Мир был един. Задолго до того, как три народа пришли в него и раскололи на части. То, что ныне зовётся Империей Дракона, было основанием, а парящие острова Силурии с каменными корнями – стенами и башнями, Северные земли – белоснежной крышей, Архипелаг Тысячи Островов – комнатами и залами, рассыпанными внутри общего Дома, в котором рождалась жизнь и ткались узоры пламени. Некоторые башни имели имена. Рок скалой пронзал небо и принимал всех, кто имел крылья. Гром выбрасывал клубы пара и эфира, соединяя живое с неживым. Арпанлия, великая библиотека, чертогами разума оплетала мир. А удары горячего сердца, Мэйтару, были слышны из всех уголков.

Единый мир дышал и жил как цельное существо. И Древние нарекли его Тхару, что значило Жизнь. В сердце Тхару горел огонь Варме, а в глазах сиял Имол. Разум пульсировал Азуром, архивы знаний излучали свет Тирха. Пламя рождалось из света, играло всеми цветами и уходило в тень, чтобы вновь стать светом. Древние ткали узоры, и были сплетения эти сложны и прекрасны. Песней вплетались нити пламени в материю Тхару, изменяя её. И однажды мир обрёл волю. Он был уже не просто Тхару. Он стал огромным моолонгом Тхарука, вобравшим в себя мир и нёсшим мир на себе, вместе со всем опытом, радостями и печалями. Вначале моолонг лишь полз среди чёрных равнин Дартау, и Древние не мешали ему прокладывать свой путь. Но, дав свободу, они утратили власть над его будущим. И вот наступил миг, когда моолонгу стало тесно: воля породила сомнения. И тогда он стал искать выход, вынырнул в воды зеленоглазого Овару и выбрался к свету Орта. Но не успел Тхарука вдохнуть воздух нового мира, как столкнулся с Дархи Тау. Великий кит Время лишь слегка задел моолонга хвостом, но и этого было достаточно. Панцирь дал трещину, цитадель вздрогнула, и даже сила Древних не смогла спасти её.

Твердь раскололась, и осколки разлетелись во времени и пространстве.

Моолонг сбросил панцирь.

Мир изменился. А вместе с ним изменился и народ, его населяющий.

Куски унесло в разные стороны, и в каждом был запечатан огонь – пламя одного из цветов: жёлтая искра Имола, алый всполох Варме, синие молнии Азура, зелёное пламя Интару… Лишь фиолетовый Тирха заплутал и проснулся в совсем ином мире. Но ему была дана сила обратить вспять Дархи Тау, вернуться к утраченному, склеить панцирь моолонга или низвергнуть Тхару обратно в Дартау.

* * *

Если ты не сможешь подчинить силу, она подчинит тебя…

Подчини и подчинись…

Мы всего лишь сосуд для Пламени…

Внутри нас бесконечная Бездна…

Лишь звёзды неизменны…

Голоса: северного шамана, Рэда, Аббис, Маан, Ину, Карпа сливались и звучали Рогом Скорби. Всё тело горело. Словно её нарезали на лоскуты и затем сшили обратно. Ашри с трудом приоткрыла глаза. Ничего. Лишь густое лиловое свечение вокруг.

Боль в очередной раз пронзила виски, спазм волной прошёл от макушки до пят. Ашри свернулась в клубок, тошнота подступила к горлу. Кое-как оперлась на руки и с трудом оторвала голову от земли. Наконец удалось сесть. Завеса пламени бледнела, лиловый кокон таял. Она и не помнила, как и когда сотворила защиту. Смутные обрывки воспоминаний призраками кружили в раскалённом разуме.

– Зурри, – прохрипела Ашри.

Тишина. Слова прошелестели и осели страхом. Воспоминания хлынули потоком, сердце бешено застучало, а тело объял жар.

Она в Бездне.

Трясущейся рукой Ашри нащупала в кармашке на поясе флакончик: азурил, зелье силы. Пробка выскочила и упала на чёрный камень, последние лиловые всполохи растаяли, защитный кокон исчез. Опрокинув в рот жгучую жидкость, Ашри поморщилась, зажмурилась, усмиряя накатившую тошноту.

