня тут? – Ашри не удержалась и дотронулась до руки аллати, проверяя, реальна ли она, или это морок, посланный Пожирателем.

– Ты устроила тут такую вечеринку, что не заметить было сложно, – Аббис скривилась: запах тлена усилился. – Предлагаю уже убраться отсюда.

Ашри опустила взгляд, передёрнула плечами:

– Я думала, что эта тварь и есть Пожиратель, но я ошибалась. Я не знаю, куда идти и где искать его логово.

– Пожиратель там, – Абби махнула, указывая на тёмную копию Аббарра. Бездна втянула дом цветочницы и превратила в портал. Через него, если хватит сил пройти лабиринты, можно попасть куда угодно.

– Но как преодолеть пропасть? Как ты очутилась по эту сторону?

Абби ухмыльнулась:

– Так же, как ты впервые попала к Обители Хранителей. Дартау лишь зеркало Тхару, а в зеркалах всё перевёрнуто.

Они шли вдоль пропасти. Ашри держалась на полшага позади Аббис, разглядывала обломки былого и исподтишка бросала взгляд на аллати. Что-то настораживало элвинг, червячок сомнений щекотал основание шеи.

– Кто держит Врата? – не оборачиваясь, спросила Абби.

– Кмал Тар и Мэйра Тар.

– Хранители Порогов, – кивнула Аббис. – Кто ещё с ними?

– Твой брат, Моргейт, Алый Вихрь и несколько псов.

– А кто встречал у Врат Обители?

– Мэйра Тар.

Аббис скрипнула зубами. Ашри не стала спрашивать. Вспомнила о просьбе Ину, пошарила в сумке и достала повязку с вышитым золотым оком и, догнав Аббис, протянула ей. Аллати остановилась, кивнула в знак благодарности и долго смотрела на символ своего посвящения. Наконец взяла и повязала на лицо, обращая прошлую ленту, что закрывала Взгляд Бездны, в пепел.

Они пошли дальше. По тёмному камню, на котором терялась тень. Аббис молчала, а Ашри не знала, с чего начать. В голове роилось великое множество вопросов. Ей хотелось узнать, как аллати удалось выжить и почему Пожиратель пощадил её. Отчего Абби, вопреки ожиданиям Совета, не пострадала и даже не выглядит уставшей. По их словам, она должна держать портал, защищая от Скверны. Но…

– Как ты прошла на эту сторону? – спросила Аббис, прерывая размышления элвинг.

Ашри закусила губу и впилась ногтями в ладони:

– Через пробуждение искры. Храбрый синий бистёныш был со мной. Но когда я очнулась, Зурри не было. Ты не видела его?

– Зурри? Сирота из приюта? Какое раннее пробуждение, – Аббис покачала головой. – Нет. Я не видела его. Я увидела Пламя Тирха, и когда добралась до места, нашла тебя, сидящую на обломке камня в ошмётках падали.

Ашри хмыкнула и понюхала себя, надеясь, что вонь успела выветриться.

– Где твой кайрин? – неожиданно спросила аллати.

– Улетел. Я отпустила его. Наверное, уже у Парящих островов.

– Удалось раздобыть столь крупный рубин? – хмыкнула аллати.

– Даже если и так, к чему этот допрос? – Ашри напряглась и остановилась. – Какое это имеет значение?

– Всё имеет значение, – сухо ответила Аббис и, сделав ещё несколько шагов, остановилась.

Аллати бросила долгий взгляд через разлом, туда, где застывшая лава образовала чёрный город. По-звериному Аббис втянула воздух, словно ища затаившегося врага, а после развернулась и приковала взглядом элвинг.

– Мы пришли.

Ашри нахмурилась: камни тут ничем не отличались от камней за спиной, а пропасть всё так же была неприступной. Её замешательство, похоже, забавляло жрицу.

– Ну же, встань рядом со мной, – Аббис поманила элвинг. – Я не кусаюсь.

– Не кусаются только беззубые, и то в их заду может быть жало, – буркнула Ашри, но подошла.

Перед глазами элвинг возникла иллюзия, или же открылась тайная дверь. С каждым шагом мир расслаивался. Выступающий край обрыва с обломком колонны ожил. Раскрошенный серый камень пустил зелёные побеги, Пламя сплелось и устранило следы времени и забвения. Но огонь не застыл, не принял форму материи, он продолжал сиять, как бы подчёркивая разницу в дне сегодняшнем и минувшем. Обнажая память, но не обращая мир вспять. Врата, подобные тем, что открывали путь к Аллее Теней, вели через пропасть.

Ашри зачарованно шла к ним вслед за Аббис. Вглядывалась в вязь узоров и мерцающие части механизмов. Утраченные знания, забытые технологии Древних, как у Врат, что держат хранители, оберегая мир смертных от вторжения Гаара. Но меньше, скромнее. Через арку скрытого портала серость Дартау выглядела иначе. Нет, это был всё тот же бесконечный разлом. Но теперь густая тьма вызывала восхищение, как бесконечное ночное небо. Величие и непостижимость. Вылинявшие клочья тумана рассеялись, чёрный город на той стороне искрился глубиной и таинственностью. Его гладкие грани впитывали любой свет и отражали всполохами. Город дышал. Пульсировал.

– У белого города чёрные корни, – сказала Аббис. – Теперь ты знаешь, почему Аббарр называют Чёрным Цветком,

– Но может ли город существовать одновременно в Тхару и Дартау? – изумилась Ашри.

– Мог, – ответила Аббис. – До того, как был разделён. Чтобы спасти Тхару, Древние отсекли Дартау. Но это долгий рассказ, а нам следует поторопиться.

