Драконы не выпускали из своих лап удачу в азиатском ресторане. Даже в обычные дни посетители толпились на улице и надеялись, что внезапно освободятся места. Постоянные клиенты записывались за неделю и приходили точно ко времени. Если они не появлялись в течение пятнадцати минут, за столы приглашали счастливчиков с улицы.
Гости разглядывали меню, выбирали сорт мяса и начинали священнодействие: специальными щипцами клали кусочек мяса на гриль, переворачивали по мере необходимости и медленно поджаривали порцию за порцией. Подбирали по вкусу специи, приготовленные на столе. По желанию сдабривали золотистое мясо зеленым кориандром, зеленым перцем, солью и чесноком. Горячие куски, не остывшие от жаровни, ложились сразу на тарелку. Они так и не успевали остыть. Чужие руки не возились с ними. Посетители готовили блюдо сами. В этом и заключалась фишка азиатского ресторана барбекю. Вкусно. Изысканно. Красиво. Без химии и фальшивой обертки.
В ресторанном меню напрочь отсутствовали бабушкины блюда: сочные чебуреки, вкусные пельмени, манты, пегодя, плов, борщ, вареники, жареные ребра, которые Алекс в детстве называл «лёбла». Хлеба не было. Иногда клиенты заказывали пянса – маленькие паровые пельмени с зеленью и кусочками свинины или крабового мяса. Вместо пшеничной муки использовали рисовую. Блинчики тоже пекли из клейкой рисовой муки.
Но особенно Алекса поразило кимхчи. Вкус оказался не таким, как у бабушки, но очень аппетитным. Яркую пекинскую капусту, обмазанную смесью из клейкой рисовой муки с перцем и чесноком, рыбным соусом и тонкими полосками белой редьки, гости съедали в первую очередь и всегда требовали добавки.
Как-то главный шеф-повар спросил, готовят ли они дома барбекю. Пожав плечами, Алекс неуверенно ответил, что готовят. Перед глазами замелькали толстые пальцы отца, мявшие в эмалированной кастрюле кусочки свинины с луком, перцем и другими специями. Затем туда же он наливал из бутылки газированную воду и опять месил мясо, словно это было тесто. Потом устанавливал гнет и накрывал кастрюлю крышкой.
К вечеру по двору разносился запах жареного мяса. Мальчишки вертелись рядом и тянули руки к жаровне:
– Лёбла хочу, – ныл Саня и теребил отца.
– А мне мяса. – Ваня жадными глазами смотрел на золотистые кусочки свиной шейки.
– Знаете, пацаны, почему шашлык такой красивый? Яйцо надо добавлять в маринад, – хвалился отец, вытирая потное лицо фартуком.
Мать мыла зелень, кромсала лук, заливала его разведенной уксусной эссенцией и раскладывала все по тарелкам. Вскоре отец заносил домой поднос с дымящимися шампурами и звал к столу.
– Вкусный, – говорили едоки, впиваясь зубами в аппетитные кусочки.
– Вкусный? – светился отец, как будто шашлык был делом всей его жизни.
В корейском ресторане командовал пожилой мужчина, молчаливый кореец, внешне напоминавший Алексу отца. Полный, невысокого роста, с едва наметившейся сединой и хмурым взглядом.
– Хозяин строгий? – спросил у официантов Алекс.
– Он не хозяин, а шеф-повар из Кореи.
– А кто хозяин?
– Женщина. Она редко приходит в ресторан.
Алексу было интересно, как выглядит эта женщина-кореянка. Он представил себе грузную даму с золотыми украшениями. Хотя, конечно, это совсем не было похоже на кореянок. Но почему-то он подумал так.
Шеф-повар сам выбирал свежую говядину и нарезал ее тонкими пластами. Но однажды, когда на кухне не оказалось никого, кроме Алекса, подозвал его:
– Сегодня ты будешь готовить мясо. И маринад тоже.