Жужжание стихало. Взгляд прояснился. Перед ней предстала Бездна. Чёрные камни серебрил пепел; клочья тумана как облака, уставшие летать; вместо неба – сизый омут. Воздух сухой и безжизненный, похожий на запах Мэй, но немного иной. Впереди камни сливались в дорогу и змеёй ныряли в плотную тень. Ашри оглянулась. Лента моста, исполинские статуи псоглавых, пульсирующий зелёный огонёк портала.

Открытые Врата.

– Зурри, – повторила элвинг, и голос сорвался.

Она была одна.

Флакончик в руке хрустнул и впился осколками в плоть. Ашри удивлённо раскрыла ладонь. Перчаток не было, от рукавов остались лишь ошмётки, по коже сеткой расползлись тонкие светящиеся нити пламени. Огонь Бездны пульсировал под кожей, накапливался и грозил вырваться наружу.

Осторожно Ашри ощупала голову, попыталась дотянуться до спины. Нет, рогов, наростов, крыльев и хвостов у неё не выросло. Свои уши тоже на месте. Даже фляга с водой цела.

«Только мерцаю, как центральная площадь Аббарра в день Оборота», – с досадой подумала элвинг, вставая и оттирая кровоточащую ладонь о штанину.

Сделала шаг. Остановилась. Её внимание привлекло нечто. Нечто чужеродное для этого места. Несколько шагов. Ноги вросли в камень. Сумка Зурри. Ремень порван, тёмные пятна… Что-то сверкнуло рядом – золотой значок Стража Цветка.

Сердце оборвалось, Ашри закусила губу. Она подобрала значок, ощутила тепло металла… Память вырвалась из значка, впилась в разум элвинг. Ослепительный удар света вышиб дух. Воздух раскалился. Лёгкие пылали. Острые иглы боли пронзали всё тело. Плоть рвалась, кости трещали, сознание металось обезумевшим зверем, пока не потухло. В огненной вспышке она увидела себя. Увидела ужас в своих глазах. Ощутила отчаянье, боль того, кто смотрел на неё. Того, чьи воспоминания заполнили её. Она ощутила за болью тела ещё большие страдания. Огромную пустоту, в которой не осталось надежды.

Ашри отпрянула, разжала пальцы, выронила значок и, не удержавшись, упала на камень. Отталкиваясь ногами, она отползла от блестевшей эмблемы Аббарра, прижимая и баюкая руку, словно мгновение назад держала в ней раскалённый металл.

– Страх, – шептала она, и слёзы струились по щекам. – Последнее, что он видел, – страх.

Преобразование Зурри. Как бы она ни убеждала себя, что бы ни говорила бистёнышу… Она видела себя его глазами. Она знала, что оставила его, когда он нуждался сильнее всего в ней.

Сколько она так сидела? Может, мгновение, а может, вечность. Слёзы успели высохнуть, оставив лишь две дорожки на перепачканном пеплом лице. Наконец Ашри встала и подобрала подарок Рионтару.

Ей больше некого терять, но есть те, кого спасать.

– Я сохраню его для тебя, – голос элвинг был твёрд как камень, и так же, как камень, лишён эмоций. – И отдам, при встрече.

Ашри убрала золотой цветок в карман. Воспоминания не коснулись её разума. Они уже были там, и она знала, что они вернутся. Позже. А сейчас… Взгляд вновь скользнул к крохотному огоньку на той стороне моста. Единственная звезда, и та упавшая, подумалось элвинг.

«Лишь звёзды неизменны», – прозвучал голос Рэда.

Повинуясь порыву, она посмотрела вверх, в сизый купол Дартау. Однажды она найдёт место, где звёзды можно будет изменить, и всё исправит.

Ашри сжала кулаки и ещё раз вгляделась в мерцающую зелёную искру. Они не смогут держать Врата вечно. Надо найти Аббис. Хранитель Обители должна знать, что делать дальше. Тем более у сестры Ину было достаточно времени, чтобы освоиться в Дартау. Весь вопрос: где искать? Как устроена Бездна? Где Пожиратель свил себе гнездо, украсив его коконами украденных душ?

