Утром следующего дня Алекс провалялся в постели дольше обычного. Затем, неторопливо выпив кофе без молока и сахара, стал просматривать почту. Вдруг экран компьютера мигнул. Выскочила реклама, подпрыгнула и замерла: «Посольство Республики Корея объявляет набор на курсы по изучению корейского языка». От неожиданности он поперхнулся и закашлял: не успела ему девушка понравиться, а судьба вновь толкает его под колеса событий. Загадываем. Чёт или нечёт. Иероглифы подпрыгнули и остановились, когда счет дошел до шести. Они что, и расписание уроков подогнали под график работы Алекса? Откуда узнали, что он не выходит на смену именно в эти дни?
«Отлично! – поаплодировал сам себе. – Выбрал профессию официанта и попал в цель. Хитрые драконы, затащили к себе и радуются». Дома возмущались, узнав о его решении: год взял на раздумья об учебе, а начал работать в ресторане с мишленовскими звездами.
– Звезды в небе, а не на кухне, – критиковали его выбор старшие.
– Колпак тебе подойдет, шут гороховый, – разозлился Иван.
– Тебе и вправду нравится прислуживать? – Голос матери стрелял в мембрану и не затихал. – Копия своего неудачника отца.
Даже последние слова, очень болезненные, не заставили его изменить решение. Он остался с драконами. Началась работа. Серьезная, взрослая, без ужимок и кокетства. Его выпотрошили, словно хотели забальзамировать специями. Первые два месяца Алекса дрессировали: ап, запомни названия блюд; ап, запомни вкусовые качества основного блюда; ап, не забудь, не забудь, не забудь про то и это. На кухне смотрел и пробовал то, что по-особому жарится и парится, булькает и остывает, придавая еде совершенство вкуса и красоты. Но зато потом настал час торжества. С дрожью в голосе он шептал клиентам названия ингредиентов и заканчивал свое выступление на высокой ноте:
– Азиатская еда не отягощена животными жирами и относится к здоровому питанию.
И всегда добавлял, что ЮНЕСКО внесло кимчхи, ферментированную пекинскую капусту, в список нематериальных ценностей.
– Что у вас в меню? – спросил дед, когда Алекс через месяц приехал в гости.
– Кальби, – ответил он, предвкушая, как опишет это блюдо.
– Ребрышки, – быстро пояснила бабушка.
– Пулькоги, – произнес Алекс.
– Мясо на огне. Пуль – огонь, коги – мясо, – опять быстро, как на блиц-турнире, проговорила бабушка.
– Ты понимаешь по-корейски? – удивился он.
– Я – кореянка.
– Почему ты не разговариваешь с нами на корейском языке?
– И вы поймете меня?
– А почему у нас другая еда?
– Потому что мы выросли в других краях.
– Кто «мы»?
– Мы – это мои сестры и братья. – Бабушка Мария ответила с особой интонацией, нежной и грустной. Но вот она засмеялась, лицо приняло совершенно детское выражение, беззаботное и немного хулиганистое.
Так начался удивительный рассказ об ином времени и об иных людях. Словно она пыталась понять, как все было. Внуки, присоединившиеся позже, старались не шуметь. Сидели тихо, будто слушали сказку из «Тысячи и одной ночи», корейской ночи.
– Бабушка, так вы воевали? – ужаснулась Лизонька.
– Нет. Корейцев не брали на фронт, не доверяли, как пособникам Японии. Да и мы, дети, родились уже после войны.
– Жесть. А в Корее, откуда вы сбежали, могли думать, что вы на стороне Японии?
Разговоры дошли до того, что Иван, пытаясь понять сумбурный рассказ бабушки, выписал даты и события на лист бумаги, рядом набросал карту с рекой Туманной. Головы склонились над чертежом и заметками, собравшиеся пытались осмыслить цепь событий давно прошедших лет, от того непонятного времени и до нынешнего, ясного, как на ладони.
На следующий день Алекс приехал на поезде в Брюссель, добрался на метро до адреса, указанного в объявлении, и вскоре разглядывал помпезное здание, над которым развевался флаг Республики Корея.
– Курсы корейского языка, – сказал он на пропускном пункте и протянул свой паспорт.
– Прямо и налево, вас встретят.
– Прямо и налево, – повторил Алекс и пошел в нужном направлении.
Голос девушки, встречавшей будущих учеников, звенел странным напевом, растягивал слова в конце предложения и растворялся в воздухе переливами колокольчика. Алекс схватился за перила, чтобы не упасть: перед ним стояла та самая незнакомка из ресторана.
Слегка поклонившись, она улыбнулась дежурной улыбкой, спросила имя и фамилию, отметила в списке и провела в учебную комнату. Так он оказался в классе с дурацким выражением на лице. Уселся на свободное место и принялся терзаться вопросом, узнала девушка его или нет. Не догадался приехать в униформе с рабочим мобильником в руках, куда официанты вносили заказы клиентов.