К Чёрному Цветку вёл изумрудный, сотканный из пламени мост, узкой лентой в плавном изгибе перекинутый с одного края пропасти на другой. Ашри хотела пройти сквозь Врата, но Абби остановила её:

– Постой, – аллати мягко отстранила элвинг и подошла к правой стороне арки. – Подобно любым дверям даже двери Бездны нуждаются в ключе.

Жрица Пламени сняла с шеи амулет и поднесла к камню. Накрыв ключ ладонью, Аббис зашептала слова. Врата откликнулись на зов, призрачный механизм пришёл в движение. Сотни мотыльков сорвались с моста и устремились прочь. Так огонь костра бросает искры в ночное небо, так бабочка теряет чешуйки со своих крыльев. Мост менялся. Зелёное Пламя Интару теряло янтарный огонь Имола, становясь лазурью Азура.

– Теперь можем идти, – Аббис вернула ключ на шею. – Но стоит поторопиться, пока мост вновь не вобрал в себя искры Имола.

– Что значат эти символы? – Ашри указала на вырезанные в камне руны. Некоторые были похожи на ключ-подвеску Аббис, другие встречались ей в росписи древних руин.

– Руническое письмо Древних, – Аббис указала на петлю с перекладинами. – Это знак Тау, означающий путь и пламя Интару, созвучный слову «время», но не тождественный понятию «варме». У каждого цвета пламени – свой знак. Древние наделяли слово силой, а руна была печатью. Начертанный, вырубленный в камне знак служил предостережением и заклинанием. До сих пор мы носим тау на шее, открывая им пути для тока пламени.

– Ключи от шкатулок были похожи на тау, – вспомнила Ашри. – А мелодия погружала в вязкий морок кошмаров.

Аббис нахмурилась:

– Значит, с помощью песни Чёрного Цветка Пожиратель и находил путь в Тхару, – и добавила: – Как только я уберу тау, нам придётся бежать на ту сторону пропасти так быстро, как если б за нами гналась сама смерть.

Ашри кивнула: убегать от смерти ей приходилось не раз.

* * *

Они бежали со всех ног. Ашри видела, как мотыльки возвращаются, и там, где оседают, превращаются в свет Интару. Лакуны призрачного зелёного моста попадались всё чаще, они разрастались, и в какой-то момент нога элвинг, попав в одну из них, сорвалась в пустоту. Пошатнувшись, Ашри потеряла равновесие, и, если б не Аббис, рухнула бы в пропасть. Аллати ухватила элвинг за руку и рывком выдернула на твёрдую синюю поверхность.

– Ещё быстрее! – прорычала аллати.

Казалось, этот мост не закончится никогда. Но хоть и медленно, однако столбы скал приближались, и Ашри видела в них пролёты и крыши, гармонию и замысел. А ещё она видела другие зелёные нити, что пересекали разлом и резали тьму на части. Другие призрачные мосты связывали берега Дартау. Пути, видимые лишь тем, кто уже над пропастью.

В какой-то момент Ашри отстала, окликнула Аббис, но та не оглянулась. Волна волос мелькнула, и жрица устремилась к спасительному рубежу, перепрыгнув через зелёный провал. Ашри видела, как аллати почти добралась, но также видела, что мост впереди горит ярким изумрудом. Жёлтые мотыльки оседали под ноги, элвинг с трудом находила островки синей тверди. Не оглядываясь, она знала – обратный путь отрезан. Но и впереди её ждала пропасть. Стиснув зубы, элвинг оттолкнулась от последнего воплощённого камня и прыгнула в зелёное облако. Время растянулось на тысячу мгновений, мир замер, ослепительно сияя. В последний момент Ашри зажмурилась, предчувствуя падение в пустоту, но ноги гулко ударили о мост и руки коснулись холодной гладкой поверхности. Ашри вскинулась, вокруг неё летели сонмы янтарных мотыльков. Сквозь трепет тающих в Бездне крыльев элвинг увидела Врата. Рядом с ними стояла Аббис. Она улыбалась, прижимая ключ к стеле.

– Спасибо, – Ашри упёрла руки в колени и жадно хватала воздух. – В какой-то момент я подумала, что ты меня бросишь.

Аббис нахмурилась и промолчала.

– Я благодарна тебе, Абби, – продолжала Ашри. – Что ты со мной… возишься.

Выпрямившись, она посмотрела на Аббис и нерешительно сказала:

– Похоже, ты мой последний друг на Мэйтару, – произнесённые слова обожгли разум. Прозвучали как приговор, и задвигаемая в дальний угол разума горечь прорвалась. Осознание, что она больше никогда не увидит Уну и Клыкаря. Что их больше нет. – Последний из живых, кто не смотрит на меня как на диковинку или проклятие. И не пытается продать при удобном случае.

Аббис растерялась. Её рука дрогнула, и ключ выпал на камень Дартау. Жрица наклонилась, подняла амулет и вернула подвеску на шею. Но когтистые пальцы нервно постукивали по перекладинам металла. Ашри не знала, о чём думает подруга. Но никогда прежде она не видела её смущённой.

– Нам надо идти, – Аббис направилась к чёрным столбам, меж которых плясала дорога.

Элвинг догнала её и пристроилась на пару шагов позади, стараясь попасть в ритм движения жрицы. Земля по эту сторону была столь же черна, а камни вокруг лишены растительности. Но вот только монолиты были идеально гладкие, обелисками тянущиеся вверх. Грани как зеркала, в которых Ашри ловила свои отражения. Но та, другая Ашри была чуть иной, как зловещий двойник, только и ждущий случая занять тело. В вечном сумраке Дартау, удручающем и давящем, эти отражения вызывали неприятное беспокойство, а когда граней становилось больше, то Ашри и вовсе казалось, что её обступает орда демонов. И у каждого из дартаутиру было её лицо.