Выдернув пробку из фляги и сделав глоток, элвинг проверила кинжал и направилась к чёрному тракту, как мысленно окрестила единственный путь, что вёл вглубь Дартау. Хорошо, что сейчас не приходилась выбирать.

Камни ползли друг за другом, как рисунок на шкуре пещерных змей, идеально подогнанные, сопряжённые временем или чьим-то замыслом. Иногда Ашри казалось, что это не она идёт, а дорога проплывает под нею. Пепельные пустоши уходили по обе стороны и таяли в тумане. Но чем дальше она уходила от моста, тем плотнее подбирался к ней туман. Похожий на сизый дым, он струился у ног, огибая её шаги. Сначала обрывками и таящей вуалью, затем прозрачным текучим ручьём, а после невесомой пеленой, что окружила элвинг со всех сторон, но не прикасалась к ней. Туман шипел и расступался перед Ашри, но лишь на длину её шага.

«Вот, значит, какая ты, Бездна. Унылая и серая, как потухший вулкан. Или как пепелище».

«Самое место для пепельной птички», – пропел голос в голове.

Ашри вздрогнула. Этот голос был знакомым. Не существующий за пределами её сознания, но прочно укоренившийся в нём. Голос, которым говорил Пожиратель, насылая морок.

– Покажись! – прорычала Ашри. – Я всё равно найду тебя!

«Не сомневаюсь, птичка. Рано или поздно ты придёшь ко мне».

– Трус! – яростно выплюнула Ашри.

И словно в ответ, туман схлынул, втянувшись в трещины чёрного камня. Ашри попятилась. Перед ней зияла пасть обрыва. По ту сторону пропасти иглы вулканических скал срастались в неприступные каменные стены цитадели. Чёрные грани идеальных столбов ступенями поднимались, образуя знакомый узор. Ашри присмотрелась. Центральная башня и три уступающие высотою вокруг, гребни подъёмов и осевшие волны стен лепестков… Чёрный цветок, тёмный брат-близнец Аббарра. Воплощённый в камне некрополь Ррабба.

– Невозможно…

«Дартау лишь изнанка Тхару».

Кое-где по эту сторону обрыва лежали валуны, а кое-где торчали куски колонн и осколки статуй.

– Древние возвели всё это? – разглядывая руины, Ашри видела в них осколки залов, увиденных в Архиве Тирха, и барельефов Оратуса, очертания храма в Морозной долине и чёрно-красные плиты в Гиблых песках…

Она шла вдоль края обрыва и вглядывалась в безжизненные глаза павших богов – некогда величественные творения лежали в пепле и кутались в тумане забвения. Их мастера, зрители, враги – все давно покинули это место. Осколки колонн и статуй полукругом огибали край пропасти, ступени обкрошились и сравнялись, лица стёрлись.

Мотыльком порхнул перед самым носом лепесток пепла. Ашри поймала его и растёрла между пальцев.

«Ты наконец-то дошла до самого края света, пепельная птичка», – сладко проворковал в голове всё тот же голос.

Ашри подошла к краю обрыва и заглянула вниз. Бездна в бездне. Бесконечная, уходящая во тьму пропасть. Лишь призрачные силуэты существ, похожих на птерахов, парящих так далеко внизу, что не рассмотреть. Ашри представила, что под ней ночь, накрывшая каменный тракт, и Стража Цветка провожает путников к порту и обратно. Что отсюда она видит мир Тхару. Но нет. Перед ней лежала зловещая ухмылка Дартау: чёрная пасть тянулась, насколько хватало взгляда. Но самое главное – через этот зияющий разлом не было переправы!

С досады Ашри пнула камень. Подпрыгнув, он исчез, сгинув в разломе. Ещё один. И ещё. Ашри злилась. Глаза горели огнём. Она нагнулась и подняла камень покрупнее и, размахнувшись, кинула на ту сторону обрыва. Конечно, он не долетел даже до десятой части пути, отделяющего элвинг от цели…

– И что теперь? – отчаянно выкрикнула она.