Интерактивная доска. Светящаяся указка и кипа книг на столе. Девушка назвала свое имя и объявила, что занятия по изучению корейского языка будет проводить она. Положила правую руку на стопку учебников, как во время причастия в суде, и сообщила, что они – подарок ученикам от посольства Республики Корея.
Стильная, отметил Алекс. Удлиненные глаза, точеный носик, блестящие волосы, подобранные в хвост; изящная фигурка в узкой до колен юбке и белой рубашке со строгим воротом.
Алекс слушал девушку и представлял, как удивится бабушка, когда он поздоровается с ней на корейском языке – хангыль.
У них в семье почти не хранили тайн друг от друга, но иногда бабушка и дедушка начинали говорить по-корейски. Присутствующие шевелили ушами, чтобы понять. Кузины особенно возмущались:
– Некрасиво. Разговаривайте, чтобы все понимали.
– А вы не понимаете родной язык? – лукаво смеялась в ответ бабушка.
– Ну да, мы же родились в Корее, – язвили внучки.
– Учите, я тоже скоро запишусь на курсы корейского языка, – подразнила девочек сестра Алекса.
Короче, все они мечтали, а язык выучит он один. Алекс ухмыльнулся от радости: он всех обскакал.
Учительница записала свое имя на бумаге, согнула лист треугольником и поставила на столе. Алекс прочитал: Лин. Девушка попросила учеников сделать то же самое. Окинула взглядом треугольники и начала знакомиться.
– Алекс, – она вопросительно посмотрела на него, – правильно?
– Да, – ответил и удивился, что он – единственный кореец в классе. Рядом сидели европейцы и марокканцы.
– Прежде чем приступить к изучению языка, я вкратце представлю вам Корею, Страну утренней свежести. – Лазерная указка в руках Лин высветила маленький полуостров, разделенный на две части. – Основные черты менталитета корейцев – вежливость, почтительность к старшим и четкая иерархия. Именно поэтому в корейском языке целых семь стилей вежливости, от которых зависит спряжение глагола. Чем уважительнее отношение к человеку, тем длиннее получается фраза. Когда вы смотрите дорамы, отношения между людьми кажутся наигранными, неестественными, но, на самом деле, таков стиль обращения корейцев друг к другу в повседневной жизни, в быту и на работе. Поэтому нам нужно выработать вежливую форму отношений между собой. Начнем с приветственного поклона.
– Каждый день кланяться? Голова отвалится, – возмутился Алекс.
– Вы кореец и не знаете об этом? – Лин грациозно поклонилась ему. Ученики повторили за ней движение. – Так мы будем приветствовать друг друга и прощаться.
«Где найти время на поклоны и расшаркивания, когда по утрам еле просыпаешься и бежишь на работу без завтрака? Не до церемоний!» – подумал Алекс, но промолчал.
Короче, первое занятие началось не с алфавита. Помимо того что она дала им краткую историческую справку, Лин рассказала о жителях КНДР и Республики Корея. Прочитала для примера сказку, как она звучала бы в Северной Корее – Чосон – и Южной – Хангук.
– Я хочу, чтобы вы полюбили не только корейский язык, но и Корею.
– Может быть, нам посчастливится увидеть Страну утренней свежести? – наклонил голову бельгиец.
Алекс внимательно наблюдал за учительницей. Интересно, сколько ей лет? Выглядела очень молодо. Женственные манеры, осторожные движения, ласковый голос. Но Алекс насмотрелся современных корейских фильмов, модных дорам, где и юные девушки, и взрослые женщины не имели изъянов во внешности. Южная Корея славилась самыми продвинутыми методами пластической хирургии. Конечно, мир немного окривел, если за огромные деньги люди ломали себе носы, разрезали глазки и делали двойную складку на веке, удлиняли ноги и, наверное, укорачивали все, что хотели. Насмотришься на красоток и боишься влюбиться: вдруг рождена умелыми руками хирурга. Говорят, глаза – зеркало души. Где душа в глазах, которые расширили, да еще и цвет им поменяли? Неестественные куколки двигались в бесконечных сериалах, рыдали, заламывали руки и одинаковым жестом, в минуты отчаяния, прикрывали ладонями рот, как будто боялись показать зубы, потому что не хватило денег на их отбеливание.
Ладно женщины с переделанной внешностью. Но и юноши были похожи друг на друга: точеные носы, большие глаза и светлые волосы. Блондины и блондинки встречались часто. Им явно хотелось выделиться из черноволосой толпы. Да, внешность нынче переделать можно легко, особенно при наличии денег.