– Абби, а куда делись Древние? – прервала Ашри затянувшееся молчание, желая избавиться от преследовавших её мороков. – Это ведь они создали все эти пламенные механизмы, колонны, статуи…

– По легендам – да. Подобные богам, способные вдыхать жизнь в неживое и ткать узоры бытия. Одни говорят, они пришли и передали знания трём народам Тхару, другие – что сами стали прародителями бистов. Но что бы ни случилось, технологии и тайны Древних канули вместе с ними.

– Но Врата же остались, – не унималась Ашри.

– Врата остались, – кивнула Абби.

– И механики Грома вдыхают жизнь в воздушные корабли.

– И это тоже верно, – согласилась аллати.

– А в глубинах морей сокрыт город морвингов, – улыбнулась элвинг.

– А вот это не доказано, – усмехнулась жрица. – Многие ищут старые чертежи, изучают архивы, охотятся за артефактами, – последнее Аббис особо подчеркнула. – Но кем были Древние и кем они стали, доподлинно не известно. В одних апокрифах это чудовища, в других боги.

– А может, они до сих пор бродят среди нас.

– Как в сказочках про переодевшихся в простолюдинов богов?

Ашри пожала плечами:

– Просто присматривают.

– Сомневаюсь, Пепельная Птичка.

– Знаешь, на Севере я слышала одну легенду, – Ашри вспомнила старого шамана. – О том, что раньше у каждого было две души: вечная лати и юная ита. Лати – это зверь-защитник, дух-покровитель, скрытый внутри тела, пробуждаемый в минуту нужды. Именно от него происходит «ал-лати», «над-дух». Та оболочка, что видима миру, – лишь проявление духа, чтобы ему было удобнее надевать её. У аллати псов – это пёс или волк, у ветверогих – олень. А второй дух, ита, растёт под присмотром лати, он знает лишь одну жизнь, он не ведает других миров и потому сильнее ощущает все проявления мира яви. Лати может бродить по мирам и планам, поэтому он знает больше, чем «ита», но без оболочки он не может чувствовать ветер и дождь, запах дыма и тепло объятий. Поэтому он учится этому у ита. Учится жить здесь и сейчас. В гармонии прошлого и настоящего. Но вот однажды все лати не смогли вернуться. Ушли в странствие, словно их призвали, и заплутали там. А вместе с ним пропала возможность оборачиваться зверем и растворяться в природе, чувствовать пути иных миров, а главное – знать, что твой дух ита всегда под присмотром мудрого покровителя.

– Но иногда рождаются аллати, которые не отпускают своего защитника. Их связь так крепка, что они вместе блуждают по мирам. Шаманы Северных Земель, – кивнула Аббис, – те, кому открыты все дороги. Я знаю эту легенду, одну из многих об утраченном естестве.

– Вдруг одичалые бисты, пробудившие свою искру, тоже подобны им? Просто их лати слишком силён и подавляет иту?

– Может, и так, – Аббис погладила Ашри по плечу. – Знаешь, мой брат однажды сказал: не хорони того, чьё тело не найдено. Может, твой бистёныш жив. Хотя вряд ли он когда-нибудь станет прежним.

– Я испугалась, – Ашри до крови прикусила губу. – Я видела, как исчезло его сознание. А потом видела себя его глазами. И в них был страх. Я предала его доверие… Я так сожалею…

– Видимо, даже сотканные из пепла имеют сердце, – тепло улыбнулась Аббис. – Но корить себя будешь позже. Сейчас надо разобраться вот с этим. Мы пришли.

* * *

Плющ обвивал дом, выныривал из камня и вновь уходил в него. Резные листья, чёрные и жёсткие, лёгкий шёпот и шуршание, сочащийся из-под двери дымок. Окна заросли, как старые раны, покрылись маслянистой жижей, перетекающей и рисующей чёрные узоры, пробуждая самый глубокий из страхов – страх перед тьмой и неизвестностью.

– Он такой же, – Ашри узнала дом Критару. – Как это возможно?

– Наше противостояние лишь расширило портал, и Гаар втянул кусок Тхару в Дартау. Но я была внутри, и там нет никого, кроме призраков. Бесконечный лабиринт коридоров и дверей, и за каждой – мороки.

– Он держит их в коконах, – Ашри вспомнила кошмары, в которых блуждала. – Поляна чёрных коконов в окружении гейзеров, где лежит снег и стелется зелёный туман. Зелёный остров.

Аббис прищурилась, смерила элвинг долгим взглядом:

– Откуда тебе это известно?

– Я видела это место во сне, – элвинг запнулась, подбирая слово. – В мороке, что наслал на меня Пожиратель. Помнишь, в приюте была гора шкатулок. Их мелодия спутывала сознание. Перед тем как пропел Рог Скорби, я попала в этот кошмар. Я ощутила на собственной шкуре Песню Чёрного Цветка.

– И вернулась? – недоверчиво спросила Аббис.

– Мне помогли, – вызывающе вскинулась Ашри.

– Где лежит снег и стелется зелёный туман, значит, – смягчилась Аббис. – То место, что ты описала – Долина гейзеров на Острове Великанов. Старый оплот Зелёного Пламени, чья суть была извращена Гааром. Некогда там стоял Храм Семи Лучей, и хотя он давно разрушен, проповедники культа всё ещё оскверняют своим дыханием Тхару. Последние бежали на юг, их корабль разбился у побережья Энхар.

– Но как нам попасть на остров? – Ашри взглянула на Аббис. – Это ведь на другом конце света.

– Этот дом – портал. Пламя и Гаар изменили его. Он существует одновременно во многих мирах, застряв меж слоями бытия. Похоже, тебе придётся открыть дверь к логову Пожирателя. Постарайся представить место из сна как можно чётче.