Подняла ещё один камень. Ладонь пылала лиловым огнём.

– Выходи, мерзкая тварь!

В этот раз камень пролетел четверть пути.

– Или ты можешь лишь детей похищать!

Ашри замахнулась:

– А теперь сидишь, поджав хвост!

Последние слова отразились эхом. Земля содрогнулась. Камень выпал из рук Ашри, и она отступила на несколько шагов. Камушки вокруг заплясали, мелкая крошка посыпалась вниз и тут же взметнулась обратно. Вместе с осколками породы из пропасти выстрелила чёрная молния и обрушилась туда, где мгновение назад стояла элвинг.

Мир пошатнулся. Ашри, не удержавшись, упала на колено, злобно выругалась, кувырком ушла от следующего удара, поднялась и рванула подальше от края. Пепел и пыль кружили в воздухе. Чёрные тени отчаянно били, лишь на шаг отставая от элвинг. Камень крошился, острые осколки летели во все стороны. Ашри, чудом избегая столкновения, наконец, отбежала достаточно далеко, и тёмное нечто больше не могло дотянуться до неё. Элвинг вытерла щёку, на руке остался кровавый след: один из осколков оцарапал лицо.

Он явился! Пожиратель перед ней!

Зло кипело в элвинг. Но вместе с ним бурлила ярость и предвкушение. Она жаждала отмщения. Всё, чего она хотела, – это уничтожить тварь. Уничтожить Пожирателя. Оскалившись, Ашри скользнула к земле, оперлась на колено и что было силы закричала, ударив ладонями по чёрному камню. Пламя вспыхнуло, лиловый свет залил всё вокруг. Он разрывал плиты и наполнял трещины, ломаными стрелами прокладывая путь, и когда в следующий раз чёрная молния монстра коснулась камня, камень ответил лиловой вспышкой.

Рёв оглушил элвинг. Похожий на скрежет металла и вой раненого зверя. В ушах зазвенело, Ашри обхватила голову, затыкая уши. А затем всё замерло. Стихло. Оборвав все звуки и остановив время… Но лишь на миг. А после… Земля вздыбилась. Край обрыва начал крошиться. Пропасть поглощала кусок за куском, вгрызаясь в твердь.

Ашри пригнулась, позволив пламени объять сжатые в кулаки руки, и смотрела на тьму, обретающую плоть. Чем явственнее перед ней вырастал морок, чем отчётливее она видела Пожирателя, тем сильнее ликовала. Пыл битвы вытеснил все прочие мысли. Бой обострил чувства. Пламя отзывалось на её зов, из врага став союзником.

Из разлома показалось нечто усеянное шипами и наростами, лишённое глаз и ушей. Похожее на кракена или на червя из Гиблых песков, но ещё более безобразное. Тварь раскрыла пасть, издала пронзительный крик, обнажив ряды тонких и длинных зубов. Волна зловония из мясистой кроваво-красной глотки накрыла Ашри. Запах смерти проник в каждую клеточку тела. Элвинг оскалилась, как дикий зверь. В разбитых зрачках разгорелось пламя и лепестками вырывалось из глаз.

Мир обрёл цвет. Потоки Варме и Азура ткали очертания монстра, выбирающегося из провала. Его голова поднималась всё выше и выше, затем показалась ещё одна, и ещё…

– Отделяй и убивай, – рассмеялась Ашри, не заботясь, были то головы Пожирателя или его щупальца. Её пламени хватит на каждую.

Но вот в короне из подрагивающих и сочащихся слизью отростков возникла бесформенная голова. Жёлтые бугры на чёрной шкуре. Глаза, что смотрят в одну точку: на вторгшуюся в его владения элвинг.

– Под стать личина твоей сути, – прорычала Ашри.

Надо бить в центр, но выбрать позицию повыше или… Элвинг огляделась и бросилась к ближайшей статуе. Волна воздуха и каменная крошка ударили в спину: там, где она была лишь мгновение назад, в землю вгрызлась зубатая щупальца. Но она уже укрылась за колонной, двигаясь от края к центру.