Алекс вспотел не один раз, пока нарезал говядину. Острый нож норовил вильнуть в сторону, приходилось не торопиться и следить за толщиной куска. Шеф подцепил вилкой кусочек и поднес его близко к глазам, разглядел со всех сторон и одобрительно кивнул, попробовав маринад.
Близились последние дни декабря, приближалось католическое Рождество. В это время, как сказал лохматый, работы и чаевых будет много. И, действительно, с двадцатого декабря клиенты шли в заведение без остановки. В один из таких вечеров в ресторан с драконами заявилась необыкновенная гостья. Она явилась в образе девушки-статуэтки с волосами цвета черного жемчуга. Изгибы хрупкого тела, обтянутого зеленым платьем, живое лицо с глазами героини корейской мифологии, губы, подчеркнутые искренней улыбкой, и подвижная мимика сразили Алекса наповал.
Волнуясь, он подошел к столу, за которым расположилась незнакомка и ее спутники азиатской внешности, и почтительно остановился. Мельком взглянув на официанта, гости продолжали разговаривать. Только девушка-статуэтка повернулась в его сторону.
– Могу предложить… – Ровный голос Алекса дрогнул под ее пристальным взглядом.
– Чуть позже, – резковато произнес седой мужчина, сидевший рядом с девушкой.
В таких случаях по служебному предписанию официанту следовало удалиться и вернуться через некоторое время. Но Алекс не сдвинулся с места и продолжал смотреть. Конечно, он видел себя со стороны. Навязчивый официант в полупоклоне, с почтительным выражением лица, с рабочим мобильником в руках.
«Чувак, свали отсюда», – читалось в недобром взгляде менеджера, который принял Алекса на работу.
– Можно мне кофе без молока? – не выдержала девушка.
– Минутку, – произнес Алекс, медленно записывая заказ.
Азиаты держались по-хозяйски. Сняв европейскую маску, громко переговаривались, чавкали, пробуя еду, и взрывались раскатами смеха. Обычно так ведут себя дома. Слова на незнакомом языке почему-то задерживались в сознании Алекса. Странная мелодия их звучания царапала сердце. Иногда так разговаривали между собой бабушка с дедушкой. Шифровались и произносили непонятные слова. Интересно, кто они по национальности? Богатые азиаты, это точно, но из какой страны?
Алекс передал заказ бармену и вспомнил слова бабушки о том, что у корейцев непереносимость лактозы. Значит, кореянка поэтому пьет кофе без молока. Короче, этнические земляки.
В конце вечера разрумянившиеся «небожители» стали намного добрее. Менеджер нацепил на себя самую почтительную улыбку и обходил важных гостей: низко кланялся и старался не поворачиваться к ним спиной.
К концу рабочего дня повара и официанты стали походить на зомби.
Улыбка Алекса, как и остальных работников, была дежурной, движения – механическими. На кухне едва успевали резать, парить, жарить. Шеф-повар позвал Алекса на помощь и передал ему свой нож. Отошел в сторону, вытирая пот и наблюдая за движениями помощника. Алекс скользнул лезвием по куску говядины, отрезал ровный пласт без рваных краев. Осторожный взмах и движение сверху вниз. Все. Получился еще один идеальный кусок.
– Достаточно, – остановил его голос шеф-повара.
– Понял. – Алекс отложил в сторону нож, убрал за собой разделочный стол и ушел на свой пост. Вечер казался нескончаемым. Клиенты продолжали праздновать Рождество и не торопились домой. Но вот последние посетители встали из-за стола и прошли к гардеробу; с верхней одеждой в руках еще долго стояли в фойе, не отпуская друг друга. Наконец-то и они ушли. Команда села на пол в позах лотоса и застыла в окружении грязной посуды и тишины. За окном крупными хлопьями валил рождественский снег, таял в медленном танце и, осторожно коснувшись земли, исчезал, как будто его не было.
После передышки началась уборка. Домой разошлись далеко за полночь. Алекс брел к остановке, подставляя ладонь рождественским снежинкам.