Аббис сняла с шеи тау и протянула элвинг:

– Пропусти через него пламя, сотки образ, что помнишь.

– А дверь? – Ашри с почтением и робостью взяла тау, ощущая гладь металла, скрывающую внутри великую силу жрицы и её доверие.

– Должно быть, для начала нам надо зайти внутрь, чтобы выйти уже в нужном месте, – Аббис посмотрела на дом и пожала плечами.

Ашри поднесла тау к замочной скважине. Удивительно мягко ключ вошёл в замок и провернулся два раза. Замок щёлкнул, дверь поддалась и с лёгким затхлым ветерком из дома вырвались ноты мелодии.

Полумрак принял гостей в свои объятия. Шаги потонули в мягком ворсе ковра. Панели стен обступили, поражая пришедших узором: выточенные из дерева цветы и побеги переплетались, образуя искусное кружево. Лепестки светильников обнимали мерцающие бледным светом камни, словно спящие бутоны в ожидании восхода Орта.

Дверь бесшумно закрылась. Зачарованные звуками и убранством аллати и элвинг шли вперёд. Они рассматривали дом, смотрели, как лестница убегает вверх, преодолевая полукруглые диски с частыми, филигранными зубцами, как тонкие струны служили ширмами и как они вздрагивали, стоило нотам мелодии пройти сквозь них.

– Мы словно внутри музыкального ларца, – прошептала элвинг, вспоминая, во что Пожиратель превратил дом раньше: никаких шипов и слизи, потрясающее мрачное изящество.

Очарование прошло, когда резные коридоры в третий раз вывели всё в тот же холл. И всё те же обрывки мелодии в очередной раз царапнули слух. Мёртвые бутоны и неживые цветы.

– Мы ходим по кругу, – Аббис огляделась, тщетно стараясь заметить то, что они упустили. – И тут нет дверей.

Действительно, дом-шкатулка захлопнулся за гостями как ящик-ловушка.

– Зеркало, – задумчиво проговорила Ашри и уже увереннее добавила: – Нам нужно зеркало. Я видела его на втором этаже, когда попала в воспоминания после твоего исчезновения. Если Дартау отражение Тхару, то нам надо пройти сквозь него, выйти из Зазеркалья.

– Звучит нелепо, но я готова рискнуть. Иначе мы будем блуждать тут, пока не выбелит свои кости Дархи Тау.

* * *

Зеркало было точно таким, как видела Ашри: напольное, старое. По раме чёрной змеёй полз плющ. На мгновение в отражении промелькнул облик Сиолы: девочка куталась в одеяла и испуганно смотрела на Ашри. В пронзительных зелёных глазах кроме страха было и любопытство. Но не успела элвинг окликнуть сиротку, как призрак растворился.

Ашри посмотрела на Абби в отражении, та коротко кивнула, и элвинг в зеркале протянула ключ, соединив его с тау в руках Ашри на этой стороне. Воскресив в памяти зловещую заснеженную долину, Ашри позволила пламени пройти сквозь ключ. В отражении пламя вошло в тау и через него прошло по руке элвинг, разлилось по всему её телу и заполнило пространство вокруг, а когда втянулось обратно, то ничего не изменилось. Всё так же, в зеркале, за спиной Аббис и Ашри был тёмный коридор дома.

– Похоже, не вышло, – удручённо произнесла Ашри и повернулась к подруге.

– А по мне так вполне, – ответила жрица.

Ашри остолбенела – перед ней лежала заснеженная равнина, небо над которой застилал зелёный туман. В окружённой гейзерами долине чёрными уродливыми ягодами пульсировали бутоны тьмы. В центре выделялся особо крупный. От него к остальным тянулись чёрные нити. Через них Пожиратель высасывал жизнь у порабощённых тхару и впрыскивал в их сознание ядовитый туман морока.

– Нити, – Ашри указала на «пуповины». – Их не было в моём видении.

– Значит, они нам и нужны, – Аббис достала клинки. – Раз Пожиратель укрыл их от тебя, значит, туда и стоит ударить.

Ашри нахмурилась:

– Гаруна сказала тогда: «Господин, в нём сила… Освободи наши души, и он утратит контроль над нашими телами». Я думала, она говорит о ком-то… Но, похоже, она имела в виду его, – Ашри кивнула на центральный кокон. – Тогда в видении в нём была она.

Аббис прищурилась, рассматривая долину:

– Гаар наделён властью показывать то, что хочешь видеть, – Абби стянула повязку с глаза. – Перерубим нити и освободим пленников. Если не поздно, их дух вернётся в Тхару, и они проснутся.

– Постой, – Ашри схватила жрицу за руку. – Я видела ещё нечто. Там были крамкины.

– Монстры из детских сказочек?

– Монстры, обернувшиеся худшими кошмарами. Они были похожи на детей, похищенных Пожирателем. Детей, евших плоть и пивших кровь тхару.

– Главное, помни, что это мороки, а в каком виде они предстанут… – Абби передёрнула плечами. – Пламени нет дела до формы, она выжжет всё, что встанет на пути благополучия Тхару. Белая Богиня защитит истину!

Аббис зашагала к зловещей поляне, оставляя на снегу глубокие следы.

Слова жрицы удивили Ашри. Был у них неприятный привкус. Неужели Абби считает себя вправе определять и мерить благополучие Тхару? Мир слишком велик и разнообразен, чтобы добро было одномерным и соразмерным с интересами культа Интару. Она обязательно поговорит об этом с Абби, не как с хранительницей Обители, а как с другом. Расскажет о том, как щенкам обрезали уши, напомнит, что мир – это не алтарь для Зелёного Пламени. Но это потом. Сейчас есть дела важнее, чем спрашивать о цене, что жрица готова платить, следуя своему служению.