Земля содрогалась от каждого удара монстра.

«Только не упасть и не попасть под падающие куски камня», – шептала элвинг, вытесняя из мыслей преследующий хохот Пожирателя.

Нырнув в тень павшего бога, Ашри прижалась спиной к камню. Холод иголками обжёг кожу рук. Она выглянула, дала себя обнаружить и отбежала за следующую колонну. Пожиратель бесновался, нанося удары, и медленно отползал всё дальше от края.

Эша посмотрела на светящиеся ладони. Паутина пульсирующей под кожей энергии стала ещё ярче. Вены бугрились червями, лиловая пелена застилала глаза. И вот снова Ашри ощутила боль всей кожей.

«Мы всего лишь сосуд, и иногда пламени мало места», – вспомнила она слова Аббис.

– Раз мало места, пора выпускать!

Ашри подобрала несколько небольших камушков и засунула в карманы. Выскочив из-за укрытия, она перепрыгнула с камня на камень, ухватилась за выступ, потянулась, очутилась на куске камня повыше и оттуда перепрыгнула на ладонь полуразрушенного бога.

Пожиратель вращал жёлтыми глазами, ища её. Щупальца были подняты и готовы нанести удар.

Ашри вынула из кармана камушек, подкинула на ладони и, поймав со всей силы, запустила в тварь, превратив в огненный снаряд.

Пожиратель взвыл, развернулся, ударил двумя отростками. Но не достал. Стал подползать ближе. Ашри усмехнулась, запустила ещё один камень, в этот раз вложив больше силы. Лиловый огонь врезался в монстра, разрывая плоть. Кусок щупальца упал на землю, забился в агонии и замер. Не обращая внимания на протяжный рёв монстра, следующим ударом элвинг снесла ещё одну щупальцу.

Обезумевший монстр ударил в камень совсем близко, но не достал и снова издал вопль.

– Ну же, – шептала элвинг, вбирая пламя и направляя его, – ползи сюда, мерзкая пиявка.

И Пожиратель перетекал, всё дальше отползая от разлома.

Когда глаза Ашри вновь заволокла пелена и мир окрасился в оттенки фиолетового, она спрыгнула на землю, приземлившись прямо перед врагом, коснувшись рукой камня.

Элвинг вскинула голову и впилась взглядом в чёрную тень, нависающую над ней.

– Вот и встретились, – прорычала элвинг, и монстр в ответ заревел, поднимая отростки, как куф перед атакой.

Но Ашри лишь рассмеялась. Она чувствовала, как пламя течёт по её венам, как кожа трещит от энергии.

– Может, моё тело и хрупкий сосуд, – кулаки разжались, выпуская огонь. – Но тело лишь форма.

Ашри поднялась и сделала шаг к монстру, оказавшись меж двух обломков руин.

– Моя форма, подчинённая моей воле, – ладони почувствовали пламя и придали ему форму. – А раз так, то всё, что приняло форму меня, есть я сама.

Воля и разум управляют телом. А раз так, то и Пламя будет подчинено им.

– Я не сосуд пламени, – глаза элвинг вспыхнули ярче. – Я и есть Пламя!

Лепестки огня пламенными цветами распустились по телу Ашри, она развела руки и прикоснулась к камню по обе стороны от себя. Из-под кончиков пальцев вырвались искры, собираясь в сложный узор синих и красных нитей.

Эти нити сплетались в ленты и опутывали камень за камнем, колонну за колонной, достраивая утраченное и обращаясь стеной. Они куполом сомкнулись над элвинг, защищая от осколков. Превращались в клинки и отсекали удары монстра. Становились копьями и жалили безобразное тело Пожирателя.

Искалеченное чудовище, обезумев от боли и ярости, в последнем рывке бросилось на врага. Тень накрыла лиловый кокон, раздался хлопок. Во все стороны, разрезая Пожирателя, засеяли тонкие лезвия пламени, брызнула слизь, и куски чёрной плоти раскидало в стороны. В центре сочащихся и зловонных лепестков плоти, окружённая пламенем, стояла Ашри. Её глаза горели огнём, а на губах застыла улыбка.