Интересно, а возможно ли переделать мысли, научиться думать по-другому, изменить то, что называется менталитетом? О чем вообще думают эти корейцы, настоящие, рожденные и выросшие там, в Южной Корее? Про себя Алекс знал все: наполовину русский, наполовину кореец и чуть европеец. Или можно объяснить по-другому: внешность корейская, а внутри винегрет из русского мышления и корейского воспитания. Нет, если бы он родился в Корее, никогда не удрал бы из своей страны: бился бы с японцами до последнего. Может быть, его предки были корейскими цыганами? Если перебрать историю их рода, так они, в том числе бабушка Мария и дедушка Иван, только и перелетали из одной страны в другую. Надо бы и ему перелететь. Плохо ему в вылизанной Европе, холодно и тоскливо. Никому не сказал, почему передумал подавать документы в университет. Перед основным учебным корпусом, на билборде увидел огромный портрет студента-иностранца, который решил вступить в студенческое тайное братство, чтобы потом сделать себе карьеру. Его подвергли таким испытаниям, что сердце не выдержало. Он умер и своим стать не успел. Зачем такое «братство»?
Алекс поделился мыслями с Иваном, и они дружно осудили своих предков-цыган.
Мысли опять перескочили к девушке. Интересно, Лин ест кимчхи? Она такая же неугомонная, как его кузины? Подумав о кузинах, Алекс широко улыбнулся: они не соответствовали представлениям о восточных девушках: драчливые и горластые, готовые откусить палец при малейшей возможности. В последнее время они подсели на корейские фильмы и обсуждали дорамы. Потом разглядывали себя в зеркало и мечтали перекроить лица.
Интересно, а что себе переделала Лин? Нос? Нет, форма не совсем идеальна, отсутствует изящная горбинка, переносица плоская. Глаза? Тоже не очень большие и без двойных складок на верхних веках, немного выпуклые, похожие на темные сливы. Нижняя челюсть слегка выдвинута вперед. Нарушенный прикус. Значит, челюсть не ломали.
– Как вы считаете, Алекс?
– Я?
– Да, именно вы.
Смутившись, как будто учительница могла прочитать то, что у него в голове, он промямлил, что не понял ее слов, а затем сел на место и додумал, что Лин не сделана пластическим хирургом, она настоящая. Значит, девушка из Кореи сможет ответить на многие вопросы о настоящих корейцах? Чем он отличается от них? Почему его подспудно тревожит собственная инаковость? Ему невольно пришла в голову мысль о том, что родители, бабушка с дедушкой, сестра и кузины, он сам и Стефани, кузен Иван цепляются за культуру разных стран, как перекати-поле, чтобы не потеряться совсем. Он почти не слышал того, о чем говорила Лин, но спокойствие, умиротворение охватило его. Родился корейцем, корейцем и останешься, как бы ни начинял себя чужими привычками и пристрастиями. И не надо изображать из себя крутого европейца.
В это время Лин, отвернувшись от нерадивого ученика, продолжила объяснение. Указка двигалась по интерактивной доске. Черточка влево, вправо, горизонтальная, вертикальная. Вступительный урок шел на совершенно чужом языке, корейском, но почему звучание его оказалось таким приятным, почти убаюкивающим. Алекс внимательно слушал, как учительница произносила согласные и гласные, записывая их на доске, но запутался в кружочках с палочками, появлявшимися на доске. «Интересно, если бы урок проводила дама в возрасте, то речь звучала бы столь мелодично, как сейчас?» – не успел подумать, как Лин уже стояла около него, пытаясь увидеть его «художества». Он вздохнул и с виноватым видом посмотрел на учительницу: единственный кореец в классе оказался самым тупым. Но нет, остальные ученики тоже уставились в тетради и страдальчески морщились. Морщились, но в конце урока повеселели. Каждый смог составить несколько предложений. Алекс, когда подошла его очередь, встал и поклонился. Учительница дотронулась до него.
– При первом знакомстве поклон должен быть легким. Следом вы называете свое имя и место жительства, повторяйте за мной:
– Аннен Хасее. Чо: нын Алекс имнида. Чо: нын Левин сарам имнида[43].
Он повторил и удивился: знакомые интонации, словно с ним всегда здоровались именно так; не грубое «хай», «привет», «халло», а «аннен хасее». Голос послушно вибрировал, звуки не сопротивлялись, легко слетали с губ. И впервые Лин улыбнулась ему, как своему.
Домашнее задание учительница велела выполнить традиционным способом: написать буквы от руки, потому что так лучше развиваются моторные навыки и станет проще узнавать записанные слова в других текстах.
Занятие закончилось. Алекс медленно собирал учебники – так медленно, что Лин посмотрела в его сторону и уже приготовилась выйти из класса.
– До следующего урока, – раздался голос-колокольчик.
– До свидания. Простите, а вам в какую сторону?
– В метро через дорогу.
– Мне тоже, – соврал Алекс и быстро встал со своего места. – Вам не страшно одной добираться домой так поздно? Уже половина десятого.
– Нет. Здесь спокойный район. Я уже привыкла к Брюсселю. Но очень скучаю по маме, она живет в Сеуле. Мы звоним друг другу утром и вечером, несмотря на разницу во времени.
Молодые люди разговаривали и не замечали жуткий взгляд, направленный на них. Не замечали, даже представить не могли, чей этот взгляд и очертания чьих хвостов смутно виднелись в темноте.