И о том, что некоторые из похищенных душ не смогут вернуться в Тхару, лишённые тела, она тоже подумает после. Единственное, на что уповала элвинг, – что ей на пути не встретится крамкин Сиолы…

– Прекрати! – Аббис зло схватила Ашри за грудки и встряхнула. – Не давай повода соткать мороков! Даже я чувствую твою скорбь и сомнения!

Закрытый глаз дрожал, Взгляд Бездны вырывался искрами даже из-под опущенных ресниц. Лишь после того как Ашри кивнула, Аббис отпустила её:

– Долг перед Тхару привёл нас сюда. Так сделаем так, чтоб все проложившие нам дорогу своими жизнями погибли не напрасно.

– Уна не успела назвать имя, – Ашри злилась. – Если бы я могла её спасти!

– Успокойся, – прорычала Аббис. – Сейчас это имя ничего не значит. Или ты соберёшься и отправишься со мной, или останешься тут и не будешь мешать. Я не хочу, чтоб твои сомнения оголяли мне спину.

Тьма в каждом из нас.

Ашри услышала его голос.

– Он знает, что мы тут, – прошептала Ашри и, отстраняя Аббис, пошла к чёрным бутонам.

Позволь своей вырваться наружу.

Нет, Уна не говорила этого. Это были слова Пожирателя! В руках Ашри возникло пламя. Гаруна верила в неё, как верила в каждого, о ком заботилась.

Снег таял под ногами Ашри. Под мнимой чистотой покрова обнажалась чёрная безжизненная земля.

Ты лишь пепел. Пепел от крыльев. Пепел от надежд.

Даже сотканные из пепла имеют сердце.

Снег пришёл в движение. Взрываясь фонтанами, из-под него выскакивали крамкины. И их лица были извращёнными масками всех тех, кто был дорог Ашри. Тех, кто погиб из-за неё. Её вина обретала плоть, горящими глазами смотрела на неё, острыми клыками пыталась дотянуться и выпить её кровь, что давно была отравлена сожалениями. Ашри знала, что не сможет рассечь эти лица.

И тогда элвинг зажмурилась, обратившись в слух, зачерпнув Пламя. Ощутила телом колебания воздуха и холод, дрожь земли и пламя Аббис неподалёку, услышала биение сердец в клетках Пожирателя и его страх, что ей удалось зайти так далеко.

Когда Ашри открыла глаза, то мир окрасился в цвет Пламени Тирха. И через пелену огня, она видела лишь тени. Тени были безлики, и теперь она могла вступить с ними в бой.

* * *

Аббис видела, как Ашри окружили сгустки морока. Вытекающие из чёрных прогалин, оставленных шагами элвинг, они притягивались к ней, льнули, как шаати, ищущие ласки.

Пока Пожиратель занят Птичкой, она освободит пленных. А после вернётся.

Сделав выбор, жрица добралась до первого кокона и отсекла чёрную нить, связывающую его с Господином. Лепестки цветка дрогнули, стали прозрачными, и заключённый внутри дух исчез. Один из детей вернулся в мир Тхару.

Бросив взгляд на Ашри, которая металась в клубке тьмы, Абби рванула к следующему бутону, рассекая тени, что вставали на её пути. И ещё один тхару был свободен.

Аббис оглянулась: теней было слишком много, и всё новые стекались к Ашри и нападали. Что если она не справится? Значит, на то воля Интару.

Жрица отточенным движением рубанула тень и слегка поморщилась, глядя, как рассыпается морок, принявший черты элвинг. Следующий удар лишил Пожирателя ещё одного источника силы и связи с миром, который она поклялась защищать любой ценой.

С каждым освобождённым тхару уверенность хранительницы Зелёного Пламени в правильности своего выбора лишь крепла.

* * *

Сквозь завесу пламени Ашри видела, как горящий силуэт Аббис продвигается от цветка к цветку. Как чёрные коконы с бьющимся внутри пламенем гаснут один за другим. Она впускала Пожирателя в свой разум, удерживая его внимание на себе. Она притягивала крамкинов, давая Абби время освободить пленников.

Прах. Пепел. Песок.

«Пламя, – добавила мысленно Ашри. – Я есть пламя».

По щекам Ашри текли кровавые слёзы. Под ногами зияла чёрная земля, с каждым ударом пламени в воздух взметались искры и пепел. Тени распадались и вновь сгущались. Но бутон за бутоном гас. Пока не остался один.

Мы ещё встретимся, Пепельная Птичка. А пока прими ещё один мой подарок. Эту нить ты перережешь сама.

Смех разорвал тишину. Ашри пошатнулась и рухнула на землю, сжимая голову руками. А когда открыла глаза, то увидела, что тени растаяли. На выжженной поляне она была одна. А за ней на белой кромке снега стояла Аббис. Повязка скрывала Взгляд Бездны, но и единственным глазом она смотрела на Ашри так, словно перед ней был демон.

Пошатываясь, Ашри встала и направилась к жрице.

– Все кроме одного? – прохрипела элвинг.

– Он пуст, – отозвалась Аббис.

– Нет, – покачала головой элвинг. – Он просто оставил его для меня.

Жрица кивнула и отошла в сторону.

Белый снег стал грязью под ногами. Бутоны вяли, скручивались и рассыпались в прах. Клетки исчезали, утратив своих пленников. Лишь один всё ещё пульсировал, и от него тянулась чёрная нить к Господину. Нить, которую видела только Ашри. Она знала, что внутри этого цветка. Кто.

А пока прими мой подарок. Эту нить ты перережешь сама.