Но что-то было не так. Ашри затылком почувствовало опасность. Обернувшись, увидела жёлтый, парящий в воздухе огонёк. Моргнув, он устремился прямо на неё, легко прошёл через защиту, и вонзился в грудь. Ашри отбросило. Лиловый купол разрушился. Пламя погасло.

Прежде чем потерять сознание, она увидела, как жёлтый огонь поглотил лиловое пламя, став чёрным как ночь, после чего бесследно растворился в ней.

Последним, что услышала элвинг, был сладкий голос Пожирателя: «Добро пожаловать домой, Пепельная Птичка. Мне понравилось представление. Надеюсь, и тебе понравился мой подарок».

* * *

В пустоте не было снов и видений. Не было чувств и эмоций. Лишь покой. И когда Ашри открыла глаза, она почувствовала, что этот покой всё ещё с ней. Она лежала среди зловонных останков монстра, сжимая в руке окарину. Она чувствовала себя лучше. Хотя теперь и знала, что это не был Пожиратель. Но сейчас это её не волновало. Пламя уснуло и больше не разрывало её изнутри. Бездна утолила голод искрой монстра.

Возможно, впервые за последние годы она не боялась своего дара. Более того, она не ощущала его тёмную силу, давящую неподъёмным бременем. Никакой лиловой пелены, застилающей мир, никакого страха, что одним прикосновением ввергнешь друзей и любимых в омут страхов или же откроешь их самые сокровенные тайны. Она была там, где никому не сможет навредить. Это желанное чувство мира и покоя, некогда являющееся лишь в самых сладких и таких редких снах.

Ашри посмотрела на руки – пламя уснуло, вены больше не выпирали уродливыми жгутами. Она не просто сосуд силы. Она воля и разум, а значит ей решать.

Поднявшись, она не ощутила слабости, не испытала сожалений. Мазнула взглядом по следам боя и мелким падальщикам, пирующим на них.

Заметила зубастый обрубок щупальца и пошла к нему. Ей нужно оружие, чтобы стать сильнее. Отогнав крысоподобных зверьков, Ашри осмотрела ряды острых зубов монстра: каждый размером с длинный кинжал. Для начала сгодится. Ашри достала нож и попробовала выковырять зуб. Не вышло. Тогда элвинг подобрала камень и что было сил ударила по челюсти, вложив силу пламени. Осколки разлетелись, но из раздробленной челюсти удалось извлечь пару целых зубов.

– Твой подарок послужит на благо твоей же погибели, – перепачканная элвинг взвесила в руке трофеи.

Ашри отошла подальше, туда, куда не долетели фонтаны слизи и плоти. Уселась на камень, взяла в каждую руку по зубу монстра и закрыла глаза. Сосредоточившись на стуке своего сердца, она обратила взгляд внутрь. Тихо шелестело усмирённое пламя, циркулируя по венам. Ашри прислушалась к этому шороху. И услышала, как звуки складываются в мелодию. Пламя пело внутри неё. Начертив в воображении образ, Ашри направила пламя к ладоням и кончикам пальцев. Почувствовав холод кости, представила, как сотни искр сплетаются вокруг клыков монстра, становясь его продолжением. Материализация. Пламя Азура. Синие искры отделились от алых…

Ашри открыла глаза. Костяные иглы в её руках светились. Элвинг вложила ещё силы, и пламя продолжило форму клыка, удлиняя его, превращая в изогнутые клинки.

– Получилось! – обрадовалась Ашри, вкладывая ещё больше пламени, чтобы усилить клинки.

И в этот миг, лопнув, кость разлетелась на осколки.

– Лучшее – враг хорошему, – услышала она совсем рядом.

Вскочив, Ашри обернулась. По ту сторону камня стояла Аббис и улыбалась, обнажив клыки:

– Но толковый учитель и усердная практика сделают из тебя отличного хранителя Пламени!