Ашри прикоснулась к холодной полупрозрачной поверхности цветка. Уловила знакомый стук сердца. Заглянула внутрь и увидела Уну. Её дух был жив.

Чёрные побеги не пронзали её тело, она не была связана и подвешена сломанной куклой, как видела в кошмарном мороке Ашри. Уна просто сидела, прижав руки к ракушке на груди. Мерцающий тёмный перламутр сверкал в такт её сердцу. Она ласково поглаживала его и тихо улыбалась своим воспоминаниям. Гаруна повернулась, будто почуяв элвинг.

Спасибо, Ашри. Ты спасла их. И меня.

Голос Уны был ласков. Всё те же слова, но сказанные без боли.

– Прости, Уна, – элвинг прижалась щекой к цветку. – Я погубила тебя. Тебе некуда вернуться. – По лицу Ашри текли слёзы. – Я не знала, что твоим голосом говорит Пожиратель, я поверила ему…

Я рада, что ты пришла… освободи меня.

– Я не могу, – Ашри зажмурилась. – Я не могу ещё раз убить тебя.

Ты не можешь оставить меня в клетке, – улыбнулась в ответ Уна. – Отпусти меня.

Ашри покачала головой.

Мы ещё встретимся, Пепельная Птичка.

– Мне не хватит сил убить тебя.

Но хватит, чтобы дать свободу.

Сердце Ашри разрывалась на части. Дрожащей рукой она достала кинжал.

«Дай ему имя, как будешь готова», – слова Алого Вихря отозвались в памяти, стоило ей лишь почувствовать в руке прохладу лунной стали.

– Танат, – произнесла Ашри, сплетая пальцы на рукояти и унимая дрожь, – освобождающий и перерезающий нити по обе стороны пространства и времени.

Пламя потекло по кинжалу, удлиняя лезвие, пока кинжал не стал мечом.

– Я Пламя Азура и Варме! – выкрикнула Ашри и занесла меч над головой. – Тебе не место в Дартау, Гаруна Маан!

Элвинг перерубила нить, держащую дух Уны. Земля содрогнулась, и последний бутон тьмы превратился в пепел. В центре, где прежде возвышался Господин, осталась лишь подтаявшая прогалина. Пожиратель исчез, а вместе с ним развеялся зелёный туман.

Ашри стояла, глядя в пустоту, пока не пошёл снег. И только когда мир вокруг обрёл бесконечное белое безмолвие, она развернулась и зашагала прочь. Она прошла мимо Аббис, направляясь к порталу и думая, что через несколько вдохов снег окончательно сотрёт все следы её пребывания. Мир в этом клочке бытия очистится и выйдет на новый виток.

* * *

Аббис преградила путь Ашри, встала перед зеркалом.

– Я должна найти Зурри, – элвинг сжимала ключ.

– Я знаю, как открыть дверь в дом цветочницы, так что просто дай мне тау, – жрица протянула руку.

Ашри отдала тау. Ей было всё равно. Она хотела поскорее вернуться. Пусть даже в назойливый песок Мэйтару. Забрать Зурри, найти Клыкаря, навестить старика Стуриона, выпить за всех, кого не удалось спасти… А потом, может, на Север. Вырваться из оков Энхар.

Зеркало задрожало, всё так же показывая тёмный коридор. Переход состоялся. Ещё один рывок, и можно возвращаться домой.

Слепо ступая за жрицей, Ашри запоздало поняла, что каменный зал ей не знаком. Радиально идущие колонны всё увеличивались, как хрупкие деревца на окраине леса, что незаметно заманивают путников в чащу, где земля изрыта вековыми корнями, а небо затянуто кроной так тщательно, что у лучей Орта нет шанса коснуться земли.

Ашри замедлила шаг и, задрав голову, вглядывалась в каменные росписи стен. Картины были похожи на те, что ей довелось увидеть в Камнях Гиблых песков, но ещё грандиознее. По звёздному небу плыл Дархи Тау, и монстры глубин сторонились его. Ниже лежал город, среди башен которого парили кенру.

Заглядевшись, Ашри запнулась, ухватилась за каменный выступ и вздрогнула: из стены на неё смотрело лицо. Слегка раскосые, удлинённые глаза, резкие скулы, чуть приоткрытые губы, изогнутые брови и тончайший узор чешуек на щеках. Прекрасная морвинг, вырывающаяся из дараита. Ашри коснулась рукой изящного овала лица.

– Вечная темница, – прошептала элвинг, касаясь изящного овала лица. – К кому тянется твоя душа?

Ашри оглянулась. В отдалении застыл воин морского народа, занёсший обломок копья над врагом. Но кто был его врагом, элвинг не знала: время расправилось с ним раньше, оставив лишь бесформенную глыбу.

– Который из них? – спросила Ашри безмолвную статую.

Непреодолимое желание узнать историю этого места заставило приложить ладонь к камню. Открыть разум и впустить в себя память древнего чертога.

Зал ожил и наполнился светом. И вот она шла по его узорчатым белым плитам. Камень льдисто искрился в холодном свете, источник которого Ашри не видела.

Зал был пуст. И единственным звуком, что слышала элвинг, была поступь времени. Крошка осыпалась с барельефов, трещины росли, уродуя статуи, сцены бледнели и истирались. Тени ползли со всех сторон, и белый камень становился чёрным.

Воин-морвинг рассыпался, превратившись в песок. Ашри оглянулась, и вместо прекрасной морской девы на неё смотрел череп с чёрными провалами глаз.

Элвинг попятилась. Песок выплеснулся под ноги, не давая идти. Статуи и колонны крошились и оседали, Ашри тонула в зыбучем песке, билась в нём, как птица в когтях шаати. Песок забивался в уши и рот, засыпал глаза, пока не накрыл с головой.

Но вдруг хватка ослабла, и элвинг вынырнула на поверхность, отплёвываясь и жадно хватая воздух. Алые воды бескрайнего океана вобрали последние лучи Орта. Стоило светилу сгинуть в Бездне моря, как мир погрузился во тьму. В этой тьме Ашри утратила ориентиры. Она парила невесомым лепестком пепла. Не чувствуя тела, не ведая боли и страха. Она не знала, существует ли. Существовала ли когда-то прежде. И когда последняя крупинка её сознания растворилась в общем Потоке, Дархи Тау проснулся и взглянул на неё. Рубиновый глаз, для которого она была не больше соринки, увидел элвинг. Но главное, элвинг увидела себя в нём. Миг узнавания распахнул завесу памяти: она уже смотрела в него раньше, до того, как всё началось.

– Кто я? – спросила она у Дархи Тау.

«Пепел и пламя», – слова, сказанные беззвучно на языке, которым был сотворён мир, образами зажглись в разуме.

– Я знаю тебя?

«Бесконечное множество раз».

– Почему не боюсь?

Но Дархи Тау уже засыпал. Медленно его веки опускались, и когда глаза закрылись полностью, поднявшаяся волна ударилась в элвинг, разбивая, как стекло, на тысячи зеркальных кусочков.

* * *

Ашри отдёрнула руку и согнулась в нахлынувшем приступе тошноты. Пустой желудок сжимался спазмами, стремясь вывернуться наизнанку. Пережив приступ, дрожащими руками Ашри поднесла к потрескавшимся губам флягу с водой и сделала несколько глотков. Стало легче.

– С кем ты говорила? – голос эхом прокатился под сводами зала.

Ашри обернулась. В тени колонны стояла Аббис. Жрица недоверчиво смотрела на неё.

– Кто твой собеседник, Ашри?

Элвинг вздрогнула, собственное имя прозвучало в этом месте зловеще. Ашри посмотрела вокруг. Она стояла в середине круга, окружённого камнями, от каждого из которых к центру тянулся жёлоб. Как в заброшенном храме, вспомнилось ей, где она и Клыкарь жарили горми.

– Ответь мне, – Аббис вышла из тени, и Ашри увидела, как в руках жрицы разгорается зелёное пламя.

– Я одна, – вытолкнула слова элвинг, всё ещё собирая себя из рассеянных видением осколков.

– Боюсь, это не так, – в руках аллати пылали клинки.

– Что с тобой, Абби? – Ашри отступила на шаг. – Это лишь память камней.

– И что сказали тебе камни? – голос жрицы был холоден и резок. – Что приказали на этот раз?

– Абби, что с тобой? – опешила Ашри. – Разве ты не видишь, это я.

– Мы видим то, что хотим видеть. Но ты была права, я последняя из твоих друзей. Последняя, кто заслуживает так называться. Ибо, Пепельная Птичка, я тебе не друг. Ведь ты – мой враг.

Ашри попятилась. Что за демон вселился в эту собаку? Ещё шаг, и спина почувствовала камень. Тупик. Глаза жрицы горели, а пламенные клинки роняли искры на дараит. Абби занесла руку, выпустила сгусток пламени. Ашри инстинктивно выставила защиту, отразила удар. Ещё один, и ещё. Аббис лупила по ней пламенем как бобами!

– Что ты творишь, Абби? – прохрипела элвинг, сшивая кокон защиты.

В ответ к её ногам упал бесцветный мутный камень. Он прошёл через пелену кокона легко, как нож сквозь масло. И, прежде чем Ашри поняла, что перед ней орм, камень втянул в себя всю энергию Тирха, лишив элвинг защиты.

Ещё миг, и мир потонул в ослепительно ярком сиянии.

* * *

Мимолётная вспышка оборвалась, и Ашри с трудом раскрыла глаза, вынырнув из тьмы. Перед ней стояла Аббис. Хотела бы элвинг поверить, что всё произошедшее лишь сон, но пламенеющий взгляд хранительницы обжигал холодом.

Ты мой враг.

Ашри хотела отпрянуть от этого звериного лика, но не смогла. Руки и ноги её не слушались! Липкий ужас объял элвинг.

– Древние оставили в Дартау много чего, – Аббис сложила руки на груди. – Требовалось лишь время, чтобы найти. А потом привести тебя сюда.

Ашри скосила глаз. Она была в какой-то капсуле или саркофаге, скованная и обездвиженная. Напротив – всё те же камни дараита, сгорбленные и кривые, как жрицы Ррабба в балахонах. Элвинг рванулась: горло сдавило до хрипа. На ней был ошейник, и теперь она ясно почувствовала, как металл прожигает горло. Ашри вздрогнула: впереди, на каменной плите, лежали яркие фиолетовые камни. Свет в них пульсировал и перетекал, как запечатанный дух. Ормы.

– Но почему, Абби? – удивлённо спросила Ашри.

– Я принесла клятву хранить Мэйтару от Гаара. Держать запертыми Врата Бездны и устранять любые угрозы, в каком бы лике и времени они ни являлись на Тхару. Ты угроза Мэйтару.

– Я?! – Ашри хрипло рассмеялась. – Это какая-то особая шутка Хранителей?

Но, похоже, Аббис говорила серьёзно:

– Кто-то впустил Хаос в Тхару. Приоткрыл ключами Бездны двери. Всего лишь маленькая щель, но ему хватило, чтобы нащупать пустоту и свить гнездо. Этого бы не случилось, не обрати ты вспять время, не вывернув Поток. Тысячелетиями Псы Интару хранили покой Тхару. Мы истребили порочные всходы культа Варме, запечатали угрозу, отняли у последних носителей алое пламя. Но тут появилась ты! Ты вернула к жизни тех, кто ушёл в пески мрака. Ты обратила вспять их судьбу. Но всё имеет плату, и платой стала их искра. Душа их не вернулась. А пустоту заполнил Хаос.

Ашри молчала. Она смотрела в зелёные глаза Аббис и видела то, чем была для неё, – угрозу мира. Пламя Хаоса, о котором рассказывал Карп. Тьму и орудие тьмы. Слова жрицы жгли сильнее углей, но Ашри не понимала, почему они адресованы ей. Она слушала, не веря своим ушам.

– Ты ошибаешься, Абби…

– Мы следили за тобой, с самого появления пламени Тирха. Иномирный осколок из эпохи легенд. Утраченное лиловое пламя, что управляет временем и материей. Сбывшееся пророчество.

Аббис зарычала:

– И эта сила в глупом ребёнке! Рэд должен был доставить тебя в Обитель, чтобы мы решили, как быть дальше.

– Он передумал, – усмехнулась Ашри.

– Гаар добрался до него, отравил разум, заставив поверить в твою невинность. Мы вздохнули с облегчением, когда Овару поглотил его, и надеялись, ты сгинула вместе с ним.

Ашри закусила губу. Вот о ком не сказал Рэд. Её наставник и друг, наёмник и предатель. Но как бы ни сложилось, она виновата в его смерти… И в смерти Уны… Клыкаря… Зурри…

– Мы не хотели верить, что ведьма Дракона ты. Мы надеялись никогда о тебе не услышать, но пара оборотов Орта, и ты возникла на пороге Мэйтару. Я до последнего уговаривала брата, что ты не угроза. Но пророчество сбывалось! Пробуждение Тирха, переполох в Борума, Скверна на Лантру, возвращение острова Забвения, Гиблые пески… Взбесившиеся гвары, принявшие Гаара прямо под белыми стенами Аббарра, оживший мертвец. Пожиратель стал последней каплей!

– О чём ты говоришь? – Ашри вытаращила глаза. – Какой оживший мертвец, какие гвары?

Аббис рассмеялась:

– Какая ирония, что Пепельная Птичка даже не замечает, какой пожар вызывает взмах её крыла, какие спящие угли пробуждает. Что было в небе Гиблых песков, когда ты вернула караванщика с ормами?

Ашри зажмурилась. Ей было тяжело говорить. Ормы пили её силу, опутывая разум туманом.

– Мы попали к Кузнецу Азура, – ответила Ашри, – мне удалось соткать защиту и…

– Разделить пламя Тирха на Варме и Азур, – закончила за неё Аббис. – Ты разорвала пространство и обратила время. Ты использовала силу крови. А когда вернулась?

– Была лишь пустыня и таверна, – устало проговорила Ашри.

– Потому что для тебя, одиночки, эти дни не имели значения. Твоя жизнь ни с кем не связана. Что день, что тысяча оборотов – кто заметит твоё исчезновение? А вот караванщик, к вящему своему удивлению, обнаружил, что вернулся в прошлое и что его однорогий гварник жив.

– Мараг жив? – Ашри не могла поверить и прошептала: – Луна не изменилась. Звёзды были неизменны.

Воспоминания вернулись. Та ночь, когда, обессиленные, брели они с Каршем через пески на свет Туманника. Когда днём позже она держала путь к Сердцевине, небо было неизменным.

– Да! Он был жив, но внутри него зияла пустота Дартау!

Аббис злилась, но Ашри не понимала почему. Даже если поверить её словам. Пусть опасения Карпа воплотились. Даже так. Но ведь теперь она в клетке, в Бездне, закована и лишена пламени. Проблема устранена. Так что ж ещё гложет жрицу? Зачем все эти речи? Могла просто оставить её и уйти, если рука не поднялась перерезать горло.

Эти слова нужны, чтобы убедить не только её, но и саму себя.

– Скажи, Абби, тогда в Обители, – железный привкус во рту и гул в голове, – всё было ложью?

– Нет, – жрица прикоснулась к золотому глазу на повязке. – Я верила, что можно обуздать пламя Тирха. Я не могла разглядеть в тебе зла, не ощущала присутствие Гаара…

– Но тогда почему?

– Если б Ину не попросил передать повязку… Всё могло быть иначе. Это был знак оставить тебя в Бездне. Избавить Тхару от опасности. Значит, ему открылось большее, нежели мне. Ведь я тоже видела то, что хотела видеть.

Ей жаль, поняла Ашри. Абби не нравится выбор, что диктует долг. Но на чаше её весов благополучие Тхару всегда перевесит отдельно взятую жизнь.

– Всё нормально, – устало улыбнулась Ашри. – Может, оно правда всё так, как надо. Но зачем было трогать приют?

– Приют? – Аббис удивлённо вскинула брови. – Мы не трогали детей. Лишь ты была нашей целью.

– Так ты не знаешь? – Ашри качнула головой. – Ину отправил тебя устранить единственное, что угрожало его власти.

– О чём ты? – аллати подошла вплотную к ловушке. – Говори!

– Спроси его сама, – оскалилась Ашри. – Похоже, не только меня использовали в этой игре.

Аббис зарычала, но не рискнула прикоснуться к элвинг, боясь, что ормы выпьют и её силу.

– Я устала, – глаза элвинг становились всё бледнее. – Однажды один дракон сказал, что я найду дом на краю света. Наверное, это тут. Жаль, что не было иного пути спасти этот мир от меня без искры синего бистёныша. Если сможешь, найди Зурри…

Ашри закашлялась, сплюнула кровь и оскалилась:

– А ещё подумай… если не псы… и не я… то кто сделал шкатулки и… призвал Пожирателя?